Тhirst for speed

      Я не боюсь, ибо ты со мной. Всем тем, кто бросил мне вызов, пусть будет стыдно и опозорено. Те, кто ведет войну против меня, погибнут. Я найду в себе силы, найду руководство и одержу победу. Я — сама наглость. Я — это и есть скорость. Я — Пак Чимин.

11 апреля 2024

      Слова эхом разнеслись по стерильному коридору, резким заявлением, прорезавшим годы молчания: «Заключённый Пак Чимин, вы свободны» Это был не вопрос, не предложение, а твёрдое, непреклонное заявление — указ об освобождении. Спустя, казалось, целую жизнь, эти слова обрушились на Чимина, вызвав дрожь недоверия, а затем прилив радости. Альфа поднялся с узкой койки, матрас заскрипел под ним, и он подошёл к внушительной металлической двери. Его сердце бешено колотилось о рёбра. Каждый удар отражал нарастающее внутри него предвкушение. Металлический лязг, когда тяжёлые ворота распахнулись, оглушил его, и на мгновение мир снаружи ослепил его ярким солнечным светом, резко контрастирующим с унылой серостью его заключения. Он сделал нерешительный шаг, затем другой, вышел из тюрьмы на потрескавшийся асфальт. Чистый, свежий воздух ворвался в его лёгкие, и от сенсорной перегрузки у него на глазах выступили слёзы. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь свободой в течение драгоценного мгновения. Он щурился от яркого света, почти ослепнув, когда резкий хлопок автомобильной двери вывел его из задумчивости. Он обернулся и увидел знакомую машину, припаркованную у обочины. Из неё с улыбкой на лице вышел Тэхён, его давний друг. — Ну-ну, — объявил Тэхён, его голос звенел неподдельным счастьем, когда он заключил Чимина в медвежьи объятия. — Смотрите, кто вернулся, король вернулся, ребята! Годы разлуки, казалось, растворились в объятиях двух друзей. Чимин впервые за целую вечность почувствовал себя по-настоящему свободным. Тяжёлое бремя прошлого всё ещё тяготило его, но, окружённый теплом дружеской встречи и обещанием нового начала, он знал, что не позволит прошлому определять его. Это был не конец, а новая глава, свежий старт с обещанием жизни, которую он снова мог написать для себя. Тюрьма была позади, и мир ждал его. Чимин разразился смехом, и этот звук, легкий и хрустальный, рассыпался по салону автомобиля. В груди разливалось тепло, прогоняя остатки леденящего страха. Облегчение, чистое и всепоглощающее, смешивалось с волнением, словно пузырьки шампанского, взрывающиеся внутри. Долгие годы лишений, унижений и боли, казалось, остались где-то далеко, в прошлом, словно кошмарный сон, который наконец-то отпускал хватку. Теперь он был свободен. Свободен дышать полной грудью, планировать, выбирать, жить. Свободен перевернуть страницу и начать писать совершенно новую главу своей жизни. Автомобиль мчался по знакомым улицам, и Чимин, прильнув к окну, жадно впитывал каждый кадр. Город, который он когда-то считал тюрьмой, теперь казался ему новым, полным красок и возможностей. Небоскребы, словно титаны из стекла и стали, впивались в облака, а неоновые огни, рассыпаясь по асфальту, напоминали россыпь бриллиантов. Каждый знакомый поворот, каждый уличный фонарь вызывал в памяти калейдоскоп воспоминаний, но теперь эти воспоминания не несли в себе горечь и боль. Они были лишь напоминанием о пройденном пути, уроком, который помог ему стать сильнее. Чимин откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, позволяя порыву ветра гладить его лицо. Его сердце билось в унисон с гулом мотора, наполненное решимостью и непоколебимой верой в себя. Он больше не был просто освобожденным заключенным. Он был королем. Королем своей собственной судьбы, человеком, которого ничто и никто не сможет сломить. Он сам писал свой сценарий, и никто не имел права диктовать ему правила. Он был свободен править. Свободен строить. Свободен жить. И этот глоток свободы был слаще любого нектара. Он знал, что впереди его ждет долгий и непростой путь, но теперь он был готов ко всему. Он был готов сражаться. Он был готов побеждать.

Спустя пару часов

Альфа плавно и уверенно въехал на оживленную парковку, его взгляд моментально и цепко обшарил ряды припаркованных автомобилей. Прошло немало времени, почти три года пролетели с головокружительной скоростью. Но его черная мамба, ставшая своеобразной легендой, по-прежнему мчалась как настоящая ядовитая змея. Три года. Казалось, целая вечность. Но время не властно над легендами. Его машина, предмет гордости и страха, сияла, как и прежде. Каждый винтик был на своем месте, каждый изгиб корпуса отполирован до блеска. За ней ухаживали с трепетной заботой, поддерживая в идеальном состоянии. Она оправдывала своё зловещее прозвище, намекая на свою мощь и неистовую природу. Черная мамба была не просто машиной. Это был продолжением его самого, воплощением его характера — дерзкого, бескомпромиссного и всегда готового к бою. Эта машина была готова на все ради победы, точно так же, как и ее владелец — Пак Чимин. Имя Чимина шептались из уст в уста в мире гонок. Его знали как бесстрашного гонщика, чьи маневры бросали вызов законам физики. За его хладнокровным спокойствием скрывался взрывной характер и неукротимая воля к победе. Он был готов драться до последнего вздоха, не щадя ни себя, ни свою машину. И вот он здесь, снова. Парковка гудела от предвкушения, словно почувствовав ауру его возвращения. Черная мамба, припаркованная среди обычных машин, казалась хищником в стаде травоядных. Ее черный блеск, словно предупреждение, отражал свет, а в воздухе ощущалось незримое напряжение. Пак Чимин вышел из машины, его взгляд был таким же цепким и уверенным, как и прежде. Время не изменило его, лишь добавило мудрости и еще большей уверенности. Он знал, что его ждет. И он был готов. Готов снова покорять трассы, готов побеждать, готов оставить свой след в истории гонок. Легенда вернулась. Неоновая вывеска «Dark Matter» пульсировала, как захваченное в плен сердце, маяком в искусственной городской ночи. Она притягивала их: элиту, искателей острых ощущений, приверженцев экстравагантности. Внизу, в отражённом искусственном лунном свете, сверкали суперкары — каждый из них был скульптурным свидетельством скорости и излишеств. «Ferrari», «Ламбо» и даже редкие модели «Ma Karen» с оттенками, которые можно было разглядеть только в самых глубоких тенях, выстроились вдоль тротуара. Это были не просто автомобили; это были заявления, шёпотом обещающие богатство и влияние, которые едва намекали на власть, скрытую за стенами клуба. Эти автомобили нельзя было найти в автосалонах, даже в самых эксклюзивных. Они были легендами, и их истории шептались в прокуренных подсобках. Некоторые из них были добычей в азартных играх с высокими ставками, другие — плодами тайных сделок. В некоторых пересказанных шепотом историях говорилось об инженерах-отступниках, которые, по слухам, раскрыли секреты технологий, до сих пор недоступных широкой публике. Каждый автомобиль нёс на себе груз своего прошлого — переплетение риска, вознаграждения и неустанного стремления к чему-то большему. Притягательность клуба была непреодолимой, как зов сирены, который находил отклик у привилегированных и смелых. «Dark Matter» предлагал не просто вечер в компании, но и возможность заглянуть в мир, где царили амбиции. Но под полированным хромом и дизайнерскими тканями скрывалось нечто более мрачное. Шепот тревоги, предчувствие опасности таились на поверхности. Автомобили с их историями о смелости и приобретении были лишь начальным взносом в игре, где ставки были астрономически высоки. Они были первой подсказкой, визуальным введением в мир, который ждал внутри, — мир, где риск был валютой, а состояния можно было выиграть или проиграть в мгновение ока. Клуб пульсировал в предвкушении, обещая ночь, в которой грань между удовольствием и опасностью стиралась. И для тех, кто был достаточно смел, чтобы переступить порог, ночь обещала опыт, который они никогда не забудут, независимо от его исхода. Гул двигателей предвещал как победу, так и поражение, звучал саундтреком к ночи, когда, казалось, могло случиться всё что угодно. Город пульсировал под покровом ночи, и в его сердце, словно маяк, сверкал клуб. Это было не просто пристанище богатства и власти, поговаривали, что там хранятся секреты, которые лучше оставить нетронутыми. Те, кто осмелился заглянуть внутрь, могли обнаружить, что некоторые истины лучше оставить в тени. Снаружи разворачивалось ослепительное зрелище. Ряд высокопроизводительных спортивных автомобилей, каждый из которых был свидетельством инженерного мастерства, образовывал сверкающую баррикаду. Их цены были астрономическими, и они принадлежали только элите, которая овладела искусством получения всего, чего пожелает. Это были люди, для которых слово «нет» не существовало. Среди них выделялся необычный автомобиль. Гиперкар цвета спелой вишни обладал элегантной, почти хищной эстетикой. Построенный по индивидуальному заказу для таинственного и влиятельного миллиардера, он был уникальным экземпляром, его низкий силуэт и агрессивный спойлер напоминали зверя, готового к нападению. Он безмолвно обещал невероятную скорость и неограниченную мощь. Напротив входа другой гиперкар пульсировал электрической синей энергией. Не менее впечатляюще выглядел его аэродинамический кузов, украшенный серебристыми вставками, которые, казалось, имитировали полосы молний на фоне темного неба. Оба автомобиля, отличающиеся друг от друга, но объединенные своей эксклюзивностью, стали символами загадки, заключенной в «Dark Matter». Они были больше, чем просто транспортными средствами; они были маркерами мира, который был одновременно заманчивым и опасным. Секреты клуба, несомненно, были такими же мощными, неотразимыми и потенциально смертоносными, как и эти металлические чудовища. Что можно найти за этими стенами? И сможет ли кто-нибудь действительно уйти оттуда невредимым? Когда ночь достигла своего апогея, клуб наполнился избранной публикой. Посетители, привлечённые заманчивыми перспективами незабываемых впечатлений и обещанием элитного общества, заполнили тускло освещённое пространство. Снаружи ослепительная вереница автомобилей сама по себе стала зрелищем. Собирались группы, одни просто любовались механическими шедеврами, а другие перешёптывались об их владельцах — людях, чьё богатство и влияние были столь же легендарными, как и их автомобили. Воздух потрескивал от предвкушения, в нём смешались приглушённые разговоры и пульсирующие басы. Это было не обычное собрание, а слияние власти, влияния и необузданного желания. Такая ночь, которая остаётся в воспоминаниях, о которой шепчутся в городских закоулках. Внутри появление определённого человека вызвало волну, прокатившуюся по толпе, как камень, брошенный в спокойную воду. — Ну, посмотрите, кто наконец-то почтил нас своим присутствием, великий гонщик Пак, — сказал мужчина, стоявший у входа с лёгкой улыбкой и уверенным видом, заключая Чимина в тёплые объятия и сердечно похлопывая по плечу. — Я тоже скучал по тебе, друг мой, — ответил Чимин, отвечая на объятия с такой же искренней улыбкой. Что-то промелькнуло на его лице — возможно, тень усталости — так быстро, что это было легко не заметить. — Как ты держишься? — раздался другой голос, принадлежавший хорошо одетому мужчине, известному как Тэхён. Он выглянул на улицу, его взгляд скользил по всё ещё восхищённым зрителям у машин. — Как всегда, в отличной форме, — ответил Чимин непринуждённым тоном. — У меня были лучшие условия. — он говорил с непринуждённой уверенностью, намекая на отсутствие понимания внутренних кругов общества, в которое они теперь погрузились. — Отлично, тогда пойдём, — ответил Тэхён, заметив, что взгляд Чимина блуждает по окрестностям. — Ты идёшь или так и будешь стоять? Все тебя ждут, — он небрежно сунул ключ в карман пиджака, намекая на роскошные машины, на которых они приехали. Чимин снова обратил внимание на своих друзей, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Я буду там через минуту. Идите без меня. Я просто хочу осмотреться, давно не был здесь, — в этих словах был намёк на что-то более глубокое, на прошлую встречу с этим местом. — Не задерживайся слишком долго, — сказал Тэхён со знающим видом. — Сегодня ты почётный гость, — эти слова повисли в воздухе, наполненные восхищением и ожиданием. Ночь была ещё молода, и для Чимина она обещала как воссоединение, так и более глубокое, невысказанное повествование. — Hyundai Lafesta N Line, — сказал он с ухмылкой на губах. — Разумный выбор, хоть и немного трудоёмкий, — он обошёл машину, оценивающе глядя на неё. — Восемнадцатидюймовые диски обхватывают шины. Под капотом 1,5-литровый двигатель с турбонаддувом мощностью 200 лошадиных сил. Просто, но с изюминкой, — он сделал паузу, и в его голосе послышались едва уловимые нотки скуки. — Возможно, немного сдержанно. Затем его внимание переключилось, словно мотылька на пламя. Ferrari 296 GTB, блистающий своими яркими красками, занимал всё пространство. Его глаза слегка расширились, в них появился проблеск неподдельного интереса. — А, — выдохнул он, теперь в его тоне слышались нотки уважения, — Ferrari 296 GTB. Разгон до сотни за 2,9 секунды, а 200-й разгоняется до 7,3. 663 лошадиных сил, и все это через задние колеса. Похоже, создан для дрифтинга, — он кивнул — медленным, почти незаметным движением. — Похвально. Ваши вкусы не потускнели за год. А теперь давайте посмотрим, как они проявят себя на дороге. — вызов, замаскированный под непринужденное наблюдение. Он повернулся, и в его глазах отразился металлический блеск машин, и направился ко входу в клуб. Внутри царила знакомая хаотичная симфония. Пульсирующая музыка разносилась в воздухе, физическая сила сотрясала сами основы здания. Море танцующих омег двигалось в ритме, их тела блестели в свете стробоскопов. Это были его владения, и он двигался по ним, как король по своему двору. Ни один швейцар не посмел бы остановить его, все узнавали его, Чимина — бесспорного правителя этих улиц, имя, которое эхом отдавалось в каждом шепоте городских закоулков. Он был их королем, а клуб — его крепостью. Влажный воздух гудел от басов музыки, и Чимин физически ощущал эту силу, пока пробирался сквозь толпу. Он всматривался в лица, испытывая привычное предвкушение и волнение, в поисках друзей. Каждый шаг вперёд сопровождался приветствиями, голоса звучали громче шума: «Добро пожаловать обратно, Чимин!» «Когда мы выйдем на трассу?» «Я угощаю!». Толпа представляла собой море гонщиков, знакомые и нетерпеливые лица, смесь тех, кто видел его пыль, и тех, кто мечтал о шансе. Некоторые бросали на него острые, горькие взгляды, боль поражения всё ещё была свежа. Чимин, лучший из них, вкусил победу, оставив после себя след смиренной гордости. Его присутствие действовало как магнит. Омеги и даже некоторые альфы не могли не следить за ним глазами — одни с неистовым, всепоглощающим голодом, другие — с негодованием. На губах Чимина появилась ухмылка, когда он встретился с ними взглядом, игриво подмигнув более смелым омегам, прежде чем наконец устроиться на низком диване, где музыка звучала не так громко. — Пак Чимин, — знакомый протяжный голос прорвался сквозь шум. Чимин узнал голос и увидел альфу, откинувшегося на подушки. — Наконец-то наш король вернулся. — Юнги, — ухмыльнулся Чимин, тут же притянув другого альфу в крепкие объятия, прежде чем отстраниться с игривым блеском в глазах. — Рад тебя видеть, красавчик. Итак, рассказывай. Мне не терпится услышать, какие сплетни ходили в моё отсутствие. Юнги усмехнулся, и в его груди заурчало. — Всё по-старому, всё по-старому. Омеги тают, альфы кипят. За последний год никто не осмелился бросить тебе вызов. Трусливая компания, если хочешь знать моё мнение. Губы Чимина скривились в разочарованной гримасе. — Жаль. Я мог бы устроить гонку прямо сейчас, — он наклонился вперед, адреналин уже бурлил в нем. Острые ощущения от трассы всегда были где-то под поверхностью, готовые взорваться. — Я даже не удивлён. Ты случайно не сбегал из своей Италии? — Слова повисли в воздухе, в них смешались сухое веселье и искреннее облегчение. Он наконец-то вернулся. — Нет. А что? — его глаза сверкнули, выдавая юмор, которого не было слишком долго. Юнги окинул его взглядом — возможно, он немного похудел, но всё ещё излучал присущую только ему смесь харизмы и внутренней силы. — А кажется, будто ты там в плену был, — на лице Пака медленно расплылась улыбка. — Это правда. Мне нельзя было гонять два года. Знаешь, это так тяжело, — признался он, и его смех — глубокий, искренний — наполнил комнату и ослабил узел беспокойства, о котором я даже не подозревала. Он вернулся, и с ним всё в порядке. — Шутник хренов, — пробормотал я, и уголки моих губ тронула нежная улыбка. Годы мало повлияли на нашу непринуждённую дружбу. — Я тоже очень скучал по тебе. Какие ещё новости? — он устроился на диване, закинув ноги на спинку с видом непринуждённого хозяина, как будто никуда и не уходил. — Хм. Разве что твой титул пытались отобрать, но мы разобрались с ними пару месяцев назад. Те ещё отморозки. Его взгляд стал пристальным, в нём промелькнуло что-то опасное. — Очень даже интересно. — Они только лают и не кусаются, мы это давно усвоили, — альфа откинулся назад и пренебрежительно махнул рукой. — В конце концов, у них не хватило ни капли мужества. Чтобы противостоять тебе, смотреть тебе в глаза и угрожать, это требует другого уровня смелости. Честно говоря, для этого требуется врожденное право на безрассудство и идиотизм. Пак задумался на мгновение, и на его губах заиграла тень улыбки. — Возможно. Не хочу сейчас об этом думать, брат. Сейчас было только воссоединение, привычная болтовня и уютная тишина, которая говорила о многом. Дом. Он наконец-то был дома. В воздухе витал густой запах пролитого пива. По клубу разносился смех, резко контрастировавший с недавним гулом шин и ревом двигателей. Предполагалось, что это будут выходные для отдыха, короткая передышка перед следующей крупной гонкой, но, очевидно, для некоторых это было не так. — Эй! Вы, ребята, понятия не имеете, как расслабиться! — заскулил голос, в котором слышалось притворное возмущение. Омега, слегка надув щёки, скрестил руки на груди и драматично надул губы, глядя прямо на группу альф, собравшихся вокруг мерцающего костра. — О да? Кто сказал, что мы не умеем расслабляться? — альфа, озорно ухмыляясь, поднял полупустую бутылку пива в шутливом тосте. — За нас, мастеров расслабления! — он усмехнулся, и его смех был глубоким и тёплым. — Кстати, о чём я и говорю, — сквозь шум прорвался новый голос, в котором слышалось веселье, — какие гонки предстоят? — это был Чимин, его тёмные глаза озорно сверкали. — Клянусь, ты только вернулся из Италии, а уже говоришь о других гонках. Другой альфа, прислонившись к бревну, сделал глоток из своего бокала. — Ну, скоро будет одно крупное событие. Должно быть, настоящее зрелище. Но, — добавил он, и его голос стал чуть более серьёзным, — это будет нелегко. На этот раз есть кое-что… дополнительное. Прежде чем он успел продолжить, снова раздался голос Чимина, звонкий и нетерпеливый. — Запишите меня! Альфа на мгновение замолчал, и на его лице промелькнуло сомнение. — Ты уверен, Чимин? Хотя кого я спрашиваю? — он ухмыльнулся. — В конце концов, это же единственный и неповторимый бесстрашный Пак Чимин, не так ли? — Чимин громко рассмеялся, и к нему быстро присоединились первый альфа и ещё несколько человек. В их подшучиваниях был свой особый комфортный ритм, который возникал благодаря долгой истории совместного опыта и глубокому взаимопониманию. Они были старыми друзьями, способными без колебаний поддразнивать и бросать друг другу вызов. И именно в такие моменты, когда звенели пивные бутылки и люди делились историями у костра, они расслаблялись по-настоящему, даже в кругу любителей гонок. Гонки могли подождать. А пока были смех, дружба и обещание будущих испытаний посерьёзнее. В воздухе витал густой запах варящегося хмеля и закипающего негодования. Чимин, откинувшись на спинку стула, поболтал янтарную жидкость в бокале, недоверчиво нахмурив брови от слов друга. — Серьезно? Они пытались женить меня на какой-то омеге? — спросил он низким голосом, в котором едва сдерживалось раздражение. Его друг, альфа по имени Джейхен, усмехнулся, открывая ещё одну бутылку пива. — Да. Похоже, некоторые люди думают, что знают, что лучше для всех, — он сделал большой глоток, и пена прилипла к его губе, прежде чем он продолжил. — по-видимому, какой-то сын из Верховного суда. Но их сразу же закрыли. Сказали «нет». Что ты можешь выбрать любого, кого захочешь. Челюсть Чимина напряглась. — У них много нервов», — пробормотал он, его взгляд стал жестче. — Но подожди, я им покажу. — он сделал еще глоток, его мысли уже склонились к тонкому, но явному акту неповиновения. Он не был бы пешкой в их играх. Снаружи на него открыто пялилась группа омег. Их взгляды были голодными, выжидающими, почти отчаянными. Джейхён проследил за его взглядом, и на его губах появилась ухмылка. — Они смотрят на тебя так, будто ты кусок пирога. Но ни у кого из них не хватает смелости подойти. Слабаки. — заявил он, сделав ещё один глоток пива. Он помолчал, и в его глазах появился огонёк любопытства. — Что бы ты сделал, если бы встретил омегу с настоящим характером? Тот, кто тебе откажет? На лице Чимина снова появилась ухмылка, на этот раз наполненная совсем другой энергией. — Конечно, я бы стал добиваться его. Такие, как он, гораздо интереснее, — сказал он, наклонив голову в сторону группы восхищённых омег. — чем эти, которые готовы пасть к моим ногам от одного взгляда. Джейхён кивнул, и в его глазах появилось понимание. — Это правда. — он наклонился вперёд, поставив локти на стол. — Для альфы нет ничего лучше, чем достойная омега рядом с ним. Та, что бросает ему вызов. Чимин на мгновение задумался, и на его лице появилось задумчивое выражение. « — Красивые слова, — признал он. Он переключил внимание, и его недавнее раздражение сменилось искрой любопытства. — А теперь, — заявил он, — я хочу, чтобы ты раздобыл для меня информацию о той гонке, о которой я спрашивал. О той, о которой все говорят. В его голове крутились шестерёнки, план уже обретал форму. Этот нежелательный брак и подхалимские омеги лишь укрепили его в желании того, чего он на самом деле хотел: вызова, настоящей связи и пути, который он выберет сам. Он не будет ограничен их ожиданиями или их планами. Он сделает шаг. Он найдёт свой собственный путь, и, может быть, только может быть, рядом с ним встанет смелый омега. — Как скажешь, король. — Поехали, я хочу проветриться.

**********

Чимин резко тормозит, и его черная спортивная машина с легким рыком останавливается перед невзрачным, но до боли знакомым гаражом. Сердце бьется чуть быстрее, чем обычно — предвкушение разливается теплом по телу. Он глушит мотор, выныривает из машины и направляется к широким металлическим дверям. Здесь он всегда чувствует себя дома, здесь его всегда ждут. Двери распахиваются, и сквозь прохладный полумрак гаража навстречу бросается широко улыбающийся омега. Фарона встречает его прямо у порога, заключая в крепкие объятия. — Да ну, это правда король дорог? — смеется он, отстраняясь лишь на мгновение, чтобы заглянуть Чимину в глаза. Чимин обнимает друга в ответ, чувствуя, как напряжение последних дней начинает отступать. — Да, он самый. Как же я скучал, Фарон, — отвечает он, позволяя себе растянуться на старом, но удобном диване в углу гаража. Мягкий диван под его спиной — совсем другой контраст с жесткими автокреслами, но это — его личное место отдохновения. Фарон идет к потрепанному холодильнику и, звякнув, достает две запотевшие бутылки пива. — Как ты? Рассказывай, — он протягивает одну Чимину. Альфа принимает бутылку, не торопясь снимать крышку. — Безумно соскучился по своим дорогам .– произносит он, наконец делая глоток. Прохлада пива приятно растекается по телу, давая мгновенный прилив бодрости и успокоения, как и всегда. Он делает еще глоток, закрывая глаза на секунду. — Особенно, соскучился по своим победам, — добавляет он с еле уловимой усмешкой. В гараже царит тишина, лишь изредка нарушаемая каплями, капающими из протекающего крана, и приглушённым гулом уличного движения. Но для Чимина это не просто шум; это музыка дома, тихий саундтрек к его победам. Он вернулся, и это самое важное. Здесь он не король асфальта, легенда гонок, а просто давний друг, приземлённый и настоящий. Он прислоняется спиной к верстаку, прохладный металл приятно касается его кожи. Знакомый запах масла и потертой кожи наполняет его легкие. Напротив него, сидя на куче старых покрышек, сидит его друг, глаза которого искрятся понимающим весельем. — Конечно, — усмехается его друг, и звук эхом разносится по помещению, — за твоей спиной не было недостатка в тех, кто сплетничал. Но ни один из них не осмелился бросить тебе вызов с тех пор, как ты вернулся вчера. Чимин делает ещё один глоток из бутылки с водой, прохладная жидкость стекает по его горлу, а на губах появляется лёгкая гримаса. — Как ты себя чувствуешь? И где Милана? — спрашивает он, и в его голосе слышится искреннее беспокойство. — У нас всё хорошо. Она уехала с Тэмином в Россию на праздники. Когда она вернётся, я дам тебе знать, и ты сможешь её навестить. — Я обязательно приеду, — отвечает Чимин с улыбкой на губах. Он переминается с ноги на ногу, и в его глазах мелькает огонёк предвкушения. — Послушай, ты что-нибудь слышал о следующей гонке? Друг приподнимает бровь, слегка прищуриваясь, и встречается взглядом с альфой. — Я слышал кое-что. Почему ты спрашиваешь? — улыбка Чимина становится шире, в нём вспыхивает огонёк былого соперничества. — Я хочу присоединиться. Гараж, который когда-то наполняли лишь тихие звуки хорошо обустроенного помещения, теперь наполнился невысказанным обещанием действий. Здесь, среди знакомых инструментов и запаха двигателей, Чимин ощутил не только уют дома, но и зов открытой дороги, непреодолимое желание участвовать в гонках. Он вернулся, и мир снова был готов к движению. Это место, его убежище, было также его стартовой площадкой, и завтрашний день принесёт новый вызов и рёв набирающих обороты двигателей. Он был готов. В воздухе витала невысказанная угроза, ощутимое напряжение, вплетённое в непринуждённую беседу. — Говорят, есть только три стадии, — пробормотал голос, в котором слышалась мрачная покорность. — После первой умирает множество людей. Очень немногие доживают до второй, а те, кто доживает, обычно погибают там. Это невероятно трудно. По другую сторону стола пара глаз вспыхнула, и в их глубине зажглась искра возбуждения. — Ты понимаешь, что это звучит как вызов?» — заявил голос, в котором теперь звучала решимость, — последовал тихий щелчок языка — знакомый звук раздражения. — Пак Чимин, я всегда поражаюсь твоей уверенности, — ответил первый голос с нотками нежности. — Что я могу сказать? Я привык побеждать, — последовал уверенный ответ, и на губах говорившего появилась ухмылка. — Что ещё известно об этой гонке? — Только то, что сама гонка состоится через месяц, — продолжил другой голос, и первоначальная обречённость сменилась деловым тоном. — Через пару дней все, кто прошёл отбор, должны будут прибыть в стартовую точку, и тогда вам сообщат информацию. Попасть в гонку тоже невероятно сложно. Понадобится власть, деньги или уважение других; они могут даже провести голосование. Но вы точно попадёте в гонку. Король дороги, в конце концов. Низкий смешок, на этот раз с нотками веселья, раздался в уверенном голосе. — Что ж, это делает всё ещё более интересным. Невысказанный вызов повис в воздухе, обещая ожесточённую борьбу и адреналиновые приключения совсем рядом. Гонка, какой бы она ни была, привлекла его внимание, а пугающая репутация только разжигала в нём огонь. Он был готов, более чем готов, принять вызов, уверенный в своих навыках и репутации, которая шла впереди него. Опасность манила, риск привлекал, а предвкушение победы звало его. В конце концов, он был королём дороги. — Чимин, ты уже нашел кого-нибудь? — вопрос повис в воздухе, казалось бы, случайный вопрос, но в нём чувствовалась тяжесть невысказанных ожиданий. Чимин вздохнул, в его голосе послышалась усталость. — Нет, ты думаешь, я отдыхал в Италии? Я был завален работой, к тому же меня подставили. Это был кошмар, три года разбирался с последствиями. Глаза его друга расширились. — Как они посмели? Разве они не знают, кто ты? — Чимин усмехнулся, и на его губах появилась кривая улыбка. — Они точно знают, кто я такой. Наверное, поэтому они решили это сделать. Но вы же меня знаете, я предпочитаю побеждать честно. Победа, одержанная таким образом, намного слаще. Его друг наклонился вперёд, и в его глазах читались беспокойство и понимание. — Не всегда всё так просто, Чимин. В наши дни за деньги можно купить почти всё. А как насчёт омеги? Неужели ещё не появился тот, кто тебе нужен? Ну, знаешь, тот, кто достаточно смел, чтобы дать тебе пощёчину? Чимин усмехнулся низким гортанным смехом. — Пока нет. Они все просто растекаются лужицей при виде меня, — его друг слегка рассмеялся. — Ну, я этого не делал. Выражение лица Чимина смягчилось. — Фарон, это совсем другое. У тебя есть есть родственная душа и милая дочь. Если честно, я даже немного завидую. — Не волнуйся. Ты тоже найдёшь такую любовь, — Фарон ободряюще похлопал его по плечу. — Хотя, — добавил он с дразнящим блеском в глазах, — может быть, не такую, как в семнадцать. В конце концов, тебе уже двадцать четыре. На этом разговор оборвался, повиснув в воздухе, как неразрешённое противоречие между амбициями и поиском чего-то настоящего. Чимин, привыкший преодолевать трудности, остался наедине с другим видом поиска — стремлением к связи, которая не увянет под его натиском. Груз ожиданий в сочетании с предательством в прошлом сделал его путь таким же сложным, как любая политическая игра. Его цель состояла не только в том, чтобы найти омегу, но и в том, чтобы найти кого-то, кто смог бы увидеть в нём не того, кем он был, а того, кем он хотел быть. - Приходи в гости почаще, мне всегда нравится с тобой общаться. Слова повисли в воздухе, тёплое приглашение с оттенком дружеской жалобы. Он переступил с ноги на ногу, на его губах играла лёгкая улыбка. — Конечно, как только у меня появится время, — ответил альфа, оглядывая окрестности. Он сделал паузу, и на его лице промелькнуло любопытство. — Кстати, как там машина? Ты ведь бросил гонки, верно? Едва заметная перемена отразилась на лице собеседника. Это была не грусть, скорее тихое принятие. — Машина все еще в другом гараже, — признался он. - Да, я бросил гонки. Ты знаешь, насколько грязными стали дела, слишком много смертей. Я не позволю Милане расти без отца. — в его голосе послышались нотки гордости, когда он продолжил. — Но, послушай, она действительно начинает интересоваться машинами. Глаза альфы расширились, и он искренне рассмеялся. - Серьезно? Это безумие! Если она станет гонщицей, я обязательно брошу ей вызов. На лице другого мужчины появилась задумчивая улыбка. — Может быть. Если она действительно этого хочет, мы научим её всему, что знаем. На мгновение воцарилась уютная тишина, прерываемая тихими звуками окружающей обстановки. Затем в голосе альфы послышались игривые нотки. — А как же дядя Чимин? Она будет лучшей после меня, конечно, — он подмигнул, и в его глазах заплясали озорные огоньки. — Конечно, Чимин. Время просто летит; я не могу поверить, что ей уже пять. Его голос смягчился, в нём послышалось удивление. — Она так быстро растёт. Теперь у них были разные пути, разные приоритеты, но между ними оставалась связь, основанная на общих воспоминаниях и глубоком уважении друг к другу. Упоминание Миланы, их связующего звена, вызвало теплоту, которая, казалось, наполнила пространство обещанием будущих разговоров, смеха и, может быть, только может быть, сжигающего шины вызова в будущем. Альфа знал, что скоро вернётся, не только ради разговора, но и ради чувства сопричастности, которое он находил в этих коротких, но значимых встречах. — Она уже совсем взрослая. Я очень хочу её увидеть. Она, должно быть, такая же красивая, как её папа, — сказал он, и на его губах появилась тёплая улыбка. Другой мужчина, слегка смутившись, усмехнулся. — Ты мне льстишь, прекрати. — Это чистая правда, — настаивал Чимим, сверкая глазами. — Она так по тебе скучала. Каждую неделю спрашивала, когда ты приедешь в гости, — в этих словах слышалось любящее раздражение, рисующее образ маленькой девочки, тоскующей по любимому дяде. Выражение лица альфы смягчилось, на нём появилась искренняя привязанность. — Я перенесу все встречи, чтобы увидеться с ней. Ты же знаешь. На мгновение между ними воцарилась уютная тишина, свидетельствующая об их общей истории. Затем омега сказал. — Знаешь, я даже не жалею, что бросил тебе вызов тогда, — Чимим кивнул, и на его лице промелькнула ностальгическая улыбка. — Я и представить себе не мог, что стану дядей дочери своего соперника. Эта гонка, она действительно сблизила нас, — Фарон, сидевший напротив, усмехнулся, и в его голосе прозвучала нотка гордости. — Да, я был единственным, кто осмелился бросить тебе вызов прямо перед гонкой, — похвастался он, широко улыбаясь. — О, это было что-то стоящее, — ответил Чимин, до сих пор живо помнящий это воспоминание. В этот момент его внимание привлекла вибрация в кармане. Он достал телефон и слегка нахмурился, читая сообщение от Юнги. Завтра, в 17:00, пляж Хэндэ. Твое место — четвёртое, в первой линии. Чтобы участвовать в гонке, ты должны выполнить какое то задание. В его груди зародилось лёгкое волнение, знакомое чувство предвкушения охватило его. Разговор с другом на мгновение отошёл на второй план, пока он обдумывал загадочное послание и предвкушал предстоящее испытание. Пляж Хэндэ — знакомое место, где рёв двигателей был таким же естественным, как шум прибоя. Это явно было не обычное приглашение. Это было испытание, препятствие, прежде чем он сможет раскрыть свою скорость. Эта мысль вызвала прилив адреналина. Он оглянулся на своего друга, и в его глазах появился новый блеск. Малышке придётся немного подождать — ему нужно было выиграть гонку. — Что такое? — спросил омега с любопытством в голосе. Вопрос повис в воздухе, почти заглушённый мягким гулом города, затихающего на ночь. — Завтра, — начал он низким голосом, который эхом разнёсся по тихому помещению, — я должен выполнить какое-то задание, чтобы пройти отбор на гонку. Лёгкий вдох омеги. — Это только начало, Чимин. Надеюсь, они не попросят тебя кого-нибудь убить, — в голосе омеги слышалось беспокойство, лёгкая дрожь выдавала его тревогу за опасный мир, в который они, казалось, вот-вот погрузятся. Чимин усмехнулся, и этот тёплый, успокаивающий звук контрастировал с напряжением, которое он ощущал. — Не волнуйся, они точно не будут. Я напишу тебе завтра. Увидимся позже, — сказал он, быстро и крепко обнимая омегу. Омега ответил на объятие, крепко прижимая его к себе ещё на мгновение. — Я буду ждать тебя, мой король. Пожалуйста, будь осторожен, — прошептал омега, согревая дыханием шею Чимина. Его мольба была искренней, наполненной неподдельным беспокойством. Чимин сделал паузу, и в его глазах снова появился игривый блеск. — Я подумаю об этом, — реакция омеги была незамедлительной. — Пак Чимин! Клянусь, я сам оторву тебе голову! — угроза была произнесена с притворной свирепостью, но за ней скрывались любовь и забота. Чимин снова рассмеялся, искренне и беззаботно, мгновенно сняв напряжение в воздухе. Он в последний раз взъерошил волосы омеги и отступил назад. — Милане и Тэмину привет, — сказал он, садясь за руль своей машины. У него были другие планы на вечер, не связанные с гонками или опасными заданиями. Двигатель взревел, нарушив мгновенную тишину. В последний раз кивнув, Чимин отъехал, оставив омегу смотреть ему вслед с любовью и тревогой во взгляде. Ночь была в самом разгаре, и гонка только начиналась.