Сердце Монстра

Тучи начинают сгущаться над городом. Альфа лениво сидит и наблюдает за прохожими, которые смотрят на небо в ожидании дождя. Он точно будет. Кто-то спешно закрывает свои лавки, родители берут за руку детей и уводят домой. А альфа продолжает сидеть, попивая свой горький кофе. Отвратительный вкус, ему никогда не нравился кофе. — Он первого своего мужа убил, убьёт и второго, — слышится рядом. Альфа заинтересовывается и даже поворачивает голову. Этот человек сделал ему кофе. Отвратительный кофе. — Говорят, что он отправил его в дальний дворец, — видимо, это его помощник. Молодой парень лет двадцати пяти. Жаль, что так бестолково тратит свою жизнь. — И все из-за чего. Из-за рождения омеги, — сокрушается первый. Альфа наконец-то встаёт с места. Следом за ним поднимаются ещё двое. Это стража. — Убейте обоих, — голос охрип. Кажется, ему пора прекратить пить столько вина. — Господин, но это уже третье убийство за неделю будет, — пытается вразумить его, но тот не слушает, он опускает капюшон и проводит рукой по волосам. Он их подстриг, хотя никогда этого не делал. — Если не хочешь, чтобы ты стал четвертым, то выполняй мои приказы, — стражники кланяются и выполняют приказ. Раскат грома сокрушает империю. Природа сможет заглушить крики тех, чьи языки не следят за своей речью. Сегодня у Дамира хорошее настроение.

***

Даже во дворце тишина. Никто не смеет что-то сказать господину, ибо знают, что тот не терпит пустой болтовни. Все выполняют свои обязанности по привычке, каждый день все повторяется. Даже гаремные омеги который день ведут себя тихо. Все его боятся. Все боятся за свою жизнь. — Зачем ты пришёл? — раздеваясь, спрашивает Дамир вошедшего. К нему прибыли с посланием. — Ваш омега просит настоятельно приехать к ним, потому что… — договорить тот не успевает, потому что Дамир вдавливает его в стену. Тот с каждым годом становится только сильнее. — То есть какой-то омега будет мне указывать? — больно жмёт на горло альфа. Его даже не пытаются остановить. — Господин… Ваш. Сын… — хрипит посыльный, ещё минута и он точно труп. Дамир знает это, но ещё пару секунд наслаждается чужой агонией и лишь потом отпускает. — Что «мой сын»? — хмыкая, спрашивает альфа. Откашлявшись, посыльный продолжает. — Ваш сын болен, господин, — он выпрямляется и кланяется. — Какой из двух? У меня два бесполезных сына-омеги, — выплевывает Дамир, беря со стола кувшин с недопитым вином ещё утром. — Младший, господин, — низко кланяется. Дамир хмыкает и вновь приближается к нему. — Скажи моему омеге, чтобы тот сам смотрел за его сыновьями, — и больше Дамир не слушает. Ему неинтересно, какие аргументы приведёт собеседник. Он давно для себя решил, что семьи у него не будет. Это было понятно тогда, когда его разлучили с истинным омегой. Однако жизнь у Эмина куда лучше его.

***

Несколько лет назад. Эмин сидит у себя и не слушает, что говорит ему Ви, он старательно пытается выбить из памяти то, что произошло пару часов назад. Он не сказал другу, что произошло и почему так странно себя ведёт. Вместо этого он просто сделался молчаливее, чем ещё больше пугал Ви. В конце концов, Эмин просит друга оставить его, ссылаясь на усталость, тот несколько раз спрашивает, все ли хорошо и, получив утвердительный ответ, уходит. Он навестит его утром и попробует докопаться до истины. Стоило двери закрыться, как Эмин выходит на балкон и вдыхает полной грудью ночной воздух. Ему не становится лучше, кажется, что даже в воздухе витает аромат Дамира. Они сидят с его братом у пруда и попивают вино, судя по бутылкам, они выпили уже достаточно. Омега не знает, что чувствовать и говорить. Для него Дамир не больше, чем просто брат. Да, тот может быть красивым, обаятельным, сильным, но он его БРАТ. И то, что природа так зло пошутила над ними… Эмин места себе не находит. Он хочет пойти к отцу и все ему рассказать, попросить совета. Так же было всегда. Когда Эмину что-то надо, то обязательно на помощь придёт Чонгук. Это будет утром. Когда отец будет у себя, а сейчас омега должен решить, что именно будет ему говорит и как унять тоскующее сердце. Одно Эмин знает точно, эта связь до добра не доведёт.

***

Однако просыпается омега ближе к полудню, он спешно умывается и тщательно выбирает наряд. Вчера он так и не смог придумать, что именно будет говорить отцу, однако надеется, что что-то внятное все-таки скажет. Но кажется, его планам не суждено сбыться именно сейчас, потому что ему сообщают, что его отец сейчас занят тренировкой, а папа ушёл по делам дворца. Раздосадованный Эмин идёт в сад, где обычно проходит тренировки отца. Лучше он там сразу его поймает и попросит разговора с ним. Но сегодня день точно не для Эмина, потому что стоило ему заметить знакомую фигуру Чонгука, как следом выросли ещё несколько. В них омега узнает Хосока, Сархана и Дамира. Эмин, набравшись смелости, подходит дальше. Он застаёт такой диалог: — Господин Чон, — начинает Дамир. Чонгук заканчивает перевязывать себе торс и переключает внимание на альфу. — Не хотите устроить поединок? — Дамир больше не спрашивает, а утверждает. Он берёт меч и начинает вертеть его в руках. — Наглость это у тебя явно в папу, — хмыкает Чонгук и спускает подобное. — Вставайте вдвоём, — он указывает на Хосока, которого забава Дамира не прельщает. Он знает, что против отца шансов нет. Его воспитывали войны, а их — учителя. Поза Чонгука была расслаблена, но в глазах горел холодный, почти хищный огонь. Он не просто ждал боя — он ждал зрелища. Напротив него, сжав эфесы мечей до побеления костяшек, стояли двое: Хосок и Дамир. Дамир, молодой и яростный, пылал изнутри. Он так сильно хотел победить отца своего друга, этого непоколебимого гиганта, что дрожь от нетерпения бежала по его рукам. Для него это была битва за уважение, за право считаться равным. Хосок же, стоящий чуть вполоборота, знал. Его опытный взгляд видел то, чего не мог увидеть пыл Дамира: едва заметную игру мышц на предплечье Чонгука, его идеальный, несокрушимый баланс, пугающую пустоту в его взгляде, где у других должна быть концентрация. Чонгук не концентрировался. Он был подобен горе, и атаковать его было делом безнадежным. Хосок понимал: это не испытание, это урок, граничащий с издевательством. — Начинайте, — голос Чонгука прозвучал спокойно и глухо, Эмин даже тяжело вздохнул. Чонгук не станет их жалеть, он сделает всё, чтобы наказать за подобное поведение. Он подошёл ближе к Сархану, который тепло ему улыбнулся. Альфа тоже понимал, какой будет исход боя и с удовольствием посмотрит, как падёт его брат. Дамир рванулся вперед первым. Его клинок взвизгнул, рассекая воздух серией быстрых, яростных атак. Он пытался обрушить на Чонгука всю свою ярость и обиду. Но мечи Чонгука встречали его удары без единого лишнего движения. Лязг стали был коротким и резким, словно стальные клыки смыкались на каждом выпаде юноши. Чонгук не отступал ни на шаг. Он лишь слегка поворачивал запястье, и клинок Дамира отскакивал, вибрируя, передавая оглушительную боль в его пальцы. Это было не сражение, а отбивание такта — унизительное и методичное. Хосок, видя агонию друга, вступил в бой. Он не пошел в лоб. Он попытался найти угол, создать давление, отвлечь. Их два меча против одного должны были дать преимущество. На мгновение им это почти удалось — Хосок сделал низкий выпад, целясь в ногу, в то время как Дамир занес меч для удара сверху. И в этот миг Чонгук ожил. Его расслабленность испарилась, сменившись взрывной, сокрушительной силой. Он не блокировал, он сокрушил атаку Дамира одним мощным движением, заставив меч юноши отлететь в сторону, едва не вырвавшись из его рук. Одновременно с этим он сделал шаг навстречу Хосоку, и его второй клинок, который до этого почти бездействовал, метнулся вперёд. Хосок едва успел отпрыгнуть, почувствовав, как сталь прошипела в сантиметре от его груди. Теперь Чонгук атаковал. Его движения были не просто быстрыми; они были безжалостно эффективными. Каждый удар был рассчитан не на то, чтобы убить, а на то, чтобы сломать защиту, морально уничтожить. Он парировал удар Хосока и тут же, используя импульс, обрушил рукоять своего меча на запястье Дамира. Тот вскрикнул от боли, и его меч на мгновение опустился. Чонгук превратился в вихрь. Он заставил их отступать, пятясь назад. Лязг стали стал сплошным, неумолимым грохотом, бившим по ушам. Он парировал, атаковал, связывал их клинки в немыслимых позициях, демонстрируя пропасть в мастерстве, которая была мучительнее любого поражения. Он не улыбался, не злорадствовал. Его лицо оставалось каменным, и в этой бесстрастности была настоящая, леденящая душу жестокость. Он не жалел их нисколько. Дамир, обезумев от унижения, с рыком бросился в последнюю, отчаянную атаку, забыв обо всем. Это была грубая ошибка. Чонгук легко уклонился, его нога молнией описала дугу и ударила Дамира по колену. Юноша с грохотом рухнул на пол, роняя меч. Его последний взгляд был полным крушением. Хосок остался один. Он стоял, тяжело дыша, его меч казался неподъемным грузом. Он видел, как Чонгук медленно поворачивается к нему, и в его глазах не было вопроса. Был лишь приговор. — Сдаешься? — спросил Чонгук, и его голос прозвучал оглушительно громко в наступившей тишине. Хосок сжал эфес. Он знал, что шансов нет. Но сдаться — значило признать, что все это издевательство имело смысл. Он покачал головой. Решающая атака Чонгука длилась одно мгновение. Ослепительный блеск стали, нечитаемое движение, и тренировочный меч Хосока с оглушительным лязгом вылетел из его онемевших пальцев, описав в воздухе унизительную дугу, и упал на землю Наступила тишина, густая и горькая. Хосок стоял, опустошенный, глядя на свои пустые руки. Дамир на полу, сжимая ушибленное колено, смотрел в пол, его гордость была растоптана в пыль. Чонгук медленно опустил свои мечи. Он даже не был запыхан. Он прошел между ними, бросив на поверженных врагов короткий, оценивающий взгляд. — Победа не дается желанием, — произнес он ледяным тоном. — Она берется силой. Вашей силы недостаточно. — Ужасно, — подаёт голос Эмин и все оборачиваются. Его никто не видел за мощной фигурой Сархана. Никто, кроме одного. Он почувствовал его ещё тогда, когда тот в их сторону шёл. Именно ему он хотел доказать, что может справиться с его отцом, однако… Без результата. Дамир молча поднимается на ноги. Следует его примеру и Хосок. Он знал, что так будет, однако сегодня получил ценный урок. — Свет мой, что ты тут делаешь? — отложив вещи, подходит к сыну Чонгук, целуя того в лоб. Эмин блаженно прикрывает глаза и теряется. На него смотрят чужие глаза, которые будто пожирают. — Я хотел с тобой поговорить, но тебя не оказалось в покоях, — шёпотом отвечает омега, не сводя взгляда с дамировых. Хосок что-то говорит другу, но тот не реагирует, продолжая прожигать омегу глазами цвета ночи. — Давай поговорим, — Чонгук проводит ладонью по щеке Эмина и вновь возвращает себя к альфам. — Ты слишком импульсивен, — говорит он Дамиру. — А ты слишком много думаешь, — теперь обращается к Хосоку. — Поймите, где сделали ошибки, и я дам вам второй шанс. Или спросите у Сархана, — альфа, который до этого молча стоял и наблюдал, приподнимает уголки губ. — Чем мой брат может помочь? — сухо смеётся Дамир. — Он лучше владеет мечом, чем ты, — надевая рубашку, отвечает Чонгук. Он наносит ещё один удар для альфы сегодня. — Он знает, что такое баланс, — Чонгук похлопывает по плечу Сархана, который наслаждается двойным падением Дамира. Сегодня точно его день. Чонгук берёт под руку Эмина и идёт в сторону дворца. Он видит, что его мальчик чем-то обеспокоен, потому что ведёт себя тихо. Омега сильнее сжимает ладонь отца, по мере того, как они подходят ко дворцу, Эмин теряет свой настрой. Он резко останавливается и просит Чонгука пойти в другое место. Альфа с радостью выбирает сад своего мужа, который безумно красиво цветёт в это время. Эмин соглашается, зная, что там никого не будет и возможно ему станет легче. Альфа сажает его на скамью, прямо напротив картины, которую написал Чимин несколько лет назад. Чонгук не знает, что происходит с его сыном, однако тот выглядит так, будто сейчас заплачет. — Что такое, моя радость? Кто тебя обидел? — он заключает омегу в своих объятия. Эмин сначала молчит и шмыгает носом. — Счастье моё, мой ангел, что с тобой? — Отец, скажи, а ты любишь папу? — внезапно спрашивает Эмин, продолжая утыкаться носом в его грудь. Чонгук даже теряется, однако быстро берёт себя в руки. — Конечно люблю, разве можно иначе, — он гладит сына по волосам, пытаясь понять, что именно тот хочет узнать. Эмин тяжело вздыхает и вновь шмыгает носом. — Но вы же не истинные даже. — Любить можно и без истинности, сынок. — А если бы ты нашёл своего истинного, но при этом у тебя уже был бы папа, — омега наконец-то отлипает от Чонгука и смотрит на него глазами, полные слёз. — Я не понимаю, что с тобой, свет мой, — Чонгук аккуратно вытирает слёзы с глаз сына, нежно, почти невесомо, дарит ему поцелуй. — Я до конца жизни буду любить только твоего папу, и никто и ничто это не изменит. — А если я скажу, что нашёл истинного? — и тут уже Чонгук напрягается. Кажется, они подошли ближе к вопросу. Альфа не перебивает, только слушает и ждёт, что скажет ему сын. Однако решимость Эмина снова куда-то делась. Он не может сказать имя, состоявшее из пяти букв. Если он это скажет, то точно подпишет им смертный приговор. — Я просто не знаю, что делать, как себя вести, я впервые так потерян, — омега кусает свои губы и нервно теребит рукава блузы. Молчание отца убивает его не меньше. — Кто это? — наконец падает голос Чонгук. Однако он будто уверен в имени, которое произнесёт Эмин. Вариантов не так много. — Но так нельзя, природа нарочно это сотворила, чтобы мучить нас, — снова начинает рыдать омега и льнёт к Чонгуку. Альфа обнимает его и успокаивающе поглаживает по спине. — Он что-нибудь тебе сделал, сказал? — они не говорят имени, но каждый понимает, про кого идёт речь. Эмин отрицательно вертит головой. — Это хорошо, я поговорю с Намджуном. Не бойся, — тут же добавляет, ощущая, как напрягается к его руках омега. — Он тоже поймёт. Всё будет хорошо, — Эмин верит. Он в каждое слово отца верит. Так было с детства, поэтому именно он рождает в нём надежду, которая потом прорастёт и даст свой плод. Они сидят так ещё минут тридцать, пока за Чонгуком не приходят и не докладывают, что тому срочно нужно решить несколько вопросов. Альфа лично проводит Эмина до его покоев и обещает, что больше не заставит сына плакать, также он берт с него обещание, что тот не будет переживать. Эта тайна пока будет между ними, даже Чимину альфа её е расскажет, потому что знает, что для Эмина это важно. Он пришёл именно к нему, поэтому выдавать сына он не намерен, когда тот будет готов, то об этом узнает и Чимин. Оставшись наедине с собой, Эмин наконец-то может выдохнуть. От разговора с отцом стало легче. Он пообещал, что сделает всё для его счастья, при этом не нарушив счастье Дамира. Омега уверен, что его брат настроен серьезно, это было видно по касаниям и понятно по взгляду, который он не отводил от него. Однако Эмин чётко для себя решил, что как альфа для него Дамир не существует, а как брат — всегда. Если природа так зло с ним пошутила, то Эмин пошутит обратно. Он найдёт себе любящего мужа, построит с ним семью, где он будет счастлив. Омега надеется, что Дамир думает также.

***

Чонгук долго думал. Он спешно решил свои дела и тут же позвал Намджуна на разговор. Альфа видел, что друг чем-то озадачен, и этот разговор дастся им нелегко. Так и получилось. Оба сидели в молчании долго, не находя нужных слов. Каждый думал о своём. Каждый думал о своём сыне. Однако оба точно сошлись на том, что этой связи быть не может. И если с Эмином Чонгуку проще, потому что омега сам признался, что Дамир для него не больше чем и брат, и он боится, что альфа подумает обратное, а у Намджуна дела намного хуже. Он знает своего сына, и если Дамир что-то или кого-то захотел, то обязательно этого добьётся. Альфа не знает слово «нет», он ещё с детства привык получать то, что ему запрещали и всегда успешно. Именно сейчас Намджун слышит голос Юнги, который твердит, что предупреждал, что именно он потом и расплатится за подобное своеволие. Как он и подозревал, разговор вышел не из лёгких. Альфа старался вразумить сына, объяснить, чем это черевато, однако тот не слушал. Даже подрывался уйти, однако уважение и признание силы отца только и останавливали Дамира. Он не привык быть проигравшим. Всю свою жизнь он прокладывал этот путь, считал себя лучше и выше других, не ставил своих братьев на одну ступень с ним, потому что они слабы, они не умеют добиваться того, чего действительно надо. И Намджун понимает, что дело не в омеге, а в обладании им. Дамир хочет показать, что даже готов наплевать на природу и быть вместе со своим братом. Он поставит всех на место, кто будет считать иначе. Ведь это ЕГО. Природой Эмин принадлежит ему, а сейчас ему говорят, что он должен забыть омегу и думать о другом. Пусть Дамир и выслушал слова отца, пусть они два часа потратили на то, чтобы поспорить, пусть Дамир и согласился, однако он не хочет так просто сдаваться. Но последние слова отца просто лишают его дара речи, и он понимает теперь, насколько он ничтожен перед этим человеком. — Я тебя насильно женю, если ты не успокоишься. И поверь, я просто так словами не разбрасываюсь, — Намджун больше не говорил. Ему тоже нужно успокоиться, привести свои мысли в порядок, поговорить с Юнги и постараться спокойно ему всё объяснить. Но это позже. Сейчас нужно понять, что делать дальше.

***

Чонгук навещает Эмина уже глубокой ночью, омега сладко спит в своей кровати, укрывшись с головой под одеяло. Альфа сидит с ним несколько минут, убеждается, что с тем всё в порядке, и наконец выходит. Он безумно устал за этот день, так его ни одна война не ломала. Чонгук никогда не видел столько слёз на лице сына, он всегда старался сделать так, чтобы его маленький принц не плакал и не расстраивался, именно поэтому все прихоти выполнял, на руках носил и защищал даже от Чимина. Он для него хрупкий и нежный цветочек, который не выстоит при любом дуновении ветра. Чонгук при его рождении поклялся, что станет тем, кто будет его защищать, кто не позволит ни одному альфе разбить ему сердце. Он даже не замечает, когда входит в покои, что на кровати, разложив какие-то бумаги, сидит Чимин. Завидев мужа, он тут же спешно их собирает и идёт к альфе. — Я скучал, — чмокая в губы, признаётся Чимин и обнимает Чонгука. Это правда, они целыми днями могут быть в разных углах империи и видятся только по ночам. Альфа отвечает не меньшей нежностью. — Что-то случилось? — помогая ему раздеться, спрашивает Чимин. Он не слепой и видит, как морщинка на лбу Чонгука стала глубже. — Всё в порядке, не переживай, — отмахивается альфа, чем только усиливает беспокойство. Но Чимин начинает всматриваться в лицо, осматривать тело и руки. Может, его альфа болен. — Чимин, пожалуйста, успокойся, — но омега начинает нервно ходить по покоям, все переворачивая. Ему нужно найти ответ на свой вопрос. Его альфа явно что-то скрывает, и это что-то явно нехорошее. — Ты болен? Ты смертельно болен? — Чимин открывает все возможные ящики, пока Чонгук пытается его остановить и привести в себя. — Пташка, пожалуйста, успокойся, я не болен. — Не ври мне! — отталкивает его от себя Чимин. — Я читал, что один правитель также молчал про свою болезнь, но я не позволю! — Да не болен я! — тоже повышает голос альфа, и это, кажется, работает. Чимин немного успокаивается. — Тогда что? Что ты от меня скрываешь? Или…- Чимин прикладывает ладони к губам. — Ты мне изменил? — Ты с ума сошёл, — слегка встряхивает его за плечи Чонгук. — Как ты вообще про такое думать можешь? — Тогда что? — в глазах Чимина уже слёзы собираются. Альфа тяжело вздыхает и притягивает мужа к себе. — Я тебе не изменял, со мной всё хорошо. Просто, — Чонгук замолкает, а Чимин заметно напрягается. — Это не моя тайна, пташка, пойми. — Это связано с Эмином? — предполагает Чимин, и по молчанию Чонгука понимает, что не ошибся. — Ты всегда такой, когда дело касается нашего принца. Более того, он доверяет тебе больше, поэтому я даже не расстроен, что именно тебе он доверил этот секрет. — Я думаю, что это скоро будет не секрет, однако, когда Эмин будет готов, то пусть расскажет. Чимин успокаивается. Больше он не грузит Чонгука, а наоборот старается его отвлечь, он рассказывает, что успел сделать за день, как провёл его с друзьями. Однако его мысли занимает и Эмин. Пусть омега знает, что его сын любит больше отца и часто в детстве сбегал от него к Чонгуку, чтобы тот «защитит от злого и жестокого папы», но сердце родителя изнывает. Он чувствует, что его сыну плохо, а помочь никак не может. Он не знает, что у них за тайна, однако одно он знает точно, если кто-то обидел его сына, то Чимин лично глотку перегрызёт. Омега сначала разговором, а потом ужином, плавно перетекающим в массаж на кровати, немного отвлекает Чонгука от дурных мыслей. Он целует каждый участок его тела, нежно проводит пальцами по свежим шрамам. Его альфа с каждым годом становится всё красивее, но и с каждым годом отметит становится больше. Омега перестал желать ему смерти, засыпать может только в его объятиях, а иногда накатывающиеся истерики только Чонгук может успокоить. Чимин прекрасно помнит, через что ему удалось пройти, и до конца от этой травмы он не избавился. Иногда, когда он может забыться, одно резкое движение его альфы, может привести к часовой истерике и крикам. Его личный ад закалил его, сделал сильнее. Их путь был не из лёгких, каждый вышел оттуда с тяжёлыми ранами. Они ссорились, сталкивались, ранили друг друга неосторожными словами и молчаливым осуждением. И вот сейчас, годы спустя, глядя на своих сыновей, на любимого мужа Чимин чувствует невероятную, всеобъемлющую радость. Он видит Хосока, в чьих чертах он может видеть упрямство и несгибаемость Чонгука. Видит Эмина, который его нежный, улыбчивый мальчик, полная противоположность брату. Их дом полон смехом, иногда беззаботностью и счастьем. Чимин счастлив. Он прошёл через огонь и воду и теперь ценит каждую секунду покоя. Он любит Чонгука и если бы он сказал себе прошлому, что сейчас говорит эти слова искренне, то тот Чимин явно бы рассмеялся и сказал, что омега стал слабым. Однако это не так, наоборот он стал намного сильнее, чем был раньше. Страха больше нет, есть умиротворение и покой. Его долгий путь был трудным, однако это для того, чтобы в конце концов привести его домой. К нему. И эта дорога привела его именно туда, где он всегда должен быть.

***

Реальность обрушивается на Чимина внезапно, когда Эмин, решив, что и папа должен знать это (а не потому, что чета Ким сегодня уезжает, и он не увидит больше Дамира). Омега сначала не верит, а потом долго обнимает сына и говорит, что он у него самый лучший и сильный мальчик, что он никому не позволит его обижать, даже самой природе, которая так с ними поступила. Чимин не знает, рассказал ли Намджун об этом Юнги, но друг выглядит так, будто бы действительно этого не знает. Он мило и долго с ним прощается, просит не забывать писать, а ещё лучше приехать к ним в гости. Чимин украдкой бросает взгляд на Эмина, который жмётся возле Дамира, прощаясь. Альфа выглядит таким же, как и всегда. Молчалив, суров и загадочен. Он обнимает Эмина, что-то шепчет ему на ухо, заставляя краснеть. Омега даже слегка улыбается. Чимин слышит тихое «прости», на что альфа отмахивается и просит его не беспокоиться. Он не знает, что у этого альфы в голове, однако Чимин будет теперь переживать за сына. Кажется, пора с Чонгуком начать разговор о замужестве их сыновей. Уехав, всё снова становится на свои места. Хосок много времени проводит с отцом. Альфе Дамир так и не рассказал про связь с братом, потому что знал, что из этого получится. Эмин прожигает время с Ви, проверяя его нервы на прочность. Чимин сидит по вечерам со своими друзьями, обсуждая свежие новости. И только Чонгуку не даёт спокойствия Дамир, который слишком быстро сдался. Это не похоже на альфу, но Намджун объяснил, что поставил ему ультиматум, против которого он не сможет ничего сделать. Пусть альфа и поверил, но теперь за Эмином ещё сильнее наблюдать станет. Больше он не позволит своему мальчику лить слёзы.

***

Наши дни. И вот сейчас, стоя перед воротами такого ненавистного ему дворца, Дамир отчего-то вспоминает события минувших дней. Он давно уже не тот мальчишка, которым можно было манипулировать и запросто побеждать, он окреп, взрастил на себе непробиваемый панцирь и похоронил ту истинность, которую с нежностью хранил несколько лет. Так будет лучше для всех. Для всех, кроме него. Омега не помнит, когда свет белый видел. Он сидит у кроватки своего малыша и наблюдает за его агонией. Здесь нет хороших лекарей, да и с привозом лекарств тяжело. Этот дворец зовётся «забвением». Здесь человек теряет себя как личность и перестаёт контактировать с внешним миром. — Господин, отдохните, — чья-то тёплая рука ложится на плечо Лиена. У него здесь нет друзей, однако слуги часто его жалеют и помогают, несмотря на все приказы Дамира. — Я не устал, — омега гладит сына по волосам и глотает собственные слёзы. — Вы отправили к нему человека? Он пришлёт лекаря? — он видит, как слуги тушуются. Надежды не было изначально, однако Лиен все равно верил, что альфа смилуется. — Как там Кай? — переводит тему омегу. — Он у себя. — Лиен позволяет себе улыбнуться. Наверняка его сын весь день провел на улице, бегая и играя. Он не ждал его. Поэтому, когда ему сообщили, что господин прибыл, омега сначала не понял, кто именно. Он не видел его три месяца, после рождения второго ребёнка альфа больше не появлялся. Он выслал его вместе с детьми в это проклятое место. Омега даже не успел оправиться после тяжёлых родов. Дамир никогда не был нежным супругом, однако первую и вторую беременность он боготворил его. Но даже в этой нежности крылось нечто иное. Альфа наделся, что тот подарит ему наследника, однако уже третий раз у него рождаются сыновья-омеги. Третий, потому что первый его супруг также родил ему омежку. Но про них Дамир никогда не говорит. Это был травмирующий опыт. Он стоит, склонившись над люлькой сына и хмурится. Это плохо, думает Лиен. Он собирает волю в кулак и подходит ближе. Всё же это его сын, только его. Не их. — Как давно он болеет? — омега кланяется, как и положено. Он не смотрит ему в глаза, всё его внимание сейчас на сыне, который снова хныкает. Лиен берёт его на руки и кладёт на свою кровать, чтобы переодеть и протереть тельце. — Уже неделю, — тихо отвечает омега. Дамир даже с места не двигается. Он смотрит, как омега ловко справляется с малышом. — Я пришлю лекаря, чтобы он посмотрел его. — Спасибо, — также тихо отвечает Лиен, заканчивая протирать сына. Он улыбается малышу, который, несмотря на своё состояние, улыбается и ему. И не только ему. Однако Дамир даже не смотрит на него. — Вы надолго приехали? — спрашивает омега, надеясь, что альфа ответит, что уезжает уже сегодня. — На пару дней, — бросает Дамир. Он наконец-то переводит взгляд на своего сына, который смотрит на него и улыбается своей невинной детской улыбкой. Дамир снова никак не реагирует. Вдруг двери в покои открываются и в них появляется маленькая копия омеги. — Отец, — мальчишка подбегает к альфе и обнимает того настолько, насколько может позволить себе. — Я так скучал, — Кай сильнее сжимает штанину отца, надеясь тоже получить что-то в ответ. Дамир кладёт руку на плечо сына, тот отстраняется и смотрит на него также, как когда-то смотрел на него Лиен. С надеждой. Дамир улыбается Каю и позволяет себе потрепать его по волосам. — Я так скучал, я так тебя ждал! — малыш сначала тянет ручки, но видя неодобрение со стороны отца, опускает их. — Ты надолго приехал? — На пару дней, — терпеливо отвечает на все вопросы Дамир. — Тебе не пора спать, Кай? — подаёт голос Лиен, не желая больше видеть мучения сына. Кай согласно кивает, однако с места не уходит. — Отец, хочешь я тебе покажу свою комнату? — снова эти глаза. Дамир сдаётся, он притягивает руку, и в ту же секунду в его большую ладонь ложится ещё одна, маленькая. Кай радуется, что отец принял его предложение. Лиен целует сына и желает ему сладких снов. Он не смотрит даже на Дамира, полностью отдавая себя детям. Альфа следует за омежкой, который уверенной походкой ведёт его к себе. Если сравнить дворец, в котором они жили, и этот, то разница колоссальная. Здесь тихо, серо и тускло. Казалось, что жизни здесь нет. Иногда проходящие люди вселяли надежду на неё, но их появление такое же быстрое, как и уход. Дамир замечает, что за Каем никто не присматривает. Он зашёл в покои один, без сопровождения, и сейчас, кроме людей альфы, за ними никто не идёт. Позже Дамир уточнит это у Лиена. Они заходят в небольшую комнатку, которая точно создана для такого крошечного Кая. Он проводит отца и просит того присесть. Омега слишком долго ждал его, поэтому любой секундой воспользуется, чтобы показать и рассказать. Покои маленькие. Кровать занимает половину помещения. В углу стоит два сундука, в один из которых и полез Кай. Он достаёт оттуда сменную одежду и заботливо раскладывает ту на кровати. Пара подушек на полу и маленький столик. Это всё, что здесь есть. На первый взгляд может показаться, что тут не живёт ребёнок. — Смотри, это мне папа сделал, — перед лицом Дамира появляется вязаный то ли кролик, то ли собака. Он так до конца и не понимает. Альфа берёт игрушку и начинает ту вертеть в руках. Сделано с любовью, приятно на ощупь. У него не было таких игрушек, может потому, что папа не умел и не хотел вязать. Кай начинает переодеваться, попутно рассказывая всё, что успевает. Дамир откладывает игрушку и смотрит на сына, который запутался в собственной рубашке. Он не встаёт, чтобы помочь, вместо этого он смотрит на худое тельце, на котором видно пару синяков. — Откуда у тебя синяки? — спрашивает Дамир, стоило Каю выбраться из плена. Омежка задирает рубашечку и тычет на синяк на боку. — Это я упал, когда играл, уже не болит, — оказывается, что ранки есть и на коленках, довольно свежие. — Твой папа или слуги вообще за тобой не смотрят? — отчего-то начинает злиться Дамир, видя раны на теле сына. — Папа занят братом, а слуг свободных нет, — спокойно отвечает Кай и улыбается. — Папа и так устаёт, а мои ранки заживут, ничего страшного, — отмахивается малыш и идёт к столику, откуда берёт книжку. — Почитаешь? — подав книгу, спрашивает Кай, надеясь получить положительный ответ, однако Дамир встаёт с места. — Уже поздно, ложись, — он видит, как ломает надежду на дне чужих глаз. Кай старается не показывать, как ранят слова отца похуже тех синяков, что у него есть. Он молча кладёт книгу на стол, берёт свою игрушку и идёт к кровати. — Можешь свечи не гасить, пожалуйста, — просит омежка, видя, что Дамир собирался затушить несколько горящих свечей. — Почему? — Так монстры не приходят, их свет отпугивает, — забираясь под одеяло, серьезно говорит Кай. — Когда они приходят, то у меня кошмары начинаются, — прижав к себе сильнее вязаного друга, Кай снова смотрит на Дамира этими же проклятыми глазами. — Ты должен уметь бороться с монстрами, — хмыкает Дамир и отходит. — Не уезжай только скоро, я очень по тебе соскучился, — уже у самых дверей слышит альфа. Кай надеется, что получит в ответ такое же «я тоже скучал», но Дамир ничего не говорит и выходит. Ему надо обсудить с Лиеном пару вопросов.

***

Омегу он находит всё там же. Он носится над сыном, укладывая его спать. Жар наконец-то спал, и малыш почти не канючит. Альфа видит, что в покоях накрыли стол, и он прекрасно знает, для кого он. — Вы быстро, — поправив одеяльце и наконец оторвав взгляд от сына, говорит Лиен. Он видит, что Дамир поменялся в лице. Омега не знает, что смог сделать Кай, чтобы разозлить отца. — Я повелел накрыть для вас ужин, — указывает он на скромный стол. У себя во дворце Дамир это назвал бы лёгким перекусом. — Почему за Каем никто не смотрит? — присаживаясь и указывая на место рядом с собой, первый начинает говорить Дамир. — Потому что здесь мало слуг и смотреть за ним некому, кроме меня, — тихо отвечает Лиен, рассматривая свои руки. Дамир тоже переводит взгляд и цепляется за драгоценное кольцо, которое сам подарил омеге, когда они поженились. С того момента омега его не снимал. Однако кроме этого кольца на руках, да и на шее, у омеги ничего нет. — Выглядишь так, будто похоронил кого-то, — Лиен не поднимает глаз, продолжая рассматривать свои руки. Он знает, как он выглядит. Омега очень исхудал, его здоровье заметно ухудшилось, черты приобрели мертвецко-бледный оттенок, он не наряжается и не ухаживает за собой, потому что это бессмысленно. Потому что альфы у него нет. — Простите, — только и говорит омега. — Недавно ваш брат приезжал, — зачем-то продолжает разговор Лиен. — Уточни какой, у меня их несколько, — хмыкает альфа, отправляя в рот очередную порцию риса. — Сархан, — Дамир так и замирает с ложкой в руке. Это имя всегда действует на него как красная тряпка на быка. — Да ты что, — отбрасывает от себя приборы Дамир и разворачивается к омеге, которого заметно начинает трясти. — И что же мой братец хотел? Или может он захотел трахнуть твою костлявую задницу? — Он просто приехал навестить племянников, — глотая ком обиды, отвечает Лиен и поднимает глаза на своего «мужа». — Как же благородно с его стороны, — кривит губы Дамир. Он резко хватает омегу за волосы и тянет на себя. — Ещё раз, ты, сука такая, кого-то мило примешь из моих братьев, я сделаю так, что детей своих ты больше никогда не увидишь, — в уголках глаз Лиена начинают скапливаться слёзы, но он даже не сопротивляется и не просит Дамира отпустить его, вместо этого он сносит все оскорбления и кивает. — Ты как был бесполезным, так им и остался, — поднимаясь на ноги, зло шипит Дамир. Омега встаёт следом, еле держа себя на ногах. — Я приехал не по доброте душевной, а чтобы только не слушать нравоучение от папы. Запомни, — подойдя вплотную, сквозь зубы говорит альфа. — Ни ты, ни твои дети меня не интересуют. Вы бесполезны по своей природе, и пока ты не родишь мне наследника, тебе не видеть пути назад, — Лиен находит силы, чтобы только кивнуть и поклониться. Он должен был привыкнуть к оскорблениям Дамира за столько лет, но каждый раз альфа бьёт больнее и больнее.

***

Уже как неделю Дамир здесь, и вот, что он заметил: во-первых, Кай очень к нему привязан и каждый день приходил к его дверям и спрашивал, внутри ли отец и даже несмотря на молчание стражи, малыш продолжал стоять и ждать. И когда альфа ломался и всё-таки выходил, то сын встречал его с улыбкой. Он то звал его на прогулку, то пообедать, то показать сад, где у него есть секретное место, то запустить воздушного змея. Чаще всего он получал отказы, однако это не мешало ему постоянно улыбаться и говорить, что «ничего, в другой раз тогда». Во-вторых, он отметил ужасные условия дворца. Здесь действительно мало людей, даже по тому, как долго ему накрывают стол, альфа мог это понять. В-третьих, прибывший лекарь осмотрел его сына и сказал, что с малышом всё в порядке, дал нужные отвары, однако поразило его другое. Лекарь отвёл Дамира в сторону и сказал следующее: — Господин, я служу вам и вашей семьей уже двадцать лет, я видал немалое, однако, — обернувшись, он посмотрел на улыбающегося Лиена, который что-то говорит малышу. — Ваш омега и ваш младший сын очень нуждаются в вас. Посмотрите на состояние старшего омеги, если так продолжится и дальше, то он запросто может умереть. А ваш младший ещё слишком слаб и ему нужны, как минимум, ваши феромоны. Он привязался к вам ещё тогда, когда омега его вынашивал, и эта связь намного сильнее, чем вы думаете. И теперь Дамир думает. Он даже на руках не держал сына, более того, он даже не знает, как Лиен назвал его. Кажется, Союн. Альфа слышал, как тот, укладывая его, ласково произносил «Союн-а, засыпай». Дамир стоит на балконе и смотрит, как Кай, пытаясь поймать ветер, чтобы запустить змея, бегает и даже пару раз падает. Стоявший рядом Лиен помогает ему, оттряхивает одежду и целует. Омеге идёт роль родителя. Он кажется Дамиру намного милее, чем обычнее. Лиена для него нашёл всё тот же отец. После первого брака и года не прошло, как нашёлся новый. Дамир не любит говорить, что произошло с первым омегой и его сыном, но каждый в стране прекрасно это знал. Выбрав второго мужа, альфа правда старался быть нежным, особенно когда узнал о беременности. Некоторые выводы он сделал и понимал, если доведёт и этого, то это будет настоящее проклятие его семьи. Но Лиен оказался сильнее, чем первый супруг. Он сносил все его оскорбления, унижения и даже болезненный секс. Омега всегда молчал и был послушным. И это главное его очарование. Жаль, что тот не может родить для него наследника. Даже здесь его братья обходят его. Точнее только Сархан. Сехун о замужестве не думает, тот только на войнах пропадает. Насчёт Эмира Дамир вообще не уверен, тот кажется, даже на омег не смотрит. А вот Сархан. Идеальный альфа, муж, отец. Тот до безумия любит своего омегу и сдувает с того пылинки. Дамир так унижаться не будет. Он хочет, чтобы омеги знали, где их место. Отвлекается от мыслей снова даёт шум со двора. Змей наконец-то запущен, и Кай звонко смеётся, крича папе, чтобы тот посмотрел, как высоко тот летит. Лиен улыбается сыну и присаживается рядом, чтобы помочь управлять. Омежка хихикает, продолжая смотреть вверх. Старший тоже поднимает глаза, однако тут же жалеет. На него смотрят. Этот взгляд человеку не принадлежит. Это взгляд зверя. Он тут же отводит взгляд и продолжает улыбаться сыну. Он позвал омегу к себе этим же вечером. И не только его. Кай был рад рассказать отцу, как они с папой сегодня запускали воздушного змея. — А потом был ветер, и он поднялся высоко-высоко, — показывает омежка и смеётся. Он плюхается на подушки рядом с папой и продолжает есть. Старший же к еде так и не притронулся, что не уходит и от Дамира. Он видит, как тот наоборот со своей порции подкладывает сыну. — Я завтра уезжаю, — Кай роняет ложку на стол. В его глазах печаль, а у Лиена еле уловимое счастье. Пусть этот дворец не создан для прекрасной жизни, но там, где нет Дамира, ему спокойнее. — А ты ещё приедешь? — грустно спрашивает Кай и шмыгает носом. — Когда-нибудь обязательно, — омежка теряет всякий аппетит, и улыбка, которая всегда была на его лице, сходит на нет. — А мы когда-нибудь сможем вернуться во дворец? — Лиен напрягается, этот вопрос никогда у них не поднимался. Только раз, малыш спросил, почему они здесь, если жили раньше в другом месте, и тот объяснил, что это временно. — Конечно, всё зависит от твоего папы, — улыбаясь, отвечает Дамир. Кай поднимает взгляд с надеждой. Будто это «зависит» может произойти прямо сейчас. — Навести брата, — шепчет ему на ушко Лиен и ерошит волосы. — Ладно, — нехотя встаёт с места Кай. Он берёт свою игрушку и, попрощавшись с отцом, выходит. — Зачем вы это делаете? — Лиен смотрит, как Дамир, удобно развалившись на подушках, пьёт вино и наслаждается его агонией. — Он ведь верит и ждёт, что это скоро произойдёт. Не давайте ему надежду. — Отчего ты думаешь, что я лгу? — откладывает кубок Дамир и медленно приподнимается. Весь настрой омеги теряется, когда альфа нависает над ним. Их разница в размерах велика. — Пожалуйста, не надо, прошу, — омега уже не сдерживает себя. Он льёт слезы и даже не утирает этот поток. Он становится на колени и низко кланяется, утыкаясь лбом в пол. — Пожалуйста, оставьте нас в покое, найдите себе другого омегу, который родит вам наследника, но не давайте Каю надежду, что у него есть любящий отец. И кажется, это срывает цепи с Дамира. Он больно за волосы поднимает омегу с пола и швыряет на кровать. Тот даже не успевает опомниться, как оказывается прижатым чужим телом. — Ну уж нет, если мой глубокоуважаемый отец захотел, чтобы именно ты был моим, то мы доведём дело до конца, — омега брыкается, громко плачет и просит Дамира остановиться. Только вот уговоры никогда не действовали на альфу. Он всегда получает всё, что захочет. Только один раз ему не удалось этого сделать. Омега не даёт себя раздеть, упирается ладонями и вертит головой. Альфа пару раз ударяет его по лицу, тонкая струйка начинает стекать по лицу, но Лиен не замечает этого и продолжает просить. Он достаточно унижался в этой жизни. Дамир сильнее, он ещё раз бьёт его по лицу, прося уже успокоиться, но это не работает. Наоборот, омега сильнее брыкается и даже на секунду тому кажется, что хватка слабеет. Он выскальзывает из захвата и сползает с кровати, чтобы добраться до двери. Но его палач слишком опытен, ему нравится наблюдать, как жертва пытается себя спасти. Дамир ловил его прямо у самых дверей и валит на пол. Омега громко вскрикивает от боли. Что-то упирается ему в руку и он замечает, что это разбившейся стакан. Дамир тоже это видит и нарочно нажимает на руку, наслаждаясь чужим криком. Альфа грубо сдирает штаны с парня, пока тот всё ещё предпринимает слабые попытки вырваться. — Ты забыл, кому принадлежишь, птенчик, — Дамир больно шлёпает его по ягодицам, больше возбуждаясь от вида. Он не теряет ни минуты, плюёт на свой член и одним грубым толчком входит в омегу. Лиен снова кричит, какой это крик по счёту он не знает. Однако сейчас они для него куда слаще стонов. Омегу трясёт, рука кровоточит, а альфа не останавливается. Он всё ещё пытается ползти, взять что-то в руки и вонзить в своего палача. Но Дамир хватает его за горло и тянет на себя, прижимая спину к своей груди. Он не трахает, он насилует безвольное тело, которое не может ответить, которое настолько слабо перед ним. Лиен плачет, его лицо перепачкано слезами и кровью, и Дамир слизывает этот коктейль, довольно мыча. В этой жестокой связи не было ничего, кроме ощущения полного распада — тела, воли, надежды. И понимания, что для того, кто должен был быть опорой, его слёзы были лишь доказательством собственной силы. Глубокая обида таилась в груди омеги. Обида не только на Дамира, но и на себя. За собственную слабость. За то, что позволил обратить в себя в пыль. Дамир продолжает грубо и размашисто его трахать. О нежности и речи не идёт. Все его тело затекло и болит, сейчас альфа думает лишь о своём возбуждении. Все слова омеги утопали в новом крики, который с удовольствием дарил ему его «муж». Дамир не слышал. Вернее, слышал, но воспринимал это как фон, как назойливый шум. Его прикосновения источали боль. Его руки оставляли на коже не следы страсти, а синяки — тёмные, болючие, при одном нажатии на которые можно умереть от разряда боли. Она была не всплеском, а постоянным, тупым гулом, который отзывался в каждой клеточке. Она растекалась по телу горячим воском, парализуя и сковывая. Лиен лежал уже на спине, глядя в потолок. Он мысленно рисовал на штукатурке узоры, считал трещинки и вспоминал всё, что можно — лишь бы не чувствовать, как его тело превращают в простую оболочку, а его самого в пустое место. Выносливость у Дамира была отменная, Лиен уже счёт времени потерял, сколько и в каких позах его трахали. Рука нещадно болела, но даже эта боль не сравнится с той бурей, которой сейчас растекается по его телу. Но если омега думал, что всё закончится тогда, когда альфа кончит, то он глубоко ошибался. Он также больно, подняв его с пола, бросает на кровать. — Не думай, что мы закончили, — Лиен и не думает. Он просто продолжает считать трещины. — Ты вернёшься во дворец, вернёшься и будешь таким же послушным, — смыкая руки на тонкой шее, рычит Дамир. — Будешь моей послушной шлюшкой. Еще никогда в жизни Лиен не хотел возвращаться во дворец.

***

Здесь красиво и ярко — это первое, что думает Лиен, оказавшись впервые где-то за пределами дворца. Империя Чона огромная, кажется, тот недавно совершил поход и присоединили огромную территорию. Но в политику Лиен не лезет, потому что это не его дело. Он сидит в красивых и больших покоях, ожидая, когда его позовут. Детей забрали, и он не знает, куда себя деть. Здесь он первый раз, и друзей у него тоже нет. Сегодня великий день, поэтому они и приехали. Старший сын Чон Чонгука женится. Лиен мельком видел его супруга, тот очень красивый омега, намного красивее его самого уж точно. Лиен тоже красиво наряжен, даже макияж нанёс. Он делает всё, чтобы не злить Дамира и казаться красивым и правильным мужем. Однако отчего-то настроение того испорчено уже несколько дней. Хотя Лиену кажется, что оно всегда такое было. Пусть они теперь и живут в старом дворце, пусть Кай и рад этому, а Союну пошли на пользу лекарства, Лиен всё равно хочет вернуться. Там было спокойно, когда не было ЕГО. А сейчас Дамира слишком много. Кай не теряет попыток растрогать и растопить лёд на сердце у отца, поэтому каждый день старается проводить с ним, и он искренне не понимает, почему отец может быть с ним груб. В покои стучал, а следом показывается чья-то макушка. — Привет, я тебя искал, — заходит парень. — Я Эмин, а ты омега… Дамира? — Лиен кивает. — Пойдём, там уже почти всё приготовили. — Хорошо, — тихо шепчет омега и встаёт с кровати. Он не видел Эмина до этого, но по многочисленным рассказам Дамира, он узнал, что это он. Тоже очень красивый. Этот парень так и источает сияние. Лиен не знает, что связывает этого парня и Дамира, но в порывах особой страсти, он любил называть его нежным и протяжным «Эмин-а». — Я видел омегу Сархана, попросил тоже прийти, — продолжая улыбаться, рассказывает Эмин. — Как тебе у нас? Обычно папа занимается омегами, но тут я решил взять на себя эту роль, показать, что вырос и ответственный стал, — хихикает парень. — У вас красиво, — Лиен смотрит под ноги, во время разговора он ни разу не поднял головы. — Это да, а вот если посмотришь на наш сад, то влюбишься. У Дамира небось такого нет, — Эмин не замечает, как при упоминании ненавистного имени Лиен дёргается. По дороге они встречают Чэвона, это муж Сархана, который с радостью составляет им компанию. Эмин объясняет, что они сначала просидят в комнате для омег, а дальше уже будут смотреть по ситуации. — А супруг вашего брата? — спрашивает Чэвон, когда они сворачивают. — Его готовят, и мы увидим его ещё не скоро. Видели бы вы Хосока, он так переживает, — хихикает парень и останавливает слугу, который нёс поднос с фруктами. Омега ворует яблоко и снова продолжает путь. Начало пиршества будет сначала проходить в саду, а уже потом они вернутся в комнату, где продолжат. Сад красиво украшают различные фонарики и флажочки, повсюду стоят столики и ковры. Музыка разливается по округе, а вкусный запах манит к себе. Эмин плюхается на своё место, он машет Ви, который о чём-то ворковал с одним из стражников и ужасно краснел. — У тебя новый роман? — смеётся Эмин, стоило Ви подойти к ним. Он опускается на подушки рядом с другом. — Не веди себя как ребёнок, — зло шипит на него друг. — Он просто мне помог. — Трахнув тебя? — Эмин получает болючий удар в плечо. — Ладно, понял. Знакомься, это мужья моих братьев, — Чэвон здоровается первым и протягивает тонкую и изящную руку для приветствия. Лиен немного теряется, но повторяет то же самое. — Дамир совсем из ума выжил, — начинает ругаться Эмин. — До чего он тебя довёл, — указывает он на Лиена, который сейчас чувствует себя не в своей тарелке. — Всё хорошо, — врёт парень. — Откармливать надо так, как Сархан, — Чэвон смеётся на замечание Эмина. Дальше омеги болтают о разном, Лиен молча сидит и смотрит по сторонам. Он чувствует себя пленником, которого наконец-то вывели в люди и показали мир вокруг. Потом к ним присоединяется двое красивых омег, среди которых Лиен узнает Чимина и Тэхёна. Первый ругается на Чонгука, сообщая, что всю душу выцеловал. Потом к ним присоединяется Юнги, который обнимает своих друзей, он также тепло встречает и Чэвона с Лиеном, на последнем его взгляд задерживается, но он ничего не говорит. — Помнишь, как у нас это было? — спрашивает Чимин Тэхёна. Тот кивает, улыбаясь. Свадьбу с Хосоком он запомнит надолго. — Это был самый счастливый день в моей жизни, — улыбаясь, вспоминает Тэхён. — Мы и твою свадьбу помним. — Ой, я её точно не забуду, как я вмазал этому придурку, — Юнги до сих пор гордится своим поступком. — Чонгук даже мне эти чаши показал, — Чимин машет руками и просит друга прекратить. Все так легко ведут диалог, отчего Лиену не по себе становится. Он думает о том, как его дети, что делает Кай и поел ли тот, может, он уже успел упасть и разбить себе коленку. Мысли о детях заставляют его улыбнуться. — Эй, Лиан, — кажется, его звали несколько раз. Парень поднимает голову и видит, что все на него смотрят. Юнги начинает хмурится. — Всё хорошо? — Да, просто немного с дороги устал, — нет, он устал от того, что всю дорогу Дамир его трахал, из-за чего всё тело ломит. — Если тебя обижает Дамир, то скажи мне, — гордо заявляет Эмин. Чимин улыбается, видя снова тот азарт в сыне. Эмин почти отпустил ту ситуацию и начал жить с мыслью, что у каждого из них будет прекрасная семья. Например, у Дамира она уже есть. — Всё хорошо, — как обычно повторяет Лиен и вновь опускает голову. Юнги ещё раз смеряет его недобрым взглядом, а после переводит тему. Они так сидят до вечера. После омеги идут в отведённую для них комнату. Можно сказать, что это был хороший день, потому Лиен почти не видел Дамир, только тосковал по сыновьям. Он высиживает лишь час, а после, попросив прощение и ещё раз поздравив будущего супруга с его днём, уходит. Почти у самых покоев его догоняет Юнги. Они редко разговаривали наедине, однако старший часто давал советы, касаемые детей, за что Лиен ему благодарен. — Я хочу с тобой поговорить, — практически втолкнув в покои его, говорит Юнги. Он прикрывает дверь и, скрестив руки на груди, встаёт напротив парня. — Ну, начинай. — Простите, я не знаю, что… — Прекрати, — Лиен впервые слышит, как кричит Юнги. — Я знаю, на что способен мой сын, и я должен знать, что он с тобой такое сделал, что ты так себе ведёшь. — К-как? — он до сих пор не поднимает голову, предпочитая рассматривать свою обувь. — Ты забит, — смягчается Юнги и подходит ближе. — Лиен, пожалуйста, — он протягивает ему руки. — Скажи, если тебя нужна помощь или что-то ещё. — Спасибо, всё в порядке, правда, — но Юнги не верит. Он ловко дёргается воротник блузы, разрывая её и обнажая уродливые следы. Лиен старается прикрыться, но Юнги ему не даёт. — Такое не делают по любви, — пытается вразумить его. — Посмотри на своё тело, посмотри на себя! Ты зашуган и забит, и я не могу молча смотреть на это. — Простите, — он знает, что Юнги прав, поэтому льющиеся слёзы сами за себя говорят. — Не извиняйся, — Юнги тянет его на себя и обнимает. — Я его собственными руками убью, Намджун не позволял мне заниматься его воспитанием, но это уже слишком. Не бойся, я позабочусь и о тебе, и о своих внуках. — Он одержим наследником, — рыдая, говорит парень. Ему нужен человек, которому он бы смог выговориться. — Он не любит ни меня, ни детей. Кай постоянно спрашивает, почему отец так с ним обходится. Он каждый день меня насилует и унижает, я уже ничего не чувствую, — омеги оседают на пол. Юнги похлопывает Лиена по спине, раскачиваясь из стороны в сторону. — Всё будет хорошо, — он целует его в макушку. — Я не позволю вас обижать, даже если это мой сын. Прости меня, малыш. — Пожалуйста, пожалуйста, — Лиен не знает, о чём просит. Однако Юнги сам всё понимает. Он знал, что Дамир жесток, однако это даже для него перебор.

***

— Рад, что наконец-то женишься? — подавая кубок с вином, спрашивает Дамир. Они стоят с другом всё у того же пруда и смотрят, как солнце постепенно садится. — У меня умный и красивый омега, кроме того, он действительно мне симпатичен, — пожимает плечами Хосок и отпивает. — А насчёт свадьбы Эмина? — в шутку бросает Дамир. — У тебя нездоровый интерес к моему брату, — хмыкает Хосок и ставит кубок на землю. — У того тоже есть женишок, отец пока взял его под наблюдение. Он тоже сегодня здесь. — Кто? — злость начинает нарастать, Дамир сильно сжимает кубок, немного выплёскивая содержимое себе на рукава. — Посмотри на вверх, — смеётся Хосок и разминает плечи. Дамир, как и говорит ему друг, смотрит на вверх. Он сразу знает, куда смотреть. Этот балкон ни с кем не перепутает. На парапете, прислонившись спиной, стоит Эмин, его длинные волосы свисают вниз. А руки… А чёртовы руки держат чужие. Отсюда альфа не может рассмотреть, кто именно там. — Это Чангюн, — поясняет Хосок и тоже смотрит. — Он уже год пытается добиться расположения отца, однако тот пока ждёт, даже Эмин устраивает ему скандалы, мол «Чангюн хороший, дай нам уже быть вместе». Но Дамир Хосока не слушает. Он видит, как чужие руки ласкают омегу, как тот звонко смеётся, как обнимает в ответ и нежно льнёт к чужой груди. Не к его. Всё было потеряно. Всё изначально было потеряно. Этот омега никогда ему не принадлежал.