Боль хочет, чтобы её почувствовали.

Натаниэль открыл глаза и был совершенно не удивлен, узнав пародию на Балтиморский подвал, который стал ему столь же привычен, как и собственные раны. Он осмотрел своё тело, что было похоже на космос из-за различных синяков и гематом, которые словно акварельные краски размывались по телу. Раны не зажили, что было очевидно, но кровоточить перестали. Боль отдавалась в каждой мышце и клеточке тела, распространяясь по всему периметру. Нат осмотрел помещение, но ничего кроме новой еды не изменилось. Он, первым делом, опрокинул миски, расплескивая непонятную жидкость на пол. –Идите нахуй, слышите! –Прокричал Натаниэль, складывая руки вокруг рта для бóльшей громкости. Это могло показаться глупым и опрометчивым поступком, да и к тому же бесполезным, верно? Но у Натаниэля появилась идея, а значит это только одно– кому-то пиздец. Полностью игнорируя пульсирующую и ноющую боль, он начал громить помещение. Здесь не было особо вещей, только стол да пару громадных шкафов, но это не остановило его– важен был не погром, а шум, который он сейчас создал. Великолепно. Натаниэль ухмыльнулся своему творению: послышались отдалённые шаги. Через пару секунд дверь распахнулась, перед этим совершив махинации с замком. В комнату вошёл нахмуренный Ричард, бросая быстрый взгляд то на Ната, то на перевёрнутый стол и перебитые шкафы. –Что ты, черт возьми, сделал!? –Мужчина сделал шаг в комнату, направляясь к Натаниэлю. –Какая жалость, –Нат ухмыльнулся, разводя руками. Ричард замахнулся для удара, но его руку перехватили и вывернули, принуждая согнуться. Послышался легкий хруст, после чего Натаниэль со всей силы толкнул того в спину, заставляя приземлиться на пол. Это произошло за доли секунд и эти мгновения стали решающими для Ричарда. Теперь он валялся на плоской поверхности, прижимая к себе сломанную руку и что-то шипя. –Tu as l'air si menaçant, mais tu es en fait pathétique, –Натаниэль проговорил это сквозь зубы. Он возвышался над Ричардом и позволил себе пару секунд полюбоваться воющим от боли мужчиной, чтобы затем резким движением вытащить из его брюк пистолет и складной нож. Натаниэль был бы не Натаниэлем, если бы ещё в первый день не заметил припрятанное оружие. Повертев в руках чёрный «Desert Eagle» с золотистыми полосами, он слегка примерил его вес в руке. Самое то для того, кто с 6 лет умел пользоваться любым оружием от простых кухонных ножей, до мощных ружей. Патронов хватало сполна– конечно же, Нат проверил их, ведь было бы неловко, если наставив дуло на висок одного из этих тварей, он не выстрелил бы, верно? Действия заняли у него максимум минуту, и вот, не успел Ричард прийти в себя, как раздаётся первый выстрел. Было бы не разумно, наверное, так привлекать внимание к своей персоне, но кто сказал, что это не часть его злоебучего плана? Алая жидкость, которую Натаниэль воспринимает примерно также, как и любую другую жидкость, растекается по полу, вырисовывая полноценную лужу. Он попал точно в затылок, образуя в этом месте красную дырочку с противными ошметками кожи. Натаниэль подумал, что Ричарду подошёл бы красный цвет волос, но только если он будет вызван его же кровью. Сейчас слишком опасно медлить, но как же оторвать взгляд от этой потрясающей картины? В жилах Натаниэля кипит кровь, призывая адреналин работать мощнее, стуча в голове точно также, как и многочисленные выстрелы из револьвера. Почему-то стук собственного пульса в висках напоминает Нату выстрелы, которые он совершал будучи 7-летним мальчиком, под наказом отца. Он так давно не держал пистолет, что думал, уже забыл как им пользоваться, но руки всë помнят. А сильный укол адреналина, смешанный то ли со страхом, то ли с эйфорией, принуждает его сердце биться чаще. Это предвкушение– точно. Предвкушение завершающей битвы, в которой он безоговорочно одержит победу, ведь по-другому просто быть не может. Он обязан вытащить от сюда Нила– того самого Джостена, которого до боли в груди ждёт команда и Эндрю. А Натаниэль.. Он уже давно должен быть мёртв, разлагаясь в могиле рядом с отцом, вместе с навыками пользования оружием, рефлексами грязного выживания и постоянного бега. Это всë должно было закончиться в Балтиморе, но раз не вышло, то будет повторное захоронение, только уже в этом самом доме. Вернуться из этого места должен лишь Нил, который сейчас сидит где-то глубоко в темноте и ждёт, когда сможет выйти обратно. Все мерзкие делишки завершит Натаниэль, которому, собственно, не привыкать. И теперь, когда он слышит тихие шаркающие шаги, которые больше походят на бег, приходиться оторвать взгляд от тела Ричарда. Он прожигает взглядом открытую дверь, ожидая появления второго мусора. Нату кажется, что его глаза сейчас сто процентов сияют красным, но он не находит подходящего момента, чтобы убедиться в своей глупой догадке. Он лишь медленно поднимает пистолет, пока его губы нежно расплываются в отцовской ухмылке. Сейчас дуло направлено в стену, которая видна из открытой двери, но уже через пару секунд под оглушающий выстрел попадает Джейн, словно пуля была поставлена на датчик движения. Ее тело слегка дёргается, прежде чем с грохотом опустится на пол, который тут же обретает алый оттенок. Ох, как же Натаниэлю нравится слушать её приглушённые хрипы и видеть отчаянные, отрывистые движения рукой, будто ею она пытается уцепиться за жизнь. Бессмысленно. Нат с удовольствием вдавливает её лицо в пол своей ногой, не жалея сил, лишь бы вновь услышать этот болезненный хрип. О да, это определённо то, чего он так долго хотел. –Смотри на своего дружка, –Натаниэль грубо поворачивает её голову в сторону мёртвого Ричарда, –Ведь последнее, что ты увидишь, это жалкий кусок дерьма, который сейчас валяется на полу, истекая кровью, словно свинья, –Нат может видеть, как её глаза становятся стеклянными, а рот слегка открывается в безмолвном крике. Это заставляет его усмехнуться, а позже и вовсе рассмеяться, прикрывая рот ладонью. –Вы допустили ошибку, дав моим ранам немного зажить и обеспечив мне время, –Почти шёпотом говорит Нат с таким тоном, будто читает какое-то проклятье. Он заворожено смотрит на запутавшиеся волосы Джейн, её кровавую футболку и стеклянный взгляд. Это выглядит так великолепно, ведь он смешал их с грязью. Натаниэль откидывает голову слегка назад, забирая из этого момента всë удовольствие, а затем выходит из комнаты. –Три свиньи в одной комнате, не считаешь, что это слишком? Я бы хотел раскидать ваши части по всему дому, –С ухмылкой говорит Нат, проходя по коридору, стены которого сделаны из обычного кирпича, и останавливаясь у поворота, –Я к тебе обращаюсь, тварь, –Нат выплёвывает эти слова, наблюдая, как на него выскакивает тот самый мужчина, который когда-то помогал Ричарду. Ох, он так зол.. Это можно понять по его губам, которые скривились в отвращении и злобе, а также по суженным глазам и крепкой хватке, когда он накидывается на Ната, валя на пол. Парни катаются по полу, пытаясь выхватить контроль из рук друг друга, но в итоге просто перекидывают его туда-сюда. Мужчина грубо вцепился в запястья Натаниэля, не давая тому сделать ни малейшего движения кистью. Нат раздражённо рычит, нанося ногами удар за ударом по животу противника, который, в свою очередь, сидит верхом на Натаниэле, пытаясь заблокировать своим весом ещё и ноги Ната. –Сукин сын! –Скалиться Нат, продолжая свои попытки освобождения. –Я не позволю тебе просто так уйти, ты, блять, грёбанный монстр! –В ответ выкрикивает мужчина, сильнее придавливая тело парня к полу. На данное заявление Натаниэль издаёт что-то вроде смешка, но он настолько тихий, что мужчина, кажется, даже не замечает. В Нате кипит ярость, разрушая собою все преграды, мешающие совершению своего незамысловатого плана. Натаниэль обязан выиграть, у него просто нет варианта облажаться. Главный минус, который он заметил– это ноющее от боли тело. Он всеми силами пытается отставить эти неприятные, что мягко сказано, ощущения на задний план, потому-что сейчас его жизнь висит на волоске, и боль– последнее, о чем нужно беспокоиться в этот момент. Позже, когда он выберется из этой дыры, Нилу помогут команда и Эндрю. Натаниэль уверен, что они не отпустят его ни на шаг от себя, пичкая полезными таблетками и заботливо принося еду. Но сейчас смутное сознание Нила задалось вопросом: «как там Эндрю?». И черт, эта мысль мешала бы ему, если бы его место не было занято Натаниэлем, который сейчас сражается, скалясь и шипя. Нат делает то, для чего был создан: противостоит до последнего вздоха. И пусть весь мир отвернется от него, он будет стоять на месте и продолжить свершать то, что задумал. Может быть это не правильно, но кто сказал, что Натаниэль когда-то жил по правилам? Одно резкое движение– и теперь Нат сидит верхом на мужчине. Его ухмылка, кажется, не спадала ни на секунду. И вот главное, чему его учил отец: глаза всегда говорят больше, особенно в тот момент, когда от твоих действий зависит жизнь. И подкреплялось это заявление тем, что чтобы не случилось, не смей показывать противнику страх, который будет отражаться в зрачках, словно неизбежность, даже если в твоём мозгу короткое замыкание, а желудок сводит от ужаса. Мужчина, который сейчас лежит под Натаниэлем и пытается сопротивляться, совершенно не скрывает свои стеклянные от страха глаза и подергивающиеся губы. Это забавляет Ната ещё больше и он позволяет себе пройтись острым ногтем прямо вдоль глазного яблока мужчины. Ему кажется, что тот скулит, но на самом деле тело под Натаниэлем лишь издаёт хриплый, судорожный вздох. Нат, слишком неожиданно для себя, ощущает жгучую боль в ноге и с этим приходит осознание того, что в его икру воткнут нож. Сквозь сжатые зубы он пытается набрать воздух в лёгкие, при этом стараясь не расслаблять хватку. В мыслях он уже перебрал примерно сто оскорбительных выражений, но вслух их озвучить не может из-за нервных попыток дышать стабильно. Сквозь пелену боли он видит, как мужчина снова оказывается сверху. Блять. Не желая, видимо, тянуть время, мужчина заносит нож вверх для удара. Натаниэль видит это как в замедленной съёмке: пугающе медленно, плавно и яростно. И самое ужасное– он ничего не может сделать. Нат чувствует новую острую боль, которая прожигает его в районе груди, и издаёт непроизвольное шипение. Эта рана затмевает прошлую, делая особый акцент на количестве крови, которое окрашивает его и так грязную футболку в тёмно-красный. Вздохи теперь выходят более рваные, а страх пытается проникнуть и захватить мозг своими тягучими нитями. Нет времени. Натаниэль с такой же скоростью делает лёгкий размах, чтобы затем пройтись кулаком по лицу над ним. Мужчина на секунду, буквально на долю секунд, теряет координацию и этого достаточно, чтобы Нат схватил свой нож с пола и воткнул его точно в сердце тела незнакомца. Мысленно он благодарит за то, что в точности знает анатомию и прекрасно обладает оружием. Мужчина пытается набрать воздух, но у него выходит лишь отчаянное кряхтение. У Натаниэля проскальзывает мысль, есть ли тут ещё люди? Если это так, то шансов у него всë меньше. Незнакомец крепко вцепляется в свою грудь, пока из его глаз текут непроизвольные слезы, а сухие губы то складываются в прямую тонкую линию, то приоткрываются. Нат, из-за своих многочисленных ран, вряд-ли справится с ещё хотя-бы одним человеком. Поэтому сейчас у него один вариант– просто избежать встречи с ними, если кто-то имеется по близости. Мужчина начинает падать, и когда его уже мёртвое тело с грохотом приземляется на пол, Натаниэль вскакивает на ноги, игнорируя боль. Как хорошо, что этот ублюдок не задел жизненно важные органы, а с небольшой дыркой в груди он как-нибудь разберётся потом. Надо было, наверное, сказать ему, что сердце находиться чуть выше– Нат усмехнулся своим мыслям. Перед тем, как пойти дальше, Натаниэль пнул тело мужчины, одаривая презрительным взглядом. Бессмысленное действие, от которого на душе стало легче. Уверенно шагая по пустым коридорам этого дома, Нат параллельно осматривался: красные кирпичные стены, несколько закрытых дверей и белый потолок с висячими лампами. Ничего интересного или подозрительного. Коридор заканчивался лестницей, которая вела вниз. Постоянно оглядываясь, Нат медленно шёл и удивлялся, что не увидел ни единого окна. Натаниэль оказался приблизительно на первом этаже, потому-что ступеньки кончились, а перед ним были белые стены и гребанная туча дверей. Все они были одинаковые– деревянные и, очевидно, закрытые. Парень остановиося, прислушиваясь, и параллельно замысловато крутя в руках нож. Повыпендриваться этим, естественно, некому, но Натаниэля это не сильно-то и расстраивало в данных обстоятельствах. Он уже хотел сделать шаг вперёд, но услышал приглушённые звуки из какой-то двери. Блять. Одним резким выкрутом Нат оказался прижатым к стене, причём собственноручно, ибо так глупо палиться он не собирался. Натаниэль не отводил взгляд от коридора, пытаясь понять причину шума и придумать план. Черт. Дверь открылась и из неё вышел мужчина примерно 25 лет, одет он был в чёрные широкие джинсы, кожаную ветровку и красные кроссовки. Взгляд Ната зацепился за его кудрявые жёлтые волосы, которые чуть спадали на глаза, образовывая некую чёлку. Незнакомец зевнул, прикрывая рот рукой, и начал вертеть головой в разные стороны– явно осматривался. Заметить Натаниэля в такой поглощяющей темноте и на данном расстоянии было практически невозможно, но он всë же притаил дыхание. Надеясь, что мужчина не пойдёт в его сторону, Нат обернулся– на всякий случай, все-таки и сзади него был проход. Но там никого не нашлось, поэтому он вернул свой взор обратно, и твою мать.. Натаниэль поблагодарил судьбу за то, что ему так чертовски везёт, потому-что незнакомец шёл как раз-таки в его сторону. –И мне захвати! –Послышался приглушённый крик девушки из той самой двери, откуда вышел мужчина. –Обязательно! –С такой же громкостью ответил незнакомец, продолжая идти прямо туда, где стоит Нат. Если бы Натаниэль был верующим, то сейчас обязательно бы помолился, но, к сожалению, он не верит ни во что, кроме как в свои силы. По этой причине он резким движением набросился на мужчину, сразу закрывая его рот одной рукой, а второй протыкая кожу в области сердца. Возможный крик то он устронил, но вот подушки на пол разложить не успел– они с громким звуком приземлились на поверхность. Натаниэль лежал сверху на, уже, кажется, не дышащем мужчине. Это продлилось не долго, Нат практически сразу вскочил и принял вертикальное положение на своих более менее устойчивых ногах. Не успел он сделать что-то ещё, как происходит будто цепная реакция: сначала открывается одна дверь, за ней ещё одна и так далее.. В коридор вваливаются человек 7, из которых 3– девушки. Многие одеты в повседневную одежду, кто-то выглядит помятым и сонным, а есть и те, кто в полной боевой готовности. Всë бы ничего, но Натаниэль буквально стоит посреди коридора в каком-то злоебучем доме садистов, а на полу рядом с ним лежит чей-то мёртвый друг. Если бы он смотрел фильм, то обязательно бы посмеялся с этой сцены, но это происходит прямо сейчас в ебаной реальности. Его ноги жутко ноют то ли от слабости, то ли от ножевого ранения, грудь слегка истекает кровью, а про остальные травмы он вообще молчит, но перед ним стоит несколько офигевающих людей с различным оружием– у кого-то в карманах, у кого-то в руках. Какой напрашивается вывод? Правильно, ему пиздец! Рука Натаниэля инстинктивно сжимает нож, пока вторая держит курок пистолета, не вытаскивая его из-за спины. Пару секунд происходит обмен взглядами и угнетающее молчание, но потом все будто вышли из режима «пауза». Двое не особо высоких парней быстрым шагом начали приближаться к Нату, пока на их лицах вырисовывалась угрожающая гримаса. Один яростный удар вывел Натаниэля из равновесия, но он все равно махнул ножом, поцарапав руку противника. Второй незнакомец прошёлся лезвием своего ножа прямо по коже на ключице Ната, чем вызвал раздарженное шипение. Через пару мгновений Натаниэль уже не понимал кого он бьёт– пистолет выскользнул из его рук и будто растворился в воздухе. Всë смешалось в одно большое кровавое пятно: Натаниэль уже не понимал где и чья кровь, не видел с кем сражается, не осознавал каждую свою рану и не понимал происходящего. Он чувствовал множество рук на своём теле, слышал перекрывающие друг друга крики и тихие всхлипы. Он несколько раз улавливал между этих звуков и своё имя, которое злобно выплевывали, но успешно игнорировал, уделяя всю свою концентрацию на борьбу. Натаниэль уверен, что пару раз воткнул в кого-то нож, а также явно оставил много порезов– хоть что-то. И всë же он ощущал чужую кровь на своих руках, это чувство он не спутает ни с чем– мерзость. Нат задался вопросом, почему его все ещё не убили, но тому сразу нашлось несколько оправданий: а) Им что-то от него нужно, б) они боятся промахнуться и попасть не в него, потому-что толкучка тут правда мощная, в) им не давали на то разрешения, а они, как послушные псы, следуют правилу, хотя Нат сам не уверен, что это за люди вообще. В какой-то момент Натаниэль понимает, что находится в горизонтальном положении, причём на нём как минимум один человек сверху. Почему «минимум»? Просто у него складывается впечатление, что его сейчас раздавят– настолько большой вес на нём. Честно говоря, Нат даже не понимает, дышит ли он. Натаниэль продолжает брыкаться и сражаться, а как это у него выходит– уже другой вопрос, потому-что ему кажется, что все его сопротивления бесполезны. От очередного громкого вскрика у него закладывает уши, поэтому он на секунду зажмуривает глаза– остальные органы мгновенно обостряются, всего на маленькие доли, но он в полной мере ощущает, как медленно и тягуче в него входит нож. Натаниэль слышит болезненный хрип и не сразу понимает, что он принадлежит ему самому. Нет, ему нельзя умереть. У него просто нет такого права, черт возьми! Он обязан выжить ради всех, кто так случайно появился в его жизни и так случайно стал самым близким– он может перечислить их по пальцам, но каждое имя столь важно, что он будет медленно растягивать их произношение. Из-за того, что во всех тех ситуациях, когда его жизнь висела на волоске, но он все равно выходил из них, инстинкт самосохранения притупится. Не нарочно, но он правда верил, что его сложно убить– бред. Он выжил в противостоянии с Мясником, но и вполне мог лишиться жизни попав машину. Глупо полагать, что если пережил встречу с дьяволом, не погибнешь на следующий день от несчастного случая. Смерти всë равно на то, каким образом ты угодишь в преисподню. Но неужели всë закончится именно так? Нил не хочет отпускать то, что ему так дорого. Нет, Джостен вцепится в глотку любому, кто посмеет забрать у него всë, ради чего он так долго мучался, а Веснински лично проводит в ад. «Accueillir» –Скажет Натаниэль на последок, прежде чем подлить побольше керосина. Но черт, судьба правда решила так смешно пошутить и лишить его всего в тот момент, когда он только начал жить? Это несправедливо. Это, блять, не честно. А если правила не устраивают Натаниэля, то что он делает? Верно, шлёт нахуй эту игру. Поэтому Нат делает судорожный вздох, словно этим действием он уже нарушает правила и продолжает сопротивление. Главный минус заключается в том, что его физических сил на данный момент недостаточно, чтобы одолеть их всех. Нет, что вы, он не сдаётся, он просто понимает, что застрял в полном дерьме. Очередной сильный удар по его лицу становится решающим, потому-что в глазах Натаниэля начинает плыть картинка мира. Не то, чтобы она изначально была нормальной, но сейчас качество воспроизведения упало с «480р» на «240р». Теперь он может лишь чувствовать колотые и прямые удары, параллельно улавливая чьи-то ругательства. Может это и кажется ему забавным, но ещё чуть-чуть и он правда присоединиться к своему отцу. Натаниэлю кажется, что сейчас самое время прощаться– всë равно, что его никто не услышит, потому-что он будет говорить это в мыслях, для него главное другое.. Нат про себя извиняется перед Эндрю за то, что не сдержал обещание, за то, что не смог защитить Нила, за то, что не сможет вернуться, за то, что сделал больно, пусть и не по своей воле. Он просит прощение перед командой и благодарит за всë: за доверие, за честность, за поддержку, за помощь, за дружбу, за принятие и за то, что позволили почувствовать себя живым. Пусть, что это его последние секунды– значит так кому-то надо было. Он уже получил больше, чем когда-либо заслуживал. Значит Натаниэль умрёт с улыбкой на лице, чтобы когда на него смотрели, понимали: он ни о чем не жалел и погиб счастливым. Пусть команда прочитает все его последние мысли по этой гребанной улыбке и поймут то, что он так старательно формулировал в своей голове. И вот, прямо сейчас его губы расплываются в улыбке, пока все остальные части лица расслаблены, а глаза закрыты. Натаниэль, как и Нил, смирился, а точнее принял это. «Спасибо» –Это последняя мысль перед тем, как его голова полностью очищается от ненужных всплесков. Нат приглушённо слышит крики, которые больше походят на визги, и, если это не предсмертные галлюцинации– ещё и выстрелы. Но ему абсолютно все равно. Натаниэль даже не открывает глаза, чтобы проверить, что сейчас творится. Наступает грубая тишина и он чувствует, что веса на нём больше нет. Так вот, какого это, когда умираешь? Ему казалось, что он всегда тесно общался со смертью, но теперь он убежден в обратном. Приятное расслабление захватывает его тело и он больше не ощущает ударов. Интересно, что происходит после смерти? Сейчас он и узнаёт это.. –Кролик, ты че лыбишься?–Тишину разрубает холодный, но до боли знакомый голос. Натаниэль приоткрывает глаза и видит как над ним возвышается Эндрю собственный персоной. Чёрные джинсы с карманами и цепями– первое, что бросается в глаза, после карих глаз Миньярда. Если бы он раньше знал, что после смерти его будет ждать Эндрю, он бы совершил самоубийство. Он улыбается сильнее от осознания, что даже когда он погиб, Миньярд всë равно с ним– даже на том свете или где он там сейчас.. Попытка приподняться на локтях, чтобы понять, где он все-таки оказался, не увенчалась успехом– боль прошлась по каждой части тела, заставляя принять прежнюю позу и зажмуриться от неприятных ощущений. Неужто даже после смерти он будет чувствовать эту боль? Несправедливо! –Идиот, –Вздыхает Эндрю, садясь рядом на корточки, но не касаясь парня. По его слегка дрожащими голосу можно понять насколько сильно он сейчас переживает за Нила. Джостен вновь открывает глаза и видит перед собой ещё и Рене– девушка стоит в полу метре от них. –Почему вы и на том свете? –Это первое, что произносит Нил своим хриплым голосом. –Что? Ты головой не ударялся? –Задает скорее риторический вопрос Миньярд, –Хотя, судя по твоему телу, нет такого места, где ты бы не ударялся, –Нервно ухмыляется Эндрю, но, опять же, тревогу замечает лишь Нил. И до Джостена наконец-то дошло.. –Но как вы!? –Только и выдавливает из себя Нил, не в силах составить адекватное предложение. Он слышит чей-то вздох, а затем всë-таки фокусирует своё зрение и замечает несколько мёртвых тел, нож в руках Эндрю и пистолет у Рене. Повернув голову в сторону, он видит ещё и каких-то незнакомцев в боевой экипировке. –Расскажем позже, но если кратко: теперь ты выплачиваешь Ичиро на пару тройку больше процентов за спасение твоей задницы, –Бесстыдно выкладывает Эндрю, пока Рене взглядом проводит осмотр Нила. А, вот теперь дошло, это люди Ичиро, что ж.. У Нила слишком мало сил, а вымершие нервные клетки и пульсирующая боль не позволяют мозгу работать исправно, поэтому он шумно сглатывает и охрипшим голосом выдавливает из себя тихое «спасибо». Рене отмахивается, а Эндрю закатывает глаза– все как обычно, даже в такой ситуации. Значит, смерть всë-таки отменяется. От этой мысли улыбка на лице Нила становится шире, но Миньярд, видимо, не вынося её в такой ситуации, закрывает рот Джостена своей рукой, но не касаясь кожи– ладонь висит в воздухе, не переступая личные границы. Это действие заставляет мурашки на теле Нила ожить, он даже не может передать словами, насколько приятное тепло расплывается в его животе. Джостен не может сдержаться и, вместо ненужных слов, аккуратно подвигает голову вперёд, кончиками губ касаясь ладони Минярда и медленно, почти нежно, целует. Эндрю слегка вздрагивает, но уже через секунду пытается дальше держать своё лицо равнодушным. Только Нил замечает, что плечи Миньярда немного расслабились. –Нам бы уходить, –Подаёт голос Рене, осматриваясь по сторонам. По лестнице начинают спускаться люди, передавая по рации: «На втором этаже ещё три тела». Миньярд, видимо, уцепился за эту фразу. –Ты их убил? –Спокойно задаёт вопрос Эндрю, кажется, даже не удивлённый. –Нет, –Моментально отвечает Нил, но слегка подумав, продолжает, –Это сделал Натаниэль. Джостен слегка опускает голову, всматриваясь в красный пол, но его хватают за подбородок и возвращают в прежнее состояние. –Ты молодец, кролик, –Только и говорит Эндрю, передавая взглядом намного больше, чем можно сказать словами. Нил еле заметно кивает и приподнимает уголки губ, как-бы благодаря за всë: понимание, поддержку и спасение. –Я похороню Натаниэля вновь, в этом самом доме, –Шёпотом говорит Джостен, всматриваясь в золотисто-карамельные глаза. –Он может остаться, –Отвечает Эндрю, чем поражает Нила до глубины костей. Джостен издаёт судорожный вздох, его глаза расширяются, а рот открывается в безмолвии. Чувства смешиваются, образовывая гремучую массу, но самое главное– все они приятны. Все они отдаются дрожью на кончиках пальцев, приятным теплом в животе и искренней улыбке. Нил, кажется, даже забывает про своё ущербное состояние, пока Эндрю вновь не окликает его. –Да или нет, бегунок? –Миньярд протягивает руки, но не касается, ожидая ответа. –Да, –Моментально говорит Нил, погружаясь в импровизированные полу-объятия Эндрю, пока тот помогает передвигаться. Руки Эндрю, даже когда задевают раны, самые приятные– они с послевкусием заботы. Это настолько приятно, что Нил позволяет себе раствориться в теплоте рук Миньярда, пока тот, придерживая Джостена за талию и плечи, помогает ему выйти из дома. Они спускаются по трём ступеням и оказываются на земле, пока ночная гладь охватывает улицу. Деревья еле видны из-за непроглядной темноты, а чёрные машины успешно скрываются за ними. Нил садится на одну из ступеней, ожидая того же действия от Эндрю– и тот делает это. Миньярд достает сигарету и прикуривает её, наблюдая, как Джостен сразу забирает её себе. Табачный дым окутывает лёгкие Нила, позволяя расслабиться в своих оковах. Тлеющий огонёк на конце немного согревает руки и Нил заворожено наблюдает за тем, как этот маленький пылающий кончик медленно пожирает сигарету. Эндрю прикуривает вторую, и Джостен бросает на него взгляд, который говорит больше, чем обычные слова. Они переглядываются так ещё пару секунд, прежде чем полностью раствориться в дыме сигарет, ночной темноте, звуках приглушенных шагов и запахе табака. Эндрю медленно подносит свою ладонь к руке Нила, как бы спрашивая, прежде чем соеденить их в крепкий, надеждный замок. Они сидят так до приезда скорой– позже они с неохотой расцепляют свои руки и садятся в машину, сопровождая друг друга в молчаливой поддержке.