Переселился во второй раз! Потому что первый раз был случайностью

— Мама. Рука Виолан дрожала. Она как раз работала над новым произведением искусства в своей галерее, когда голос позвал ее, и из-за этого она чуть не совершила ужасную ошибку, сделав глубокий порез на своей скульптуре. Какую ужасную ошибку она чуть не совершила. Она не могла поверить, что вот так чуть не потеряла самообладание. Но кто мог ее винить. Услышав это слово, она была потрясена до глубины души. Не из-за самого слова, а из-за человека, который назвал ее этим словом. Виолан знала голоса всех своих детей, знала их голоса, когда они называли ее матерью. Но до сих пор только один человек никогда не называл ее так. Это был тот самый человек, который только что назвал ее так. Она медленно повернулась к двери, на голос. Там стоял её сын, во всём, только не по крови. Рыжеволосый улыбнулся, это была приятная спокойная улыбка. Как будто с его плеч сняли бремя. Кейл еще раз поприветствовал ее. — Мама.

~***~

— Мама... — Хм? — Кейл посмотрел на мальчика, сидящего у него на коленях. Мальчик смотрел на него со своим обычным серьезным выражением лица. — Могу я называть графиню бабушкой? Кейл наклонил голову, не понимая, откуда это взялось. — Конечно, Люци, графиня - твоя бабушка. — Но мама тоже не называет ее мамой. Могу ли я называть ее бабушкой, если она не мамина мама? Кейл глубоко вздохнул. Люци, его ребенок, его маленький кусочек нежности, иногда он слишком резок для собственного блага. Он не мог поверить, что ребенок заметил, что он никогда раньше не называл Виолан «мамой». — Люци... графиня, она мне не мама. Моя мама умерла много лет назад. Мальчик наклонил голову. — Тогда значит ли это, что моя бабушка не графиня? — Биологически моя мама была бы твоей бабушкой, но раз графиня замужем за твоим дедушкой, значит, она тоже твоя бабушка. — Значит ли это, что у меня две бабушки? Значит ли это? Кейл не знал. Но если учесть, как работает детский ум, решение должно быть простым. — Наверное? Да, можно сказать и так. Мальчик ухмыльнулся. — Значит, если у меня может быть две бабушки, значит, и у мамы может быть две мамы. Подождите. Мальчик покачал головой, он счастливо улыбнулся, успешно заманив Кейла в свою ловушку. — Раз у мамы две мамы, значит, у меня может быть две бабушки! — Так не бывает, Люци. — Нет, — шикнул на него мальчик, — У меня будет две бабушки. ~***~ Вот так он и оказался здесь. Кейл чувствовал, как мальчик смотрит на него, прячась за колоннами, и ждал, когда Кейл назовет Виолан «мамой», чтобы у него было две бабушки. Он не мог поверить, что поддался на уловки мальша. (По правде говоря, он мог бы убежать, мог бы попросить Люци больше не упоминать об этом.) (Но он этого не сделал.) (Во-первых, потому что знал, что Люци говорит правду. Хотя Виолан и не была его матерью, она считала Кейла своим сыном. Они были матерью и сыном во всем, кроме крови. Назвать Виолан матерью было давно пора.) (Кейл знал, но продолжал убегать.) Пока Люци не дал ему прекрасный повод посмотреть правде в глаза. И вот он стоит перед Виолан, готовый прекратить убегать. — Мы давно не разговаривали, не хочешь ли ты выпить со мной чаю? Виолан не могла скрыть улыбку на своем лице. Ее нож для лепки был все еще чист, учитывая, что она начала работу всего пять минут назад. Но она положила его и сняла фартук. — Конечно, мне бы сейчас не помешало немного передохнуть.