Боль хочет, чтобы её почувствовали.

Натаниэль очнулся в том же помещении, но поменял свою кровать, видимо: парень был привязан к стулу. Руки неприятно терлись о заднюю спинку, но толстая верёвка крепко удерживала их. –Доброе утро, –Ричард широко улыбнулся, отрываясь от копошения в шкафу и подходя к Нати. Натаниэль шикнул, продолжая натирать верёвку в надежде, что она рано или поздно сотрется. К счастью, его действия не были заметны, поэтому мужчина продолжал рассказывать что-то о том, «какой прекрасный день ждет Натаниэля». Тот даже не вслушивался, сосредоточивая всë своё внимание на высвобождении из пут. –Что скажешь? –Спросил Ричард, складывая руки на груди. –Очень увлекательно, я бы послушал ещё, если бы не хотел так сильно врезать тебе, –Из уст Ната так и сочился сарказм, он улыбнулся, чтобы добавить ещё щепотку. Мужчина закатил глаза и подошёл к коридору, чтобы позвать Джейн и этого незнакомца. Черт, Нат вдруг понял, что до сих пор не знает имени второго мужчины. Хотя эта информация не пригодится, когда он будет вставлять в его чертово сердце нож, правда ведь? Когда все недоумки были в сборе, Нат театрально облокотился о спинку стула и чуть раздвинул ноги, как бы показывая, что его совершенно не волнует происходящее. Натаниэль следил за каждым их движением и до одного момента его всë устраивало. За исключением связанных рук и живых людей в этой комнате, конечно. Он чуть сузил глаза, как бы приглядываясь, и не понял, а точнее не хотел верить в это. Джейн достала шприц и что-то набирала им из маленькой баночки. Склянка была из тёмного стекла, поэтому прозрачно-белую жидкость стало видно только в шприце. Черт. –Эу, я вам не подопытный кролик! –По коже Натаниэля прошла дрожь, но голос оставался ровным. –Тебе понравится, –Только и сказал Ричард, перед тем как взять этот предмет из рук Джейн и кивнуть им, чтобы те, судя по всему, держали Ната для пущей безопасности. –Не, ну вы конечно мрази, –Почти шёпотом проговорил Натаниэль, чувствуя, как по его венам разливается жгучий страх. Сердце, казалось, сейчас выскочит из груди и побежит прямо к Эндрю. Руки стали немного мокрыми, а глаза в панике бегали по комнате. Нат начал дёргаться, пытаясь раскачаться на стуле, но его попытки быстро устранили. От сильного зажима между спинкой стула и холодной руки Джейн запястья начинали отдавать болью, но не настолько сильной, чтобы не попробовать вцепиться ей в тыльную сторону ладони ногтями. Она на секунду отстранилась, но не успел Натаниэль продолжить свою борьбу за свободу, как почувствовал острый металл у своих вен. –Дёрнешься, и я перережу тебе сухожилия, сладкий, –Промурлыкала она, чуть надавливая на кожу, давая понять, что не станет любезничать. –Les putains appartiennent à un bordel, je ne comprends pas ce que vous avez oublié ici, –С ухмылкой протянул Натаниэль, поворачивая голову в пол оборота, чтобы увидеть её краем глаза. –А теперь по-английски, –Приказала Джейн, надавливая на тонкую кожицу рук лезвием. –Я всего-то сказал, что тебе идёт эта рубашка, –Слащаво проговорил Нат, специально делая французский акцент и всем видом показывая, что так очевидно врал он впервые в жизни. Женщина лишь оскалилась, но не предприняла никаких действий, видимо замечая, что Ричард уже не спеша идёт к ним. –Я курю по пачке в день и регулярно пью, можете спросить у Дэя, так что сдать меня на органы будет плохой и невыгодной идеей, –Натаниэль ухмыльнулся, пытаясь скрыть за этим свой животный страх, который с каждой секундой сильнее захватывал тело Веснински. –Не волнуйся, до этого ещё далеко, но спасибо за идею, –Ричард приподнял уголок губ и скрылся за спиной Ната. Натаниэль думает, что там, скорее всего, какое-нибудь снотворное или наркотик, но ни один из этих вариантов ему не симпатизирует. Он чувствует быстрые удары в висках, будто сердце само устроило марафон на 10 километров, а неприятная заволакивающая дрожь проходит по каждой части тела. Сейчас у него нет шансов, но он обязан что-то предпринять позже. Когда мужчина уходит из поля зрения Натаниэля, ужас нарастает только с бóльшей силой. Он лишь продолжает резкие толчки, пытаясь упасть со стула или хотя бы сорвать верёвку. Ничего из этого у него не выходит, но если честно, это был скорее отчаянный шаг, нежели продуманная попытка, так что этого и следовало ожидать. –Твари, если накачаете меня наркотой, Дэй будет мучить вас похлеще Мясника из-за недостатка игроков! –Нат продолжал двигать руками вперёд-назад, насколько позволяли путы, и старался держать тон ровным, но оскал все равно появился на его лице. Его запястья вновь прижали, а левую руку перевернули другой стороной. Натаниэль почувствовал, как под его кожу входит тонкая иголка. Это было не больно, это было, черт возьми, страшно до побеления. Нат сжал кулаки и стиснул зубы, пытаясь с закрытыми глазами представлять то, что у него получается лучше всего– Лисов. Они, наверное, соскучилась по Нилу. Нат не хотел думать, как там Эндрю и остальные. Он понимал, что сейчас им также плохо, но вспоминать весёлых Лисов– это лучшее, на что тратилась его память. Их искренние улыбки, которые были готовы осветить весь мир, их взгляды, которые говорили больше слов, и действия, которые заслуживали не только доверия, но и весь этот чертов земной шар. Они сломанные, но каждый склеен кем-то. Натаниэль представил, как это выглядит: на руках Эндрю, наверное, много пластырей, которые удерживают расходящуюся кожу, а его эмоции и чувства за несколькими дверями, к которым Нил успешно находит ключи. И на взгляд Ната все Лисы такие, отличие только в том, кто их склеил и открыл давно запертые двери. Да и старые раны у всех в разных местах, найти их– это уже многое значит. Натаниэль попытался представить и себя, но легче было вообразить разбитое на много осколков стекло, где каждый осколок– один момент, который ломал конструкцию. Неужели Миньярду хватит терпения, чтобы склеить каждый? Натаниэль сомневался, но Нил был уверен. Когда иголка наконец вышла из под кожи, он почувствовал лёгкую, почти незаметную боль от укола в руке. –Ну и что это за дрянь? Я сейчас стану суперменом? –Спокойным тоном проговорил Натаниэль, всеми силами стараясь не показывать своего страха, который с каждым новым глотком воздуха всë сильнее стискивал Ната. Ричард приподнял уголки губ, параллельно убирая шприц в шкаф. –Всë может быть, –Мужчина пожал плечами и оперся копчиком о стол, стоя прямо напротив Ната. –Не хочу тратить свои силы на оскорбления, но вы ебаные твари, –Ухмыльнулся Натаниэль, наклоняя голову в бок. –Ничего, скоро тебе станет лучше, намного лучше, –На последних словах Ричард сузил глаза и улыбнулся, словно чеширский кот. Что-то внизу живота сдавило и Натаниэль без сомнения мог сказать– это грёбанная тревога, что завязалась в тугой узел и не собиралась отпускать Ната из своих колючих объятий. Дыхание начинало сбиваться от неистового ужаса, в который Натаниэль с каждым прерывистым вздохом погружался всë больше. Сейчас ему очень хотелось проснуться от лёгкого ветерка– когда Нилу снились кошмары, Эндрю, дабы не сделать хуже, просто слегка дул на его лицо прохладным воздухом, от чего тот без последствий просыпался. Нату хотелось открыть глаза и увидеть Миньярда, который сказал бы «Я здесь. Всë хорошо, ты в безопасности». Но сейчас он нихера не в безопасности, а значит нужно срочно сосредоточиться. Когда Натаниэль бросил взгляд на Ричарда, то понял, что всë заволокло мутной пеленой. Он проморгался, но это не помогло– мужчина перед ним смешался в один силуэт из чёрных и красных вспышках. Ричард хмыкнул, но этот звук был настолько приглушённым, будто Нату заложило уши. Он быстро моргал, пытаясь прогнать эту пелену и вернуть себе возможность нормально слышать, но тщетно. Силуэт приблизился к нему и Натаниэль начал брыкаться, пытаясь хоть чуточку обезопасить себя– он видел всë расплывчато, а значит мог не увидеть важных деталей, которые могли стоить ему жизни. Черт. Натаниэль зажмурил глаза, после чего глухо ударился головой о пол. Это и было его целью, не зря же он как в не себя расшатывал бедный стул, но он явно не учёл, что удариться макушкой о бетон будет плохой идеей. В глазах теперь появились дополнительные черные вспышки, отчего те начали болеть. Нат не мог отличить людей от предметов и иллюзорные точки от реального света. Всë смешалось, словно акварельные краски, в один страшный кошмар. Натаниэль вновь взглянул на человека, что нависает над ним, и ужаснулся– перед ним был Мясник. Человек, который резал, рвал, топил и жёг Ната на протяжении 8 лет. Тот, кто оставил самый большой след в памяти и тот, из-за кого Нат каждый раз шарахается от мужчин преклонного возраста, не подходит к малознакомым ближе вытянутой руки, удивляется даже маленьким подаркам и просыпается в поту от страшных снов. Потому-что каждый сон, где есть отец– самый кошмарный. И прямо сейчас он вновь окунается в ледяную волну ужаса. Ярко голубые глаза смотрят ему прямо в душу, проникая под кожу словно самые острые штыки. Короткие рыжие волосы слегка касаются лба, а на губах возникла эта чертова ухмылка. Нет. Это сон. Мясника застрелили прямо на глазах Натаниэля. Это просто не может быть реальностью. Нат встрехнул головой, в надежде избавиться от этого миража, но он никуда не пропал. –Здравствуй, Младший,–Его губы так и застыли в подобие ухмылки, а тон был до боли спокойными. Натаниэль открыл рот, чтобы что-то сказать, но у него не нашлось слов. –Я поздоровался с тобой, тебе следовало бы сделать тоже самое, –Голос стал резок, словно лезвие, которое рубит воздух. Он оперся ладонями о колени, чуть склоняясь над Натаниэлем и направляя на него презрительный взгляд. –Пошёл нахуй, –Нат выплюнул эти слова, смотря в ответ с нотками отвращения. Губы Натана расплылись в той самой ухмылке, что не обещала ничего хорошего. От этого вида у Натаниэля всë похолодело. Мясник взял с пола тесак, рассматривая его со всех сторон, будто это какая-нибудь старинная статуэтка. Нат попытался отползти назад, но упёрся в стенку. В глазах практически пропали чёрные пятна, только все цвета словно светились, настолько яркими они были. Он смотрел на мир так, будто ему поставили какой-то дешёвый фильтр. Тело, кстати, ощущалось достаточно странно: казалось, что он просто персонаж в игре, которым управляют, но с другой стороны каждое движение было до безумия чувствительным. Натаниэль в страхе широко открыл глаза, закусывая нижнюю губу, когда тесак приблизился к нему слишком близко. –Ты иллюзия! Ты сдох, блять! –Начал кричать Нат, все сильнее вжимаясь в стену. –Думаешь? –С этими словами отец сделал надрез– прошёлся прямо по тонкой коже около ключиц. Это ощущалось так, будто ему вскрыли шею– настолько сильную боль он чувствовал, наверное, когда в него стреляли. Натаниэль зашипел, стискивая зубы до скрипа и сжимая кулаки так, что костяшки обрели бледный цвет. Жгучая боль расплывалась от ключиц и доходила до каждой частички тела. Словно горячий металл медленно течёт по венам, желая поскорее захватить всю площадь. «А разве глюки могут причинять вред?» «БЛЯТЬ» «НЕТ, НЕТ, НЕТ, ЭТО НЕВОЗМОЖНО, ЕГО НА МОИХ ГЛАЗАХ УВОЗИЛИ В МОРГ» «ОН НЕ МОЖЕТ БЫТЬ РЕАЛЬНЫМ» Мысли мешались в голове с неистовой скоростью, превращаясь в одно большое месиво. Натаниэль закрыл глаза, пытаясь проснуться. Но ни приятного холодного ветерка, ни криков Кевина не последовало. Перед ним всë также возвышался Натан, профессионально вращая нож меж пальцев. По его сверкающим глазам, что сейчас казались ещё ярче, можно было понять какое сильное удовольствие ему доставлял окутывающий Натаниэля страх. Наверное по этой причине он ловко провёл лезвием по ладони парня, вызывая сильное жжение. –Сука! –Нат практически запищал, а в уголках глаз скопились неконтролируемые слезы. Он настолько чувствителен, что кажется, будто даже простое прикосновение принесёт неудобства. Прижав руку к себе, Натаниэль чуть согнулся и кинул на Мясника полуприкрытый за веками злобный взгляд, который говорил сам за себя. Он всеми силами пытался унять всепоглощающую тревогу, скрыв её за несколькими замками в самой дальней части себя. Натаниэль понятия не имел, что за пиздец сейчас происходит, но знал одно– ему нужно что-то сделать. Возможно это наркотики, которые нежно смешивались с кровью и попадали точно в мозг, заставляя его видеть то, чего не существует. Это мысль слегка успокоила его, но ненадолго– Нат вспомнил, что миражи не могут взаимодействовать. Тогда что это за чертовщина? Может он уже умер, а это лишь галлюцинации? Никакой из вариантов не показался ему правильным, поэтому он решил отложить это на потом, а сейчас заняться кое-чем поважнее. Натан остро улыбнулся, смотря прямо в глаза Натаниэля– это напоминало картину хищника, который поймал в свои сети кролика. Мясник поднёс лезвие ножа к своему рту, а после медленно провёл языком по боковой части, не убирая с лица ухмылку. Разводы крови Нати остались на языке Натана, который получал неимоверно прожигающее удовлетворение от ужаса в глазах Натаниэля. К большому сожалению Нат не мог спрятать чувства, которые отражались в его расширенных зрачках. –Я скучал по тебе, Младший, –Мясник не стал дожидаться ответа, грубо схватив Ната за ногу и потянул на себя. Теперь Натаниэль лежал на полу, практически в форме звёздочки. Тело продолжало неприятно ныть, поэтому после подобного действия боль только усилилась. Нат зашипел, на автомате прикрывая глаза. –Не думаешь, что ты слишком легко обошёлся? –Помолчав пару секунд, Натан продолжил, –У тебя есть то, чего ты не заслуживаешь, было бы справедливо забрать это у тебя, –Мясник расплылся в ухмылке, наблюдая, как широко распахиваются глаза Натаниэля. –Не смей! –Зарычал тот, делая движение корпусом вперёд, но вновь падая на пол, когда нога старшего Веснински толкнула его в грудь. –Пожалуй, я могу забрать у тебя всë за один надрез, –Он сел на корточки у ног Натаниэля, проводя кончиком тесака по икрам. –Ты не посмеешь! Тварь, я отправлю тебя в ад во второй раз! –Нат неожиданно ударил ногой по лезвию, чтобы то выпало, но у его измученного тела было слишком мало сил, поэтому тесак лишь слегка сдвинулся. –Засчитаю попытку, но ты слишком самонадеянный. Натан одним быстрым движением заковал руки Натаниэля в наручники, прикрепляя их к специальному выступу в стене. Нат лежал на спине, руки были плотно прикованы над головой, а сердце бешено колотилось. Он перебрал кучу вариантов, что может сделать Мясник, но ни один не выбрал как истинный. У этого человека слишком больная фантазия, чтобы даже примерно представить его намерения. Но как же Натаниэль удивился, когда его ногу резко развернули. –Не успел, к сожалению, в тот раз, но теперь нам точно никто не помешает, –Проговорил отец, прикладывая лезвие к мягкой коже. В глазах Ната всë смешалось чуть сильнее, а страх окончательно захватил тело. Он чувствовал, как стучит сердце в его висках, и не мог восстановить сбитое дыхание. До него дошло, что сейчас произойдёт. Перед тем, как Стюарт пришёл, Натан хотел перерезать Натаниэлю сухожилия. Тогда он не успел, но неужели сейчас он хочет закончить начатое? Мясник резко провёл по коже, где находились сухожилия– Натаниэль знал каждый нерв в теле человека, поэтому ему не составило труда опознать это место. Его охватила жгучая боль, которая заполнила Ната до конца. Страх, адреналин и боль смешались в один большой жгучий коктейль. Комнату заполнил пронзительный крик, который Натаниэль не мог сдержать. Он никогда больше не сможет играть в Экси, спорт, который был его смыслом жизни. Зря, получается, Дэй так надеялся на него. Но он сможет ходить на матчи Лисов, болеть за них со стороны. Со стороны.. Его выгонят из команды, ведь он больше не сможет играть. А Эндрю.. Дрю, наверное, забудет его как Нила Джостена, самого крутого нападающего и прекрасного любовника, который великолепно целуется. Неужели так легко закончить жизнь Нила? После этого Джостену придётся навсегда кануть на дно, отдавая место Натаниэлю. Лисы, наверное, будут скучать по нему. Или он останется в их памяти тем самым Нилом, который стоит со счастливым лицом после победы, никогда не пьёт алкоголь, ставит на место Рико и постоянно ищет проблемы на свою задницу. А с чего он вообще взял, что выберется от сюда живым? Ох, это, наверное, он просто привык, что ему всегда удаётся в последний момент выскочить из под поезда. А в этот раз он успеет? Распахнув глаза, он понял, что стал видеть ещё хуже. Всë размыто, вспышки стали ярче, а своё тело он видит как большое красно-бежевое пятно. Черт. Первая мысль которая проскочила у него в голове– нужно отключиться. Он больше не может терпеть эту боль, а воспоминания и мысли о будущем сжирают его. Натаниэлю показалось, что это меньшее из двух зол, поэтому чуть привстал, а затем со всей силы ударился головой о бетон. Он и правда потерял сознание.

***

Очнулся Натаниэль с таким ощущением, будто пил алкоголь последние дней 10 без передышек. Он попытался придти в себя и заметил заботливо оставленный стакан с водой. Нат осушил его быстрее, чем успел подумать о том, что там может быть подмешано– настолько сильно его мучила жажда. Когда последний приятный глоток этой святой жидкости был допит, он принялся осматривать помещение– черт, грёбанная привычка. Он не знал, что ожидал увидеть, но все было также, как и пару дней назад. И вновь новая еда, похожая на отходы. Что ж.. «БЛЯТЬ»– В голове Натаниэля, как после хорошей пьянки, резко пронеслись вспышки вчерашних событий. И это можно описать одним словом, написанном чуть выше. Резкая дрожь, что прошлась по его телу словно ток, заставила на секунду замереть. Боль, которую ранее он игнорировал как что-то привычное, заиграла новыми красками. Безусловно, сейчас она была не столь сильна, как вчера– наркотики обострили все его чувства, но на данный момент всë более менее прошло в норму. Сухожилия.. Точно.. Тот день, когда его жизнь изменилась на «до» и «после». Тот день, с которого он перестал жить. Теперь всë будет иначе, намного иначе.. Вдруг промелькнула мысль, что Эндрю, скорее всего, отправит его на все четыре стороны, ведь кому нужен инвалид, верно? Даже если он восстановит сухожилия, на сколько это возможно, он все равно больше не сможет жить как раньше– они не смогут полностью прийти в норму. Даже если Эндрю откажется от него, Нил поймёт, он привык. Натаниэль, как никто другой, тоже примет этот вариант. Это будет правильным решением, потому-что Нат не хочет мучить Миньярда остаток их дней. Их? А правильнее ли использовать это местоимение? Нет никаких «их», есть и было всегда «ты» и «я», но никогда «мы», Эндрю подтверждал этот факт ежедневно. Тогда не будет так больно смиряться с этим, верно? Нил не уверен в этом, за такое короткое время он успел выстроить между ними тонкую, но железную ниточку. Разорвётся ли она так просто? Может быть понадобиться много времени, прежде чем это случится, но исход все равно не меняется. Нил– инвалид, а Миньярду и так с головой своих проблем. За Джостеном придётся ухаживать, а Эндрю просто не хватит на это сил. Может, он просто не станет так напрягаться и пошлёт Нила, а может он не сможет вынести такой болезненный расклад и его саморазрушение начнёт прогрессировать. Ни один вариант не нравился Натаниэлю, но первый был не таким плохим, по сравнению со вторым. Определенно. Так и будет. Если Эндрю не захочет выбирать «правильный», то Нил сам подтолкнёт его к этому, потому-что Джостен просто не сможет наблюдать, как Миньярд ломается окончательно. Это будет лучше для них обоих. Больно, но позже станет легче. Возможно они даже смогут нормально жить. Интересно, какой вариант выбрали бы Лисы? Нет, они не знают Эндрю так хорошо, чтобы понять последствия «наилучшего» выбора. Этот «лучший» только кажется таковым, за ним прекрасно прячется «худший». Натаниэль решил все таки отбросить самобичевание на потом, а сейчас заняться осмотром своего тела. Что ж, ничего нового– те же раны, такие же обширные ожоги и.. Что? На той самой ноге был лишь порез, но до сухожилия он не доходил. Даже крови было не так много, что уж говорить про не задетый важный орган? На второй ноге не было абсолютно ничего, а для первой, из-за маленькой глубины пореза, даже нитки, чтобы зашить, не были нужны. Это было странное помешательство? Или галлюцинации перешли на новый уровень? Но Натаниэль чётко слышал слова Мясника. Блять, он же был всего лишь миражом. Тогда как..? Ричард. Точно, твою мать, это была та воспитанная Мясником тварь, но никак не Натан. Тогда стоит похлопать таким реалистичным глюкам, ведь даже Натаниэль не понял этого. Но сейчас, находясь в трезвом уме, он прекрасно осознаёт своё помешательство. С ним все в порядке. Настолько, насколько это возможно прямо сейчас. Он сможет жить, как раньше. И Нил ещё дождётся, когда их «нет никаких мы» перейдёт на «есть только мы».