Мертвая песнь

      Осень 1880 года       Siamese Twins (Remastered Version) - The Cure       Бесшумная человеческому слуху поступь как удары молота среди гробовой тишины замка. В семье Валерио был также невидим и неслышим остальными, подобно тени. Раньше этот факт задевал его, но со временем он осознал преимущества собственного положения: больше свободы, меньше контроля.       Жизнь близнецов похожа на нескончаемый вихрь — чехарду, в которой каждый из братьев по очереди перетягивал на себя одеяло. До момента, когда время для них остановилось навсегда: он мог чувствовать Дориана, мог поклясться, что знал, когда брат испытывает сильные эмоции — словно тебе на голову выливают ведро воды, когда ты занят своими вещами. Валерио чувствовал беспричинную ярость, и полностью осознавал, что взяться ей неоткуда. Ощущал скользкие клешни страха, просыпаясь среди ночи в собственной постели. В такие моменты порыв найти брата был почти непреодолим, инстинкт помочь и быть рядом вшит на подкорке — это было чем-то естественным.       Валерио хорошо помнил эти ощущения до сих пор. После обращения связь между ним и Дорианом словно разрубили: отрезали нить, что связывала их души. Быть может у мертвых нет душ, а потому и связывать было нечего. Либо же законы природы таковы, что нечисть не имеет права хранить в себе подобный дар. Гадать и строить версии он мог бесконечно долго, что и делал годами, но казалось это интересовало только его.       Вампиры рождались такими же обычными детьми, как и все остальные. От бессмертных матерей происходили на свет с виду человеческие отпрыски. Но у чистокровности были свои нюансы: к шестнадцати годам ребенок с геном вампиризма начинал испытывать жажду. Естество требовало крови.       И они ее брали, отдавая взамен свои бьющиеся сердца.       После первой же крови жизнь покидала их, кровь более не грела плоть. Физически они развивались и крепли до предела заложенных возможностей. Молодость в человеческом понимании длилась веками. Но даже ей приходил конец, рано или поздно проглядывались первые морщины на бледных мраморных лицах. По внешнему облику можно было определить сколько сотен лет вампиру. Абсолютного бессмертия не существует, это всего лишь легенда среди людей. — Господин, вы голодны? — замерев перед ним, опуская взгляд в пол, спросила служанка.       Как давно он перестал видеть личности в полезных мешках крови? Что чувствует эта девушка, боится его или хочет выслужиться? Заставили ли ее прийти в замок, кишащий вампирами или купили золотом?       Обесценивание — одна из главных проблем вампиризма. Он мог представить человеческие чувства, помнил их вкус и цвет в своей голове, но не мог испытать в настоящем.       И не пытался.       Затея казалась заведомо проигрышной, глупой. Как можно испытать что-то, как в первый раз, делая в тысячный? Никак.       Фактически вампиры более эмоционально восприимчивы, чем люди. Все слишком индивидуально: до обращения Валерио был сдержан и спокоен, вампиризм обратил эти качества в холод и расчет. — Нет, — бросив безразличный взгляд, он прошел мимо.       До слуха донесся облегченный выдох — все-таки боится. Он мог бы понять это по ее запаху, но тратить силы на столь незначительную вещь казалось сравни расточительству своей способности.       С годами различия между братьями становились острее, заметнее для окружающих. Казалось, пока Валерио пытался развить все, что развить можно, взять под контроль жажду, инстинкты — Дориан упивался своими новыми возможностями, используя их для удовлетворения всех животных страстей. Секс, кровь и алкоголь были вечными спутниками младшего брата. Валерио не мог этого понять. Не хотел. Одна лишь мысль, что им управляет голод — была ненавистна. То дикое наслаждение, что дарила кровь первые годы пугала потерей разумности — голова превращалась в вату, пока мозги плавились словно вязкая лава.       Страх потерять самого себя помог ему обрести контроль раньше остальных — поистине старший брат. Подчищать хвосты, разбираться с тем хаосом, что волочил за собой Дориан буквально стало его работой. Шли годы и однажды он перестал предпринимать попытки исправить брата: пытаться научить видеть другую жизнь, не завязанную на одном лишь удовольствии. Когда ты в меньшинстве, смысл бороться тает меж пальцев как снег. Женщины семьи Дрейк были отличных взглядов, возможно не были так безрассудны, как Дориан, но любили делать шоу, жизнь для них была подобна театру, игре. И чем игра сложнее, тем смотреть на нее интереснее.       Принимать свою семью — то, чем он овладел в совершенстве. Если Леди Дрейк устраивала маскарад, то он следил, чтобы маски оставались несброшенными. Каждую пору года открывал новый бал, и это могло длится неделями. Первые пару дней прибывали гости, новый день — новое торжество. Кровь и вино лились рекой. Музыка не затихала даже днем. Старший сын Дрейков ненавидел эту пору активности: концентрация безрассудства и глупости. Время, когда он чувствовал себя наемным рабочим, чтобы следить за поддержанием порядка.       А еще он не любил скопления людей.       Dark Overture - Адриан фон Циглер       Завтрашний день открывает сезон зимних балов и эта мысль заставляла его череп покрыться ледяной коркой.       Обоняние улавливает необычный запах живого существа: отличный от привычных запахов слуг. Если бы боль имела запах, то он был бы именно таким — терпкий, с нотами горечи, но пьянящий, словно аромат выдержанного алкоголя. Вероятно, младший брат кем-то отобедал и принес с собой шлейф добычи.       Сумерки царили почти целые сутки, а потому их день длился все двадцать четыре часа. Эльфы и человеческие слуги создавали общий гул звуков, что назывался суматохой для приготовления к предстоящему событию.       Зайдя в большой зал он наблюдает за тем, как Дориан пожирает глазами прислугу, впившись в ее запястье. Чревоугодие было центральным грехом младшего из братьев: Валерио видел в этом религиозный мотив, от чего физически неприятно было наблюдать за действом. — Угости моего братца, будь хорошей девочкой, — оторвавшись улыбается младший близнец, кивая в его сторону. — Обойдусь, — Валерио останавливает девушку взглядом и проходит мимо, усаживаясь в бархатное кресло эпохи барокко. — Почему ты всегда такой злой накануне открытия сезона? — кидая укоризненный взгляд, наигранно обижается Дориан. — Ты на редкость проницателен, но каждый раз обременяешь меня одними и теми же вопросами, — отрешенно ответил старший близнец, рассматривая снежную россыпь за окном.       Десятки лет он наблюдал за снежными пиками и это одно из немного в его жизни, что никогда не надоедало: пейзаж окрестностей замка. — Плевать. Скажи мне лучше, что ты знаешь о путешествиях во времени? — неумело скрывая любопытство, нарочито беспечно интересуется Дориан.       Алый взгляд проницательных глаз изучающе сканирует младшего брата на предмет нетипичного любопытства. Прозвучавший вопрос был чуть ли не единственным за последний десяток лет — вопрос намекающий на остатки любознательности в брате, стремлении узнать нечто новое и нетипичное. — Достаточно, чтобы поддержать дискуссию и строить собственные теории. Почему ты спрашиваешь? — бесстрастно отвечает Валерио. — Любопытно. Значит ты думаешь, что это возможно? — сведя брови, блондин задумчиво смотрел перед собой. — Конечно возможно, — снисходительно усмехнулся Валерио. — Если бы иногда уделял время чему-то, кроме удовлетворения своих низменных потребностей, вероятно, тоже знал бы это. — Как далеко можно отправиться в прошлое? — игнорируя издевку, близнец задал следующий вопрос.       В мыслях начали возникать различного рода теории почему брата могла заинтересовать данная тема. Неужели захотел впечатлить кого-то? Может быть дело в споре, который он не хотел проиграть или же... — Непростой вопрос. Это область подконтрольна волшебникам, а они не очень приветствуют любопытство других видов к своим открытиям, — Валерио задумчиво сверлил мраморные плиты на полу. — Могу предположить, что пара лет, возможно даже около десяти, но это маловероятно. — Думаю, что гораздо больше десяти... — прошептал Дориан.       Старший Дрейк пытливо вглядывался в лицо брата, надеясь, что ему показалось и тот не собирается путешествовать во времени. — Думаешь? И на чем же основаны твои домыслы? — прищурившись, полюбопытствовал Валерио.       Атмосферу беседы, подобно урагану смел влетающий в зал вихрь по имени Кора Оттилия Бёртон. Валерио непроизвольно напрягся, проклиная девушку за неудачный момент появления — хотя он не мог припомнить ни одного момента, что мог бы сделать ее присутствие в замке уместным.       Он не был злым или предвзятым человеком, по большому счету другие личности и существа были безразличны ему. Но у любого правила есть исключение и этим исключением в его жизни стала молодая вампирша, что подобно невыводимой кляксе неприятно бросалась в глаза. — Валерио, — широко улыбаясь, поприветствовала девушка, чьи волосы постепенно окрашивались из алого в черный. — Рада тебя видеть. — Здравствуй, Кора, — бесцветно ответил он.       Желание допрашивать Дориана при свидетелях тут же улетучилось. — Только поела, прелесть? — плотоядно усмехнулся Дориан. — И да, спасибо, что заметила, я тоже здесь. — Здравствуй, Дори, как я могла тебя не заметить, если твое ворчание слышно у самих ворот, — не осталась в долгу Кора.       Для Валерио эта девушка была словно кость поперек горла. Единственный вампир, для которого его существование не было подобно тени, но именно так бы он и предпочел...       Кора была полукровкой, и еще в двенадцать человеческий отец продал ее в бордель, откуда ее забрала Леди Дрейк. Отдала на воспитание Бёртонам, чистокровным вампирам, которые не один десяток лет пытались завести ребенка.       Впервые они познакомились, когда Коре было четырнадцать. Она была худой девочкой с испуганными глазами, словно выброшенная и никому не нужная живность, что не оправдала надежд. Валерио помнил, как она пахла: страхом и смертью.       Девушка сделала свой выбор в семнадцать — убила родного отца осуществив переход к вампиризму. И тогда ее волосы впервые приобрели алый оттенок. Подобное редкость для полукровки: способности проявляются преимущественно у чистокровных вампиров. Как обоняние у старшего сына рода Дрейков или слух у младшего. Ее волосы меняли оттенок: близость крови, злость — кроваво-красный; когда она была рада или счастлива — белый; в остальное же время локоны имени цвет воронова крыла. — Как же ты могла услышать меня, если твои волны настроены на частоту нуднейшего из нас? — довольно усмехнулся Дориан. — Я буду мстить, Дори, ты же знаешь, — с вызовом оскалилась Кора. — Валерио, ты слышал? Кажется малышке нужна порка, может подсобишь? — насмешливо бросил блондин.       Он чувствовал на себе взгляд девчонки и, не смотря в ее сторону, вышел прочь из зала. Ее взгляд прожигал его меж лопаток, а запах соленого моря, что всегда исходил от нее, преследовал его еще две залы.       Дело было не в навязчивости девушки, не в ее нечистокровности — Кора слишком юна и незрела для любых межполовых связей. Безусловно красива, а потому никто бы не смог сказать, что вампирша не древнего рода. Но ее обращение произошло менее пяти лет: по его меркам Бёртон еще ребенок и любые намеки Дориана были ему тошнотворны. Детская влюбленность в скором времени пройдет и он не станет подливать масла в огонь незрелых девичьих мечт и фантазий.

      ***

      Практически неделю он ему мерещится терпкая горечь, витающая облаком в воздухе. Иногда этот аромат улавливается от младшего брата. Он старался не думать об этом, занимая мысли заботами о вездесущих гостях.       Шум музыки давил на голову, многообразие звуков и запахов кружило голову — он хотел отыскать место, где мог переждать бурю. С этими мыслями Валерио обходил левое крыло замка, отдаляясь от центральных помещений, где происходило основное действо.       В какой-то момент преследовавший его шлейф стал настолько ярким и реальным, что Валерио решил, что утонет в нем. Рука метнулась в воздух, впечатывая пустое место о стену: что-то теплое и мягкое ощутила его холодная ладонь. Слабый скулеж и ощущение человеческих пальцев на руке, что прижимала невидимку к холодному камню. — Кто ты? — громоподобно потребовал он.       В ответ лишь слабое кряхтение, ногти сильнее впивались в его запястье. Он ослабил хватку, повторив вопрос. — Пожалуйста, отпусти меня, у вас хватает еды. Я ничего не украла и никому не скажу о том, где была... — сдавленно заговорил женский голос. — Покажись, — потребовал блондин. — Шансы, что я отпущу тебя, если ты этого не сделаешь, в разы меньше, ведьма.       Послышался обреченный вздох, затем он встретился с синими, как глубины моря, глазами. Черные кудри опускались ниже плеч. Алый взгляд прошелся ниже: она была одета в черный кожаный плащ, странного вида меч был закреплен на ее поясе. — Я не хочу тебе вредить, Валерио, поэтому пожалуйста, отпусти меня, — отчуждение и холод в ее глазах говорили ему о том, что ведьма не боялась его.       Прищурив алые глаза, он внимательно изучал ее. — Откуда тебе известно мое имя? — пробасил он. — От Дориана, — нехотя ответила она. — Этого не может быть, — без намека на веселье усмехнулся он. — Если он привел тебя в замок, то у меня единственный вопрос: почему ты еще жива?       В коридоре послышались шаги и стоило ему обернуться, как разум заволокло дымкой. Он не мог контролировать свое тело и даже более того — он хотел подчиняться ее воле. Валерио наблюдал словно со стороны как идет в сторону покоев брата. Открывает дверь, впускает внутрь ведьму, что была как облако терпкого аромата — он понимал, что ведьма подчинила его тело. Дверь закрывается и он вновь может контролировать собственное тело.       Империус, подсказала память. Ранее ему не приходилось испытывать на себе подчинение, что используют волшебники. — Это сделала ты? — изучая свои руки, сжимая и разжимая, хрипло спрашивает он. — Я, — озвучила очевидное ведьма.       Их глаза встречаются, и на сей раз он видит печать беспокойства в ее взгляде. — Ты находишься в замке уже более пяти дней, я прав? — риторический вопрос, но он все же ждет ответа, на что получает кивок. — Мой брат спрашивал меня о путешествиях во времени. Последний раз, когда Дориан интересовался у меня чем-то, он принес домой опасный артефакт. А сегодня я обнаружил ведьму, которая может подчинять...       Валерио устало вздохнул и бросил еще один изучающий взгляд на девушку. Казалось, она изучала его пристальным вниманием не меньше. — Как так вышло, что он рассказал тебе обо мне? — Прежде чем говорить, я хочу убедиться, что ты не испытываешь жажды и не станешь пытаться убить меня, пока я откровенничаю, — она была напряжена, словно струна, меч в одной руке, древко в другой.       Светлые брови удивленно поднялись, осознавая смысл ее слов. — Я способен контролировать себя и могу дать слово, что пока мы говорим, тебе ничего не угрожает, — присаживаясь на кресло, он скрестил руки и выжидающе смотрел на необычную незнакомку. — Надеюсь, твоему слову можно верить... — она отставила меч в сторону, но палочку оставила в руках, и присела на край кровати. — Дориан, точнее тот Дориан, которого знаешь ты, ничего не говорил мне о тебе. — Как это понимать? — шестеренки в его мозгах активно анализировали информацию, но вразумительный вариант никак не приходил в голову. — Ты ведь уже догадался, почему он спрашивал о путешествиях во времени? — нечитаемо поинтересовалась ведьма. — И как же тебя занесло так далеко от магического сообщества и цивилизации? Прямиком в логово к хищникам, — цокнул блондин.       Девушка действительно сумела разнообразить его день парой тонов заинтересованности тем, что ее ответы вызывали еще больше вопросов. Он любил загадки и все, что может отвлечь его в периоды балов от пребывания на этих самых балах. — Я нашла именно то, что искала, — смотря на языки пламени в камине, тихо ответила ведьма.       Задумчивость на его лице сменилась изумлением. — Зачем ты искала нас? И как далеко в прошлое попала? — непроизвольно придвинувшись вперед нетерпеливо спросил он.       Привычная обеспокоенность тем, что нужно вновь разбираться с тем, что натворил младший брат отошла на второй план — природное любопытство и жажда знаний говорила в нем сейчас. — Полагаю, что я уже была здесь ранее. Что наш с тобой разговор уже состоялся в том времени, откуда я пришла. И что как бы я не пыталась, не смогу помочь ему... — тонкие пальцы сжались в кулак.       Она смотрела перед собой, а он вдыхал запах ее боли, горькие ноты ее потери. — Ему? К кому именно ты вернулась? — осторожно уточнил Валерио.       Волшебница нежно огладила покрывало и смяла его пятерней, пока десятки вопросов вертелись у него в голове. Ответ был очевиден, девушка как-то связана с Дорианом. Но ее болезненный взгляд, в котором сквозила пустота и серая тоска, натолкнул его на мысль... — Не может быть. Союз наших видов невозможен...       Она молчала, а Валерио смотрел на горящие поленья, пытаясь переварить все, о чем они промолчали, но поняли друг друга. Дориан имел в будущем любовную связь с другим видом. Не просто другим, связь человека с вампиром была редкостью, но тем не менее была возможна.       Ведьмы...       Это было негласным табу сколько он себя помнил. — Это не важно... Я не смогу ничего изменить, он не тот, кого я знала, кого... — ведьма сглотнула и вытерла набегающие слезы. — Валерио, пожалуйста, помоги мне покинуть замок, — взмолилась она.       Ноздри втягивали горечь и боль, что она носила и он хотел перестать дышать этим, но не мог. Сейчас его способность считывать запахи, а по ним читать настроение и даже мысли при желании, играла с ним плохую шутку. Он не мог заблокировать ее в присутствии ведьмы, так как был слишком сбит с толку. — Как твое имя, волшебница? — после долгого молчания, тихо поинтересовался он. — Диона, — поднимая на него усталый взгляд, что прибавлял ей несколько лет, ответила девушка.       Ведьма, имевшая в будущем связь с его братом, вернулась в прошлое, вероятно, чтобы спасти его от чего-то. Не просто связь — на такое не пойдешь ради ничего не значащей близости и он прекрасно понимал это. Как скоро это должно произойти в его братом, а главное — что это? Неужели Дориану грозит смертельная опасность? — Даже если бы я хотел тебе помочь, это невозможно, Диона, — вырываясь из своих мыслей вздохнул Валерио. — Почему? Дориан сказал, что гости... — ведьма обеспокоенно подала голос, но Валерио поднял руку, останавливая ее. — Это не имеет значения. Мать уже в курсе твоего нахождения в замке. Дориан слеп и считает себя хитрецом, но ему лишь позволяют тешить свое эго.       Глупец. Младший брат превзошел самого себя в способности приносить проблемы не только ему, но и всей семье. Завести роман с ведьмой, попасть в смертельную опасность — злость медленно нагревала сердце, что не билось уже десятки лет. — Ясно... — мертвенно отозвалась Диона. — У меня тысяча вопросов, но сейчас главный из них: почему Леона оставила тебя в живых?       Только сейчас он подумал о том, что Леди Дрейк имела уши и глаза по всему замку, она знала даже то, в чем ты мог быть не уверен еще сам — она уже знала, как ты поступишь и что скажешь. И единого шанса не было, чтобы глава замка не знала о том, кто пребывает на ее территории.       Ни единого. — Леона? — Наша мать.

***

      Пару часов спустя он спускается в зал, размышляя о ведьме, которой сказал сидеть в комнате. Он планировал спросить у матери напрямую, что она задумала.       Музыка, приторный смех и яркие пышные платья.       Бледные люди с пустыми глазами смирно стоят, пока их кровью напитываются монстры, что не знают меры. Он видит мать и решает подойти: черное платье подчеркивает ее нездоровую бледность, пепельно белые волосы и брови — родовой знак всех Дрейков. Ее глаза впиваются в него пока губы медленно растягиваются в улыбке.       Она ждет его.       По мере того, как он подходит, взгляд цепляется за фигуру рядом с матерью: на него смотрят синие глаза. Человеческие глаза. Терпкий запах. Он опоздал... — Хочу представить тебе мою гостью, — ласково произносит мать, а в глазах читается знание. Конечно же она в курсе их знакомства. — Мы уже знакомы, — даже если бы он хотел помочь этой девушке, уже слишком поздно.       Мать нашла себе новую игрушку, а возможно ведьма станет трофеем за лучший танец или платье. Позади него доносится болезненный стон: кто-то из гостей злоупотребляет гостеприимством и он собирается развернуться, как мать останавливает его поднимая тонкую ладонь.       Она медленно переводит взгляд на Диону поднимая одну бровь. — Будь любезна, дорогая, — просит Леди Дрейк.       Нахмурившись, Валерио пытается вникнуть, о чем именно попросила мать, но уже спустя мгновение ведьма начинает петь. Мягкими волнами, что заставляют кожу покрыться мурашками, тянется звук ее голоса. Он нежно проникает и вонзается в самую плоть.       Ее голос похож на дурман, на действие алкоголя, что расслабляет и дарит спокойствие — негу. Валерио оборачивается туда, куда смотрит и улыбающаяся мать: вампир, что почти убил прислугу стоит, замерев как камень с пустым взглядом. Словно солдат, он ждет приказа. — Прикажи ему перерезать себе горло, дорогая, — втягивая ноздрями запах свежей крови, ласково произносит Леди Дрейк и мягко кладет ладонь на плечо ведьмы, в подбадривающем жесте.       Валерио не видит в руках девушки палочки, только сейчас он осознает, что никогда не читал и не видел подобного воплощения магии. Диона продолжает петь, смотря на своего зачарованного солдата. Тот молча берет в руки десертный нож со стола и поворачиваясь лицом к ведьме заносит его над шеей и разрезает кожу.       Ни один мускул на его лице не дрогнул, пока алые струйки медленно стекали по шее.       Валерио не знает, от чего больше в восторге мать: от самого действа или произведенного эффекта на гостей. — Я уйду, если позволите и вы больше не увидите меня, — закончив петь Диона оборачивается к Леди Дрейк с мольбой в глазах. — К чему спешка, милая, разве тебя где-то ждут? — ласково отозвалась Леона, подзывая прислугу с подносом.       Правда больно резанула слух ведьме, он видел это. Не в своем времени, не в своем мире, этой девушке было здесь не место.       Ответа не последовало. — Славно. Тогда располагайся, Валерио покажет тебе твою комнату, — острый повелительный взгляд на сына и он прикрывает глаза.

***

      Когда дверь захлопнулась за Валерио, на лице у которого она увидела больше эмоций, чем у кого-либо в этом проклятом замке, Диона опустилась на кровать, зарываясь пальцами в волосы.       Однако долго просиживать в одиночестве ей было не суждено.       Скрипнула дверь и подняв тяжелую голову Диона встретилась взглядом с алыми глазами, полными любопытства и озорства. — Значит, ты из будущего. Из какого года? — прохаживаясь по комнате буднично спросила Леона. — Вы же мне не верите, так какая разница, что я скажу, — устало отозвалась Диона.       Палочка грела руку, но желание бороться с каждой минутой казалось ей призрачнее. Для чего? — Отнюдь, милая. Я не такая недалекая как мой сын. Ты здесь и жива именно потому что я верю тебе, — обернулась на нее Леона. — Чего вы хотите? — желая быстрее закончить диалог, потребовала девушка. — Ответов, конечно же. Знаешь ли, однажды я уже имела удовольствие говорить с живым путешественником во времени. Вот только он не мог бы мне полезен, потому что прибыл из прошлого. А вот ты, другой случай, — вкрадчиво пропела Леди Дрейк. — Говорить о будущем опасно, — предостерегла Диона и услышала холодный звонкий смех в ответ. — Да, я знаю о магических законах путешествий и регламентах неразглашения. А еще знаю, что везде есть лазейки. Поэтому мы изучим с тобой законы и найдем эти лазейки, — заговорчески прошептала женщина, словно они планировали играть в прятки или хранили общий секрет. — Это не предсказания, попытки вмешаться могут привести к еще худшим событиям, — обдумывая ранее прочитанную информацию, Диона покачала головой. — Дориан также сказал, что ты вернулась в прошлое из-за него. Сомневаюсь, что ты хотела просто поздороваться, — поддела Леона, не оставляя ей выхода. — Я хотела вернуться всего на месяц назад, а не 70 лет, — обреченно проскулила Диона и опомнившись, подняла полные тревоги глаза.       Женщина просто разговорила ее, словно она не была квалифицированным работником защиты населения, а какой-то зеленой школьницей. — Но все же вернулась. Что же поменялось? — испытующе выпытывала вампирша. — Ничего. Простите я бы хотела побыть одна, — у нее не было сил на вежливость после того, как ляпнула лишнего. — Дело в Дориане, я права? — не получив ответа, Леона кивнула в пустоту и прошла к двери. — Хорошо, я оставлю тебя. Пока что. Но поверь, тебе самой захочется поделиться всем этим и скоро ты поймешь, что если кто-то и сможет тебе помочь, то это я.

***

      Glitnir - Danheim       Она шла по темному коридору замка, но не знала куда лежит ее путь. Все мысли были лишь об одном: что будет дальше?       Не заметив мелькающей тени, Диона вскрикнула от неожиданности оказавшись прижата к холодному камню стены. — Кажется кому-то не спится, — бархатно прошептал знакомый голос в непозволительной близости от ее губ.       Диона открыла рот, чтобы ответить, но оказалась в еще большем шоке, когда Дориан накрыл ее губы своими. Бесцеремонно он вторгся в ее личное пространство и, продолжая до боли прижимать к стене, хозяйничал ладонями по ее телу.       Придя в себя, Диона попыталась оттолкнуть его и собраться, чтобы не думать о том, насколько знаком ей привкус холодных губ. Насколько родной запах вплетался в легкие, вызывая в памяти картинки из прошлого. Он был настойчив, жаден и одержим в каждом движении, но не узнать той манеры, что была свойственна лишь ему, она не могла.       На мгновение он дал ей вдохнуть кислород в легкие и Диона смогла найти силы оттолкнуть его, приложив не дюжинную силу.       Переводя дыхание, синие глаза удивленно вчитывались в его лицо: ирония, похоть и любопытство. — Брось, ты хотела этого не меньше меня, ведьмочка, — оскалился он. — Если бы ты знал, насколько твое поведение противно мне! — сдерживая подступающие слезы, выплюнула она.       Не желая слышать ответных реплик, Диона сорвалась и побежала куда глаза глядят, лишь бы не видеть этой безразличной холодной и чужой маски на некогда любимом лице. Настолько затопленная эмоциями, она не заметила как врезалась в препятствие. — Куда ты так бежишь? — отстраняя от себя ведьму поинтересовался Валерио.       Но она видела другое лицо, в туском свете с пеленой в глазах Диона могла поклясться, что перед ней вновь стоял Дориан, от которого она так отчаянно пыталась сбежать. — Ты как всегда не вовремя, брат, — цокнул голос позади, заставив ее вздрогнуть и зажмуриться.       Валерио считал ее реакцию и бросил хмурый взгляд на брата-близнеца. Она снова пахла болью и горечью. — Пока ты не начал душещипательную лекцию о моем поведении скажу, что у нас с Дионой есть незаконченное дело, так что оревуар, братец, — намереваясь отстранить старшего брата, холодно пропел блондин. — Мне кажется, что она сама в состоянии ответить, — не разжимая пальцев на тонких плечах, Валерио переводил взгляд с ведьмы на брата и обратно.       Если бы она знала, кому можно верить. Если бы не боялась вновь попасть в ловушку, доверившись кому-то. Жизнь научила ее полагаться лишь на себя. — Неужели ты решил получить звание рыцаря в доспехах, вот уж не ожидал, — ядовито выплюнул Дориан, хищно кружа вокруг них.       У нее не было сил слушать это чужой родной голос, а потому ведьма мягко выпуталась из рук старшего близнеца, отходя в сторону. — Я пойду, — прошептала Диона обходя Валерио и стремительным шагом направилась подальше. — Тебе лучше быть осмотрительнее с гостями, — холодно бросил Валерио, прожигая взглядом брата. — Угрожаешь? — останавливаясь вплотную, с вызовом ответил Дориан. — Предупреждаю, — тихое и тяжелое обещание, что произносит Валерио, впитывается в стены замка, что ничего не забывают.