Мертвая песнь

      Never Land (A Fragment) [New Version for Digital] - The Sisters of Mercy       Белый шелк скользит подобно змее, следуя за своей хозяйкой. Властный взгляд алых глаз устремлен вперед — ей не свойственно уподобляться человеческим порокам, задерживаясь в прошлом годами. Люди странные существа, отмеренный им ничтожно короткий срок жизни зачастую потрачен впустую, чтобы в последние минуты утопать в жалости к себе никчемному и обездоленному.       И все же есть исключения подтверждающие правило — в их крови множество оттенков, вызывающих жажду к свершениям, вдохновляющих на нечто сродни тому, чем дышали и жили эти люди.       Однажды, Леди Дрейк имела честь близкого знакомства с Рафаэлем Менгом — его кровь почти побудила ее саму взяться за кисть. В мыслях образы сменялись с неимоверной быстротой, формы выстраивались в композиции, пропорции сращивались как мозаика. Все в ней так и кричало, ластилось и соблазняло отпечатать желанные образы на холсте.       Тяжелый взгляд из-под белых бровей ностальгически прошелся по висящей на стене картине — Персей и Андромеда, — вызывая легкую усмешку. Она не сдержалась и приложила свою руку к этой работе. Не сдержалась же и второй раз, забрав ее оригинал в родовой замок.       Дети не одобряли риск, на который она шла в угоду развлечениям. Как играла с огнем, чтобы ощутить сладкий вкус адреналина от опасности. Уезжала на месяца странствовать или выходила замуж за правителя понравившейся ей страны. Влюбляла и разбивала сердца. Мужские сердца были и остаются ее любимым десертом.       Леона не боролась с натурой, позволяя себе заинтересоваться новым объектом, изучая тело и препарируя новую личность. Зачастую она быстро теряла интерес, так как за годы своего бессмертия все типажи приелись и стали предсказуемо скучны. За исключением творческих и душевнобольных. С последними было отвратительно серо в виду отсутствия у них связи с реальностью.       Они предлагали вены добровольно, потому Леди Дрейк не видела нужны в применении силы, скорее считала этот способ признаком отсутствия фантазии и ума. Признаком незрелости, коим страдали по меньшей мере двое младших ее детей. Один из близнецов родился на несколько минут позже, но иногда ей казалось, что он младше брата на десяток лет...       Александра и Дориан унаследовали взрывную часть ее характера: импульсивную и необузданную энергию, что вечно скиталась на задворках разума в поисках выхода. И находила.       Холодная снаружи и полная чистой ярости внутри, Александра, ее белокурый ангел, находила отдушину в жестокости и вербальном яде. Единственная дочь страдала из-за смерти отца и эта утрата не отпускала ее с годами. Она совершенно не умела радоваться и наслаждаться, не вкусила всю целебную силу расслабления.       Чего не скажешь о младшем из близнецов. Валерио и Дориан были похожи внешне как две капли воды, но до чего же разными были внутри. Как зима и лето, как день и ночь, один лишь взгляд сыновей не оставлял и шанса спутать, кто стоит перед ней.       Если бы она могла сказать, когда это началось. Младший сын стал отдаляться от брата и проводить больше времени в женском обществе. Держать разум опьяненным чаще, чем в трезвости. Находить проблемы, вынуждая старшего брата решать их.       Леона понимала, что это зов о помощи — вероятнее всего так отпечаталось детство. Их семья не всегда могла похвастаться властью и масштабом влияния, что имела на сегодняшний день. Мальчики могут не помнить всего, что происходило, когда они были маленькими, но с годами она понимала, как сильно это сказывается на их судьбах. И боялась, что пришедшая из будущего волшебница откроет ей глаза на размытые догадки, делая картину четкой и ужасающей для ее семьи.

***

      Touch - Mattia Cupelli       От Дориана из своего времени она узнала не так много об устройстве и иерархии мира бессмертных. Точнее, практически ничего. Сейчас Диона Фанкорт понимает, что он многое умалчивал и недоговаривал. Слепая любовь не давала ей заметить того, как он менял тему или отшучивался при упоминании своей семьи, и если причина ее пребывания в замке, получить информацию о том, что стало с кланом Дрейк, то Дионе предстоит разрушить иллюзии Леоны на этот счет — ей не было известно ровным счетом ничего.       Диона даже не знала о том, что у Дориана была сестра — он никогда не упоминал о ней. Только о брате-близнеце и матери... Что случилось с их отцом? Почему Дориан из тысяча девятьсот пятидесятого не жил в родовом замке? Почему вел затворнический образ жизни в неприметном замке недалеко от Хогсмида? И самое важное, что заставило его так измениться?       Все внутри нее отказывалось принимать ту правду, с которой ей пришлось столкнуться — человек, что звался тем же именем, не имел ничего общего с тем, кто дарил ее сердцу покой и умиротворение. Абсолютно холодный, жестокий, расчетливый и похотливый. Поверхностный, безжалостный...       Диона отшвырнула подушку в стену, надеясь избавиться вместе с ней от навязчивых мыслей о бесполезности пройденного пути. О впустую потраченных силах, магии.       Она отвергала эту постыдную мысль, но она пробивала себе путь наружу стремительнее — Диона жалела о том, что отправилась в прошлое. Здесь нет ничего и никого, нет смысла, как нет и цели. Если бы она только могла вернуться обратно...       Горячие слезы покатились по щекам, но она продолжала зло смахивать их, игнорируя свое состояние.       Приходили мысли, а что если найти способ и уснуть на долгие годы, застыв во времени? Возможно, тогда бы у нее появился шанс, хоть и небольшой, что проснувшись, она сможет спасти своего Дориана. Проблема заключалась в том, что она никогда раньше не слышала о подобной магии, плод ее фантазий мог быть далек от реальности. И все же шанс был.       Возможно не сон, но магия, способная продлить жизнь. Такая, как философский камень. Который, конечно же, можно купить в любой лавке в тысяча восемьсот восьмидесятом году, имея не больше сотни галеонов за душой...       Из ловушки собственных мыслей ее вырвал стук в дверь — палочка через мгновение оказалась в ее руках, одеяло подтянуто к груди. — Кто это? — настороженно спросила Диона, прочищая горло. — Валерио, — подал голос мужчина за дверью.       Старший из близнецов вызывал у нее неоднозначные эмоции и Диона путалась в них. Не могла с точностью сказать притворяется ли он, играя добряка, или действительно не желает навредить. Убить. Выпить ее кровь. Удовлетворить похоть.       У нее создавалось впечатление, что Валерио удовлетворяет интерес из-за нетипичной природы ее магии. Так, словно она диковинный зверек, за которым любопытно наблюдать.       Пусть так. Лишь бы не пытался убить. — Чем могу помочь? — отворив магией дверь, Диона гордо подняла голову, встречаясь с алым взглядом так, словно не она сидела зареванная в ночной рубахе прикрываясь одеялом.       На самом деле, месяцы заточения, вынужденного облачения в полупрозрачные ткани, еле прикрывающие тело, лишили ее стыда. Она не была уверена, что сможет вспомнить о смущении когда-либо.       Валерио хватило быстро брошенного взгляда на торчащие обнаженные плечи, чтобы отвернуться. — Я подожду за дверью, когда ты оденешься, — равнодушно произнес он, прикрывая дверь.       Не похоже было, что она ввела мужчину в краску, а подумать о манерах и этикете ей мешало то же, что и лишило стыда за наготу.       Одевшись в свою одежду, намеренно игнорируя многообразие платьев нынешней эпохи в шкафу, Диона запахнула плащ, так как в замке было холодно, а камин почти погас на рассвете, и подала голос, позволяя войти.       Он постучал, это было уже что-то. Будь это Дориан, скорее всего, она бы уже не проснулась живой. Леона обещала, что ее не тронут, но Диона не была бы собой, если поверила бы на слово... — Моя мать хотела бы тебя видеть сегодня на балу, — останавливаясь возле окна, оповестил блондин. — Почему она прислала сказать об этом тебя? — полюбопытствовала ведьма.       Задерживаясь взглядом на широкой спине, Диона пыталась игнорировать поджимающиеся от холода пальцы ног. Ей было совершено непривычно находиться рядом с таким количеством хладнокровных существ, что не боялись замерзнуть. Валерио ходил в похожей по крою белой рубахе с широкими рукавами, но в отличие от Дориана носил черный жилет и производил впечатление строгости и собранности. Младший же близнец, скорее был лениво расслаблен и более небрежен, что к сожалению не убавляло присущего ему шарма.       Дориан из ее времени просил поддерживать комфортную для человека температуру в замке, поэтому подобные мысли никогда ее не посещали. — Возможно, потому что меня ты боишься меньше, — равнодушно пожал плечами он.       Она пыталась прочесть по его профилю хоть что-либо, но казалось весь этот мир мало волновал Валерио. — Тебе не доставляет радости прибывание на празднике грехов, как мне показалось? — подметила она, переводя тему.       Такие похожие внешне, но настолько разные... Если Дориан не мог оставить никого равнодушным, вызывая либо сильные положительные эмоции, эйфорию, либо жгучую злость и отторжение, то за те несколько встреч, Диона убедилась в том, что практически никаких эмоций у нее не вызывает старший брат. Ни положительных, ни отрицательных.       Если бы не обстоятельства их первой встречи, наверное она бы и вовсе ничего не ощутила. Он не вызывал страха больше, чем кто-либо другой, кто мог бы стать потенциальной угрозой жизни. Она не видела, чтобы он пил кровь непосредственно из вены, и не то чтобы она помнила в его руках вообще бокал с чем-либо, в те редкие разы, что ее вынуждали выходить. Казалось, что он был давно уставшим от всего, что его окружало, но продолжал по инерции делать привычные действия. Лишь в первую встречу она заметила проблеск любопытства к путешествиям во времени. — Это не входит в круг моих интересов, — сдержанно ответил он.       Ей было любопытно, что же входит в круг его интересов. Чем вообще занимаются люди в этом времени, не говоря о вампирах? Но озвучивать вслух не решилась. — Зато входит в круг интересов твоего брата, — отворачиваясь, Диона опустилась в кресло у камина, чтобы согреть замерзшие ноги.       Ее магия в этом времени вела себя странно и порой непредсказуемо. Она не всегда была подконтрольна хозяйке, о чем не должен быть знать ни один житель замка, а потому Диона предпочла согреться обычным методом. — Каким знала его ты? — на мгновение ей показалось, что она увидела какую-то нечитаемую эмоцию в алых глазах, но она тут же растворилась словно дымка.       Судя по всему, младший брат и магия всё-таки вызывали в нем интерес. Она не заметила теплоты между ними, но это совсем не значит, что у братьев нет богатой на события истории в прошлом, которая привела бы их к этому. И она соврала бы, скажи, что ей не любопытно узнать об этом. — Ничего общего с тем, что я увидела здесь, — сведя брови ответила Диона. — Мой ответ нет, поблагодари за приглашение, но я не приду.       Очередная попытка Леоны вывести ее на откровения и продемонстрировать всем новую магическую зверушку, которая может гипнотизировать пением... — Сидеть взаперти вечность не выйдет, моя мать слишком нетерпелива. Можешь спуститься ненадолго и запереться в чертогах своего разума вновь, — усмехнувшись, он направился к двери.       Она не вела счет дням и не могла точно сказать, сколько находится дней в замке, но эти самые чертоги начинали пожирать сами себя, когда она так долго находилась в своих мыслях занимаясь саморазрушением. — Так и делаешь? — встречаясь с ним взглядом, меланхолично бросила она.              Уголок его рта приподнялся и поклонившись, Валерио молча покинул ее.

***

      Are You All Good - breathe       Последние дни балов. Ей сказали, что скоро все это закончится.       Шум и громкая музыка, хохот у двери и...       Стоны. Женские крики, но не те, к которым она привыкла в плену, а страстные возгласы наслаждений. Человеческие и не совсем.       Пришлось надеть предложенное хозяйкой замка платье, чтобы не выделяться и не привлекать внимание к своей персоне еще больше. Тёмно-синий бархат доходил до горла, утягивал грудь и обволакивал руки, прикрывая кисти. Она никогда раньше не носила ничего и близко похожего. Видела в семейном альбоме бабушкины колдофото в подобных нарядах, но куда менее броских. Ее же платье было украшено камнями и обрамлено кружевом. Пышные плечи и подол заставляли ощущать себя так, словно она как минимум королевская фрейлина.       Дионе казалось, что со стороны она выглядит нелепо...       Решив, что много чести стараться над прической, она оставила тугие кудри лежать длиной ниже лопаток свободно.       Стоило открыть дверь и заглушающие чары перестали действовать. Без плаща, меча и в чужой одежде Диона чувствовала себя незащищенной. Несмотря на то, что несколько слоев плотной ткани закрывали ее тело от любопытных глаз, ей казалось, что алые глаза встречных вампиров видят ее насквозь.       Слышат как громко стучит ее сердце в груди от волнения. Как сбито ее дыхание и как потеют ладони, до боли стискивающие древко в складках платья.       Некоторые лишь мельком бросали на нее взгляд, возвращаясь к поцелуям и прелюдиям разного сорта, в лучшем случае.       Открывшийся вид с балкона на большую залу первого этажа заставил ее замереть: вампиры в масках заполонили всю залу, разбиваясь на группы или пары. Многие из них были обнажены по пояс, у женщин задран подол или разорван корсет, обнажающий грудь.       В воздухе стоял металлический запах крови, белые рубахи на мужчинах также разорваны — кто-то совмещал оба удовольствия одновременно поглощая кровь и толкаясь своей плотью в жаждущих женщин. В разных позах и местах, но куда бы она не отводила взгляд, оргия не кончалась.       Об этом Валерио, конечно же, не предупредил ее. Ни одного из братьев она не застала внизу в общей вакханалии слияния тел. Она сжала тонкими пальцами одной руки перила, в стиле, что напоминал ей готическое барокко, хотя Диона не сказала бы наверняка, так как никогда не разбиралась в стилях...       Мерлин, о чем она только думает, ей срочно необходимо вернуться обратно в комнату, пока кто-нибудь не увидел, как трясутся ее руки.       В попытке развернуться она сделала шаг и вскрикнула, теряя равновесие, так как подол платья оказался прижат чужим ботинком. Растерявшись, Диона выронила палочку, пытаясь выставить руки во время падения, чтобы не встретиться с полом лицом, но крепкая рука обхватила ее поперек талии и притянула к себе.       Сердце отбивало такой бешеный ритм, что ей казалось, что она потеряет сознание, словно девица со страниц романа Джейн Эйр... Какое-то пустяковое падение вывело из себя. Стало последней каплей.       Врезавшись в широкую грудь, она по инерции вцепилась в белую рубаху, как утопающий хватается за соломинку. Стоило поднять сапфировый взгляд выше и встретиться с алыми изучающими глазами — будто облили ушатом ледяной воды. — Дориан, — сорвалось с бледных губ, на которые он переключил все свое внимание.       Почему именно сейчас память решила подкинуть ей воспоминание их первой встречи. День, когда она, поглощенная своими девичьими страданиями о безответной глупой влюбленности случайно оказалась в его замке.       Подруга хотела отвлечь ее и решила, что познакомить Диону со своим странным другом вампиром будет отличной идеей...       Диона так и осталась сидеть, смотря на проход, куда скрылась ее подруга. Она не осмелилась поднять глаз на вампира.       Раньше она их не встречала. Хоть подруга и вела себя спокойно рядом с ним, тревога не покидала девушку. — Не бойся, пошли, — она слишком резко обернулась от его слов, нарушивших тишину.       Могли ли эти существа читать мысли? Она ощущала себя ланью в голове зверя, но эта опасность обладала притягательностью. Чем-то новым и запретным чувствовалось странное знакомство. — Так значит, вы вместе учитесь? — спросил Дориан, когда они поднимались по лестнице. — Да. А вы? — из вежливости спросила девушка.       Конечно же она подразумевала обстоятельства, при которых вампир мог познакомиться с ведьмой школьницей... — Нет, солнце, я уже давно не школьник, — улыбнулся он, вызывая румянец на ее щеках. — Я помогаю ей выпускать пар, как ты могла заметить, — подмигнул ей вампир и щеки стали пылать еще ярче.       Либо ее фантазия разыгралась, либо вампир намеренно вводил ее в краску. Почему ее подруга выпускала пар посредством дуэли на мечах, Диона не понимала и подавно. — Разве вампиры могут дружить с волшебниками? — поинтересовалась она.       Она никогда не слышала о подобном от друзей или семьи, что заставляло сомневаться в светлом разуме подруги... — Я бы не назвал это дружбой, милая. Хотя есть волшебницы, с которыми мы очень дружны, — ей показалось, что он на что-то намекал, но Диона сделала вид, что не заметила. — Мы пришли.       Он сделал к ней шаг, еще один и ей пришлось отступить назад и упереться лопатками в дверь. Дориан вытянул руку и она зажмурилась, ожидая чего-то страшного, но открыв глаза увидела, как он сдерживает смех. Диона обернулась.       Дверь позади нее открыта. — Твоя комната, — он кивнул на открытую дверь. — Эльф скоро принесет тебе ужин, — он ближе подошел к застывшей девушке и нагнулся. Диона задержала дыхание. — Рад долгожданному знакомству с потомственной нимфой, — он взял в руку ее ладонь и мягко коснулся губами, сохраняя зрительный контакт, затем оставил озадаченную ведьму одну.       Она долго не могла уснуть. В замке было жарко — наверное, перестарались эльфы. Жутко хотелось пить, но имени эльфа она не уточнила.       Долго решаясь, Диона, в одной сорочке, выданной эльфом, направилась вниз по лестнице. Была или нет здесь кухня, она понятия не имела, но может, если пойти в сторону, куда ушла ее подруга, то она могла бы спросить у нее.       Ступив в каменный коридор, она направилась вперед — дорогу слабо освещали зажженные фитили.       Послышались звуки за дверью, недалеко от того места, где она стояла. Массивная дверь была приоткрыта. Любопытство взяло верх и Диона заглянула в шелку.       Большая комната в алых и темно-бордовых тонах. На шелковых простынях сидел Дориан, сверху, обхватывая его торс ногами, сидела обнаженная рыжая девушка. Голова ее была запрокинута, а глаза закатывались от удовольствия.       Он целовал ее шею, так подумала Диона, и хотела поспешно удалиться, чтобы ее не заметили, но взгляд поймал алую струйку, бегущую вдоль женского тела. Он не целовал ее — Дориан пил ее кровь. Диона прикрыла рукой вырвавшийся писк от увиденной картины, но было поздно. Он услышал ее.       Девушка незамедлительно побежала в направлении своей комнаты. Ноги несли ее, пока она не подперла закрытую дверь спиной. Сердце бешено стучало в груди, она тяжело дышала.       До утра она не смогла уснуть, в страхе, что он придет за ней. Но никто так и не пришел.       Дориан был единственным, кто ласково называл ее нимфой в их последующие встречи, не вынуждая стыдится собственной особенности как проклятия, а меняя ее к себе отношение.       Бесконечно долгая секунда ушла, чтобы прийти в себя и разжать пальцы, что теперь пытались оттолкнуть твердое, как камень, тело спасителя. Брови хмуро сошлись на переносице, когда до нее наконец дошло, что он и стал причиной ее падения, но мужские руки намертво прижали ее к своему телу. — Отпусти меня, — прошипела она, прилагая больше усилий, чем вызвала его усмешку.       Он наблюдал за ее потугами и веселился. Ей не хотелось бы петь каждый раз, когда возникает подобная ситуация, но палочка лежит на полу и он буквально не оставлял ей выбора... — Просишь о том, чего не смогла сама, — цокнул он языком, немного ослабляя хватку.       Поджав губы, Диона занесла руку, чтобы влепить ему пощечину, но холодные пальцы сомкнулись на киски прежде, чем она реализовала задуманное.       Существо с камнем вместо сердца не имеет права упрекать ее в том, что она выбрала призрачную попытку исправить прошлое, нежели забыть его и двигаться дальше. Не имеет. Он даже понятия не имеет, через что ей пришлось пережить. Чем она пожертвовала и что потеряла. Не знает и не догадывается, обесценивая и смеясь над ее чувствами.       В этот момент ей хотелось заставить его ощутить всю боль, что она пережила в день его смерти и все дни после... Стереть с его лица эту самодовольную ухмылку и увидеть хоть каплю раскаяния.       Они всматривались в лица друг друга так, словно нет всех этих людей и вампиров вокруг, словно ничего этого не существует. И ведь на эти секунды она действительно забыла о своем волнении и переживаниях — он буквально занимал собой все мысли и чувства, на которые она была способна в этот момент. — Отпусти нашу гостью, Дориан, — донесся повелительный голос из большой залы внизу, вырывая ее из забытья.       Пальцы разжались и, нехотя, прохладная ладонь подарила ей долгожданную свободу вместе с чувством опустошенности, которое она игнорировала всеми силами.       Оттолкнув Дориана, она подняла палочку и быстрым шагом направилась вниз, туда, где на троне восседала Леди Дрейк. Хотелось оказаться в комнате вдали от всех звуков, приторного аромата множества духов и пестрящих цветов тканей. Но Дориан перекрывал ей путь обратно, а потому, не раздумывая, она неслась прочь.       У подножья лестницы она наткнулась на Валерио, в глазах которого играл интерес и что-то, что она не смогла прочесть и не хотела. Старший брат бросил нечитаемый взгляд туда, где стоял Дориан и отступил, дав ей беспрепятственно пройти.       Сцена привлекла всеобщее внимание, но хлопнув в ладоши, Леона побудила окружающих вернуться обратно к своим делам. Диона опустилась рядом с Леоной, стараясь смотреть только в пол или на бушующую метель за окном. — Рада, что ты присоединилась ко мне, дорогая, — пропела Леди Дрейк, кивая полуобнаженному мужчине в благодарность за преподнесенный бокал.       Бросив беглый взгляд на ведьму, мужчина нерешительно перевел его на Леону, на что последняя отрицательно покачала головой и он ушел.       Она не понимала, что делает среди душного зала, утопающего в похоти и жажде обнаженных тел. Не понимала, почему эти существа не испытывают ни капли стыда, почему они так раскованы и поглощены.       Также она чувствовала изучающий взгляд Леоны на себе. — У тебя наверняка есть вопросы ко мне, — подтолкнула Дрейк. — Я бы предпочла задавать их там, где нет скопища обнаженных и сношающихся людей, — хмуро ответила Диона. — Вампиров. — Не думала, что гостью из будущего можно удивить подобным. Я наблюдаю в обществе тенденцию к раскрепощению и сдвигу рамок дозволенного. Я не права? — лениво полюбопытствовал Леона. — Боюсь, что вы поняли эту тенденцию слишком буквально, Леди Дрейк, — не желая дерзить, со всем возможным тактом в текущей ситуации, ответила Диона.       Периферическим зрением она видела как скользят друг о друга тела, подпрыгивает женская грудь... Перед глазами всплывали картинки из не такого давнего прошлого: вечеринки Эйвери, голые рабыни с ошейниками, пыточные клетки под потолком. Ей становилось дурно, душно и она почти готова была позвать Дориана, который выветривал любые мысли из ее головы своим присутствием.       Она не знала и сама, что чувствует. Головой ей было тошно и противно, она не могла понять их. Не знала, как можно опуститься до такого добровольно. Однако реакция организма и то, как тянуло внизу живота, вводило в еще большую краску и желание убить себя на месте. Ядовитый стыд выпустил свои щупальца, обвивая ее горло.       Месяцы в плену должны были отбить все желание хотеть близости, но как оказалось нет. Слушая одним ухом диалог Леоны со своей обнаженной гостьей, она пыталась понять себя. Не могла избавиться от этих навязчивых мыслей...       В тот день, когда Дориан поцеловал ее, застигнув врасплох, она ощутила тянущее и вязкое тепло, разливающееся от груди вниз к бедрам. Странно было осознавать, что ее тело просто отказывалось воспринимать Дориана как угрозу, отвечая на его действия лишь возбуждением и трепетом... Она слишком скучала по нему.       Но больше подобной слабости не позволит. Ни с кем. И никому.       Через полчаса Леона сжалилась над ней и они ушли в кабинет Леди Дрейк. Домашний эльф принес ей горячего чаю и пирожные с взбитым кремом, когда они расположились у камина. Улыбнувшись, Леона подвинула ей тарелку и принялась рассказывать обо всем на свете.       Она рассказала ей в общих чертах, как устроен их мир. Про балы, что проходят четыре раза в год и это было нерушимой традицией во многих странах. Ловила скептичный взгляд Дионы, когда рассказывала о том, что люди добровольно приходят к ним служить. Бегут от войны, голода и болезни. Идут за удовольствием, едой, работой, алкоголем, сексом или деньгами.       Все слуги замка работают в нем по своей воле, получают жилье, питание и жалование. Леону позабавила реакция на эту часть рассказала и она посоветовала ей самой узнать у услуг, почему они выбрали служение бессмертным существам.       Конечно Диона помнила о том, что в стране процветал голод, не хватало рабочих мест, людям было нечего есть и негде жить. Если они не погибали от болезней, то гибли от голода или на каторжной работе. Она помнила рассказы бабушки о том, как страшен был обычный мир, лишенный волшебства, но бывать там не приходилось.       В магическом мире все было не так плохо, поэтому Дионе не бросилось в глаза ничего, за исключением внешнего вида улиц и людей.       Леди Дрейк поведала ей о том, что вампиры довольно дальновидны и стараюсь ладить со всеми видами. Больше связей — лучше. Есть люди и волшебники, которых допускают на закрытые мероприятия, чтобы поддерживать этот баланс. Кого-то даже обращают. Но волшебники за редким исключениям обходят стороной все, что связано с вампирами, считая их как виде ниже. Леона понимающе улыбнулась, когда Диона отвела взгляд, молчаливо подтверждая, что и в будущем отношение волшебников мало измениться. — Я хотела спросить у вас, почему они такие разные? — вдруг задала Диона интересующий ее вопрос. — Какие у них отношения?       Не стоило и пояснять, что речь о близнецах, Леона кивнула, словно ожидая этого вопроса.       Стук в дверь отвлек их. — Войдите, — вздохнув, позволила Леди Дрейк. — Не помешала? — просунув голову, улыбнулась Кора Бёртон. — Валерио нигде нет, а я ищу, где бы спрятаться от Дориана. Он знает, что меня смущают последние дни балов, когда все... — Проходи, — прерывая тираду, Леона указала рукой на свободное кресло. — Мы как раз обсуждали мальчиков. — Правда? — бросив настороженный взгляд на Диону, тихо прокомментировала Кора. — И о чем же речь? — Дионе любопытно, почему они такие разные, — посматривая на ведьму, ответила Леона, откидываясь на кресле. — Думается, что это феномен всех близнецов. Но, пожалуй они такие же разные, как и взятые отдельно два человека. Они перешили утрату отца по-своему. Дориан похож на меня, слишком импульсивный и недальновидный, к моему сожалению. А Валерио и в детстве был таким сухарем, всегда был себе на уме, — усмехнулась женщина. — Не правда, — фыркнула Кора, перебивая рассказ и привлекая внимание собеседниц. — Валерио сложнее, чем кажется. На самом деле в нем много силы и огня, который спит. Он словно спящий вулкан, — горячо заверяет вампирша, заерзав в кресле.       Леона смеется, на что Кора хмуро отворачивается. — Как видишь, правда в глазах смотрящего. Однако, раньше они действительно были близки, до своего обращения. И я уверена, что на Валерио их отдаление сказалось больше. Как я уже сказала, Дориан похож на меня и мыслит довольно поверхностно. Он не познал еще разрушительной силы любви на себе, — бросив многозначный взгляд на Диону, окончила свой рассказ Леона.       Диона посчитала бестактным спрашивать, что же случилось с отцом близнецов. Леона не рассказала о нем ничего, ловко обходя эту тему и вряд ли удовлетворила бы ее любопытство.       Странной показалась фраза Леоны о том, что Дориан не познал силы любви, значит ли это, что ее познал Валерио или это просто игра слов?       Они еще очень долго сидели и Диона успела убедиться в том, что Кора Бёртон безответно и отчаянно влюблена в старшего брата. Почему-то этот факт делал девушку более человечной в глаза Дионы. Леона также успела обмолвиться парой слов о том, что участь Коры была не из лучшей и молодая вампирша почти сестра для близнецов.       И снова она ничего не узнала об Александре, которую лишь мельком видела в коридорах, встречаясь с холодными глазами и запахом дорогих духов, что обдавали ее, когда блондинка шествовала мимо.

***

      Play with Me - Wirelesound       Более трех недель ведьма проживает в его родовом замке и не дает покоя телу и мыслям. Дориан понимает причины, по которым мать могла оставить свою гостью в живых, но отказывается их принимать.       Мысленно он склоняется к тому, что всему причиной служит безграничная любознательность и страсть ко всему необычному. Если Валерио унаследовал от матери тягу к изучению нового, ему досталась только импульсивность, на что он не жаловался.       Однако же, как бы он не избегал правды, с каждым днем она все сильнее пробивалась наружу. Ведьма пришла из-за него и все вдруг стали одержимы тем, чтобы узнать, что на этот раз он вытворил. И мать и брат были уверены, что он превзошел все свои прошлые деяния и буквально заставил бедную влюбленную ведьмочку отправиться в прошлое, чтобы уберечь его непутевого от проблем, которые он же создал.       Это не могло не выводить из себя. Она выводила его. Злила, раздражала и возбуждала одновременно.       Злила тем, что он не мог предсказать ее поведение, реакции, не мог заставить делать то, чего хочет он. Раздражало то, что вся семья буквально встала на ее защиту, и негласно эта защита оказалась направлена от ущерба, который он при любой удачной возможности мог причинить ей.       И он не мог винить их, потому что убил бы ее в тот же день, когда увидел.       Синеглаза ведьма возбуждала интерес, жажду и заставляла хотеть ее. Искать глазами, улавливать биение ее сердца, что он научился различать среди многих других. Чем ближе он находился, тем сильнее оно стремилось вырваться из груди. Это непомерно ласкало его эго, как и то, что слышать на таком расстоянии стук ее сердца мог только он. Врожденная способность позволяла услышать его в другом конце замка и, прикрыв глаза, фантазировать ее передвижение по замку. Остальные же могли слышать сердца только в паре метров, не более.       Он хотел бы спросить у Валерио, чем она пахла. А он уверен, ее чувства имели терпкий горьковатый запах, смешанный со сладким ароматом ее кожи, который он ощущал, когда девушка оказывалась в непосредственной близости.       Дориан просыпался с мерзким привкусом презрения к себе за то, что не мог противиться этой одержимости. Он всегда получал то, что хотел. Но ведьма вынуждала его бегать за собой и подлавливать — была неприкосновенна и заставляла в беспомощной злости сжимать челюсти до скрипа зубов, отталкивая снова и снова.       Он опускался до детских выходок, наступая на подол платья, караулил ее у двери, крал ее нижнее белье и представляя то, какая она на вкус, запускал ладонь в штаны.       Резко сев на кровати, Дориан стягивает спальную рубаху и бросает в появившегося эльфа. — Пролезь через ее камин и распечатай мне дверь, — поднимаясь, и быстрым шагом направляясь к двери, приказал блондин. — Хозяин, но Госпожа приказала не причинять гостье вреда, — дергая себя за уши, пропищал эльф. — Никто не собирается причинять ей вред. Выполняй, — прозвучал стальной голос.       Эльф беспомощно кивнул, но обнаженная спина уже исчезла из вида.       Адреналин кипел в крови, напрочь выключая крупицы разума, что у него остались. Он мог слышать не только человеческие сердца, но и улавливать любое движение по замку. А потому смог добраться до заветной двери незамеченным. Замок погружался во тьму, многие сидели в своих покоях или в библиотеке у камина за книгой.       Она же принимала ванну и прямо сейчас погружала свое обнаженное тело в теплую воду. Повернув ручку двери, Дориан пошел внутрь, кивая эльфу и подавая знак исчезнуть — взгляд домовика тревожно бегал по лицу хозяина, но не смея ослушаться, он исчез.       Комната была пропитана ею. Ее запах и даже эфемерное тепло ее плоти витало вокруг. Расстеленная кровать, кресло, на котором покоился черный плащ и меч. На столе у окна множество книг и пергаментов, что абсолютно не вызывали интереса, даже если бы ведьма писала там все свои мысли. Он предпочел бы прочесть их на ее лице. Услышать, как она произнесет их вслух губами, которые он готов был пожирать во всех смыслах.       Неоднократно в голове всплывали картинки, как он надкусывает ее нижнюю губу и слизывает с нее капели горячей крови. Как ведьма просит его укусить ее, как жаждет ощутить эйфорию, которую может подарить лишь укус чистокровного.       Он остановился напротив готического комода и выдвинул верхний ящик, уже зная, что увидит там стопку нижнего белья, что предоставила Леона. Шелковые сорочки, мягкие корсеты и не по моде короткие панталоны, едва прикрывающие бедра. Сейчас он готов был благодарить мать за смелый вкус вопреки веянию времени. Возможно, подобная одежда была распространена во Франции, где вдохновилась Леона, но в Англии один вид белья такого пошива заставил бы женщин перекреститься.       Прикрыв глаза, он вдохнул аромат роз и масел полевых цветов, что заполонил комнату — Диона намыливала тело. Медленно повернув голову, Дориан с трудом преодолевал желание ворваться в ванную комнату и взять ведьму силой. От одной лишь картины того, как по ее влажной коже стекают алые струйки, становилось тесно в штанах.       Задвинув ящик с бельем, он направился к кровати и опустился на покрывало. Холодные пальцы нащупали подушку и поднесли ее к лицу — уткнувшись носом, он жадно вдыхал ее аромат. Прошлой ночью она спала на этих простынях, что хранили слабый аромат ее тела, которым Дориан пытался усмирить зверя внутри.       Он не боялся последствий за смерть ведьмы. Последствия несомненно были бы, но не из-за них он сдерживал себя.       Если бы он мог точно сказать, по какой причине еще не убил ее...       Она взывала к самым животным инстинктам в нем и, возможно, дело в природном любопытстве, к чему это приведет. Где его предел, где проходит черта. Возможно и в том, что ведьма собрала в себе все запреты. Прямой приказ матери не вредить, негласный запрет связи их видов, запретные знания, которыми она владела. Чувства, которые она испытывала к нему, тоже были запретными и они притягивали его.       У него было более трех недель и почти бессонных ночей, чтобы погрузиться в размышления и принять тот факт, что ведьма куда интереснее живой. Сейчас.       Он услышал мокрые шаги и распахнул глаза, лишь когда ручка двери повернулась, встречаясь с гневным взглядом на румяном лице. Пока его глаза блуждали по телу, закутанному в шелковый халат в пол, ведьма пыталась запахнуть его плотнее. — Какого дьявола ты здесь делаешь?! — возмутилась Диона, пытаясь отыскать взглядом палочку, которую он спрятал в ящик с нижнем бельем. — Пришел пожелать спокойной ночи, — нагло пожирая ее глазами, ухмыльнулся Дрейк.       Ведьма кипела от ярости и он мог бы придумать десяток способов, куда бы она могла направить эту запертую в теле энергию. — Убирайся из моей постели и из комнаты, — сквозь зубы прошипела она. — Как быстро ты освоилась в замке. Помнится, в первую ночь ты просила меня помочь тебе покинуть его, а сейчас спокойно принимаешь дары моей матери, — очерчивая пышную грудь взглядом, лениво перевел тему Дориан. — Я здесь не гостья и тебе это прекрасно известно. Если бы я могла покинуть замок...       Она так горячо оправдывалась, пытаясь доказать ему то, что он и так знал. — Если я скажу, что ты все-таки можешь покинуть замок? — лениво откидываясь на подушки, он растянулся на постели.       И с удовольствием впитывал ее взгляд, что она отводила, на своем теле. — Ты последний, кому я поверю, — прочеканила она, складывая руки на груди. — Не так давно был первым, — поддел он. — Возможно, я хочу реабилитироваться, — невинная улыбка, расцвела на дьявольски красивом лице, выбивая ведьму из колеи. — Зачем тебе помогать мне? — все так же холодно, бросила Диона. — Ты хочешь покинуть замок, я хочу помочь, — пожимая плечами, пропел он. — И как же? — нарочито спокойно спросила она, но он уловил проблеск надежды.       Как же ему нравилось то, как реагировала на него ведьма. Как, приложив немного усилий, он мог вызвать в ней нужные ему эмоции. — Просто позволь мне убить тебя, — горячий яд растекался по венам, когда он впитывал оттенки понимания в синих глазах, что перерастали в его личное топливо. Боль и ярость. Разрушенная вновь надежда. — Бездыханные тела покидают замок, так или иначе.       Поднявшись с кровати, он потянулся, с удовольствием наблюдая как на мгновение расширились ее зрачки, как яростно застучало сердце, когда он сделал шаг навстречу.       Сглотнув, ведьма отвела взгляд в сторону. — Я прикажу тебе вспороть горло собственными руками, если ты не уберешься сейчас же, — разделяя каждое слово проговорила она. — Ты больше не зовешь меня по имени, Диона? — подцепляя влажную кудрявую прядь, прошептал он.       С того дня, как он поймал ее у лестницы, ведьма ни разу не назвала его по имени. Вообще никак. Старалась игнорировать, делала вид, что его не существует, провоцируя интерес к себе лишь больше.       Диона вырвала прядь и попятилась назад. — Это имя значило слишком много, чтобы использовать его при обращении к такому как ты, — мертвенно бросила она. — Я значу слишком много, не забывай это, Диона, — в мгновение оказываясь позади и прижимаясь грудью к ее спине, прошептал он ей в волосы, жадно вдыхая ее аромат. — Спокойной ночи.       Он не стал дожидаться ответа и, довольный произведенным впечатлением, покинул комнату, оказываясь в своих покоях несколько секунд спустя. Он сделал все, чтобы она не переставала думать о нем. О нем, а не о том фантоме из будущего, с которым теперь сравнивал его весь замок.       Об идеальной версии себя, которую предпочла бы мать, брат и, вероятно, даже сестра. Он не знал практически ничего о той версии себя, но по реакции ведьмы уже сделал десяток выводов и испытывал отвращение к будущему себе. Слабому, правильному женолюбу и, судя по всему, блюстителю верности и примерному домашнему питомцу на поводке ведьмы.       Это не был он. И он таким не станет. Он заставит ее забыть ту версию и принять его таким. Заставит пожалеть, что она вернулась ради него в прошлое.

***

      Viking Music: Rurik - Pawl D Beats       Мир, в который она попала полон красок, он слишком яркий. Точнее сказать играет оттенками — многообразием перелива алых, кровавых цветов в тон крови жертв. Багровые реки начали преследовать ее еще в том будущем, откуда она пришла.       Сначала это была ее собственная кровь. Затем кровавым водопадом полилось ее возмездие, руки были запятнаны в крови как в прямом, так и в переносном смысле. Но то, что окружало сейчас — кровь невинных жертв, которыми питались вампиры. Прежняя она, вероятно, возмущалась бы вопиющей несправедливости и даже пыталась бы бороться, ведь по профессии она служитель закона, защитник невинных. Тот, кого должны бояться незаконопослушные граждане. Она похоронила ту версию себя в тот момент, когда ее тело терзали и никто не мог ей помочь. Никакой закон не спас ее от той боли, что ей пришлось пережить.       Никто... Никто, кроме нее самой. Душа черствеет от черной магии — факт. На своем опыте она усвоила, что душа каменеет, когда приходится вершить правосудие собственной рукой. Вера в добро и справедливость гаснет. Есть ли ей дело до этих людей, что стали кормушками кровопийц? В ее времени все они мертвы, так какое ей дело до их судьбы?       Взгляд отрешенно смотрит на то, как младший Дрейк вонзает свои клыки в тонкое запястье служанки и та почти закатывает от удовольствия глаза. — Мы не все такие, — доносится до слуха голос Коры.       Видимо, неприязнь все же отпечатывается на ее лице, раз вампирша считает нужным оправдаться перед ней. — Мне все равно, — безразлично отвечает Диона, переводя незаинтересованный взгляд на ряд картин.       За несколько месяцев жизни в замке Диона привыкает к его стенам и они не кажутся более такими устрашающими. К тому же, замки имели глубинную ассоциацию с ее любовью, поэтому изучив почти каждый уголок, теперь она воспринимает каменные стены с небольшой толикой тепла.       Сезон зимних балов закончился, как и обещала Леона, и с тех пор замок опустел. Тихо и безлюдно. Спокойно.       Несмотря на то, что Леона не требовала от нее ничего, чтобы отплатить за вынужденное пребывание в замке, Диона не раз спрашивала, чем может помочь и Леди Дрейк охотно приняла инициативу, поручая ей магически помогать при необходимости и вести исследование о магии времени.       Валерио приставили как эксперта для помощи и специалиста по книгам, артефактам. За эти пару месяцев они с Валерио успели немного узнать друг друга, он даже пару раз смеялся с ней, а она, кажется нашла небольшое утешение и отвлечение от своей боли. — Не правда, — бросает Кора, поймав ее взгляд. — Думаю тебе просто больно. Притворяться легче, — понимающе улыбнулась она.       И как ей казалось, завела врага в лице Коры, поскольку часто находилась в обществе Валерио. — Разве ты не ненавидишь меня? — без особого интереса спрашивает Диона. — Ревность затуманила мой разум, — усмехнулась вампирша. — Но когда я увидела, как ты смотришь на Дориана я поняла, что, скорее всего, ты предпочтешь одиночество. К тому же, Леона сказала, что из-за него ты отправилась в прошлое.       Диона хотела бы возмутиться тому, насколько информация о ее путешествии легко гуляет по замку, но подумала, что в этом нет никакого смысла.       Иногда она ходила в библиотеку одна, временами Валерио оставлял ей книги для изучения на столе вместе чашкой ароматного чая с жасмином под чарами стазиса. Тогда же Диона оставляла ему интересные, на ее взгляд цитаты, которые не обязательно касались дела.       Зачастую литература была не магической или же по делу, но Диона не так хорошо знала руны, а вампиры хранили подобные фолианты лишь как необычные экспонаты. Конечно, были книги помощники, но перевод одной страницы мог затянуться на несколько часов, а полезных сведений там так и не оказывалось. Торопиться было некуда, учитывая, что Диона итак знала большую часть информации. Она делала это, чтобы Леона убедилась в том, что заглядывать в будущее опасно.       Что изменится, если она расскажет ей, что в тысяча девятьсот пятидесятом ее сын погибнет от рук ублюдка волшебника. Из-за нее... Ей думалось, что Леона может дождаться времени, когда Диона родится и убить ее до знакомства с Дорианом, но ведь они уже знакомы. От этих мыслей у нее болела голова.       Время слишком сложная материя, чтобы ведьма, совершившая одно единственное путешествие в своей жизни, могла называться сведущим человеком. У нее было тысячу теорий, одна безумнее другой, но все они были лишь теориями и она никак не могла подтвердить или опровергнуть их.       Все чаще прокручивая свое прошлое, их с Дорианом беседы и его поведение, она приходила к выводу, что он знал. Его задумчивые взгляды, направленные на нее, пространные фразы. Каждый день он жил так, словно последний. Никогда не жалел о том, чего не сделал, потому что всегда воплощал свои и ее желания сразу же. Любил всем сердцем, потому знал, что это не продлиться долго?       Последний год своей жизни он часто учил ее самостоятельности, учил быть сильной, не щадил на тренировках и заставлял работать, полностью отдаваясь процессу, а ночью вымаливал прощение заставляя сладко стонать.       Знал, что так случится и ничего не сделал.       Слезы наворачивались на глаза, когда она вспоминала их последние встречи. Тогда ей казалось, что он чем-то опечален, но списывала это на усталость, ведь он многое брал на себя. Делал все, чтобы ее мечты стали реальностью и отдавал себя без остатка. Какими были его мысли? Почему не рассказал ей? Они смогли бы вместе придумать решение, смогли бы сохранить ему жизнь...       Но и на этот вопрос память подбрасывала ей ответ: — Ты должна знать, что я не желаю ни о чем, что произошло и произойдет в моей жизни. То, что уже случилось не изменить, и мы должны жить настоящим, — нежно касаясь ее щеки, прошептал он однажды.       Она наивно полагала, что это слова утешения из-за того, как родители относились к ее выбору спутника жизни.       Тогда для него это уже случилось? Случилась она в его прошлом? Почему он не сказал, что ожидает ее в прошлом? Кто ожидает ее там...       Или все-таки сказал. Не раз он смотрел на нее глазами, полными раскаяния за свое прошлое и порицал свои поступки. Неужели, он уже тогда готовил ее и просил прощения за то, чего еще с ней не случилось? Временами, ей казалось, что ее разум помутился и подобная участь ждет любого, кто посмел играть со временем... — Я хотела пойти в библиотеку и почитать о временных петлях. Не хочешь присоединиться? — в алых глазах Коры читалось сомнение и Диона улыбнулась уголком губы. — Там будет Валерио.       Взгляд вампирши загорелся чем-то теплым. Она не знала, почему хочет дать юной вампирше лишний шанс увидеть предмет воздыханий. Возможно дело в том, что она видела в Коре отражение себя прошлой — светлого и невинного чувства, незапятнанного.       Невинный вампир тоже, что и сухая вода — невозможное сочетание. Но на фоне остальных Кора была человечнее и живее. Она не скрывала эмоций, часто улыбалась, обижалась и злилась. Много шутила и еще больше ревновала.       Общение с Валерио было сугубо формальным, по большей части. Они никогда не обсуждали личное, оставаясь в рамках научных бесед. Строили теории и спорили, предполагали и сетовали на отсутствие нужной информации.       Пару раз она засыпала в библиотеке, а проснувшись, находила себя в постели. И конечно же, делала вид, что переместилась в кровать чудом. Лишь надеялась, что это дело рук домовиков.       Порой она молча наблюдала как Валерио пишет письма, работает в бухгалтерией. Дрейки владели отелями, барами и ювелирными лавками. По большей части, Валерио занимался бумажными делами, проверял отчеты, давал распоряжения подчиненным, вносил изменения, если они требовались.       Дрейки также зарабатывали на коллекционировании, перепродаже картин, раритета. Этим и продажей исключительно премиального алкоголя занималась Леона. За то время, что она живет в замке, Диона отметила как много картин и предметов роскоши в замке. Что-то уходило, что-то новое появлялось. Леди Дрейк любила самолично заниматься наиболее прибыльными картинами, могла покинуть замок, чтобы совершить сделку. Либо же, это был повод завести новый роман или самолично попробовать местной кухни. И к сожалению это не казалось традиционной еды...       Так или иначе, беседы и споры с Валерио отвлекали, она ждала следующего дня или прокручивала в голове новую аргументацию, если он ставил ее в тупик. Небольшая отдушина в ее беспросветном унынии и саморазрушении. — Хорошо, — пытаясь скрыть радость, пролепетала Кора. — Если я приду с тобой, тогда он точно не выгонит меня.       Уйти из давящего помещения в более тесное, обставленное книгами, как глоток воздуха. В библиотеке было зажжено множество свечей и приоткрыто окно, что впускало свежие потоки весеннего ветерка. Валерио сосредоточенно нависал над грудой книг, которыми был заставлен дубовый массивный стол. В руке он держал перо и делал пометки росчерками по пергаменту, рядом стоял полупустой бокал.       Он наверняка услышал их шаги или почувствовал запах, но был глубоко погружен в свои мысли. Диона бросила быстрый взгляд на Кору, чьи волосы постепенно белели — поистине интересная способность, которая в тоже время выдавала девушку с головой. Дионе нравилось отвлекать себя наблюдением и мыслями о других, чтобы хоть ненадолго кладбище внутри нее не травило душу. И Кора удачно подходила под эту роль.       Брови старшего Дрейка сошлись на переносице и он поднял суровый взгляд из-под бровей, совершенно точно врезаясь им в лицо Коры. Вампирша быстро спрятала улыбку и деловито принялась рассматривать корешки книг, заинтересованно крутя головой. — Что она здесь делает? — встречаясь недовольным взглядом с Дионой, спросил Валерио.       Только мгновение назад Диона могла поклясться, что его лицо было полностью лишено эмоций. Воистину Кора была удивительна в своем влиянии на Валерио, подмечала про себя ведьма. Дориан же оставался точно таким же, мог шутить или флиртовать с молодой вампиршей, но глаза его оставались всегда холодными.       Диона не видела ничего, что заставило бы их стать человечнее. — Я позвала ее, мне кажется нам не помешает взгляд со стороны, — пожимая плечами, Диона опустилась напротив Дрейка и взяла в руки первый попавшийся том.       Настроения читать или заниматься многочасовым переводом совершенно не было. Она выбрала выгодный ракурс и выглядывала из-за книги, наблюдая за своими подопытными. — Взгляд со стороны ничего не понимающего в специфике вопроса? — Дрейк продолжал смотреть на Диону, кажется вполне понимая, что ее действия отнюдь не продиктованы полезностью.       К сожалению скрыть от Валерио свое нетипичное настроение было довольно проблематично, ведь он мог по запаху считать практически ее мысли — а мысли были далеки от практически полезных. Вряд ли он добровольно согласился бы участвовать в маленьком эксперименте ее воспаленного ума. — А кто сказал, что я не разбираюсь в специфике? — опередила ведьму Кора. — Моя семья много поколений занимается изучением магических артефактов, если ты забыл.       Бертон отодвигает стул рядом с Дионой и с вызовом встречает испепеляющий взгляд Дрейка — кажется мужчине удалось ее задеть. — Кажется, именно артефакт перенес тебя в прошлое, я права? — с победной улыбкой, Кора оборачивается к Дионе, ища подтверждение своих слов.       Диона готова поклясться, что ощутила волны раздражения со стороны, где сидел Валерио. — Ты права, это был артефакт, — прикусывая губу, чтобы не улыбнуться, ответила Диона.       Не хватало, чтобы старший Дрейк решил, что она намеренно его изводит, когда он был чуть ли не единственным, кто пытался помочь. — Я не буду мешать и надоедать, обещаю, — повернувшись, заверила посерьезневшая вампирша, смотря на раздраженного мужчину.       Воистину, то, как вампирша влияла на Валерио, было чем-то уникальным своего рода. Словно в остальное время мимика на его лице вовсе и не присутствовала, и лишь когда появлялась Кора, он оживал. Но оживала лишь злость, недовольство и раздражение. В эти моменты он становился больше похож на младшего брата, чем ему хотелось бы. — Артефакт, который ты использовала большая редкость. Для изучения мне нужно то, что от него осталось. Также, возможно, я смогу найти связь с другими артефактами, маховики времени и прочее, — деловито размышляла Бёртон, постукивая пальцами по столу. — Хорошо, он лежит у меня... То есть у Дориана в комнате. Надеюсь, он его не выбросил, — прошептала Диона.       Видя, как лицо ведьмы померкло, Кора положила ей ладонь на плечо, за что Диона была ей благодарна. Проявление тактильности в это время было порицаемо обществом, а потому Диона действительно оценила данный жест. — Я уже говорила, что не все мы такие, но могли бы стать, — начала Кора. — Мой отец изучал один пыточный артефакт, который использовали на вампирах более сотни лет назад. Когда не были приняты мирные соглашения между волшебниками, людьми и вампирами. Маги надевали этот артефакт, чтобы заставить нас чувствовать боль своих жертв. Через кровь они получали всю физическую и душевную боль. С годами в них развивалась человечность и, таким образом, сокращалось количество жертв. — Неплохо было бы повесить такой артефакт на Дориана, — усмехнулась ведьма.       Улыбка сошла с ее лица, когда она встретилась с обдумывающим алым взглядом. — Вообще-то, у меня есть похожий артефакт и, скорее всего, он рабочий, — подала голос вампирша, бросая выразительный взгляд на Валерио. — Почему я не знал об этом, — недовольно требует блондин. — Ты никогда не спрашивал и вообще избегаешь меня при любом удобном случае, — Кора обиженно отвела взгляд на окно, насупив красивые черты лица.       В то время, как Валерио раздраженно вздыхал, закатывая глаза и не желая углубляться и тем более развивать эту тему, Диона сверлила пространство перед собой. Ее мысли вдруг стали далеки от реальности. Неужели, это то, что она должна сделать? Заставить его страдать, чтобы он стал тем, кем должен?

***

      Chan Chan (2021 - Remaster) - Buena Vista Social Club       С наступлением весны, у нее появилась еще одна проблема — новый сезон балов. Леона допрашивала ее о том, что нового можно было бы сделать, как проходят танцы в будущем и может ли она научить их чему-то.       Диона рассказывала ей об аргентинском танго, которое она не очень хорошо знает, но смогла бы показать. По сравнению с остальными танцами, этот они учили в школе и пару связок она помнит.       Вызвав ее не так давно в свой кабинет, Леона попросила ее изучить несколько фолиантов в тайне ото всех. Исследования родственных душ. Необычное явление и Леди Дрейк не сказала зачем ей это, но тема была интересная и малоизученная. Прецедентов было по пальцам посчитать и еще меньше тех, кто помог бы исследованиям данного явления. За пару ночей, что она лежала с книгами в кровати, Диона нашла рецепт зелья, которое позволяет определить родственные ли люди, предназначены ли они друг другу. Очень красивое зелье, которое заставляет глаза истинной пары светиться в течении недолгого времени, если родственная душа рядом.       К Леоне приехал в гости цирюльник из франции и Дионе посчастливилось застать их разговор. Леди Дрейк попросила его подстричь ее мальчиков. Валерио сопротивлялся, заверяя, что им не обязательно носить одинаковые прически, им больше не по девять лет, но упертость матери взяла верх. Дионе казалось, что с тех пор, как она оказалась в замке, Леона забилась целью обновить устройство замка, чтобы не казаться старомодной. Это казалось всего — имидж слуг, форма домовиков, шторы в большой зале. Леона часто спрашивала, какие оттенки и ткани используются в будущем. Древняя вампирша была одержима им. И так как вопрос открыть более важную информацию или нет, все еще подвисал в воздухе и был отложен на потом, Леона довольствовалась тем, что Диона говорила ей о моде, интерьерах и некоторых особенностях будущего.       Однажды она заикнулась о том, что у Дориана в будущем короткая стрижка и ей непривычно видеть его с локонами, спадающими на плечи.       Как бы близнецам не шла длина до плеч, делая мужчин похожими на героев из романа викторианской эпохи, короткие волосы, уложенные волной, придавали им мужественности и строгости.       Дориан воспринял перемену равнодушно, чего не сказать о реакции Дионы на обновление, казалось, что новая стрижка понравилась ему только благодаря ее тоскливому взгляду, что на мгновение позволила себе.       Валерио же вечно проводил пятерней, зачесывая пряди назад и хмурился. Кора же мечтательно посматривала на потуги мужчины свыкнуться с новой реальностью и вздыхала. С тех пор, как Диона попросила ее помощи, Кора чаще стала появляться в замке и действительно подкидывала толковые идеи, но прежде всего вставала в спорах на сторону Диону, что не могло не удивить последнюю.       Вскоре настал оговоренный день обучения. До начала сезона оставалась пара дней, в большой зале первого этажа Диона собрала близнецов, Леону и Кору, которая пожелала присутствовать и тоже научиться танцевать. Александра всеми силами продолжала игнорировать присутствие ведьмы в замке.       Если Дориан пришел, потому что Диона находилась в зале, то Валерио пришлось уговаривать долго. Но Леди Дрейк как никто была хороша в дипломатии со своими детьми.       Легким движением палочки, Диона открывает большие окна, запуская ветер. Зачаровывая прошлогодние листья, она создает два силуэта: танцующих мужчину и женщину. Они плавно двигаются, демонстрируя связки танца.       Леона смотрела на захватывающую картину восторженными глазами и пожелала скорее начать.       Мужчины были в привычных свободных рубахах, а вот девушкам и себе, пришлось немного видоизменить наряд, более подходящий для танца. Когда ведьма взмахнула палочкой, делая разрез на платье Леоны практически неприличным, братья старались смотреть куда угодно, но не на мать.       Поджав губы, Кора с трепетом ждала своей очереди и ахнула, когда ткань черного платья медленно разошлась, оголяя часть бедра.       Леона выбрала в пару младшего сына. — Будь внимательнее, — отсмеиваясь, наказала Леди Дрейк, когда Дориан в очередной раз отвлекся на Диону, что стояла в паре с Валерио.       Старший брат был немного скован и излишне сосредоточен. — В танце лучше немного расслабиться, — отодвигаясь, чтобы заглянуть блондину в глаза, советует Диона.       После ее слов Валерио стал немного спокойнее, но напряжение и дискомфорт ощущались, хотя как ученик он беспрекословно выполнял все задания. Только вот в движениях не было ни единой эмоции, словно она танцевала с деревянной куклой.       Задумавшись, Диона встречается взглядом с Дорианом. Казалось, он все это время не отрывал от нее глаз. Как же ему шла эта стрижка.       Наблюдая за тем, как Дориан кружит в танце смеющуюся мать, она невольно погрузилась в воспоминания...       The Book of Love - Peter Gabriel       Поздно отреагировав на хруст снега, что означает шаги, Диона резко повернулась, пытаясь достать палочку, но рука запуталась в зимней мантии, как и ее собственные ноги.       Она вскрикнула, когда чужие руки взяли ее за плечи, не давая повалиться в снег. — Реакция есть, а вот ловкость движений хромает, — кинув взгляд из под бровей, она увидела знакомую ехидную улыбку и ледяные глаза. — Привет, солнышко. — Салазар, это ты, — отряхиваясь, выдохнула Диона. — Привет, Дориан. Что ты здесь делаешь? — палочка так и осталась лежать в кармане. — Услышал твою мольбу о спасении, — увидев ее растерянное лицо, он закатил глаза. — Эти девицы отбивают всякое желание жить, не думаешь так? — пояснил он и Диона искренне рассмеялась. — Постой, ты что, следил за мной? — немного насторожилась она. — Громко сказано. Мне просто скучно и я увидел вас, — пожал он плечами.       Но что-то подсказывало, что он врет. Хотя какая разница… — Разве у тебя нет... Эээ... Вампирских дел? — тише добавила она. — Вампирских дел? — повторил он, забавляясь. — Ты очень милая, когда пытаешься быть серьезной, — он наклонился к ее лицу, заглядывая в глаза. — Ты ведь издеваешься, да? — в ответ последовала очаровательная улыбка, и ей пришлось отвернуться, чтобы скрыть покрасневшие щеки, хотя от погоды они, наверняка и так были красными. — Хотел позвать тебя потренироваться, если ты свободна, — сегодня на нем было черное пальто, которое он не застегивал.       Зачем вообще носит его — непонятно. Холод он не ощущал, как она позже узнала. Для антуража, как и черную водолазку, судя по всему… А вдвоем они могли бы сопровождать похоронные процессии. Пошли бы ему черные волосы или нет, подумалось ей. — Что? Потренироваться? — задумалась она. Он хотел снова повторить этот странный спарринг, у которого не было победителя. Но зачем? — А как же Нимат? — вдруг вспомнила она. — Она сейчас занята. Так что скажешь? — сверкнул он глазами.       Очередное безумство, подумалось ей. Но он так смотрел, казалось ему и правда было нужно ее согласие. Дориан помог ей, поэтому отбросив свой страх, она, улыбнувшись, кивнула. — Только мне нужно сначала выбрать платье, — поджав губы, она подняла на него взгляд. — По какому случаю? — от его сканирующего взгляда, она закашлялась и пошла в сторону магазина, пока Дориан искоса наблюдал за ней. — Рождественский бал, — ответила она, заправив прядь волос за ухо.       Поймав себя на том, что мило беседует с опасным существом и даже смущается, Диона тряхнула головой и выправила прядь обратно. Она свела брови и поджала губы, повторяя про себя — «он опасен, вампиры убивают людей». — Если со времен балов, на которых был я, ничего не изменилось, то это мероприятие слишком светское и помпезное, — рассуждал он. — Думаю, тебе пойдет сапфировый, — остановившись, произнес, смотря в ее глаза.       От прямоты его слов и глаз, под которыми она ощутила себя абсолютно голой и беззащитной, Диона не нашлась с ответом и заторможено кивнула. — Мы пришли. Я подожду тебя там, — он кивнул на столб, недалеко от магазина и, улыбнувшись, исчез.       К этой особенности она никогда не привыкнет. Сейчас он здесь — через секунду его нет. Непонятно зачем, осмотревшись вокруг, Диона зашла внутрь.       Сложенное в специальный чехол для платьев с тонкими чарами, наряд не весил почти ничего. Не дожидаясь подруг, она вышла на улицу и подошла к столбу. — Готова? — раздалось тихое за спиной.       Не до конца обернувшись, она ощутила, как что-то скользнуло ей в руку, затем резкий рывок. — Мог бы предупредить, — преодолевая головокружение, она сфокусировала взгляд. — Думала, что мы воспользуемся камином в зеленом драконе, — недовольно заметила она. — Не удержался, — пожал плечами он и скинул пальто. — Не думаю, что мне повезет дважды, и ты захочешь остаться ночевать, поэтому решил сэкономить время. — За прошлый раз, э-э... извини, что я... — замялась она, не зная, как подобрать слова. — О чем ты, солнышко? Здесь примут любую заблудшую душу, — он налил в стакан что-то красное, и Диона отвела взгляд. — Особенно такую исключительную красоту, — она случайно поймала его взгляд на себе, пока он отпивал и нервно сглотнула. — Я была не в себе... — все же решила закончить оправдываться Фанкорт. — Покажешь платье? — Дориан указал пальцем руки, в которой держал стакан, на чехол. — Да, конечно, — девушка улыбнулась смене темы и принялась доставать платье, но замерла, когда Дориан медленно покачал головой. — Я бы предпочел увидеть его на тебе, — загадочно улыбнулся он. — Вряд ли я получу приглашение на бал. С твоей стороны будет жестоко лишить меня такого удовольствия, Диона, — прожигая ее взглядом, проговорил он. — Э-э-э... Хорошо. Где я могу переодеться? — неуверенно спросила она. — Первая дверь налево, — глазами указал на лестницу.       Поднимаясь, она ощущала спиной, как он провожает ее глазами.       По телу пробежали мурашки, когда обнаженной кожи коснулся прохладный воздух замка. Она уложила платье на постель, и зачарованно разглядывала бы его дальше, если бы не звуки мелодии, что доносились снизу.       Аккуратно протиснувшись в ткань, она ощутила, как та обволокла каждый сантиметр ее тела. Длинный подол чувствовался, как морозный холодок, который не доставлял дискомфорта.       Само платье выглядело объемным, но таковым не ощущалось. Посмотрев на себя в зеркало, захотелось подколоть волосы, чтобы открыть вид на красоту корней, огибающих полузакрытую шею. Собрав волосы в небрежный пучок, она развернулась и, подойдя вплотную к двери, пыталась успокоить разбушевавшееся дыхание.       «Он опасный хищник, это вампир - они питаются кровью таких наивных тупоголовых девиц, как ты, Диона», — повторяла она себе.       Слова в голове звучали, как бред. Он только что насытился при ней, к тому же, согласившись прийти в его владения, и не имея никаких оборонительных реакций, что она сможет сделать, если он захочет ее убить? Может спеть? Голос — вспомнила Диона, у нее есть голос и об этом не стоит забывать.       Шаг. Еще один.       Он стоял у лестницы и пил, когда обернулся, чтобы взглянуть на нее. Так и застыл с бокалом у губ. Рот приоткрылся, и алая капля потекла по его нижней губе. Медленно слизав ее, он опустил бокал и сделал шаг к ней.       Реакция говорила сама за себя — похоже, платье пришлось по вкусу бессмертному. Многие нашли бы жутким совпадение представлений о красоте с древним вампиром — ей же понравилась подобная реакция, и она улыбнулась ему. — Это волшебно, — оторвавшись от платья, он нашел ее глаза. — Сейчас ты действительно нимфа, — он протянул ей руку, когда она спустилась достаточно близко.       Даже на высоких каблуках, она еле доставала ему до плеча, вероятно рядом с ним ее силуэт напоминал человекоподобную миниатюру. — Спасибо, — с улыбкой, что теперь тронула и глаза, ответила она.       Это то, чего ей не хватало — восхищение. Этот взгляд, который он не мог отвести, заставлял молодую ведьму ощущать себя живой и нужной. — Подаришь мне танец, о древнее божество? — наклонившись и нависнув над ней, прошептал он, на что последовал кивок кудрявой шевелюры.       Сейчас ей казалось, что это он зачаровал ее своим голосом. Прохладные пальцы скользнули на тонкую талию и притянули к себе. Мелодия создавала атмосферу бального торжества. Несмелым движением, Диона положила свою руку на его шею и заметила, как он прикрыл глаза.       Взгляд наткнулся на вишневые, после крови, губы. Наверное, он проследил за ее взглядом, потому что пухлые губы растянулись в мягкой улыбке. Она перевела глаза на его пальцы, что поглаживали ее руку.       На горячей коже приятная прохлада его касаний ощущалась чем-то дурманящим. Подняв голову и поймав блеск в его глазах, голова окончательно пошла кругом — она сжала пальцы сильнее.       Ему нравилось, как она реагирует — пьянела, будучи абсолютно трезвой. Нужно что-то делать или... Он наклонился ближе, и дыхание опалило ей щеку. — Я... — в который раз за день, она не знала, что сказать. — Я чувствую твои эмоции и слышу, как бьется твое сердце. И знаю, чего ты боишься, — прошептал он, касаясь губами уха.       Дышать стало не просто тяжело — она думала, что скоро начнет задыхаться. — Не бойся, — выдохнул он ей в губы, и мягко прошелся ими по ее дрожащим губам.       Она хотела ответить. Сказать, что не боится. Отстраниться или попросить прекратить. Но внутри, все жаждало ощутить вкус вечной жизни. Ее губы приоткрылись и прижались к прохладным губам.       У него был вкус крови и запах морозной, леденящей зимней ночи. Сейчас ей было так жарко, что хотелось погрузиться в этот холод, чтобы прийти в себя. Диона сделала глубокий вдох и нашла силы, чтобы отстраниться. — Я... Мне нужно обратно, — часто моргая и пытаясь прийти в себя, отрывисто промямлила девушка. — Я провожу, — его губы мягко коснулись ее ладони и он отступил. — Думаю, что ты можешь встать в пару с Корой, иначе миссис Дрейк будет учиться вечность, — усмехнулась Диона, поймав острый взгляд Коры.       Вампирша с недоверием всматривалась в нее, словно ожидая подвоха. — Обойдусь, мне учиться не обязательно, — делая шаг в сторону кресел, махнул Валерио.       Диона прочитала намек на обиду в лице Коры и удержала Валерио, мягко положив ладонь на предплечье. — Тебе может и нет, а Коре, я уверена, нужен партнер, — Валерио упрямо смотрел на нее, давая понять, что думает об этой затее. — С тобой не случится ничего смертельного, учитывая, что ты уже мертв.       Настояла на своем Фанкорт. И после непродолжительной борьбы взглядов, он сдался, обреченно вздохнув. — Кора иди сюда, — поманив рукой, улыбнулась Диона.       Кажется, такие банальные занятия, как урок танцев, здорово отвлекали ее от ненужных мыслей: окунуться в процесс и забыть о своих наваждениях — именно то, чего ей не хватало.       Вампирша шустро подошла и не зная, что делать, топталась на месте с опаской бросая взгляд на старшего Дрейка. Кора плохо скрывала свою радость от предстоящего танца, чем, кажется, раздражала Валерио — кончики ее волос мерцали белизной. Дионе сложно было понять, чем именно юная вампирица так не нравилась Дрейку, словно на одно лишь ее присутствие у него была аллергия. — Подойди поближе и закинь свою руку ему плечо, но не так, как это делается во время вальса, — начала объяснять ведьма. — Да, Валерио я видела, что ты схватываешь на лету, не тормози и положи руку ей на талию, ну же! — возмутилась Диона.       Валерио упрямо стоял, намеренно не смотря на партнершу и буквально вел себя, как ребенок, что было крайне не типично для него. Он медлил с движениями, словно надеясь, что Кора выйдет из себя и бросит эту затею с непутевым партнером. Но как оказалось, вампирша была терпимее всех и молча ждала отклика, не сводя глаз с упрямца.       Обучение этой непростой пары отняло столько терпения, что Диона готова была взорваться от негодования. Иногда до нее доносились смешки со стороны танцующих Леоны и Дориана, но она целенаправленно хотела хоть чему-то да научить эту парочку.       Они выучили несколько несложных связок, но лишь оттого, что их телесный контакт был сведен к минимуму. И тут Диона решила отыграться, вспомнив связку, что невообразимо смутила ее саму, когда впервые посчастливилось увидеть это своими глазами. — А теперь, Кора подойди пожалуйста ко мне, — поманила она рукой.       Вампирша нехотя отошла от Валерио и с ноткой подозрения стала ждать. По мере того, как ведьма нашептывала ей указания, выражение лица Коры менялось с удивленного на игривое предвкушение и вот, она удостоилась улыбки этой необычной вампирши, чему была неимоверно рада. Диона хотела бы иметь хотя бы одну женщину в этом замке, с которой могла бы поддерживать приятельские отношения. Верно смекнув, что проблема лежала в старшем Дрейке, Диона поняла как сможет получить расположение вампирши.       На мгновение ей показалось, что на лице Валерио промелькнул страх, когда он встретился с многообещающим таинственным взглядом Коры. Она медленно скользила к нему по паркету, вычерчивая тонкой ступней узоры, очерчивая пальцами бедра. Казалось, словно она пытается соблазнить Дрейка, и Диона готова была поклясться, что Валерио не ожидал этого, хоть ни тени эмоций не выдавало его лицо.       Подойдя вплотную, Кора положила ладонь на мужскую грудь, провела рукой вверх до шеи. Дрейк предупреждающе отслеживал каждое ее движение на своем теле, готовый в любой момент оттолкнуть вампиршу.       В следующий момент Кора резко соскользнула вниз, раздвигая ноги по сторонам: она проскользила и не упала лишь оттого, что ладони все еще придерживались за мужские плечи. Запрокинув голову, она нечитаемо смотрела на Дрейка снизу вверх.       Диона добилась своего: Валерио не смог более сдерживаться. Отмерев от лицезрения этого представления, он скинул женские руки и бросив свирепый взгляд на Диону, молча скрылся из залы. Возможно, она перестаралась... — Это было сильно, — смеялась Леона. — Никогда не видела его таким злым.       И все же оно того стоило, казалось вампирша должна была расстроится, что мужчина, которому она симпатизирует оттолкнул ее, но сидящая на полу Кора довольно улыбалась и благодарно кивнула ей.

***

      Когда он смотрел на ее, она тут же отводила свои грустные небесные глаза. У Валерио было ощущение, что он подслушал ее реплику, обращенную к самой себе. Выражение ее лица казалось застывшим — в нем читалась скорее пустота, чем депрессия, и скорее вакуум, чем грусть.       И так было всегда. Она могла носить маски, но притворство давалось ей с трудом. Он успел хорошо изучить ее, пока она изучала его в ответ, пока они проводили свои исследования в библиотеке.       Неоднократно приходил Дориан и молча садился за ее спиной, чтобы выбить ведьму из колеи. Он знал, что делал, так как одного лишь присутствия хватало, чтобы Диона теряла все внимание и вместо чтения, сверлила одну точку на бумаге.       Дориан портал ее записи, обливая их кровью, вынуждая ведьму переписывать все заново. Когда Валерио заставал его смотрящим, как она пишет, то прогонял брата. Заставал картину пьющего на ее глазах кровь служанки Дориана. Он намеренно призывал прислугу в библиотеку, чтобы позлить девушку. Все попытки брата привлечь внимание ведьмы лишь отталкивали ее, казались жалкими.       В один из дней, когда он вынужден был терпеть компанию Коры и Дориана, Валерио готов был задушить его своими руками. — Кора, — перебивая очередную теорию, которую высказывал Валерио, вклинивается Дориан. — Да, заноза ты наша? — обернувшись на него, вопросительно отзывается Бёртон. — У тебя уже был опыт с мужчиной? — лениво интересуется блондин, бросая взгляд на профиль замеревшей Дионы. — Не думаю, что хотела бы обсуждать это с тобой, Дори, так как тебя это абсолютно не касается, — натянуто улыбнулась Кора, решительно намереваясь отвернуться от засранца. — Может я хочу, чтобы коснулось, м? — холодно усмехается младший близнец. — Боюсь, ты не в моем вкусе, — без прежнего веселья, отвечает Кора. — Брось, думаю я очень даже в твоем вкус. Я мог бы разрешить тебе называть меня его именем, пока ты стонешь подо мной, — ироничный смешок слетает с его губ.       Волосы Кора стремительно краснеют и вампирша подрывается, в мгновение ока оказываясь напротив Дориана и отвешивая не сопротивляющемуся блондину пощечину. Он лишь смеется в след выбегающей из библиотеки девушке. — Молодец. Продолжай в том же духе и избавишься от всех, кто был сносного мнения о тебе, — поднявшись следом за Корой, бросает Диона и исчезает вслед за вампиршей.       Наивная Кора каждый раз защищала Дориана, говоря, что он просто импульсивный дурак, когда на самом деле лишь забылся и не такой плохой. Валерио никогда не понимал, почему эта девчонка такого хорошего мнения о брате.              Откинувшись в кресле, Валерио поднял нечитаемый взгляд на брата. Тот же в ответ довольно впитывал результат собственных потуг. — Ты пал на самое дно, брат, если думаешь, что ненависть заставит эту девушку полюбить тебя, — разочарованно произносит Валерио, не надеясь на вразумительный ответ. — Мне не нужна ее любовь, братец, если ты еще не понял. Достаточно обладать телом, — подперев голову кулаком, язвит Дориан. — Можешь обманывать эту ведьму или Кору, но я прекрасно вижу, что твоя одержимость не ограничивается похотью, — фыркает старший брат, не веря ни единому слов брата. — По твоему, я питаю нежные чувства к ведьме? — подавшись вперед, высокомерно усмехнулся блондин. — Я не говорил, что то, что творится в твоей голове, имеет что-то общее со здоровыми чувствами, — недобро смеется Валерио, наконец замечая как маска брата трещит по швам, выдавая бессильную злобу.       Сжав подлокотник, Дориан неверяще качает головой, а затем по щелчку меняется в лице. Там снова пусто. — Мне наскучил этот разговор, — встает Дориан, двигаясь в направлении выхода.       Он всегда предпочитал сбегать от проблем, а не решать их.