Пирсинг

— Чувак, это реально круто. Когда в первый раз Кенни показал свою «обновку», её встретили с восторгом. — У кого сделал? Я тоже хочу. — Чфур зфа мной не пофторять. — МакКормик смеётся, стараясь поменьше тревожить свежий прокол на языке. — И не подумаю. — Марш улыбается в ответ. — У меня другое место на примете. — Какое-нибудь пидорское, наверняка. Ухо, или соски. В ответ на едкое замечание Эрика, Марш лишь пожимает плечами, а МакКормик скользит взглядом по телу жиртреста, хватая себя ладонями за грудь, сжимая пальцы так, словно там есть что-то кроме плоскости. — А фто, хорохая идфея. Но я занял её перфый. — Да ради бога. — Фырчит Марш. Брофловски, всё время наблюдающий за друзьями все еще молчит. Почему-то вся эта тема ему совершенно не нравится, но не портить же веселье тем, кому это приносит удовольствие? Проходит около полугода, прежде чем Брофловски снова касается эта странная тема. Всеобщий интерес к пирсингу МакКормика начал спадать, все практически привыкли к торчащей из его языка железяке. Конечно, отсутствие интереса не нравилось МакКормику, видимо для этого он решил притащиться к Брофловски с какой-то «очень важной» вещью. Почему именно к Брофловски? Еврей и сам не понимал. — У меня для тебя важная новость. — Кеннет покрутился на стуле. — Только никому не говори. Ещё не время. — Без проблем. МакКормик загадочно улыбается, безуспешно пытаясь произвести впечатление, и заставить Брофловски заинтересоваться. После того, как на лице Кайла не отражается совершенно ничего, бедняк расстегивает парку. — Так, что ты задумал? — Кайл приподнимается с кровати. — Просто посмотри. Парка летит вниз, а вслед за ней аккуратно стягивается футболка, и еврей как-то машинально направляет взгляд на грудь блондина. Проходит немного времени, прежде чем до него доходит: МакКормик решил, что показать Кайлу пирсинг сосков будет самой лучшей идеей. Наверняка просто хочет похвастаться тому, кто не разболтает, пока не придёт время снова поднимать волну интереса. — Ага… — Брофловски щурится. — Ии…? — Мне идёт? — МакКормик встает со стула, и подходит ближе. Если не считать металлический блеск, точки пирсинга выглядят как очередные родинки вокруг сосков. Очень… Занятно. — Ну да… Неплохо. Бедняк скучающе фырчит. Так дела не делаются. Брофловски не в силах оторвать взгляд от краснеющих точек, наверняка ещё не заживших после зверского истязания иглой. Вообще, это выглядит… Даже возбуждающе, в какой-то степени. Да, действительно, очень пидорская хуйня. Особенно для таких, как Кенни. Однако в штанах Брофловски предательски теснеет. — Эй. — МакКормик оказывается гораздо ближе, чем Брофловски запомнил, прежде чем попасть в свои собственные мысли. Кеннет наклонился, подозрительно щурясь, проводя языком по своим щекам, натягивая без того тонкую смугловатую кожу. Делает это на манер неприличного жеста, который означает «работу ртом». Какое-то жужжание. — Что это? — Брофловски оглядывается. Пользуясь этим, Кенни сматывает вниз, к коленям Кайла, чем очень удивляет последнего. — Ты что делаешь? МакКормик лишь хитро лыбится, цепляясь тощими пальцами за ширинку джинс Брофловски, не совсем успевающего реагировать на стремительно движущиеся события. — Кенни?! Конечно, он знал, что МакКормик тот ещё пидорас, знал, что, скорее всего, бедняк зарабатывает на некоторые штуки, делая грязную работу, и продавая себя, но не думал, что это всё коснётся его, Кайла. — Блять, свали! Кеннет настойчиво лезет к паху, и его молчание напрягает. Лучше бы он уже спизданул какую-нибудь хрень, было бы спокойнее! Нет, молчит, как рыба, ловко пробираясь пальцами к самому заветному и обрезанному. Еврей краснеет до кончиков ушей, сливаясь с волосами, но продолжает нелепо-слабые попытки отпихнуть от себя бедняка. МакКормик настолько решителен, что похож на кота, которого удерживают рукой, но он умудряется пролезть, рискуя оставить уши на затылке, и остаться с выпученными глазами. Кайл сам не замечает, как проигрывает борьбу, и язык МакКормика касается его еврейского члена. — Кенни! Ах! Жужжание вдруг становится сильнее, и при втором прикосновении Кайл понимает, откуда оно идёт. МакКормик высовывает язык, демонстрируя еврею подозрительно вибрирующее украшение. Какой-то придурок догадался разместить на пирсинге эту хрень. Более того, МакКормик догадался ее купить. — Тебе понравится. — Бедняк снова касается языком органа, и Кайл закусывает губу. Он уже бросил попытки помешать Кеннету, позволив ему делать то, что вздумается. Поначалу не ясно, действительно ли это вызывает что-то, кроме настойчивого чувства, что они занимаются какой-то хуйнёй. Может быть, дальше играет мастерство Кенни, может быть, что-то другое, но очевидно ощущения меняются. Еврей чувствует, как вибрирует странное украшение, поднимая член, заставляя его пульсировать. Рука МакКормика скользит по всей длине, надолго опускается на лобок, цепляется за рыжие волосы. Блять, если бы Брофловски был готов к такой хуйне, он, хотя бы, привел себя в порядок. Кайл закусывает губу, когда головка исчезает во рту МакКормика. Кенни мастерски управляется с языком, обводя им по кругу, прижимая пирсинг к наиболее чувствительным зонам, вызывая у Брофловски больше непристойных вздохов. — Мгх… Ха-а… Кенни снова скользит рукой вниз, и, прижимая язык к члену, опускает голову вниз. Медленно, чувственно, давая Брофловски ощутить вибрацию на каждом сантиметре своего еврейского достоинства. Еврей жмурится. Это ощущается чертовски странно. Типа… Это Кенни. Старый друг, с которым они знакомы очень давно. Ну, про него много слухов ходило, но, блять… А еще этот ебучий пирсинг. Эта хрень как вибратор из коробки мамаши Картмана! Только вот функционал у нее ограниченнее… Зато интереснее. МакКормик не теряет времени зря: Двигает головой, прижимая украшение со всех его сторон, максимально огибая член Брофовски. Рука ходит вниз-вверх по свободным участкам, не давая остыть. Чёрт, он даже когда берёт полностью не давится. Не то, чтобы у Кайла был очень-то большой, но… Для этого всё равно нужна была какая-никакая подготовка. — Ах… А-ах! — Брофловски подносит руку ко рту, и кусает ее, судорожно вспоминая, одни ли они. В его планы не входило сегодня трахаться с МакКормиком, но тот собственно плевать на это хотел, двигая головой всё быстрее и быстрее, он заставляет Кайла стонать еще громче. — Ты бы блять… Мгх-х… Сказал, нахуя тебе это… — Сдавленно выдает еврей. Совершенно без причины, словно именно это волует его больше всего. — Просто так. МакКормик мило улыбается, отстраняясь, заставляя Брофловски пожалеть о том, что он открыл рот. — Да и пох-ху-уй… — Веснушки потихоньку проявляются на красном лице. Кенни не отвечает. Он наклоняет голову, касается украшением середины головки, аккуратно обхватывая губами. Брофловски ощущает в этих действиях подвох. Он понимает его спустя мгновение после того, как Кеннет начинает быстрее водить по напряженному стволу, при этом максимально давя вибрирующим пирсингом на головку. Бедняк захотел помучить Брофловски, мешая тому кончить. — Вот ты сука… — Кайл кладёт руку на голову Кенни, со всей силы сжимает пальцами волосы цвета и текстуры соломы. Если бедняк не отстранится сам, еврей ему поможет. — Аргх… Блять, я хочу покончить с этим! МакКормик задумчиво щурится. Замедляет движение ладонью, видит, как подрагивают ноги Брофловски. — Ха-а… Кенни снисходительно выдыхает, отстраняясь, но тут же опускаясь на всю длину, неожиданно даже для самого Брофловски, заставляя еврея кончить. Кайл протяжно стонет себе в руку, жмурится, и сжимает ноги как шестнадцатилетний девственник, но это только забавляет МакКормика. «Старый друг» отстраняется, облизывает обкусанные губы. Его не очень выраженный кадык дергается вверх, когда бедняк сглатывает. Поднимаясь на ноги, он тихо жалуется о том, что «отжужжал» себе весь язык, что теперь тот будет ещё неделю зудеть. Снимая украшение, меняя его на стандартное, Кенни только тогда замечает, как Брофловски развалился на кровати, закрыв лицо руками. Еврейское достоинство забавно повисло, не готовое ко второму, более интересному раунду. Зато МакКормик готов. Присаживаясь рядом с Брофловски он игриво проводит пальцами по груди еврея, побуждая обратить на себя внимание. Кайл даже не сопротивляется, когда МакКормик перекидывает ногу через него, и усаживается на бёдра, усыпанные веснушками. — Продолжим? — Взгляд Кенни сверкает, и Кайл ловит в нём нечто такое, что не видел раньше никогда. У этого визита есть причина. Еще более личная, чем его содержание.