Сердце Монстра

Чимин первым делом распоряжается, чтобы Вэю немедленно помогли и доставили к нему мужа. Он не спрашивает Чонгука, но знает, что Тэхён тоже здесь. Он не смог бы оставить его и малыша. Омега носится от одного дела к другому, пока Чонгук с последствиями разбирается, «добивает». Он даже несколько раз оборачивается, чтобы сказать что-то Хосоку, однако каждый раз никого не оказывалось рядом. Принять эту реальность было практически невозможно. Чонгук привык, что Хосок само собой вразумеющее, всегда рядом, готовый подставить плечо и дать совет. Альфа просит в кротчайшие сроки восстановить столицу и вычистить дворец так, словно здесь ничего и не было. Ему повезло, что Тэхён не стал ничего крушить, иначе всё могло быть хуже. Ни Чонгук, ни Чимин не спят больше суток. Омега носится, помогая с любой работой, навещает Вэя, жизни которого ничего не угрожает, просит и у него, и у Лея прощение, однако омега сам его благодарит. На какое-то время он их оставляет. Он заглядывает к Ви, которого привезли с папой во дворец и который всё это время сидел с нянями. Малыш много плачет и постоянно зовёт родителей. Одного он уже не увидит никогда, а второму нужно много времени, чтобы привыкнуть. Чимин опеку над малышом берёт на себя. Тот, только завидев его, бросается на руки и до вечера не выпускает. Чимин с ним разговаривает, сообщает, что папа немного приболел и надо подождать, чтобы тот пришёл в себя, насчёт отца он молчит. Он не знает, как сказать ребёнку, что отца у того больше нет. Вся семья Тэхёна во дворце, каждый пытался помочь ему, однако он запирался и никого не подпускал. Сейчас Чимин, уставший от утренней работы — он помогал восстанавливать сад, а ещё направил несколько людей в город, чтобы те позаботились о народе и проверили, чтобы у тех была еда и тёплая одежда — он идёт навестить Ви, с Чонгуком они который день уже не пересекаются, однако никто из них не против. За всё время Чимин не нашёл в себе смелости, чтобы зайти к Тэхёну, однако сегодня он точно уверен, что пойдёт к нему. Стоит ему зайти, как Ви отвлекается от дедушки и бежит к Чимину, тот, чмокая омежку в обе щёчки, сначала кружит, а потом ставит на пол. — Играть, — тычет Ви на огромное количество игрушек. Чэвон добродушно улыбается Чимину и радуется его компании. — Как вы себя чувствуете? — интересуется старший. Чимин выполняет требования игры Ви — ставить кубики друг на друга, а потом омежка будет их ломать. — Уже лучше, ноги только болят, — Чимин ставит последний кубик, и Ви с удовольствием ломает башенку. — Тэхён не выходит до сих пор? — старший отрицательно качает головой. — Он ничего ни ест, ни пьёт, он света солнечного давно не видел, — Чэвон еле сдерживает слёзы, никто не хотел нести траур при ребёнке. — Я хочу навестить его, — поправляя рубашечку Ви, говорит Чимин. Малыш поняв, что говорят про папу, тут же откладывает игрушки. — Папа? — Чимин кивает и улыбается ему. — Хочу к папе. — Обязательно сходим к нему, но ему ещё не очень хорошо, — поглаживая его по волосам, отвечает Чимин. Омежка расстраивается и обиженно скрещивает ручки на груди. — Я к отцу хочу, — бурчит Ви, и всё замирают. — Пусть он вылечит папу! — только спустя минуту Чимин пытается ответить Ви. — Малыш, твой отец…он… — сказать, что теперь отец не придёт? Сказать, что больше никогда с ним не поиграет? Сказать, что единственный их с папой защитник не придёт? Чимин не знает, что сказать, вместо этого он тянет Ви на себя и обнимает, нежно целуя в макушку. Чэвон уже весь в слезах, он не в силах выдержать эту муку. Он видит, как Ви скучает по Хосоку, как каждый вечер спрашивает «придёт ли отец и почитает мне?», как постоянно бегая, он огладывается на дверь, надеясь, что там появится отец и возьмёт его на руки. — Давай сходим к папе, — вдруг предлагает Чимин. Ви своими большими глазами удивлённо на него смотрит, даже Чэвон удивился не меньше. — Пойдём, вдруг там и отец, — омежка подпрыгивает, поправляет свою одежду и всеми силами пытается поднять Чимина и заставить его быстрее идти. Вдруг папе плохо стало, а он здесь, надо помочь! Чимин взял Ви с собой просто потому, что малыш безумно скучает по родителям и нуждается в их тепле. Кроме того, он надеется, что Тэхёну станет лучше, когда он увидит своего сына. Тот закрылся даже от него, однако Ви может сделать так, чтобы Тэхён вновь начал улыбаться. Покои Тэхёна не так далеко, поэтому они оказываются уже в нужном месте за считанные секунды. Чимин объясняет Ви, чтобы тот вёл себя спокойно и не пугался, если его папа начнёт плакать или что-то говорить. Малыш пообещал, что всё будет хорошо и, взяв Чимина за руку, они вошли. Тэхён лежал на кровати, которая будто поглотила его субтильное тело. Света практически не было, только тоненькая нить виднелась на не до конца задёрнутых шторах. Омега даже не реагирует на вошедших. Он продолжает смотреть перед собой и вертеть в руках какой-то предмет, тихо всхлипывая. Только подойдя чуть поближе, Чимин понимает, что это клык Хосока, который тот подарил омеге. Чимин решается раздёрнуть шторы, чтобы дневной свет проник в покои. Малыш Ви жмётся к ноге омеги и не понимает, что случилось с папой, видимо, тот сильно болен. — Тэ, — зовёт его Чимин, но не получает ответа, тот продолжает вертеть украшение в руках. — У меня такой же, — шепчет Ви и достаёт такой же, но только разве что поменьше, клык на верёвочке. — Мне отец подарил, — и Тэхён на секунду замирает. Он игнорировал все действия Чимина, однако тот пришёл не один. Омега приподнимается и, слегка встряхнув головой, всматривается. Его сын, с такими же глазами, как и у него, обеспокоенно смотрит и не понимает, что случилось. — Папа, — неспеша подходит к нему Ви и взбирается на кровать. Чимин идёт следом. — Ты заболел? — Тэхён всё также молчит, он видит перед собой почти точную копию своего мужа и еле сдерживается, чтобы вновь не начать кричать. — Помнишь, как отец лечил меня? — Ви не понимает, что от каждого упоминания имени отца, Тэхёна будто ножом режут. Однако омега кивает, вспоминая, как Хосок заботился об их малыше, когда тот приболел. Альфа носил его на руках, качая, приговаривая, что вся болезнь уйдёт и всё будет хорошо. Он обязательно оставлял много поцелуев, обосновывая это тем, что так болезнь быстрее пройдёт и передастся ему, на протесты Ви, что «не хочу, чтобы и ты болел», альфа отвечал, что здоровье у него сильнее, он закалённый воин. И на следующий день Ви клялся, что чувствует себя лучше. — Всё хорошо, родной, — прокашливаясь, отвечает сыну Тэхён. — Ты хорошо кушаешь? — Да, Чимин меня много кормит, — улыбается Ви, обрадовавшись, что наконец-то папа ему отвечает. — А ты знал, что у Чимина скоро будет вооооот такой живот, — очерчивая в воздухе непозволительно большой круг, смеётся Ви. — Ты тоже был в такоооом животике, — на манеру сына отвечает Тэхён. Он позволяет себе улыбнуться и наконец-то перевести взгляд на Чимина. Он шепчет тихое «спасибо» и вновь возвращает себя сыну. — Давай отца позовём, пусть тебя вылечит, — Тэхён замирает на пару секунд, пытаясь найти нужные слова. — Солнышко, отец больше не придёт, — выдавливает из себя слова Тэхён, давясь слезами. — Почему? — хмурится Ви и действительно не понимает, как отец может не прийти. Тот ведь всегда приходил, играл с ним, укладывал спать, целовал, они даже тайну от папы имели. — Потому что…потому что он ушёл, — Чимина самого начинает трясти. Он не знает, как помочь другу, вместо этого только отворачивается и утыкается в свой локоть, чтобы только слёз не выдать. — Значит, он скоро придёт, — не унимается Ви. — Нет, малыш, оттуда не приходят, не возвращаются, — сколько сил нужно Тэхёну, чтобы сказать все эти слова своему ребёнку. — Значит, я больше никогда его не увижу? — он видит, как на глазах омежки слёзки выступать начинают, видит, как тот, как и Тэхён каждый день, выть от боли начнёт. — Всё будет хорошо, — Ви обнимает папу и начинает плакать вместе с ним. Он ещё до конца не понимает, куда насовсем ушёл отец и почему с ним нельзя встретиться, но по реакции Тэхёна и его постоянным слезам, омежка понимает, что это что-то плохое. Тэхёну приходится час просидеть на руках с Ви, чтобы тот успокоился и задремал. Чимин сам утирает последние слёзы и находит в себе смелости присесть рядом с другом. Он берёт Тэхёна за руку, легонько сжимая. — Я всегда буду рядом с тобой, что бы не случилось, — шмыгая носом, шепчет Чимин, боясь разбудить ребёнка. — У меня недавно был господин, — осевшим голосом рассказывать начинает. — Он сказал, что похоронил его на родине, там, где впервые с ним встретился и там, где тот достойно принял смерть, — Чимин сильнее ладонь сжимает, показывая, что рядом. — Я знаю, это огромная потеря для всех, вряд ли ты до конца оправишься, однако не закрывайся от всех нас, — почти что молит его Чимин. — Посмотри, — указывает он на спящего Ви. — Ты ему нужен. Воспитай из него достойного омегу. — Спасибо, — кивает Тэхён, шмыгая носом. Эти дни он не живёт. Его сердце перестало биться вместе с Хосоком. Он до сих пор свою жизнь без него не представляет. Однако альфа часто приходит к нему во сне, они много разговаривают и обсуждают прошлое. В последнем сне Хосок выглядит хмурым, на вопрос омеги, что случилось, тот ответил, что «мой муж ни себя, ни нашего ребёнка не бережёт», Тэхён даже ничего на это не ответил. Он каждую ночь ложился и засыпал с мыслью, что сейчас с ним встретится. Но Хосок просит его беречь себя, ради него и их сына. И омега клянется, что сделает всё, чтобы Хосок мог им гордиться. — Малыш тебя не беспокоит? — указывая на живот, спрашивает Тэхён. — Пока нет, только лекари бьют тревогу и говорят, что я начинаю худеть, — виноватым голосом говорит Чимин. — Я просто не успеваю есть: то я в городе, то во дворце, то ещё какие-то заботы. — Чимин, — перебивает его Тэхён. — Да? — Ты хороший и достойный супруг нашего императора, и я благодарен тебе за то, что был рядом с моей семьёй, — поглаживая сына по чёрным, как у отца, волосам, шепчет омега. Чимин не находит слов, чтобы ответить, вместо этого он аккуратно обнимает Тэхёна. И омеги сидят так почти до глубокой ночи.

***

Тэхён пообещал, что вернётся к привычной для всех жизни совсем скоро, Ви он не отдал и сказал, что малыш поспит у него, он хочет с ним поговорить. Чимин пообещал, что будет ждать возвращения друга и, пожелав тому доброй ночи, ушёл к себе. Сегодня он устал больше, чем за все другие дни. Чимин еле доходит до своих покоев и сразу валится на кровать, не в силах даже снять одежду. Омега почти засыпает, когда слышит, как открывается дверь. Сна как и не было. Он подскакивает на кровати и видит своего мужа — такого же уставшего. Чимин встаёт с кровати и бросается ему на шею. Чонгук водит носом по его волосам, спускается к лицу, оставляет смазанные поцелуи, Чимин под ласки подставляется и ближе к альфе льнёт. — Я очень скучал, — шепчет ему в губы омега. — Я был у Тэхёна, он сейчас с Ви. — Умница, — убирает выпавшие прядки за ухо Чонгук и целует омегу в губы. — Давай просто ляжем спать, — Чимин сам берёт его за руку и ведёт на кровать. Они оба не раздеваются, Чимин укладывает голову на груди Чонгука и почти сразу засыпает. Альфа ещё пару минут вслушивается в тишину и позже засыпает сам. Все эти дни он работал, почти во дворце не бывал. Против него теперь боятся выступать, все, поджав хвосты, молча сидят на своих землях, а Чонгук свои восстанавливает. Он успел и у Хосока побывать. Похоронил он друга, как того и требовали его обычаи. Он приказал начать строительство мавзолея, где будет покоится тело альфы, чтобы и его муж, и его ребёнок, и каждый человек знал, что здесь покоится тело великого воина, который до последнего издыхания защищал свою семью и свои земли. Чонгуку пришлось усмирять и свой народ, который в отдельных частях империи начали мятежи, очередные пожары и реки крови. Зима вышла кровавой. Повсюду на землю оседал пепел, слышался крик, проклятия. Он ненавидел себя и за то, что оставил своего беременного омегу, который не в меньших заботах. Чонгук знает, что Чимин на свой страх и риск выходит в город, помогает пострадавшим и дарит им надежду. Он за это благодарен ему, однако просит своих людей быть всегда рядом и смотреть в оба. Лекари докладывали ему, что Чимин не бережёт своё здоровье, именно поэтому альфа вернулся сегодня так рано, чтобы поговорить, однако увидев сонного омегу, весь его настрой улетучился. Единственное, про что он мог думать, это как бы быстрее прижать его к себе и заснуть. Чимин встаёт рано. Он ожидает увидеть пустую постель, однако он удивляется. Чонгук лежит, подложив левую руку под голову, а правой держит омегу. Чимин старается не шевелиться, чтобы не разбудить Чонгука. Он вновь прикрывает глаза и удобнее укладывается, позволяя Чонгуку к себе сильнее прижать. Ради таких моментов Чимин готов просыпаться чуть свет и наслаждаться. Однако идиллию нарушает сам Чимин. Он резко подскакивает с кровати и начинает метаться по покоям. Чонгук также резко встаёт, игнорируя резкую боль в голове. Чимин склонился над раковиной, Чонгук подрывается с места и спешит к тому. Омегу тошнит. Он не понимает, почему только сейчас. — Пташка, — придерживая его волосы, подаёт хриплый ото сна голос Чонгук. — Всё нормально, — Чимин ещё пару минут стоит и, поняв, что его отпустило, наконец-то выпрямляется и ломано улыбается альфе. — Ты не бережёшь себя. — Прости, — не находя сил спорить, Чимин валится на подушки, придерживая свой живот. — Я переживаю за вас, — присаживаясь рядом, серьёзно говорит Чонгук. — Пожалуйста, ешь и пей то, что советуют тебе лекари. — Я буду, обещаю, — Чимин прикрывает на пару секунд глаза. — Хочу на свежий воздух, — Чонгук берёт его аккуратно за руку и ведёт на балкон. Стоило морозному воздуху добраться до Чимина, как омеге легче становится. Чонгук отлучается на пару секунд, чтобы сходить за тёплой одеждой. Он накидывает меховую накидку на Чимина, прижимая его к себе. — Лучше? — Чимин кивает. Сегодня поистине светлый день. — Осталось ещё немного, и я буду проводить с вами больше времени, — нежно касаясь животика, говорит альфа. — Решай свои дела, но и про себя не забывай, — просит Чимин. — Я попробую сегодня с Тэхёном погулять, думаю, свежий воздух на него хорошо повлияет. Да и Ви обрадуется игре в снегу, — улыбается Чимин. — Ты мой заботливый омега, — Чонгук оставляет поцелуй на щеке мужа. — По городу меньше сейчас ходи. — Это из-за беспорядков? — И из-за них в том числе, я ещё не все вопросы решил, — тяжело выдыхает Чонгук. — У тебя всё получится, мой альфа по-другому и не мог бы.

***

Чимин медленными, но верными шагами возвращает Тэхёна к жизни. Они вместе гуляют, кушают, ищут Ви по всему дворцу, потому что малыш посчитал, что сыграть в прятки в таком месте будет весело. В один из таких дней он даже на Чонгука напал. Омежка не видел, куда бежал, чтобы спрятался. Он больно стукается о кого-то настолько мощного и почти плачет, когда видит суровое лицо Чонгука. Тогда альфа его поймал и сдал Тэхёну, который упыхался его искать по всему дворцу. Чимин сам еле перебирал ногами. С каждым днём его живот растёт, также, как и аппетит, отныне он контролирует своё здоровье и полностью посвящает себя своему малышу. Омега продолжает вести переписку с Юнги, который рассказывает, что подозрительно себя чувствует в последнее время: он стал раздражительным, много ест, а еще его ещё больше бесит Намджун. Чимин написал письмо с поздравлением и пожелал лёгких родов. В ответ он получил несколько страниц гнева, потому что «я не могу быть беременным, неужели Ким Намджуну двоих мало?» Чимин другу ничего больше не говорил, но каждый лишний раз убеждался, что тот скорее беременный, чем просто «уставший от всех забот». Чимин не верит, что всё действительно всё может быть нормально. Чонгук проводит с ним время, папа следит, чтобы тот хорошо кушал, Тэхён вместе с Ви гуляют с ним, и Тэхён сам ждёт не дождётся появления малыша. Омега начал постепенно улыбаться, здоровье медленно, но верно восстанавливалось. Он пообещал, что сделает всё ради их сына, он Хосоку пообещал. Тэхён как-то даже хотел попросить Чонгука, чтобы тот разрешил съездить и навестить могилу альфы, однако вмешался Чимин и объяснил, что Чонгук сейчас устраняет отдельные очаги восстаний, поэтому ехать куда-то сейчас очень небезопасно. Омега просит друга продержаться хотя бы до весны. Тэхён соглашается. Он успеет накопить многое, чтобы потом рассказать Хосоку. Например, Ви изъявляет желание самостоятельно читать, хотя раньше просил, чтобы ему читали перед сном. Нужно отметить, что собственное чтение усыпляет Ви быстрее, чем когда кто-то ему читает. В один из первых весенних дней Чимин получает письмо от Юнги. Тогда Тэхён, папа и Лей сидели у него, обсуждая, что лучше подарить его малышу. — Я так и знал, — все отвлекаются на Чимина, спрашивая, что произошло. — Юнги всё-таки беременный! — хихикает парень. — Он написал: «Этот чёртов альфа всё-таки сделал своё дело. Я снова беременный, а ведь нашим близняшкам ещё десяти нет. Я пообещал Намджуну ещё одного ребёнка только к этому возрасту. Чтоб у него всё там отсохло. Что же со мной будет… Чимин, будь аккуратен в течку и не позволяй всяким наглым альфам тебя оплодотворять!» И ещё много восклицательных знаков, — откладывает письмо Чимин, пока все улыбаются и смеются. — Ставлю на то, что у них будет четыре ребёнка, — предполагает Чимин. — Я думаю, что все пять, — хмыкает Тэхён, заканчивая с причёской Ви. — Намджуну повезло, — представляя лицо Юнги, не может перестать смеяться Чимин. — Хотя… И они заводят разговор о том, кому же всё-таки больше повезло. Этим же вечером Чимин делится новостью с Чонгуком, который не кажется особо удивлённым. — Юнги небось ему все уши прожужжал, — Чимин помогает альфе снять кафтан и аккуратно укладывает тот. — Думай лучше о себе и, — альфа кладёт руку на уже приличного размера живот. — О нём. — Я буду думать, — омега оставляет невесомый поцелуй на губах, будто бы дразня. — Я ведь и не сдержаться смогу, — сразу предупреждает Чонгук, перехватывая руки. — Так не сдерживается, — хмыкает омега, утягивая того на кровать. Окружающий мир давно перестал существовать для них двоих. Спальня была погружена в мягкий полумрак, сквозь тяжелые шторы пробивался лишь тусклый лунный свет, очерчивая их силуэты. Воздух был густым и сладким, наполненным терпким ароматом беременного омеги — смесью спелого персика, ванили и чего-то неуловимо цветочного, что сводило Чонгука с ума. Альфа их родится сладким. Чимин лежал на боку, его округлившийся живот делал движения немного неуклюжими, но от этого он казался еще более хрупким и прекрасным. Его кожа, обычно бархатистая, сейчас сияла изнутри, будто наполненная лунным светом. Чонгук не мог оторвать от него взгляд — его пальцы с благоговением скользили по выпуклому животу, чувствуя под ладонью жизнь, которую они создали вместе. — Чонгук, — тихо вздохнул Чимин, его голос звучал томно и немного беспомощно. — Пожалуйста… Его потребность была физической, животной, но в то же время пронизанной такой нежностью, что у Чонгука перехватило дыхание. Он видел, как расширяются зрачки омеги, как учащенно бьется пульс на его шее. Гормоны делали Чимина особенно чувствительным, его тело словно молило о прикосновениях. Чонгук начал медленно. Его губы коснулись влажной кожи шеи Чимина, прямо там, где пульсировала его жизнь. Альфа параллельно неспеша растягивает его, делает всё мучительно медленно, боясь навредить, боясь сделать больно. Он не кусал, нет — сейчас это было бы слишком грубо. Он просто прижимался губами к источнику аромата, вдыхая его, словно цветок. Его язык выписывал медленные круги, заставляя Чимина скулить и выгибаться. — Ты так прекрасен, — прошептал Чонгук, его голос был низким и бархатистым. — Вся моя вселенная заключена в тебе. Его руки скользили по бокам Чимина, не избегая набухшей груди, чувствительной до боли. Он знал каждую реакцию своего омеги, каждое вздрагивание кожи. Пальцы альфы опустились ниже, больно сжав бёдра, получая в ответ приглушённый стон. Ему это нравится. — Какой же ты сладкий, — шептал он, продолжая целовать и растягивать. Чимину казалось, что он уже на пределе. — Я безумно сильно хочу тебя трахнуть. Чимин плакал — тихо, беззвучно, слезы катились по его вискам и растворялись в волосах. Это были слезы переполняющей его любви, благодарности и невыносимого желания. Его тело горело, каждая клетка требовала альфу. — Чонгук… Пожалуйста, я могу… я нуждаюсь… Чонгук не заставлял его просить больше. Беременность сделала Чимина невероятно чувствительным — каждый прикосновение отзывалось электрическими разрядами удовольствия. Он уже достаточно растянул его, чтобы причинить минимум боли. Если его омега хочет его, то он даст ему всё, ибо сам хочет не меньше. Он вошел медленно, давая телу Чимина адаптироваться к каждому сантиметру. Чимин закинул голову назад, его губы приоткрылись в беззвучном стоне. Его живот слегка подрагивал между ними, напоминая о хрупкости. Чонгук двигался с почти болезненной нежностью. Каждое движение было продуманным. Он поддерживал тело Чимина, обнимая его так, чтобы не давить на живот, но при этом быть как можно ближе. Его губы не отрывались от кожи омеги — он целовал его плечи, шею, мочки ушей, шепча слова любви на родном языке. И Чонгук чувствовал. Чувствовал жизнь, пульсирующую между ними, чувствовал любовь, переполняющую его сердце, чувствовал полное единение с тем, кого выбрал в спутники на всю жизнь. Чимин кончил первым, непозволительно громко и чертовски красиво, Чонгук даже на секунду замер, наблюдая эту прекрасную картину. Альфа не заставляет себя долго ждать и кончает следом. Они лежали, сплетенные воедино, еще долго после того, как их дыхание успокоилось. Чонгук не выходил из него, боясь разрушить хрупкую связь. Его руки продолжал и ласкать живот, на котором теперь лежали руки Чимина. — Наш малыш, — тихо сказал Чимин, и его голос звучал умиротворенно и счастливо. — Он спокоен. Доволен. Чонгук улыбнулся, прижимаясь губами к его затылку. — Потому что он чувствует, как его родители любят друг друга. И его. Они заснули так — сплетенные воедино, наполненные любовью и покоем, три сердца, бьющиеся в унисон в тишине ночи.

***

Чимин носится по дворцу, хлопоча. К ним со дня на день должны приехать гости, а точнее долгожданные гости. Чимин сам с нетерпением ждёт. Чонгук вызвал к себе Сухёка, прекрасно понимая, что у того хорошо подвешен язык, поэтому он сможет ему помочь. Омега, как только узнал, кто к ним приезжает, радостно завопил, чем привёл в шок своего альфу. Чимин объяснял, что Ли приятный собеседник и он мило с ним проводил время. Чонгук тогда жёстко наказал омегу своим молчанием, Чимин целый день пытался разговорить того, но не получалось. Сейчас омега проверяет, всё ли готово. У него накопилось куча вопросов, которые он хочет задать альфе, ещё больше узнать, удалось ли ему и его загадочному любовнику быть вместе. — Не носись ты так, — ругает его Тахир и указывает на круглый живот. Чимин невольно касается его. — Не бухти, я хочу, чтобы всё было идеально, — протестует омега. — Погулял бы хоть, погода хорошая, — идя следом, причитает Тахир. Омега соглашается, весна будет тёплой, он постарается больше времени проводить на воздухе. Всем довольный омега идёт навестить Тэхёна. Он находит друга в собранном виде и сразу спрашивает, куда тот собирается. — Наш господин разрешил мне навестить Хосока, — тихо отвечает омега, поправляя ремешок. — Присмотришь за Ви? — Конечно, — Чимин не помнит, чтобы Чонгук ему об этом рассказывал, да и Тэхён умолчал. Омега обнимает друга и просит того быть осторожнее. Про обиду и речи идти не может — Тэхён слишком давно хотел навестить могилу мужа. Чимин не смеет его отговаривать. Он лишь спрашивает: надёжна ли дорога и сколько людей сопровождает его. Тэхён отвечает, что всё в порядке и Чонгук позаботился о его безопасности. Чимин ещё раз обещает, что присмотрит лучшим образом за Ви. Когда они в очередной раз обнимаются, за Тэхёном приходят. Чонгуку точно сегодня достанется.

***

Если альфа думает, что только он вправе наказывать его, то ошибается. Сейчас Чимин отомстит его за молчание и за то, что не рассказал про Тэхёна. Омега надел короткий шёлковый халатик, который еле до бёдер достаёт. Он аккуратно завязывает пояс на животе, но не до конца, чтобы было видно и грудь, и животик. Омега крутится у зеркала и любуется собой. Он знает, куда точно бить. Чимин просит себе еды и, приняв более удобную и одновременно провокационную позу, усаживается и начинает трапезу. Чонгук предельно точен, он приходит всегда вовремя по вечерам, чтобы побыть с омегой. Чимин видит, какой результат его образ оказал на альфу. Он замирает в дверях, и Чимину кажется, что он даже облизывался. Конечно, перед ним самый лакомый кусочек лежит, осталось только взять и проглотить. Чимин невинно хлопает глазами и смотрит на своего альфу, который медленной поступью надвигается на него. Он опускается на колени и аккуратно берёт ножку омеги. Чонгук оставляет поцелуй на гладкой коже, поднимаясь выше и выше, он приоткрывает рот, чтобы оставить укус на внутренней стороне бедра, но Чимин резко дёргает его за волосы, заставляя на себя смотреть. — Ты наказан, — шепчет в губы омега и отбирает ножку. Он принимает сидячее положение и будто бы случайно с его плеча сползает ткань. Теперь Чимин видит, как Чонгук облизывает губы и языком водит по своим клыкам. — За что я наказан, господин? — хочет поцеловать его, но Чимин именно в этот момент отворачивается, чтобы выпить сок. — Почему про Тэхёна не сказал? — отпив, ставит стакан на место. Омега разворачивается к нему лиц, немного разводя ножки. Альфа пользуется этим моментов и оказывает между ними, не давая больше шанса их свести. — Это проблема? — наклоняясь к голому плечу и слегка кусая, спрашивает Чонгук. — Тогда простите, мой господин, — он ведёт влажными губами по щеке, к подбородку, спускаясь к шее. — Я бы хотел знать об этом, — пытается оттянуть его за волосы, но тщетно. Альфа припадает губами к шее, покусывая нежную кожу. — Чонгук… — но тот абсолютно его не слышит, он продолжает выцеловывать шею. Он загладит свою вину лучшим образом. Тэхён действительно попросил встречи с ним, он сказал, что очень хочет навестить Хосока. Чонгук противиться не стал, он знает, зачем омеге это необходимо, поэтому дал добро. Он выделил ему лучших и надёжных людей, относительный порядок на землях он тоже навёл, тот доедет до земель в полной безопасности. Омега долго благодарил альфу, даже попытался на колени встать, но Чонгук не позволил. Он разделяет его боль, поэтому не смог бы отказать. Чонгук не хотел говорить до отъезда это Чимину, потому что знал, что омега воспримет это в штыки и посчитает, что с его другом обязательно что-то случится. Но не случится. Чонгук Хосоку пообещал омегу защищать. — Я обиделся, — начинает выбираться из хватки Чонгука омега. Но альфа, боясь навредить не только Чимину, но и ребёнку, аккуратно приподнимает его, заставляя обвить свой торс ногами. — Пусти. — Не дёргайся, — хмыкает альфа, кладя Чимина на кровать. Халат практически развязался, Чонгуку осталось всего лишь поддеть тот пальцем. Но снова альфа удивляет: он самостоятельно завязывает пояс на животе омеге, а сам ложится на его бёдра. — Прощение моё ты не скоро получишь, — хихикает парень, альфа больно кусает Чимина за бедро, противясь. — Вымолю, — Чимин снова смеётся и прикрывает глаза. Наказал не он Чонгука, а альфа его, потому что омеге очень хотелось продолжить. — Завтра Ли приезжает, — Чимин тут же воодушевляется. Приподнимается и удобнее усаживается на кровати, заставляя Чонгука тоже подняться. — Ты так на него реагируешь. — Мне просто интересно, что там с его любовью, — дуется омега. — Я думаю, Сокджин быстро не сдастся. — Что? — Я думаю, он сам тебе расскажет, а сейчас, — нависая сверху и нехорошо улыбаясь, шепчет Чонгук. — Я очень хочу тебя. — Надо же какое совпадение, — тянет за затылок к себе Чимина. — Я тоже. Утром следующего дня довольный и выспавшийся омега уже готовится встречать Ли. Чонгук уже ушёл, а Чимин занят последними приготовлениями. Он навещает Ви, сидит с ним два часа, потом передавая его на дедушку. Ви просит Чимина не уходить, а ещё с ним поиграть, но омега обещает, что вечером навестит его, возможно, даже с Чонгуком, тот хотя бы поучился, как вести себя с детьми, не заставляя их чувствовать страх. В обед, когда Чимин заканчивает свои дела, он решается отдохнуть в саду. Пусть сейчас и весна, но ветер ещё холодный. Он сильнее кутается в тёплые одежды, спасаясь. Чимин ждёт, когда Чонгук освободиться и ему удастся наконец-то встретиться с долгожданным гостем. Он не понимает, какое отношение имеет к Ли Сокджин, но он обязательно это выяснит. На прогулке его настигает Лей, который тоже решил скоротать его время, пока Вэй находится за городом. — Я только рад, если ты мне составишь компанию, — улыбаясь, отвечает Чимин. — Вы тепло одеты? Ещё прохладно, — Лей проверяет, чтобы все пуговицы были застёгнуты. — Спасибо за заботу, — хихикает омега и поправляет пояс на животе. — Малыш не беспокоит? — О, нет, он очень тихий, особенно, когда с ним говорит отец, — Чимин поглаживает свой живот. Каждый раз, когда он его касается, то поверить не может, что это действительно правда, что совсем скоро на свет появится их малыш. Их с Чонгуком малыш. Возможно, все эти испытания того стоили, но только возможно, потому что второй раз Чимин по этому кругу Ада не прошёлся бы. — Он родится летом, когда будет разгар жары в столице, — улыбаясь, говорит Лей. — А может, тогда будет дождь? И Чонгука не будет во дворце! — В истории, кстати, были такие случаи, — хихикает старший, вспоминая те истории, которые ему рассказывали про бывших правителей империи. — Какие? — заинтересовывается Чимин. Лей охотно ему начинает отвечать. — Один из правителей, которого в нашей истории прозвали «Монстром», — Чимин прыскает в кулак от прозвища. — Ах, не смейтесь, было такое! И вот этот император две беременности из трёх своего омеги провёл к походах и, соответственно, не присутствовал во дворце. — Я бы Чонгука давно придушил бы, — хихикает Чимин и благодарит Лея за рассказ. Они ещё час гуляют, пока наконец тот, с кем Чимин хотел встретиться, не настигает их сам. Сухёк шёл из конюшни, о чём беседуя со своими людьми. Завидев омегу, он их отсылает, а сам подходит к Чимину. — Можешь идти во дворец, — просит он Лея. — Всё будет хорошо? — косясь на надвигающегося на них альфу, спрашивает Лей. — Конечно, не переживай. Я тебе потом всё объясню, — он обнимает Лея, и тот уходит во дворец. — Очень рад вас видеть, — улыбается Ли Чимину и тот его благодарит. — И снова на «вы», — хмыкает омега. — Я ждал встречи с вами. — Чон меня взглядом прожигал и даже спросил, что с тобой меня связывает. — И что вы сказали? — учитывая тот факт, что альфа стоит на ногах и видимых ран на нём не видно, всё прошло относительно неплохо. — Я объяснил, что ты просто приятный собеседник, — честно признаётся Сухёк. Он половину Чимину не рассказал, однако тому знать не стоит, что именно обещал сделать с ним Чонгук, если он хоть пальцем тронет его омегу. — Расскажите, что успело произойти и как там ваша сладость? — Хорошо, что ты спросил, — довольно улыбается альфа. — Он теперь мой, — Ли даже замолкает, вспоминая их недавние встречи с Сокджином. Каждая хуже другой, однако альфа уверен, что он на верном пути. Сокджин не бьёт его уже. — Как удалось завоевать его? — Ах, право, мой господин, — смеётся Сухёк. — Как он мог устоять передо мной? — Чимин хихикает, отмечая, что альфа действительно хорош и что он может очаровать каждого. — И что теперь будете делать? — Чимин внезапно чихает. Ли предлагает тому вернуться лучше во дворец, а то Чон не простит ему, что позволил омеге заболеть. Чимин соглашается. — Буду дальше завоёвывать его сердце, конечно же. Я уверен, что он будет моим. — Это же Сокджин? — выпаливает омега, а Ли замирает. — Вы точно умеете читать мысли, — сокрушается альфа, заводя его во дворец. Омега выдыхает, чувствуя тепло. — Я буду держать пальчики, чтобы у вас всё получилось, — улыбается Чимин и легонько касается его руки. — Жалко, что так мало поговорили, пусть я и ждал этого столько дней. — Ещё успеем, — обещает ему Сухёк. — Я приехал точно на неделю, вашему мужу я срочно нужен здесь. — Я даже могу догадаться почему, — расстёгивая верхнюю пуговицу, грустно отвечает Чимин. — Это из-за Хосока, — приходится приложить не мало усилий, чтобы не заплакать. Ли кивает, соглашаясь. Чонгуку нужен достойный человек рядом, и альфе льстит, что тот выбрал именно его. Они прощаются, а Чимин уходит к себе. Сейчас он переоденется и навестит Ви. Заходя в покои, его удивляет присутствие там Чонгука. Чонгука с Ви. Завидев вошедшего, омежка подрывается с места. Чимин обнимает его и ерошит волосы. Ви звонко смеётся и тащит его к месту, где они с Чонгуком расположились. Его альфа сидит, а меж его разведённых ног гора игрушек, которыми, видимо, он пытался задобрить Ви. Чимин присаживается напротив Чонгука, хихикая. У альфы на голове два забавных хвостика, стараниями Ви. — Поиграешь с нами? — подавая несколько игрушек сразу, спрашивает Ви. Чимин охотно включается в игру. — Давай я тебе тоже сделаю причёску. — Давай, у тебя неплохо получается, — хихикая с образа Чонгука, отвечает омега. — Как день провёл? — интересуется альфа, ему очень хочется притянуть к себе Чимина, сжать в своих объятиях и до следующего дня не выпускать. — Сначала мы поиграли с Ви, да, малыш? — тот кивает, аккуратно заплетая косичку Чимину. — Потом погулял с Леем, потом поговорил с Сух… — И вот ты здесь, — перебивает Чонгук. Он хочет встать с места, но Ви просит того не шевелиться. — Тогда причёска растреплется, — хмурится омежка, продолжая шаманить над Чимин. Тот хихикает, видя, как Чонгук вновь опускается на своё место, подчиняясь. Что же будет, когда у него будет собственный ребёнок. — Господин Чон, — обращается к Чонгуку малыш, фиксируя волосы Чимина. — Мой папа сказал, что отец никогда ко мне не придёт, но он же был вашим другом, куда он так надолго ушёл? — Ви добавляет на волосы парочку красивых заколок и заканчивает. — Ви, — альфа протягивает ему руку, и тот его принимает. Чонгук усаживает его себе на коленки. — Твой отец всегда будет великим воином, — Ви смотрит на него своими большими глазами, внимательно слушая. — Но так уж получилось, что его время вышло. — А у меня тоже есть время? — Чонгук сначала смотрит на Чимина, который уже поджимает губы, сдерживая слёзы. — У всех есть отведённое время, и у твоего отца оно закончилось, однако, — нежно поглаживая спутавшиеся волосы, такие же, как и у Хосока, — он всегда будет жить вот тут, — указывает на сердце омежки. Ви берёт указательный палец Чонгука в свои детские ручки и сам тычет на своё сердечко. — Так значит, он ушёл не потому, что я что-то сделал? — скорее для себя говорит Ви. — Значит, я не буду его забывать никогда, — даже улыбка у него Хосока. Чонгук обнимает малыша, переводя взгляд на Чимина, который аккуратно, поддерживая свой животик, подсаживается к ним. — Спасибо, дядя Чон, — Чимин утыкается в плечо Чонгука, сдерживая смех. Альфа вряд ли ожидал, что малыш будет так неформально с ним говорить, каждого из детей учат почтению и уважению к старшим, Тэхён точно объяснял это Ви, однако Чонгук вовсе не против. Ему нравится это нежное «дядя Чон», пусть немного и необычно. Они так сидят, пока Ви не засыпает на руках Чонгука. Альфа аккуратно перемещает его на кровать. Чимин может наконец-то избавиться от одежды, пока Чонгук занят уборкой. Они стараются не шуметь, чтобы не потревожить сна малыша. Чонгук складывает игрушки и подходит к Чимину, который не может самую нижнюю пуговичку расстегнуть из-за живота. Он становится на одно колено и помогает ему. Он также помогает ему снять обувь. Чимин тихонько хихикает. Кто бы увидел, как Чонгук стоит на коленях и помогает своему мужу раздеться. — Мне нравится, когда ты у моих ног, — целует его в губы, стоит альфе подняться. — Мне тоже, — звучит искренне альфа. — Как мой альфочка? — касается живота и нежно поглаживать начинает. — Снова ты за своё, — зло шипит омега, пихая Чонгука. — С чего ты взял, что это именно альфа. — Потому что я знаю, — чтобы успокоить его, он оставляет поцелуй на макушке. Почти работает. — Почему ты решил поиграть с Ви? — Потому что я знаю, как это, когда не хватает отцовского внимания, — они перемещаются к кровати, на которой, развалившись посередине, спит Ви. — И я хочу, чтобы Хосок был спокоен за сына, я сделаю всё, чтобы тот был счастлив, — Чимин ещё сильнее мужа обнимает, поражаясь доброте его сердца. — Ты будешь хорошим отцом, — Чимин в этом уверен, каждый день убеждается, не переставая удивляться поступкам альфы. — Только когда я буду рожать, ты обязательно должен быть во дворце. — С чего вдруг такие мысли? — хмыкает Чонгук. — Просто будь рядом. Желательно прям за руку держи. — Тогда люди меня испугаются, а ещё альфам не позволено быть на родах, — Чимин фыркает от таких громких заявлений и больно кусает Чонгука в плечо. — А вот Намджун был, — вспоминает то, что ему рассказал Юнги. Альфа действительно находился рядом, когда омега рожал, потому что он не просто испугался за дворец, а за людей, которые помогали омеги быстрее разродиться. Намджун просто был тем, кто помогал Юнги успокоиться. — Тот любит рушить правила, особенно, если дело доходит до моего брата, — Чимин что-то бурчит в ответ. Он всё равно знает, что будет так, как захочет альфа, поэтому спорить или просить бесполезно.

***

Тэхён добирается без происшествий. Омега считает, что это его муж оберегал его всю дорогу. Он не отдыхал, не ел, он хотел добраться к нему как можно скорее и вот он на месте. Стоит и дрожащей рукой на белому мрамору проводит. Надо отдать Чонгуку должное, он построил шикарный мавзолей. Тэхён склоняет голову и касается холодного камня. Слёзы не льются, на удивление ему спокойно. — Я пришёл к тебе, любовь моя, — как он хочет, чтобы Хосок коснулся его плеча, чтобы к себе прижал и сказал, что это всё сном было. Однако никто его не касается, никто к себе не зовёт. Им слишком много надо обсудить. Тэхён просит его не трогать до глубокой ночи. Он хочет побыть с мужем наедине, рассказать ему про Ви, про то, как проводит время во дворце Чонгука, про то, как без него жизнь краски потеряла. Время не залечит его раны, от одного воспоминания они вновь рваться по швам начнут. Это бесполезно. В тот день умер не только Хосок, но и его омега. Теперь он другой Тэхён. Не тот, которого все так долго знали. Тэхён начинает говорить про сына, как Ви скучает по отцу и каждый день ждёт его, омеге пришлось объяснить, что Хосок больше не придёт, и тут Тэхён просит Хосока не злиться, что в три годика Ви пришлось это узнать, он не мог врать своему сыну, который пусть так сильно и был привязан к отцу. Всю правду он узнает позже, однако сейчас для него Хосок просто ушёл навсегда, туда, откуда не возвращаются. Омега рассказывает про всё, что накопилось у него в душе, как страшно переживал те дни. Он не мог засыпать без альфы, постоянно ждал его, смотря на двери. Тэхён обещает взять себя в руки и быть сильным, ради их ребёнка. Он вырастит Ви, найдёт ему достойного мужа и никогда не даст сына в обиду, хотя учитывая характер Хосока, который течёт в нём, омега не сомневается, что его сын справится сам. У него есть ещё несколько дней, чтобы провести их с Хосоком. Он не будет отвлекаться ни на что.

***

Чонгук удивляет его каждый раз. Когда Чимин был уже не в силах вставать с кровати и целый день проводил в покоях, альфа на руках носил его, сам купал и кормил. На замечания омеги, что он вообще-то может ходить и у него есть руки, Чонгук отмахивался, говорил, чтобы тот вообще меньше напрягался. Так и выходило. Чонгук непозволительно долго находился с ним, и Чимину казалось, что тот забросил свою империю, но не стоит недооценивать Чона. Последний месяц беременности Чимин часто уставал, мог злиться без повода, постоянно срывался на муже, который всё терпел и называл его «несносной пташкой», он всегда был рядом. Друзья также старались помогать Чимину. Тэхён, когда вернулся с земель Хосока, будто обновился и стал другим. Пусть он и улыбается и даже смеётся, Чимин знает, что у того на душе. Они не разговаривали про то, что Тэхён делал и что говорил своему альфе, Чимин и сам всё понимает. От этого разговора другу точно стало легче. Вокруг Чимина носятся каждый день, и от этого у него ещё больше болеть голова начинает. Такое ощущение, что все вокруг беременные, а не он. Он радовался, когда говорил, что малыш очень спокойный, но последнее время тот частенько бьёт папу, да так, что Чимин во сне может ненароком ударить Чонгука. Тогда альфа сидит всю ночь, поглаживая животик, целуя и прося сына дать папе немного поспать. Малыш решил появиться совершенно неожиданно, именно тогда, когда Чонгук принимал у себя послов. Как раз за несколько дней к ним приехал Юнги. Тоже злой и раздражённый. «Чёртов Ким Намджун, который чресла свои в чехле не может держать! Я снова беременный!», — только и повторял омега. А ведь друзья говорили ему. Теперь они делают ставки, когда Юнги родит четвёртого, но тот клянётся, что это точно последний их ребёнок. Он просто больше не выдержит. Как бы ему не нравился секс с Намджуном, но даже для него это перебор. Сначала омега почувствовал боль в животе, но не предал этому большого значения, малыш любил его мучать. Однако когда боль начала усиливаться, уже забеспокоился. Сейчас он вместе с друзьями и другими омегами в гостевой комнате дворца, устеленные дорогими коврами и подушками, царила лёгкая, беззаботная атмосфера. Воздух был сладким от запаха грушевого чая и медовых лепёшек. Здесь, вдали от громких разговорах, вдали от суеты, собрались близкие ему друзья, которые с радостью помогли развлечь приехавших омег. Первый оказался рядом Тэхён, который заметил, что Чимин изменился в лице. На вопрос, что случилось, он молча указал на свой живот. Однако едва Чимин снова расслабился, как новая волна накатила снова. Сильнее. Уже не просто напряжение, а настоящая, сжимающая боль, заставившая его непроизвольно согнуться и тихо ахнуть. Из его пальцев выпала чашка, и несколько капель горячего чая пролились на одежду. Тишина в комнате стала абсолютной. — Чимин! — вскочил Тэхён, его лицо сразу помрачнело от беспокойства. Лей и Юнги отложили разговор на потом, их глаза стали большими и круглыми от понимания. Они, как омеги, знали этот знак лучше других. Чимин почувствовал, как по его спине пробежал холодок, смешанный с жаром нарастающей паники. Он инстинктивно искал взглядом кого-то, кого сейчас не было — своего альфу. Чонгука. Но тот как всегда занят своими важными вопросами. — Я позову лекарей и повитух. И господину Чону надо срочно дать знать, — голос Лея дрожал, но действия были четкими. — Дыши, Чимин, помни, как учили. Глубоко и ровно. Тэхён схватил кувшин с прохладной водой и начал смачивать уголок полотенца, прикладывая его ко лбу друга, бормоча слова ободрения. Чимин же мог лишь кивать, его пальцы вцепились в руку папы. Боль снова отступила, оставив его дрожащим и ослепленным реальностью происходящего. Он понял. Это был не просто дискомфорт. Это было начало. Начало пути, в конце которого он встретит своего ребенка. И в его глазах, полных слез, страх постепенно начал уступать место решимости и нетерпеливому ожиданию чуда. Воздух в покоях был густым и тяжелым, пропитанным запахом сушеных трав, горячего воска и сладковатым, терпким ароматом омеги в тяжких родах. Пахло болью и ожиданием. На устланной и готовой к родам кровати лежал Чимин. Его лицо, обычно безмятежное и лучезарное, было искажено гримасой боли. Мокрые от пота волосы липли ко лбу и вискам, а пальцами, побелевшими от напряжения, он вцепился в складки простыни под собой. Тихие, сдавленные стоны вырывались из его пересохших губ с каждым новой схваткой, заставляя пламя свечей в медных подсвечниках вздрагивать и танцевать тревожные тени на стенах. У его изголовья, недвижимый, как скала, стоял Чонгук. Он как только получил весть, что у Чимина начались роды, отложил все встречи и раньше времени завершил заседание. Никто был не против, только и были готовы, чтобы начать поздравлять Чонгука с рождением малыша. Многие пророчили наследника, однако и без них Чонгук знал, чо родится альфа, он это чувствовал. Его присутствие, обычно такое мощное и властное, теперь было сконцентрировано в одном-единственном — в его муже. Он не отводил взгляда от Чимина, его темные глаза, полные бездонной боли и обожания, ловили каждый вздох, каждое движение. Его собственная рука, сильная и покрытая тонкими шрамами, была протянута к Чимину, и пальцы их были сплетены так крепко, будто они были единым целым. Он не произносил громких слов утешения, не суетился. Его поддержка была молчаливой, но железной. Он был его опорой, его щитом от всего мира, его тихой гаванью в этом море боли. Нельзя быть здесь. Не позволено. Альфам запрещено, это не их дело. Однако кто он такой, чтобы отказывать своему омеге, когда тому так больно. Как он может бросить его, когда он так нуждается в нём. Чонгук плюёт на обычаи и традиции, он собственные создаёт. — Дыши, пташка, дыши, — его голос был низким, хриплым шепотом, который тонул в стонах Чимина, но тот его слышал. Чимин поворачивал к нему затуманенный болью взгляд, и в его глазах, полных слез, читалась не только агония, но и бесконечное доверие. Он сжимал руку Чонгука в ответ, и в этом сжатии была вся их история — любовь, война, долгая разлука и надежда на это дитя. Лекари в темных одеждах двигались вокруг бесшумно, их действия были отточены и полны древней, спокойной мудрости. Они говорили тихо, почти шепотом, подбадривая омегу. «Скоро, господин, скоро все закончится, и вы увидите свое чадо. Терпение, в вас сила вашего альфы». Чонгук ловким движением руки, не отпуская пальцев Чимина, смочил в прохладной воде кусок шелковой ткани и нежно провел им по пылающему лбу мужа. Эта крошечная забота, этот нежный жест в эпицентре бури заставили Чимина закрыть глаза, и по его вискам скатились две тяжелые слезы. Он был измучен до предела, его тело разрывалось на части, но он чувствовал, что не один. Его альфа был с ним, дышал с ним в одном ритме, принимал его боль как свою собственную. Чимин с криком, в котором смешались боль и отчаянная надежда, напрягся из последних сил, его взгляд был прикован к лицу Чонгука. А Чонгук, склонившись над ним, не отрываясь смотрел ему в глаза, шепча слова любви, клятвы, ободрения, его собственное лицо было бледным от сопереживания, на глаза наворачивались слезы, которые тот так старательно скрывал уже много лет. И вдруг — тишина. Разорвавшая напряженную атмосферу. И ее нарушил новый звук. Слабый, но яростный и живой. Крик. Первый крик их ребенка. Чонгук припал ко лбу Чимина, целуя его с бесконечной нежностью, шепча сквозь рыдания омеги: «Все закончено, моя любовь. Ты молодец». Чимин, обессиленный, утонувший в облегчении, слабо улыбнулся, его глаза сияли сквозь влагу счастьем, таким ярким, что оно затмевало всю пережитую боль. Ему на грудь положили маленький, завернутый в шелк сверток. Он игнорирует слова лекарей, который говорят, что родился альфа. Они оба прекрасно знали, что так и будет. И когда он увидел личико своего ребенка, а Чонгук, обняв их обоих, прикрыл их своим телом, весь мир сузился до размеров этой комнаты. До них троих. В воздухе витало торжество, чистая, безграничная любовь и запах их нового, начавшегося сегодня, будущего. Они были семьей. Цельной и неразрывной. — Значит, Хосок? — спрашивает альфа, а Чимин, полностью посвящая себя родившемуся малышу, даже сначала не понял, что хочет альфа. — Откуда знаешь? — продолжая плакать, спрашивает Чимин. — Ты мой муж, я всё знаю, — он оставляет поцелуй на макушке, рассматривая своего сына. — Значит, добро пожаловать в этот мир, Чон Хосок, — Чонгук нежно касается губами головы сына. Неужели это долгожданное счастье, которое они так долго ждали? Чонгук сделает всё, чтобы продлить этот момент.

***

Друзья, поздравления, подарки, — всё это обрушивается на Чимина разом. Он не успевает насладиться своим малышом, как возле того все начинают носиться. Он всеобщее обожание каждого. Чимин даже получает письмо от Сухёка, который поздравляет омегу и просит того беречь своё здоровье. Он также сообщает, что в их отношениях с Сокджином есть сдвиг, и теперь тот даже с ним может разговаривать. Чимин радуется за нового друга и желает ему удачи. Сейчас он настолько ослаб, что редко встаёт с кровати. Лей был прав, когда говорил, что малыш родится в жаркую погоду. Всю неделю лили дожди, столица была окутана мраком, однако именно в день рождения Хосока, вышло горящее, палящее солнце. Этот ребёнок принёс свет в их столицу. — Эх, ведь и Дамир с Сарханом были такими же малышами, — рассматривая альфочку на руках Чимина, вздыхает Юнги. — Ничего, скоро уже, — указывает он на живот Юнги. — Ну ты и друг, — фыркает омега и обиженно складывает руки. — Мне кажется, что этим альфам нужна армия детей! — Не ори, — шипит на него Тэхён, не отводя взгляда от мирно спящего Хосока. Он ещё до конца не может поверить, что друг так назвал своего сына. Пусть Тэхён этого и не говорил, но он ему благодарен. Это больше, чем просто имя. — Сынок, может, ты чего-то хочешь? — подходя к кровати и касаясь лба сына, спрашивает Амир. Чимин отрицательно вертит головой. — Моего альфу, желательно, — хихикает парень, не забывая поцеловать в носик сына. — Тот сейчас в заботах, тоже поздравления получает, — отвечает Юнги. — Мой тоже там. Гад, — Юнги как приехал, не перестаёт ругаться на Намджуна. — Малыш точная копия Чонгука, — с другой стороны подсаживаясь к Чимину, говорит Юнги. — От тебя есть целое ничего, — Тэхён слегка бьёт друга в плечо. — Да что? Мои тоже копия Намджуна, аж бесит. Рожал и вынашивал их я, а в итоге они все в отца, — омега нежно улыбается Хосоку, который смешно морщится. Им всем нужно было это долгожданное счастье. В покои входит Тахир. Он спрашивает Чимина о самочувствии и о малыше. Тот отвечает, что немного устал, но друзья не дают ему скучать. — Тут такое дело, — мнётся бета. Чимин не знает, что тот хочет сказать, однако это вряд ли понравится Чимину. — Недавно Юонг просил приехать в столицу, — вокруг воцаряется тишина, даже Юнги замолкает. — Он очень хотел увидеть своего внука, к тому же здесь и господин Ким, — кивает в сторону Юнги Тахир. — Наш император позвал меня к себе и попросил передать эти слова тебе, чтобы ты и принял решение. — Сбросил всё на меня, — хмыкает Чимин. Давно Юонг не давал о себе знать, однако он понимает, что он, как папа, хочет увидеть своих детей и внуков. Тот не видел их ни разу. Но Чимин не забывает прошлое, он прекрасно помнит, как тот делал всё, чтобы омега не забеременел. Он его никогда не простит, также, как и Чонгук. — Пусть приезжает, — с лёгкой улыбкой на губах, даёт свой ответ Чимин. Все, включая Тахира, удивлённо на него смотрят. — Пусть посмотрит на внуков и поймёт, чего именно он хотел нас лишить. Больше никто про это не говорит. Тахир уходит, чтобы отдать приказ, и все остальные постепенно оставляют Чимина одного. Тот аккуратно укладывает малыша в его кроватку, которая находится подле него, и сам, прикрыв глаза, как казалось ему, всего на пару минут, засыпает. Он не просыпается даже того, когда ощущает чужое присутствие в покоях. Он знает, что пришёл его муж. Чонгук сначала подходит к сыну, несколько минут им любуется, заботливо по волосам рукой проводя. Альфа боится даже брать его на руки. Эти руки приносить только боль могут. Как ему теперь быть? Как заботиться о малыше и не навредить? А вдруг он сделает что-то не так? Однако его омега будет рядом, чтобы поправить. Следом Чонгук присаживается на кровать, чтобы накрыть Чимина одеялом, он оставляет поцелуй на его плече и шепчет «спасибо». Альфа не устаёт благодарить мужа за то, что подарил ему сына, однако Чимин уверен, что в это слове есть благодарность не только за ребёнка. Чимин улыбается, постепенно открывая глаза. Он видит, что Чонгук не сводит взгляда с люльки, где спит Хосок. Омега касается его руки, чтобы тот понял, что он проснулся, и Чонгук тут же переводит взгляд с сына на мужа. — Прости, я тебя разбудил, — Чимин отрицательно вертит головой. — Я выспался, он даже не просыпался, представляешь, — указывая на сына, говорит омега. Чонгук укладывает голову ему на бёдра. И они оба теперь смотрят на спящего малыша. — Я до сих пор не могу поверить, что всё это правда. Чонгук верит, он сам не до конца осознает, что он теперь отец, у него есть муж и ребёнок, о которых в тысячу раз сильнее заботиться надо. Они лежат, переплетя пальцы, оба счастливые и довольные. Чонгук его ощущает, он рядом с ним, пройдя все тернии, они вышли к звёздам. Он не забывает их прошлое, помнит всё, что они преодолели, и гордится силой своего омеги, тот точно сильнее него. Теперь и всегда он будет делать для него всё, лишь бы тот ни в чём не нуждался и слёзы были только от радости. Думал ли он, что в свои тридцать лет наконец-то обретёт сокровище, о котором никогда даже не задумывался. Никогда. Никогда альфе так не везло, как сейчас. Его восхищает в Чимине всё: его характер, его стойкость, его сила. Омега безумно красивый, сотворён для него, чтобы Чонгук его от чужих глаз защищал. Однако больше его поражает сердце омеги. Как-то Чимин пошутил, что у него сердце Монстра. Но Чонгук не согласен, у него доброе сердце, а то, что отдельные её кусочки с гнилью, это ничего. У него вообще не было сердца, пока Чимин в его жизни не появился. Чимин даже дал согласие на приезд Юонга. Чонгук изначально планировал дать отказ папе, у него не было особого желания встречаться с этим человеком, которого он смог вычеркнуть из своей жизни, однако подумав, он решил, что ответ останется за Чимином, потому что это его право. И он даже не удивился, когда тот дал положительный ответ. Юонг должен приехать через пару дней, поэтому Чонгуку надо будет постараться, чтобы не наговорить лишнего. Кроме того, во дворце и Юнги, который пусть и не говорит, но скучает по родителю. Ему он особо ничего не делал, поэтому злость у омеги иная, нежели у Чонгука. Но если его муж принял такое решение, значит, оно оказалось верным.

***

Чимин постепенно восстанавливается — он может самостоятельно передвигаться и даже пару раз гулял по саду, наслаждаясь тёплой погодой. Он постоянно возле своего сына, не может оторваться от него ни на минуту, даже на Чонгука не обращает внимание. — Ты променял меня на другого альфу, — любит шутить Чонгук. — На альфу со сладкими щёчками, — даже природный запах у Хосока был сладким. Чонгук не ошибся, когда распознал запах персика. Вырастит суровый и холодный сын с мягким и нежным запахом. Друзья не оставляют его ни на секунду, помогают, если то требуется. Чонгук каждый день дарит ему подарки, которые омега уже не знает, куда девать. Ему срочно нужны новые покои, чтобы складывать туда всё, что дарит ему Чонгук. Папа связал для малыша милые носочки и шапочку, поэтому Хосок частенько в них. Чимин никак себя не готовил к приезду Юонга. Он просто проводил время с друзьями, много кушал и развлекал сына. Сейчас они все находятся в просторном зале, где резвятся малыши, а Чимин пытается объяснить Хосоку, почему так важно не тянуть в рот всё, что тот хочет. Тот ещё совсем крошечный, но Чимину кажется, что он растёт по часам. Если раньше он мог держать его дольше, то сейчас руки частенько начинают уставать. — Ах, Дамир, клянусь, хватит лупасить брата, — Юнги встаёт с места и разнимает своих сыновей. Позже приходит Ви, который с радостью сообщает, что присмотрит за своими братьями. Альфочки, на удивление Юнги, его слушают и больше не дерутся. — Дамиру точно стоит заняться борьбой, — ещё раз оглядываясь на сына, говорит Юнги. — Он прибьёт своего брата когда-нибудь. — Воспитание Намджуна, — хихикает Чимин, продолжая качать Хосока на руках. Всю ночь он не давал им спать. Поэтому омега выглядит уставшим. — В этом и проблема, — грустнеет Юнги. — Намджун будет заниматься воспитанием Дамира, потому что тот его приемник, — скривив рот, начинает злиться Юнги. — Я не знаю, что из этого выйдет. — Да всё будет хорошо, Юнги, не переживай, — подбадривает его Тэхён, и все согласно кивают. — Надеюсь. К ним пару раз заглядывает Тахир и интересуется, ничего ли тем не нужно. На третий раз бета приходит уже с новостями и сообщает, что Юонг приехал. Чимин просит того прийти сюда, как раз все детки здесь. Тахир вылетает из зала, спеша выполнить приказ. Юнги заметно напрягается, он столько не видел папу, что даже не знает, как отреагировать. Чимин наоборот выглядит спокойным, он смотрит на своего малыша и улыбается. Юнги хочет проделать то же самое, однако видит, что Дамир покусился на волосы Сархана, даже Ви не может урегулировать ситуацию. Именно когда Юнги взял на руки Сархана, в зал вошёл Юонг. Тот почти не изменился. Он всё такой же красивый, разве что морщинок на лбу стало больше, да и поскромнее наряды сделались, а так Юонг всё тот же, даже гордая осанка не изменилась. Омега идёт неспеша, будто боясь нарушить эту идиллию. Дамир, который злится, что у него забрали брата, начинает уже дергать за штанину папу, привлекая его внимание. — Ах, Дамир, клянусь, я сдам тебя твоему отцу, — злится Юнги. Вокруг прокатывается волна смеха, и Юнги, держа на руках Сархана и таща на ноге Дамира, еле доходит до своих друзей и папы. Неловкое молчание длится пару минут, пока Чимин не начинает говорить. — Что ж, — поднимается со своего места омега. — С приездом, не скажу, что рад вас видеть, но всё же, — Чимин слышит тихое от папы «Чимин», но никак не реагирует. — Спасибо за столь тёплый приём, — улыбается ему старший. Его глаза бегают то от Чимина, то к Юнги, то вообще падают на Тэхёна, рядом с которым сидит его малыш. Он знает, что произошло с Хосоком и искренне ему сочувствует. Он альфу никогда не любил, но и такой зверской смерти не желал. Юнги жмётся и опускает сына на мягкие подушки. Дамир, поняв, что жертву дали для него, начинает ползти к брату, но именно в этот момент его перехватывает Юнги. — Надеюсь, доехали без происшествий, — старается вести себя сдержанно Чимин. — Наверное, стоит вас познакомить. Это Тэхён, — указывает на друга Чимина. — Он омега Хосока, а Ви их сын, — услышав имя мужа, омега утыкается в макушку сына. — Это мой папа, — Амир встаёт и здоровается с Юонгом. — А это Лей, тоже мой друг, — омега скромно кивает в ответ. — Но думаю, вашего сына вы знаете, — хмыкает Чимин, смотря на Юнги, который пытается справиться с сыном. — А это… — начинает Юонг, указывая на Дамира и уже добравшегося до Чимина Сархана. Тот с радостью берёт малыша на ручки, прося папу присмотреть за Хосоком, который наполовину прикрыл глазки. — Да, это ваши внуки, представляете, — даже Юнги не может пошевелиться. Ему никогда не было так неловко быть рядом с папой. — Юнги? — Да, — натянув на себя улыбку, омега поворачивается к Юонгу. — Это Дамир, он на пару минут старше Сархана, — теперь улыбка искренняя, стоит ему начать говорить про своих детей. — У него ужасный характер и он любит бить брата, — в подтверждении слов Дамир выпаливает громкое «да». Сархан же утыкается в плечо Чимина и молчит. — Они так на Намджуна похожи, — Юнги на это лишь фыркает. Ещё бы, они точные копии его мужа. — Привет, малыш, — протягивает руку Дамиру Юонг, но тот, подобно папе пару секунд назад, фыркает и отворачивается. — Это твой характер, — заключает Юонг, а Юнги и не отрицает. — Сархан, твой дедушка хочет с тобой познакомиться, — шепчет на ушко малышу Чимин, но тот лишь сильнее цепляется за Чимина. — Скромняшка, — хихикает омега и передаёт сына Юнги, который усаживает обоих подле себя и просит быть послушными детками и не злить папу. — Я слышал, что ты вновь беременный, — продолжает Юонг. Он видит небольшой животик сына, который тот даже не пытается скрыть. — Ким Намджун, — шипит омега и присаживается посередине, так, чтобы альфочки не касались друг друга. Услышав имя отца, Дамир начинает паниковать. — Только это имя на него действует, — Юнги целует сына и говорит, что отец не здесь пока что. — А это, — наконец указывая на люльку, в которой посапывает Хосок, спрашивает Юонг. — Да, это уже сын Чон Чонгука, — хмыкает Чимин. Юонг с позволения Чимина подходит ближе и склоняется над спящим альфочкой. — Он похож на отца, однако такие же пухлые губки, как у тебя, — ну хоть что-то Чимин передал сыну. — Да, и я так благодарен своему телу и природе, что смог выстоять, а то лекари мне бесплодие пророчили, — Чимин нарочно бьёт по больному. Он видит, как меняется в лице Юонг. — Чимин, — зовёт Амир, но омега не слышит. — Стоило ли оно того? Стоило идти было на эти шаги ради собственной гордости? — Юонг ничего не говорит, он утирает упавшую слезу рукавом и приподнимается. — Я сделал много страшных вещей, и я прошу за это прощение. И у тебя, сынок, — обращается он к Юнги, который продолжает драться с Дамиром. — Прости меня, я был не прав, — звучит искренне Юонг, Чимин ему верит. — Я подумаю прощать ли вас, — теперь очень громко папа кричит на него. — Ничего страшного, — смотрит он на Амира. — Его злость мне ясна, но и ты тоже пойми, что я всегда хотел защитить своих детей. — Не пойму, потому что я такими методами не буду пользоваться, — усаживается на своё место Чимин и удивляется, что Хосок даже от крика не проснулся. — Но вы можете видеть своего внука, даже Чонгук не помешает в этом. Постепенно, но Юонг вливается в их атмосферу. Он знакомится с Ви, который говорит, что «дядя Чон чем-то похож на вас», все смеются, а Тэхён краснеет, он не может заставить сына уважительнее относиться к Чонгуку, тот просто не хочет. Постепенно и Дамир, и Сархан теплеют к Юонгу. Сам Юнги тоже постепенно раскрепощается и начинает общаться с папой, даже Амир мило беседует с ним, пока Чимин прожигает его взглядом. Чимин только отвлекается, когда нужно покормить Хосока. Первый уходит Тэхён, который сообщает, что они с Ви прогуляются по городу и навестят папу, Лей говорит, что ему тоже нужно в город, поэтому омеги уходят вместе. Чимин с Юнги тоже собирается уже уходить, когда в зал входят двое. Намджун что-то пытается доказать Чонгуку, но тот его не слушает, закатывает глаза и громко просит заткнуться. Увидев отца, Дамир, неряшливо поднимается на ноги и издав радостный звук, бежит к нему. Сархан же мило сидит на руках Юонга, показывая свои игрушки. Намджун сам бежит на встречу к сыну, которого сразу подхватывает на руки и обнимает. — Юбю, — слышится тихое от сына, и Намджун готов его зацеловать от прилива нежности. — Запомни, Дамир, что Чон Чонгук в дипломатии полный ноль, — Дамир кивает головой, он соглашается со всем, что скажет ему Намджун. — Не учи сына дурным вещам, — скалится альфа и подходит к своему омеге. Он игнорирует присутствие папы. Чонгук целует Чимина и склоняется над Хосоком, который выглядит довольным после того, как поел. — Возьмёшь его на руки, то его обязательно стошнит на тебя, — предупреждает Чимин, видя, как Чонгук уже тянется к сыну. — Даже родных детей тянет блевать от Чонгука, — шутит Намджун, получая злой взгляд от Чонгука. — Рад встретить очаровательного омегу, который родил не менее прекрасно сына, — обращается теперь Намджун к Юонгу. Он прекрасно знал омегу, также он знал, что тот сделал, за что был сослан. Сархан тоже тянет ручки к отцу, который с удовольствием берёт его на руки. — Как ты, как наш третий малыш? — Юнги хочется ударить Намджуна, но он лишь зло закатывает глаза, чертовски сильно напоминая в этот момент Чонгука. — Он в животе, — шипит Юнги. — Давайте я вас провожу до ваших покоев, — Амир смотрит на Юонга, который, конечно же, соглашается. — И присмотрите за Хосоком, — вдруг просит старшего Чонгук. Чимин вопросительно глядит на мужа. — Ты мне нужен на этот вечер, — поясняет альфа. — Наш сын не будет помехой, — Чимин ни на секунд не хочет расставаться с малышом. — Пташка, один вечер, — целует его и просит Амира хорошенько приглядеть за их ребёнком, тот обещается и клянётся, что с ним всё будет в порядке. Он усыпит Хосока рассказами про невыносимое детство Чимина. Омега даже запротестовать не успевает. Намджун с Юнги тоже идут к себе, и когда они остаются вдвоём, Чимин требует объяснений. — Я просто хотел с тобой прогуляться по вечернему городу, — объясняет Чонгук. Он, не дождавшись ответа, берёт Чимина за руку и ведёт за собой. — Я хотел побыть с моим сыном, — бурчит омега, сжимая в ответ руку. С этим альфой планы идут к чёрту. Они редко бывают вдвоём, видимо, Чонгук захотел посвятить хоть бы один вечер именно им двоим. Он выводит его из дворца, предварительно надев повязку на его лицо, омега долго сопротивлялся, но под натиском Чонгука пал. Альфа тоже переодетый, выглядит совсем странно, в нём теперь не видно могущественного императора, тот больше на местного жителя похож. Чимин продолжает держать руку мужа, позволяя уводить себя вглубь города. Чонгук спрашивает, куда тот хочет пойти, на что Чимин отвечает, что просто хочет прогуляться, однако прогулка сходит на нет, стоит омеге увидеть детские вещицы. Он хочет что-нибудь прикупить для Хосока. Он видит красивые амулеты и вспоминает, что подкладывает сыну мешочек, который дал ему Хао, Чонгук даже не пытался его отговорить, всё-таки тот альфа никогда не желал ему зла. Его глаза разбегаются. Чонгук стоит за его спиной и не может сдержать улыбки. — Выбирайте, господин, — добродушно улыбается ему молодой омега-продавец. — У вас альфа или омега? — Альфа, — отвечает Чимин. — Поздравляю, видимо, ещё малыш, раз заинтересовал именно мой товар, — улыбается тот. — Можете взять очень лёгкую парчу, — куда-то уходит, но почти сразу приходит со свёртком в руках. — Посмотрите и потрогайте, парча, достойная императоров, — сзади Чонгук не может сдержать смех. — Какая красота, — Хосоку очень пойдёт глубокий синий. Чимин просит им завернуть её. — Хотел бы я, что-то передать для нашего императора во дворец, — мечтательно выдыхает омега, получая золотые от Чонгука. — Зачем? — беря товар, спрашивает Чимин. — Да чтобы подарки для наследника и его папы передать, — выходит громко, но омега не смущается. — Хотя наш господин небось задарил своего мужа подарками. — Это точно, — хмыкает Чимин, косясь на невозмутимого Чонгука. — Мы так рады, на самом деле… — Ну всё, теперь тебя не остановить, — хохочет рядом альфа, который продавал посуду. — Только и знает, что целыми днями думает об этом, — признаётся тот. — А ты будто не рад? Сколько горя мы пережили. Радоваться надо! — злиться парень, и уже другой продавец подключается к разговору. — Что правда, то правда. Омега-то родил наследника, хотя многие его недооценивали. Наш император в честь этого чрезвычайно щедр, — хмыкает торговец. — А сколько этот омега делает для народа! — не перестаёт кричать парень, даже рукой свой товар задевает. — Мои дети с голоду бы умерли после разорения, но доброта того не знает границ. — Ох… — тихо выдыхает Чимин, а Чонгук, кажется, даже улыбается. Да, точно, альфа улыбается сильнее обычно. Он просит Чимина молча слушать. — Сначала мы думали, — склоняясь, шепчет торговец слева, — что этот омега послан в наказание и, что греха таить, не понимали выбора нашего императора. Однако этот пацан оказался сильнее, чем мы думали. — Не думал ты, — шипит на него омега. — Он изначально был послан как спасение, а люди слишком злы были, чтобы это понять. Ох, знали бы вы, — обращается он к Чимину и Чонгуку. — Что тут было больше года назад, страшно представить. — Верю, — тихо говорит Чимин и дёргает альфу за рукав. Он хочет отсюда уйти. — Спасибо за ваш труд, — кланяясь, благодарит торговца Чимин. Паренёк просит его приходить ещё и вновь вступает в перепалку со своими соседями. — Ты покраснел, — хмыкает альфа. — Замолчи, — просит Чимин. Ему кажется, что Чонгук нарочно его сюда привёл, чтобы только он послушал то, что про него говорят. — Я их не покупал, — будто читает мысли омеги. — Они говорили это всё искренне. Чимин только кивает, продолжая идти. Они выходят на центральную площадь, где стоит огромный фонтан, который приказал поставить именно Чимин. Чонгук идею принял и тут же приказал её реализовать. Вокруг ходят люди с едой, предлагая путникам перекусить. Везде вкусно пахнет едой и разными специями. Чимин присаживается и всматривается в воду. Чонгук нависает сверху. — Спасибо, — улыбаясь и продолжая смотреть на водную гладь, говорит Чимин. — Это мне надо тебя благодарить, — Чимин улыбается ещё шире. Чонгук обнимает его и нежно целует в затылок. Хорошо. Очень хорошо. Хотелось бы, чтобы это счастье не заканчивалось никогда. Так и должно было быть изначально. Однако оба неправильные, они и начали неправильно. Сейчас они сделают всё, чтобы сохранить крупицы своей любви.

***

Юнги тяжело вздыхает, он держится из последних сил, чтобы не накричать на сына, который, кажется, даже вины не чувствует. Рядом стоят слуги и причитают, говорят ему не нервничать, ведь тот носит ребёнка. Четвёртого ребёнка. — Дамир, — в который раз пытается достучаться до пятилетнего сына Юнги. — Зачем ты подрался с братом? — альфочка не смеет поднять головы, единственное, что он не выносит это два состояния папы: либо он злой, либо он плачет. Сейчас первый вариант. — Он сам виноват, — Юнги уверен, что нет. Сархан никогда не задирает брата, он в принципе растёт спокойным, тихим ребёнком, ему нравится рисовать, а ещё помогать папе, если тот попросит. Совсем другим был Дамир — неугомонный, не знающий границ и правил, он всегда делал всё, что хотел, потому что знал, что ему ничего не будет. — Ты разбил ему губу, — поглаживая выпирающий живот, пытается успокоиться Юнги. Он так и не смог прибить Намджуна, потому что чёртов альфа сделал ему уже четвёртого ребёнка. Холодным ноябрьским вечером Юнги подарил Намджуну ещё одного альфочку. Он назвал его Сехуном, варианты мужа он даже не рассматривал. Однако спустя два года после рождения Сехуна, Юнги почти не удивился, когда узнал, что снова беременный. Чертов альфа! Омега молится, чтобы на этот раз у него родился омежка, потому что он окружён обществом альф. — Он. Сам. Виноват. — По словам произносит Дамир. Юнги устало прикрывает глаза. — С тобой будет говорить отец, — выдыхает омега и просит увести альфу. Тот, что-то бубня, охотно ушёл к себе. Юнги решает выпить отвар, который успокоит его нервы, и немного прийти в себя. Их постоянные драки и ругань не прекращались. Юнги по несколько раз на дню мог разнимать детей, которые вцеплялись друг в друга. Как бы он не старался объяснить, что они должны защищать друг друга, а не драться, его не слушали. Точнее Дамир не слушал, чаще всего инициатором драк был именно он. И Юнги уже не знает, как говорить с сыном, чтобы тот прекратил. Даже Намджун на него никак не влияет, и омега знает, почему. Альфа слишком привязан к Дамиру, поэтому даже не наказывает того. Двери в покои открываются, и в них появляется Намджун. Он сразу видит перемену в лице мужа и понимает, что тот зол. — Что случилось, моя слабость? — Намджун обнимает мужа со спины. Юнги в ответ больно ударяет его локтем, разворачиваясь. — Это ты виноват, — шипит омега, судорожно смотря по сторонам, что можно сломать, кроме лица альфы. — Ты не даёшь мне заниматься его воспитанием, — откидывает вещи, которые попадаются ему под руку, Юнги. — Они снова подрались? — сразу догадывается Намджун. — Подрались? — срывается на крик Юнги и игнорирует слова Намджуна, чтобы тот успокоился. — Дамир его избил. — Я с ним поговорю, — Юнги не понимает, почему альфа такой спокойный. Вместо этого Юнги смеётся и не может успокоиться. — Это потом выйдет тебе боком, Намджун. Они уже ненавидят друг друга, а им только пять. Ты растишь его как наследника, и он знает, что ему ничего не будет, — Намджун молча слушает и ждёт, когда омега закончит, но тот только больше злиться начинает. — Он не слышит то, что я ему говорю, потому что ты для него авторитет, а я для него — никто. — Не говори так… — Буду, — снова кричит на него Юнги и бьёт того по груди. — Сархан, Сехун — слушают меня, однако только Дамир не слушается. А знаешь почему? Потому что есть отец, который всё ему разрешит, который вроде поругает, а вроде и ничего не сделает, — Юнги уже начинает трясти от злости. — Пожалуйста, успокойся, — Намджун хочет его коснуться, но Юнги откидывает руки. — Если ты сейчас не изменишь свои методы воспитания, то нам всем уже будет плохо. И навести Сархана, — уже у самых дверей говорит Юнги. — Он тоже хочет отцовского внимания. Юнги оказывается прав, когда говорит, что чем дальше — тем хуже будет становиться альфа. Уже в двенадцать он выбил зуб своему брату, а на вопрос, зачем тот это сделал, ответил просто: «Потому что я сильнее». Пусть формально Намджун его и наказал, однако никаких наказаний не было осуществлено. Дамир пользовался этой властью. Ему нравилось знать, что он стоит выше своих братьев. Он не уставал об этом им напоминать. Пусть Сехуну и самому младшему, появившемуся на свет холодной зимой, Эмиру, он ничего этого не говорил, однако и братской любви не проявлял. Сейчас Дамиру шестнадцать. Он возмужал и стал ещё сильнее. Он тренируется день ото дня борьбе, искусству боя на мечах, много читает и постоянно бывает возле отца, перенимая его опыт. Сархан особо делами отца не увлекался. Он был подле братьев и помогал им, если те просили помощь. К нему слишком привязан Эмир, поэтому он стал у него любимцем. Их четверо альф против одного папы, однако Юнги пока удаётся их держать в своих железных рукавицах. Почти всех. Дамир всё также молча слушает и обещает так не делать, однако знает, что последнее слово будет за отцом, и оно всегда будет в его пользу. Альфа заваливается в покои к брату и видит, как тот помогает Эмиру выводить что-то на бумаге. Схватив яблоко со стола, Дамир подходит к братьям и практически вырывает листок, где что-то писал Эмир. — Отдай, — просит мальчишка, но Дамир оказывается быстрее. — Дамир, хватит дурачиться, — вмешивается Сархан и тоже встаёт, чтобы забрать у брата бумагу. — Любовное письмо, — смеётся Дамир. — Чему ты его учишь, — не перестаёт смеяться альфа, а у Эмира слёзы на глазах начинают скапливаться. — Это не любовное письмо, придурок, — всё-таки вырывает бумагу из рук и кладёт на столик. — Не плачь, — Сархан улыбается брату, однако внезапно получает неприятный удар со спины. — Как ты меня назвал? — альфа знает, что вывести брата из себя могло всё что угодно. Характером он пошёл в папу, поэтому нет ничего удивительного, что любое неаккуратно брошенное слово могло разозлить его. — Эмир, иди к себе, — треплет брата по волосам Сархан, и тот, собрав свои листочки и шмыгнув носом, идёт к дверям, где его ждут слуги. — Ты постоянно забываешь, как нужно со мной общаться, — подходит вплотную к брату Дамир. Они одинаковые и разные одновременно. Пусть черты лица у них и схожи, однако Дамир крупнее, шире, уже с раннего возраста тот был сильнее Сархана, чем с удовольствием пользовался. — Ты не даёшь мне забывать это, — Сархан брата не боится, он с ним давно страх потерял. — Что, пойдёшь жаловаться папе, что я довёл братика до слёз, — скалится старший и больно отталкивает от себя брата. — Ты, ничтожество, которое забывает, где его место. — Урод, — закатывая рукава, шипит Сархан. Он знает, что просто так Дамир отсюда не уйдёт. Брат вновь скалится и в следующий момент набрасывается на противника. Они всегда ими были. Никакой крепкой братской любви между ними не было, только постоянное соперничество. Удар Дамира был не техническим, не красивым. Он был чистым воплощением ярости. Кулак, обрушившийся на Сархана, был словно кузнечный молот. Сархан успел лишь чуть уклониться, и удар пришёлся по его плечу, отбросив его к стене с глухим стуком. По стене даже поползла паутина трещины. Сархан, откашлявшись, оттолкнулся от стены. Он пусть и был слабее брата, но это не значит, что тот не сможет получить по лицу. Два удара Сархана, один из которых попадает по Дамиру, не просто выводят того из себя, он становится настоящим зверем, с которого цепь сорвали. Боли Дамир не чувствует, быстро сплёвывает кровь и готов в следующий момент вернуть брату удар уже втройне. Он ловит руку брата в железную хватку. В его глазах не было ничего человеческого, только мрак. Одним движением он дёрнул Сархана на себя, а другой рукой — основанием ладони — ударил ему под диафрагму. Сархан сложился пополам, воздух со свистом вырвался из его лёгких. Спокойствие на его лице сменилось гримасой боли. Дамир не остановился. Он бил его. Методично и сокрушительно. Коленом в живот, когда тот склонился. Локтем в спину, когда тот рухнул на колени. Это была уже не драка. Это было избиение, которым Дамир наслаждался. Сархан предпринимал попытки подняться, но ярость Дамира была сильнее. Брат словно скала, которую не сдвинуть с места. Он ногой откидывает того на спину и садится на него сверху. — Ты всегда такой слабак, — всматриваясь в кровавое месиво, вместо лица, говорит старший. Он смачно плюёт на лицо брата и заносит кулак для нового удара. Он никогда не останавливается, потому что не знает меры. Слабые попытки Сархана сбросить его, были тут же пресечены усилившимися ударами. Костяшки Дамира стёрты в кровь, перемешанной со своей и брата. — Ты, — удар, — всегда, — ещё удар, — останешься ничтожеством, — удар. — Особенно для нашего отца, — он заносит кулак для ещё одного удара, но нанести его не успевает. Дамир успокаивается только тогда, когда его за шкирку оттаскивают от брата. Сархан, перевернувшись на живот, плюётся кровью. Брат перестарался сегодня, ему кажется, что все его органы повреждены. Над ним нависает Юнги и что-то говорит. Он ненавидит, когда папа плачет и беспокоится о нём. Альфа пытается подняться, но валится вновь. Сегодня ему досталось больше обычного. — Я позову лекаря, — плача, говорит Юнги, но он место себе не находит, слёзы глотает. Однако Сархан ловит его руки и просит не беспокоиться. Это последнее, что успевает сказать альфа, прежде чем провалиться в темноту. Юнги вскакивает с места и хлопочет над сыном. В это время Намджун буквально вышвыривает из покоев Дамира и куда-то волочит. Это оказываются покои Намджуна. У Дамира хорошие с ними воспоминания. Однако сейчас отец груб: он с силой швыряет его внутрь, прикрывая дверь. — Я просил тебя не трогать брата! — сразу начинает с крика Намджун, пока Дамир на ноги поднимается. Силы у отца с каждым годом всё больше. — Он сам… — Не ври мне, пожалуйста. Ты довёл Эмира до слёз, — Дамир сухо усмехается. Младший брат уже успел пожаловаться. — Дамир, хватит. — Я не виноват, отец, — наконец-то тоже повышает голос альфа. Он ещё не так силён, он малого достиг и спорить с отцом сейчас будет бесполезно, однако кровь в Дамире так и бурлит. — Ты должен защищать своих братьев, но вместо этого избиваешь Сархана, смеёшься над Сехуном и доводишь до слёз Эмира! — Дамир молчит, пусть он и злится, однако сорваться сейчас — равно подписать себе смертный приговор. Он не хочет ещё больше выводить из себя отца. — Извини меня, — бурчит альфа, и никак не ожидает, что Намджун потянет его на себя и обнимет. — Извиняться будешь перед братом, а главное — перед папой. — Это будет тяжело, у них всегда с папой были натянутые отношения, всё, что он запрещал, разрешал отец, где нельзя ходить, он ходил, если надо было не трогать, то он трогал. С самого детства он был под опекой и защитой отца, поэтому омега для него не авторитет. Альфа обещает, что обязательно извинится перед всеми и начнёт, пожалуй, с Эмира. С младшим будет проще.

***

Намджун сидит за столом, перебирая бумаги, однако его мысли далеко не здесь. Юнги ещё не пришёл, а засыпать без мужа он не привык. Он устало выдыхает и, откинув голову, вспоминает события, произошедшие сегодня и невольно возвращается на десять лет назад. Он также сидел за этим столом, Юнги что-то читал Сархану, когда к нему пришли и сообщили, что Сехун начал капризничать. Намджун тоже поднимается с места, но Юнги просит его побыть с Сарханом, а сам посмотрит, что случилось с их сыном. Омега обещает малышу скоро вернутся, а сам пулей выбегает из покоев. Сархан, взяв в руки книгу, начинает её листать и смотреть иллюстрации. Они очень красиво оформлены. И ему интересно узнать, что будет в продолжении книги, поэтому, закрыв её, он присаживается на кровати и ждёт папу. В теории, ему мог помочь почитать отец, но тот что-то усиленно пишет у себя за столом. Альфа сначала смотрит, а потом слезает с кровати, решая подойти к отцу. Он достаёт до стола подбородком, поэтому приходится встать на носочки. Намджун откладывает бумаги и смотрит на сына, который отчего-то с испугом на него смотрит. — Что такое? — улыбаясь, спрашивает Намджун. Сархан качает головой и отходит от стола, вновь к своему убежищу на кровати. Лучше он подождёт папу. Намджун вопросительно глядит на сына и не понимает его реакции. Он встаёт со своего места и направляется к кровати. — Эй, малыш, — Сархан прикрывает книгой, чтобы не видеть отца. — Ты чего испугался? — Тебя, — еле слышно шепчет альфочка. Кажется, сегодня день потрясений для Намджуна. — Отчего ты меня испугался? — он присаживается на кровати. Сархан откладывает книгу, но на Намджуна не смотрит. — Я отвлёк тебя? — Намджун коротко отвечает, что нет. — Просто в прошлый раз, когда ты там сидел, я подошёл и ты накричал на меня, — было совсем не так. Намджун попросил сына немного подождать, но для него это вышло довольно грубо. — Всё хорошо, ты чего, — он раскрывает свои руки для объятий, и Сархан неуверенно обнимает отца. — Можно тогда вопрос, — шепчет альфочка, будто их кто-то может услышать. Намджун соглашается. — Почему ты Дамира любишь больше? — рука, которая до этого поглаживала сына по спине, замирает. — С чего ты это взял, — Сархан глядит на него его же взглядом. Перед ним маленькая его копия, однако такая разбитая в данный момент. — Ты с ним больше времени проводишь, постоянно куда-то берёшь, — малыш прикусывает губу, думая, что пока хватит. Однако… — Это потому что он старше? Если вдруг я что-то сделал не так, то ты скажи, — воодушевляется Сархан. — Я исправлюсь, и тогда ты тоже будешь меня куда-то брать, — он улыбается отцу, у которого сердце разрывается. Он никогда не старался выделить себя любимчика, всегда старался оказывать внимания каждому, однако они разделили с Юнги обязанности, потому что альфа должен заниматься будущим наследника и погружать его в это с раннего возраста, а Сархан остался на попечении папы. — Не думай так, вы мне оба дороги, — Сархан согласно угукает, однако всё равно в слова отца не верит. — Кошмар какой-то, — Юнги врывается в покои к Сехуном на руках и замечает такую сцену: Намджун полулежит на кровати, пока Сархан теребит его пальцы, чуть ли не плача. — Ты что мне с сыном сделал, — рычит омега и подходит к кровати. Он укладывает малыша на мягкое одеяло, а сам обращается к Сархану. — Что твой отец сделал? — Ничего, — честно отвечает ему альфочка и слезает с кровати. — Я к себе пойду. — Сархан… — но его и след простыл. Юнги пару секунд смотрит на дверь, а потом медленно и мучительно поворачивается к Намджуну, который прячется за маленьким сыном. — Клянусь, мы просто разговаривали, — сразу предупреждает альфа. — Когда ты говоришь с нашими детьми, это плохо заканчивается, — будто в подтверждение слов папы Сехун чихает. — Просто Сархан считает, что я его не люблю, — Юнги присаживается на кровать и смотрит на мужа, который действительно обеспокоен. — Я знал, что это рано или поздно произойдёт, — качает головой омега, беря Сехуна на руки. Альфочка играется с папиными украшениями и иногда звуками вмешивается в диалог. — Он замечает, что Дамир привязан к тебе больше, и ты больше с ним времени проводишь. Да, я знаю, — сразу добавляет. — Покажи ему, что это не так, что вы одинаково ему дороги, иначе рано или поздно ты получишь ненависть от своего ребёнка. И сейчас, сидя на этом же месте, Намджун понимает, что это уже произошло. Он не слышит, как в покои входит бесшумно Юнги. Омега подходит к нему со спины и, уткнувшись к шею альфе, вздыхает. Он не ждёт, пока Намджун спросит, вместо этого он первый начинает: — Дамир перестарался, он сломал ему руку и изуродовал всё лицо, — горячие слёзы стекают по лицу Юнги, попадая на альфу. — Я уже не знаю, что делать, — Намджун аккуратно берёт омегу за руку и усаживает себе на коленки. Так, как и было всегда. Он утирает рукавом бегущие без конца слёзы. — Я поговорил с Дамиром, он… — Юнги начинает резко вертеть головой, поджав губы, чтобы только не закричать. — Ты не поговорил с ним, — глотая слёзы и смотря заплаканными глазами на альфу. — Ты даже не наказал его. И это сошло ему с рук. — Юнги, — Намджун хочет коснуться лица, однако Юнги одёргивает руку. Омега сползает с колен и сам утирает свои слёзы. — Я пойду к Эмиру, объясню ему, что его брат его не ненавидит, а у того просто плохое настроение. — Юнги, давай поговорим, — встаёт следом за ним Намджун. — Не со мной говори, — жёстко отрубает омега и выходит. Всё-таки четверо альф в семье — весьма тяжело.

***

— Папа, скорее, — пятилетний Хосок тащит Чимина к саду, где для них уже приготовили всё, что нужно. — Сынок, папа устал, — старается не отставать от альфы Чимин. Недавно им написал Хао и сказал, что «звёзды сейчас подозрительно активны. Совсем скоро вы увидите, как те падают на землю», Чимин ни слова не понял, но его сын, прознав, что звёзды будут сыпаться на них, тут приказал, чтобы они посмотрели на это. Хао даже дал дату, поэтому Чимину, кроме как согласится на идею сыну, ничего не оставалось. Чонгук только посмеялся над мучениями мужа и поддержал Хосока. Чимин долго не злился на своего альфу, потому что той же ночью он весьма приятным способом просил у него прощением. Сейчас Хосоку пять. Он быстро растёт и всему легко учится. Он души не чает в отце и постоянно старается с тем, насколько это позволяет, свободное время проводить. Однако надо отдать альфочке должное, он не забывает и про папу, именно поэтому сейчас и тащит его на улицу, чтобы дождаться этого «падения звёздочек». Хосок даже карандаш и бумагу взял, объясняя это тем, что «когда звёздочка будет падать, нужно написать желание». Сына Чимин не переубеждал, а только поддержал. Хосок очень похож на Чонгука, но, как в своё время сказал Юонг, у него губки Чимина. Тэхён шутит, что ни одного омегу сведёт с ума этот альфа, даже Ви отмечал красоту Хосока. Сейчас малышу скоро девять, он дружит с Хосоком и, как старший брат, помогает ему во всём. Пусть Хосок иногда бурчит, что Ви — омега, и это он должен о нём заботиться, но Ви это не останавливает. Они выходят в сад и Хосок, который места себе не может найти, присаживается на ковёр, устеленный подушками, тут даже тёплая одежда лежит, если альфочка замёрзнет. Чимин присаживается следом и тяжело вздыхает. Каждый день он кругов сто наматывает по дворцу, носясь с Хосоком, и то, только за утро. Сколько усилий требуется, чтобы заставить его лечь… — Папа, смотри, — указывая на звёздное небо, кричит Хосок. — Вижу звёздочки, — прижимает к себе сына омега, но тот вырывается. — Пап, я должен не пропустить ни звёздочки и записать свои желания, — он удобнее усаживается и, взяв бумагу и карандаш, ждёт. Крепкие руки ложатся на плечи Чимина, и он немного дёргается. Он никак не может к этом привыкнуть. Он улыбается пришедшему Чонгуку. Альфа накидывает на его плечи свою накидку и здоровается с сыном, который даже на него внимание не обращает. Альфа присаживается так, чтобы Чимин спиной упирался в его грудь. — Предатель маленький, — смеётся Чонгук. — Ты не устал? — ворует поцелуй Чонгук, косясь на Хосока. — Твой сын неугомонный, — хмыкает омега. — Если ему придёт что-то в голову, то всё. — Па, смотри-смотри. Смотрите, — кричит альфочка и начинает что-то писать на листочке. И они смотрят. Красивое ночное небо. Оно будто ожило. Одна, вторая, третья. за ней целый веер сияющих струй. Это был не просто звездопад, это был небесный танец, тихая величественная симфония падающего света. Звёзды скользили, вспыхивали и гасли, оставляя на сетчатке глаза мимолётные следы. — Они такие быстрые, — сказал Хосок, в его голосе читался восторг. — Я не успеваю записывать, — злиться альфочка. — Напиши самое главное желание, — отвечает Чонгук. — Смотри и просто думай о самом главном. Вселенная услышит. Хосок нахмурил лоб, концентрируясь. Чимин с умилением наблюдал за сыном, а потом перевёл взгляд на Чонгука. В свете звёзд его суровые черты казались мягче, а в в глазах, обычно таких твёрдых, плавала такая бездонная нежность, что у Чимина перехватило дыхание. Они обменялись взглядом, в котором было целое море любви, гордости и безмерного счастья. Хосок закончил писать и аккуратно сложил бумагу в несколько раз. — Всё? — спросил Чимин, ласково проводя рукой по его волосам. — Всё, — торжественно кивнул мальчик. — Я загадал три желания. Чтобы отец всегда был сильным и здоровым. Чтобы папа всегда улыбался. И чтобы мы всегда были вместе, вот так. — Умница, — хвалит сына Чонгук и сам тянется к бумаге, отрывая кусочек. — Ты тоже что-то пишешь? — смотрит на старательно выводящего строки мужа Чимин. Тот хмыкает и просит Чимина не подглядывать. — Я теперь тоже хочу, — Чимин тоже берёт себе бумагу и старательно пишет своё желание. Хосок подбежал в маленькому декоративному пруду, совсем неподалёку, так, чтобы видели родители. Он что-то прошептал и опустил листочек в воду, та сразу же приняла его желания, растворяя в воде, чтобы Вселенная точно их не пропустила. Родители встают следом и проделывают то же самое. Чонгук тянет на себя Чимина и берёт сына на руки. Они так и стоят, втроём, возле прудика, под бесконечным звёздным дождём, под тихий шёпот ночи, являя живое воплощение самого заветного желания маленького принца. — Они же сбудутся? — обращается к обеим родителям Хосок. — Конечно, — целует сына в макушку Чонгук. Чимин обнимает своего альфу и не может сдержать улыбки, видя горящие глаза сына. Они снова присаживаются на подушки, Хосок удобнее укладывается на коленках отца, который накрывает его тёплым пледом, и продолжает смотреть на звёздное небо. Многие сегодня вышли посмотреть на редкое явление, кто-то отнёсся к этому скептически, кто-то был поражён, а для кого-то посмотреть и поглазеть на явление природы было поводом, чтобы не работать. Чимин же считал, что это добрый знак. Он кладёт голову на плечо Чонгука и прикрывает глаза, Чонгук нежно целует мужа и наслаждается этим моментом. У них таких уже сотни, а в дальнейшем будут и тысячи и каждый альфа запомнит, чтобы потом с нежностью вспоминать. — А что ты загадал? — шёпотом спрашивает Чимин. — Это секрет, — не хочет выдать его альфа. — Ну скажи, — дует губки Чимин и знает, что победил. — Я хочу ещё омежку, — оставляя поцелуй на вытянутых губах, честно признаётся Чонгук. Чимин еле сдерживает смех. — Клянусь, это ты читаешь мои мысли, потому что я написал то же самое, — омега продолжает хихикать, не веря своим ушам. Это всё действительно удивительно. — Я люблю тебя, — шепчет в ночную тишину Чимин. — И я тебя, пташка. Хосок засыпает быстро, Чонгук, аккуратно, чтобы не разбудить сына, берёт его на руки вместе с пледом, и они втроём идут во дворец. Чимин уже сам клюёт носом. Омега просит Чонгука, чтобы тот положил сына сегодня с ними. Чонгук сдаётся под натиском мужа и заходит с Хосоком на руках в их покои, осторожно укладывая того посередине большой кровати, тот даже глаз не приоткрывает. Чимин переодевается под голодным взглядом Чонгука и просит того так на него не смотреть, за что альфа шлёпает его по заднице, оставляя след от своей ладони. Они укладываются по бокам от Хосока, и альфочка, будто почувствовав, что родители рядом, закидывает ноги на Чимина. Омега тихо смеётся и удобнее укладывает сына, сам полулежа на Чонгуке. Альфа сначала целует мужа, потом сына. Чимин прикрывает глаза. Он чувствует себя самым счастливым человеком на земле. Наконец-то.

***

— Чон Эмин! — громкое, со сталью в голосе раздаётся по всему дворцу. Малыш заливисто смеётся и спешно убегает от папы. Чимин еле успевает перехватить того у лестницы, ещё бы немного и тот свалился бы. — Папа, — хнычет омежка. — Чон Эмин, не испытывай моё терпение, — подхватывает сына на руки Чимин. Чон Эмину два с половиной годика, если Чимин думал, что Хосок неугомонный, то он ошибался, потому что Эмин это вообще воплощение ещё сущих кошмаров. Омега пытается вырваться из хватки папы, но та железная. Он научился с ним этому. Эмин родился весной, на вторую беременность Чимин даже не рассчитывал, потому что первая знатно ухудшила его здоровье, однако случилось то, что случилось. На свет появилась светлая макушка, которую отец нежно нарёк «Эмином». Чонгук себе не изменял и также присутствовал на родах. А когда узнал, что у него родился омега, то не смог сдержать слёз, хотя потом оправдывался перед Чимином и говорил, что это ему показалось, из-за беременности рассудок помутнел. Альфа обожал сына, он будто готовил себя к роли отца для омежки. Он не позволял Чимину вставать ночью и успокаивать Эмина, часто сам переодевал его, и гулял омежка исключительно на руках отца. — Я тебя сейчас отцу сдам, — пытается запугать сына, но тщетно, это только его распаляет. — Ура, отец, — хихикает малыш, ожидая встречи с Чонгуком. — Па, пусти-пусти-пусти, — словно змея, извивается в его руках, и Чимин ставит Эмина на пол. Тот сразу же начинает убегать от папы. Он прекрасно знает, где сейчас Чонгук, поэтому сделает всё, чтобы добраться до отца. На самом деле, сейчас не лучшее время, чтобы Чимин носился по дворцу. Недавно он пережил мучительную течку и мучительного Чонгука, который высосал из него все соки. Прошло только два дня, а у омеги до сих пор всё болит. — Эмин, — кричит вслед сыну он, но тщетно. Чимин ускоряется, у Эмина слишком хорошая память, и, раз побывав вместе, он тут же запоминает дорогу к нему. Вот и сейчас малыш хочет добраться до отца. — Куда собрались, молодой человек? — его перехватывает сам Чонгук, который освободился сегодня пораньше. Радостный Эмин обнимает отца за шею и целует в щёки. Чимин доковыливает до них и практически падает в руки Чонгука. — Он убьёт меня, — трепля сына за щёчку, ругается Чимин. — Эмин, свет мой, радость мой, мой лучик света, моя жизнь, — это обычное обращение к Эмину для Чонгука. — Прошу, счастье моё, не выводи нашего папу. — Не буду, — обещает омежка и снова обнимает отца за шею. Чонгук оставляет поцелуй на губах мужа, но Эмин больно тянет его за волосы, указывая за свои щёчки и лобик. Тогда Чонгук целует сына в указанные места, и тот остаётся довольным. — Новость слышал? — Эмин уговаривает отца прогуляться по саду. Тот, конечно же, соглашается. Омежка собирает цветочки и каждый новый отдаёт отцу, чтобы тот их держал очень крепко. — Какую? Юнги снова беременный? — шутки про беременность друга никогда не перестанут смешить их. — Другая, — хмыкает Чонгук. Братец оказался плодовитым. Уже четырёх альф подарил Намджуну. — Сухёк женится на Сокджине. — Правда?! — Чимин радостно хлопает в ладоши. — Спустя столько времени Сокджин сдался. — Да, это было тяжело, совсем недавно все узнали, что оказывается, Сокджин было омегой. — Я совсем далёк от новостей, — удивляется всё больше и больше Чимин. — Да, именно поэтому сейчас им надо много времени, чтобы успокоить народ, который столько времени обманывали, но у Ли язык подвешен, сделает всё, как надо, — Чимин прыскает в кулак. Они продолжают с Сухёком переписку, однако альфа ничего ему про свадьбу не сказал. Надо будет выбрать подарок для него и «татлым». — Ужик, — тычет своей ладошкой Эмин. Чимин тут же берёт его на руки, подальше от змеи. — Пап, пусти, хочу ужика. — У нас уже есть красивые цветы, — Чонгук, повернувшись к своим воинам, просит убрать змею. Он не смеет выпустить собранный букет из рук, пока ему не разрешит сын. — Они убьют ужика, — хнычет Эмин, но Чонгук успокаивает и говорит, что того просто перенесут. — Не хочу гулять, — уткнувшись в плечо папы, грустно говорит Эмин. — Эмин, отец обязательно подарит тебе красивую змею, — Чимин кидает убийственный взгляд на мужа, который стойко его выдерживает, но добавляет. — Когда тебе будет лет пятнадцать. — Это скоро? — сразу же вспыхивает омежка. — Да, — отвечает Чонгук, и Эмин ему верит. Он снова просит отпустить его и вернуться гулять в сад. Родители покорно следуют за ним: Чонгук, держа букет цветов, и Чимин, держащий мужа под руку. — Хосок на занятиях? — спрашивает альфа, беря очередной цветок от сына. Чимин кивает. — Он какой-то хмурый и задумчивый последнее время. Может, ты поговоришь с ним? — Хорошо, ты не бесп… — Отец! — кричит на Чонгука Эмин и подбегает. — Ты помял цветочки, — и действительно, Чонгук не рассчитал силу. — Прости, свет мой, — омежка дует губку и вот-вот расплачется. Чонгук передаёт букет Чимину, а сам берёт сына на руки, успокаивая. — Ну-ну, всё хорошо, прости отца, он груб, — оставляет множество поцелуев, чтобы только тот не хныкал. Чимин знает, что Эмин просто манипулирует отцом, но ничего не говорит. Они доходят до дворца, где Чонгук передаёт сына в руки Чимина. Эмин сначала сопротивляется, но поняв, что шансов нет удержать отца, идёт с папой, который говорит страшные вещи, что «сейчас мы будем купаться», а это значит, что скоро придётся спать, а дневной сон Эмин ненавидел. Чонгук же идёт к Хосоку, которого скоро должны отпустить. Он пригласил для него учителей из разных областей, зная рвение сына к учёбе. Он доходит до нужного места и, облокотившись об стену, ждёт, когда тот закончит. Его сын подаёт неплохие результаты, постоянно старается и выжимает из себя максимум. Чонгук им гордится и не забывает про это напоминать. У него есть достойная замена. Хосок выходит спустя полчаса, грустный и хмурый, как и говорил Чимин. Он не ожидает здесь был увидеть отца, поэтому сначала немного теряется. — Всё в порядке, — улыбается ему Чонгук и притягивает к себе. — Я просто решил зайти за тобой и узнать, всё ли у тебя хорошо. — Да, — отвечает альфа, и они продолжают идти в тишине. Ему всегда давались легко разговоры с сыном, но будто с каждым годом это становится всё сложнее. — Когда мне было столько, сколько и тебе, я мечтал, — желает поделиться с сыном Чонгук. — Много и долго. У меня был не самый любящий отец, однако даже он не избавил меня от желания мечтать. Я ходил такой же понурый, как ты сейчас, и никто не мог понять, что у меня на уме, даже мой папа, — выдыхает Чонгук, предаваясь воспоминаниям. Это было очень давно. — А о чём ты мечтал? — спрашивает Хосок, заинтересовываясь. — Чтобы папа меньше плакал и у меня было достаточно силы, чтобы обрести власть. — У тебя получилось, — улыбается альфа, получая улыбку от отца. — Да, цену я заплатил страшную, однако у меня сейчас есть вы: ты, твой брат и ваш папа. Поэтому если тебя что-то гложет, то не бойся говорить. У меня не было того человека, которому я смог бы довериться, однако у тебя есть мы, — Хосок не находит ничего, что на это ответить, Чонгук и не требует. Альфа обнимает сына и просит того не грузить свои мысли. Хосок благодарит отца и удаляется к себе. Этим же вечером Хосок поделится переживаниями, что боится стать недостойным наследником, что не оправдает ожидания отца и провалится как настоящий альфа. Чонгук постарался убедить его в обратном и приказал даже не сметь смотреть по сторонам и сравнивать себя с другими. «У этих людей другая жизнь, ты не знаешь, что происходит внутри на самом деле. Иди своей дорогой, Хосок, проложи её сам». И этот разговор действительно возымел успех, потому что уже совсем скоро альфа снова начал улыбаться, проводить время со своими родителями и братом. Он всегда будет благодарен своему отцу.

***

Сегодня Чимин встречает своих друзей. По ощущениям, они лет сто не виделись. Если Юнги приезжал часто, то Тэхён редко выбирался из земель Хосока. Он всё же решил осесть на землях своего мужа и иногда приезжать в столицу к другу. Ви уже двадцать, он очень красивый омега, за которым уже ухаживает один альфа и от которого тот воротит свой очаровательный носик. Он объясняет папе, что «отец такого не одобрил бы». Омега рано понял, что такое смерть и, стоя у надгробия отца, он понимал, что от неё не застрахованы даже самые сильные, даже самые любимые. Он часто бывает у него, жалуется на своих женихов, на папу, который чрезмерно его опекает и вообще считается себя птицей вольной. Ви представляет, как бы выглядел отец, что бы сказал ему, какой совет дал. Но к сожалению, парень почти не помнит, как тот выглядит, лишь отдалённые обрывки воспоминаний воспроизводят образ альфы. Ви до сих пор называется Чонгука «дядя Чон» и по большей части из-за него самого, когда Ви обратился к Чонгуку «господин Чон», то альфа спросил: «Где ты видишь господина Чона? Разве я не твой дядя?» И Ви уяснил это раз и навсегда. У него всегда были с ним тёплые отношения, тот по возможности заменял ему отца, которого его так рано лишили. В особенности Тэхён был благодарен за это. Как бы он не старался, но омеге хотелось почувствовать отцовского тепла, и Чонгуку удавалось постепенно заполнить эту дыру. Юнги обещал в кое-то веки собрать всю свою свору детей и показать Чимину, как те вымахали. Омега не представляет, как другу удаётся ужиться с пятью альфами. Но тот любит шутить, что самый проблемный альфа — это Намджун, потому что он постоянно делает ему детей. Чимин давно не видел Дамира, потому что альфа постоянно в разъездах с отцом и тот даже на два года отправил его наместником в свои земли, чтобы сын опыта набрался. По словам Юнги, альфа вернулся абсолютно другим и «мне там испортили сына». Однако только Юнги знает, что испортился тот давно. Лей с Вэем недавно решили усыновить сына-омежку, малютка остался совсем рано без родителей, и если бы не Вэй, который услышал историю про малыша, того бы просто продали. Поэтому сейчас его друзья примеряют на себе роль родителей. Малыша назвали Чунь, что означает «весна». Таким счастливым Лея Чимин ещё не видел. Сейчас омежке три годика, он очень любит папу и всегда смеётся с ссор родителей, в которых всегда достаётся Вэю. У альфы уже за столько времени выработался иммунитет, поэтому даже летящую в него посуду он ловит. Недавно их навещал Сухёк со своим новым мужем. Сокджин долго краснел и кидал на альфу уничтожающие взгляды, однако тот говорил, что просто не может поверить своему счастью. Никто даже не поднимал тему того, что Сокджин является омегой, никто не хотел давить на эту рану. Каждый день Ли пытался доказать тому, что тот особенный, что нет на свете лучше омеги, что ему достался самый лучший муж. Больше десяти лет он пытался добиться его расположения, и вот крепость пала. У Сокджина скончался отец, а место на троне было заманчивым для его братьев, однако вмешался Сухёк и внезапное завещание отца, по которому всё передавалось Сокджину. Ли, понимая, что на его омегу будет объявлена охота, быстро разобрался с конкурентами Сокджина и посадил его на трон. Объявить новость, что на троне омега, была идеей Сокджина. Он жил с этой ношей более тридцати лет, и уже давно не ребёнок, который испугается гула толпы. Но его приняли, на удивление Сокджина, приняли эту новость. «Вы всегда были для нас достойным кандидатом на трон», — любили повторять ему. Конечно, были и те, кто восставал и бунтовал, но с ними Сокджин разобрался быстро. Если с неугодными людьми ему удалось совладать быстро, то со своим сердцем дела обстояли неважно. Ли дал ему время, после того как помог надень корону. Он попросил лишь сообщить, когда Сокджин будет готов сказать ему «да». И альфе пришлось ждать долгих пять лет, что омега ответил положительно. Но, как любит повторять Сокджин, тот ещё под его надзором. Ли делает всё, чтобы показать свою любовь и делом, и словом. Намджун приезжает раньше мужа, объясняя это тем, когда Чимин его встречал, что «твоему муженьку приспичило снова мир поделить», поэтому Юнги приезжает на пару дней позже. И первое, что Чимин видит, когда выходит из дворца, встретить друга, так это четверых красивых, молодых альф. Все безумно похожи на своего отца, разве что самый младший, Эмир, копия Юнги: такой же маленький носик, глаза-пуговки и малинового цвета губы, даже ростом меньше своих братьев. Он больше походит на омегу, чем на альфу, именно поэтому Юнги часто шутил, что во время третей беременности грезил об омежке, но родился Эмир. У старшего, Дамира, длинные волосы, которые тот собирает в хвост. Он очень напоминает Намджуна: взгляд, походка, прищур глаз, когда чем-то недоволен, даже манер речи. Намджун воспитал себе достойную замену. Сархан был меньше Дамира, пусть они и были близнецами, постоянными тренировками тот себя никогда не изнурял, однако имел подтянутое тело. Ему нравились бои на мечах, однако об этой страсти знал только папа. Не любил и никогда не позволял себе иметь длинные волосы, поэтому Юнги часто стриг сына самостоятельно. Следом шёл Сехун, который больше всех задирал Дамира, он с детства его не боялся и защищал Эмира и всегда был на стороне Сархана. Он высок, строен и слывёт сердцеедом, однако альфа слишком увлечён другим, да и об омегах он не думает, потому что давно есть один на примете. Он одинаково уважает и любит родителей, однако папу всё же больше. Совсем другим был Эмир, он был безумно красив, ни один из братьев не смел с ним соревноваться. Красоты от Юнги ему досталась сполна. Он был мечтателем, любил читать, но все попытки отца воспитать из него достойного альфу, терпели крах. Альфа просто не хотел делать то, что желал отец, Эмир любил часто ему напоминать, что «воспитывай Дамира, а меня не трогай». Природа точно ошиблась, сделав его альфой, потому что с таким характером он был бы прекрасным омегой. Каждый по очереди подходит к Чимину, и омега с радостью их встречает. Он обнимает каждого по очереди. — Вы с каждом годом всё краше и краше, — говорит Эмир, даря самую очаровательную улыбку. — Льстец, — щипает его за щёчку омега, смеясь. — Вы все так возмужали, — поражается Чимин, стоя рядом с ним он ощущает себя безумно маленьким. — Конечно, ты Намджуна видел! — Юнги, держа на руках двухгодовалого омежку, подходит к другу. — Родил на свою голову. Сехун, расслабься, — видит, как альфа напряжён рядом с Чимином. — Отпусти их. Ваш отец сейчас с Чонгуком, — обращается к альфам Чимин. — Я для каждого выделил покои, пока наши альфы заняты, вы можете их посмотреть и… — Пошёл к чёрту, — звонкий голосок сотрясает воздух. Все стоявшие оборачиваются на омегу. Полуголого омегу. — Господин, пожалуйста, — плетётся следом Эйдан, который пытается хоть что-то набросить на омегу. На нём короткая блуза с вырезом, по бокам шароваров глубокие вырезы, через которые молочную кожу видно. — Эмин, — недовольно качает головой Чимин. Юнги тычет в бок друга, хихикая. — О, — увидев папу, останавливается парень. — Оу, — заметив братьев, бежит Эмин. — Ты почему так одет, — шипит на сына Чимин, но тот лишь фыркает на него, сложив руки на груди. — Потому что я захотел. Отец обещал мне новую парчу, и это мой протест, потому что он не выполнил своих обещаний, — зло топает ножкой Эмин, но все только очаровываются им. Все, кроме Чимина. — Бестия, а не омега, — шепчет Сехун, получая сильный удар в бок от Дамира. Альфа сейчас мрачнее тучи. — Дуй к себе, — старается не кричать на сына Чимин, но выходит ужасно. Он не может сдерживаться рядом с несносным Эмином. — А вот и пойду, — он показывает язык Чимину и, виляя бёдрами, направляется во дворец. — Привет, Дамир, — подмигивает он альфе и даже касается его плеча. Омега также неожиданно испаряется, как и появляется. — Неужели и мой малыш будет таким? — держа на руках сына, удивляется Юнги. — Ким Джуён, ты будешь ещё хуже, — неожиданно заключает Юнги и целует сына. — Ах, я с ним скоро поседею, — омеги заходят во дворец, оставляя альф на попечение слуг. Они все вместе встретятся на ужине. В отличие от братьев, Дамир уходит прочь, никто даже не старается его остановить, тот всегда живёт в собственном мире. Однако он идёт за тонким платком, который отбросил Эмин, когда бежал. Он поднимает вещь и подносит к носу. Пахнет весенней прохладой, будоражащей и заставляющей кровь бурлить. Альфа аккуратно складывает вещь и кладёт ту в карман, он поднимает голову и смотрит на балкон, где должны находиться покои омеги, как он правильно помнит. Но Эмина там не видно, лишь множество цветов, которыми украшен балкон. Кинув ещё раз взгляд и не дождавшись омеги, Дамир заходит внутрь.

***

Ужин протекает в приятной обстановке. Омеги сидят на своей территории, а альфы на своей. Не появился только Эмин, который, как объяснял Эйдан, ещё принимает ванну. Омеги начинают сплетничать, Юнги рассказывает, что запретил секс Намджуну на целый месяц, но сдался сам уже на третий день. Друзья решаются больше не шутить про шестую беременность, иначе это уже действительно перебор. Дети играются на своей половинке, Джуён пытается объяснить Чуню, как правильно строить крепость и брать его силой — воспитание Намджуна — и омежка всё впитывает. К ним позже присоединяется Ви, который так и не смог утащить за собой Эмина. «Ещё минутку» растянулось на целый час, и в конце омега не выдержал и, предупредив, что уходит, действительно ушёл. Однако Чон Эмин не Чон Эмин, если что-то не выкинет за сегодняшний день ещё раз. Альфы что-то бурно обсуждают, Намджун снова и снова что-то доказывает Чонгуку, который просто непробиваем. Рядом сидит Вэй, который за последние несколько лет стал к господину ближе, что теперь ему разрешено даже сидеть с ним за одним столом и быть всегда подле него. Намджун в конце сдаётся и поднимает руки в знак капитуляции. — Отец, ты даже не старался, — удар по сердцу Наджуна от Сехуна. — Но господин Чон, ведь в чём-то отец прав. — В чём-то, но не во всём, — подмигивает ему Чонгук. Хосок, сидящий по правую руку от отца, отрицательно качает головой. Альфа возмужал, стал шире в плечах, и нет уже такого детского очарования. Сейчас перед всеми настоящий сын Чон Чонгука, жестокого и властного правителя. Он ни разу не давал отцу усомниться в себе и своих силах. Он продолжает работать над собой, чтобы выполнить свои заветные три желания. Каждый их ужин начинается и заканчивается одинаково — спорами. Альфа давно прекратил туда вмешиваться. Он смотрит на Дамира, которому также скучно и взглядом указывает тому на дверь, только альфа кивает, как двери сами распахиваются и в них появляется Эмин. Снова не в самом одетом виде. На нём только длинная юбка с красивыми золотыми узорами, однако сейчас омега без верха. Чонгук тут же подрывается с места, начиная свой кафтан не то что бы расстёгивать, а сдирать с себя, чтобы хоть немного прикрыть сына. Дамир толкает язык в щёку и успевает запомнить идеальное тело омеги. Ни одного изъяна, даже ни одной волосинки. Чонгук тут же кутает сына в свою одежду. — Свет мой, счастье моё, жизнь моя, что ты себе позволяешь? — Чонгук даже не кричит на него. Эмин пытается выбраться из хватки отца, но у того она такая же железная, как и у папы. — Моя змея сбежала, — орёт парень. — Твои тупые вояки не смогли её найти, это раз. А второе, — тяжело дышит омега. — Мне подсунули ужасный цвет, — Эмин откидывает ткань в сторону, которую до этого держал в руке. — Я просил тебя выбрать только лучшее для меня! — Пожалуйста, успокойся… — Пусть моего Демона найдут, — утыкается лбом в грудь отца Эмин. Демон — это чёрная змея, которая была подарена омеге чуть раньше пятнадцати лет, Чонгук был слаб перед глазами сына. — Найдут, перевернут весь дворец и найдут, — обещает Чонгук, продолжая своим телом заслонять сына. — Сегодня же, — требует омега. Чонгук кивает. — Люблю тебя, — Эмин оставляет поцелуй на щеке отца и, укутавшись в его огромный кафтан, уходит, даже не посмотрев на сидящих за столом альф. Чонгук поднимает ткань, которую бросил Эмин и присаживается на своё место. — Вот поэтому у меня четверо альф, — решается первым начать Намджун. — Напомню, что у тебя растёт пятый сын, и он омега, и он от моего брата, — добивает его Чонгук. Хосок всё также указывает Дамиру на дверь, и тот снова даёт своё согласие. — Отец, ты не против, если мы с Дамиром немного пройдёмся, — альфа лишь качает головой. Сейчас ему нужно найти змею сына, что более важно.

***

Эмин заходит к омегам уставший и злой, он сразу притягивает к себе тарелку с мясом и набрасывается на то, даже не взяв приборы. — Почему ты в кафтане отца? — первое, что спрашивает Чимин и подаёт сыну вилку, тот, облизнув пальцы, забирает её. — Мой новый образ, — с полным ртом говорит Эмин. Юнги смеётся с сына друга и заботливо наливает тому воды. Омега его благодарит и залпом выпивает стакан. — Не хочу про это ничего знать, — отмахивается поалевший Чимин. Они немного больше положенного выпили с друзьями. — Они упустили Демона, — бурчит Эмин, прося себе ещё добавки. — Я думаю, он найдётся, — утешает сына Чимин. Все знают, как Эмин любит змей, и Чонгук первый сделал ему подарок в виде змеи. — Отец пообещал ещё одну, — врёт омега. — Ну конечно, давайте по всему дворцу их пустим, — возмущается Чимин и делает пометку, что надо поговорить с Чонгуком. — Он сказал, что ты будешь не против, — и это работает, чтобы Чимин начал причитать. Его друзья смеются и присоединяются. Наевшись, Эмин покидает папу и его друзей. Ви говорит, что позже к нему заглянет, и тот соглашается. В конце концов, Ви единственный омега, с которым можно поговорить, и он старше его. Эмин, кутаясь в отцовскую одежду уходит, но не к себе в покои, а в сад. Он решается немного проветрить мысли. Он идёт к любимому пруду, где любил играться в детстве. Омега замечает, что возле камней стоит чья-то высокая фигура. Ему и понимать не надо, кто это. Вместо этого Эмин запрыгивает на камень, чтобы быть чуть выше стоявшего и прикрывает его глаза своими ладошками. — Не угадаешь кто, — даже не пытается поменять голос Эмин. Дамир улыбается и оборачивается. — Демон, — кричит омега, видя, как его любимый друг обвил руку Дамира. Признав хозяина, змея обвивает подставленную омежью руку. — Где ты его нашёл? — Он сам меня нашёл, — хмыкает Дамир. На самом деле это было не так сложно. Хосок, которого он случайно облил вином, которое они благополучно украли с кухни, пошёл переодеваться, а Дамир решил подождать его в саду, и на пути к нему он наткнулся на чёрную змею, прячущуюся за большой вазой с цветами. — Спасибо, — поглаживая змейку, отвечает омега. — Это подарок от моего отца, которым я очень дорожу. — Это мило, — Дамир не сводит с него взгляда. Он не просто смотрит, а пожирает. Эмин не знает близко альфу, и что его взгляды означают — тоже. — Почему ты один и где мой брат? — смотрит по сторонам, не найдя Хосока, омега. — Он ушёл переодеваться, — альфа скользит голодным взглядом по телу. Эмин даже не прикрывается. Распахнутый кафтан являет самый запретный плод, который, Дамир уверен, очень сладок. — А ты почему не на ужине? — Я поел и мне хватит, — хихикает Эмин. А Дамир его смех запоминает, впитывает, потом воспроизводить в памяти будет. — Ты стал ещё красивее, — вслух произносит альфа, омега даже не краснеет от его слов, вместо этого он гордо задирает подбородок. — Я всегда был и буду красивым, — заявляет парень, и Дамир соглашается. — Это вы альфы несколько стадий красоты переживаете. — И на какой сейчас я? — подойдя вплотную, спрашивает Дамир. Омега прикладывает указательный пальчик к пухлым губам, думая. Это смертельный удар. Эти маленькие пальчики, пухлые алые губы, тонкое и изящное тело, — всё это смертельно для Дамира. — Думаю, что ты вполне уже красивый альфа, — улыбается Эмин. — Я, кстати, кое-что подобрал, оно твоё, — и он тянется к внутреннему карману, чтобы достать платок омеги. Дамир замер. Вся его мощь, вся его свирепость дрогнула. Он смотрел на тонкую, изящную руку брата, такую непохожую на собственную, иссечённую шрамами и привыкшую сжимать рукоять меча. Глубокий, сдавленный вздох вырвался из его груди. Его взгляд, полный ярости, бездонной усталости, встретился со взглядом Эмина. Дамир, который считал себя безумно сильным, сейчас пал перед маленьким омегой. Он разжимает пальцы и позволяет брату забрать вещь. В тот миг, когда их кожа едва коснулась — шероховатые, горячие пальцы Дамира и прохладные, маленькие пальцы Эмина, — время остановилось. Это был глухой, всесокрушающий удар, обрушившейся на них обоих. Они поняли. Без слов. Без мыслей. Их взгляды были сцеплены, и в них читался весь ужас этого открытия. Вся красота и вся трагедия этой связи, которая была сильнее крови, сильнее разума, законов и приличий. Эта была истинность, от которого нельзя было убежать. Это была любовь, самая отчаянная и свирепая, не знающая выхода любовь. У нее нет начала и нет конца, у неё нет имени. Но ведь про такое Эмин только читал, даже его родители не удостоились истинности. Дамир считал, что Эмир, который постоянно витал в облаках и ждал своего истинного, всё сказки. — Дамир, — омега не успевает ничего добавить, как к ним идёт Хосок. Эмин сильнее кутается в кафтан и что-то пробурчав, пролетает мимо брата. — Что он тут делал? — хмурится парень. — Я нашёл его змею, — пожимает плечами Дамир и тянется к кувшину с вином, который поставил на землю. — Посмотрим, сколько ты выдержишь, — Хосок хмыкает и опускается на землю рядом с братом. Пьют они до самого рассвета, каждый раз бегая на кухню за вином. Встречают рассвет они по-разному, каждый думая о своём. И только Дамир думает о своём запретном плоде.