Онейронавт

Охранник заметил подъезжающую машину, она припарковалась неподалёку от ворот. Из чёрного лексуса показалась светлая макушка, а затем и вторая, тёмная. Не прошло и часа, как Фёдор и Николай приехали к дому Дазая. Юноши направились к воротам, где и стоял мужчина среднего роста в строгом костюме. Вот только он не выглядел так, будто хочет пускать их на территорию. И Фёдор прямо сейчас захотел посмеяться прямо Дазаю в лицо от количества пафоса. В современном мире кажется странным, что всё еще кто-то так живёт.       — Молодые люди, вам подсказать что-то? — поинтересовался охранник. До этого дня Фёдор неоднократно приходил к Дазаю и его физиономия и капля наглости запомнилась многим, однако этого человека он видит впервые.       — Нас ждут, — первым отозвался Гоголь. От удивления мужчина вскинул бровь.       — Странно, меня не предупреждали, вы точно домом не ошиблись? — он издал тихий смешок, начиная раздражать Фёдора. Даже если бы и ошиблись, кто он такой, чтобы насмехаться над обычными прохожими? Обычная сторожевая псина, которая не состоялась в жизни и способна лишь на то, чтобы стоять под забором.       — Честно? Плевать мы на тебя хотели, уж тебе-то мы ничего не обязаны объяснять, поучись для начала вежливости, — Фёдор отодвинул охранника, чтобы пройти. Ему хотелось засиять от расплывающегося удивления на его лице.       — Не слишком грубо выш..? Фёдор оборвал Гоголя на полуслове и, хватая его за предплечье, помчался к двери. Это представление выглядело комично.       — Эй, вы!       — Это ещё не грубо, зай, — прошептал Фёдор, обращаясь к Гоголю на русском языке. Они одновременно засмеялись, проникнув на территорию. Позади них бежал красный от злости человек, а из его рта сыпались угрозы. Чувствуя на себе взгляд, Фёдор поднял голову и увидел Дазая, который глядел то на них, то на бегущего следом охранника. Он ничего не понял.       — Слабенькая охрана, Осаму-ку~ун, — прикрикнул Фёдор так, чтобы Дазай услышал.       — Кто там орёт? — спросил Чуя и подошёл к окну. Прекрасная картина. Двое русских пытаются убежать от разгневанного охранника, и это не может не вызвать смех.       — Просто два придурка нашли друг друга, думаю они ждут нашей помощи.       — Они у того мужика бутерброд отжали? Зачем он гонится за ними.       — Ну вообще это его работа. Фёдор приходил раньше, но этот охранник недавно работает и не знает его, хотя остальные всегда его пропускали, — говорил Дазай, спускаясь вслед за Чуей. — Надо предупреждать просто, а я немного проебался. Охрана не должна пропускать всех подряд, вынужденные меры предосторожности из-за папаши, — добавил он, пожимая плечами. На пути они встретили шокированную Луизу, которая прибежала на крики с улицы. Пока Чуя объяснял ей, что всё в норме, к ним всего лишь пришли друзья, Дазай успел выйти во двор и воочию увидеть всю картину. Всего лишь очень шумные друзья.       — Джеймс, ты можешь возвращаться, необязательно шугать моих друзей, — с усмешкой сказал Дазай. Все замерли, как только Дазай обратил на себя внимание. На лице охранника выступил пот, он пытался отдышаться и не знал, что сказать. Его поставили в ужасно неудобное положение.       — Дазай-сан.. Прошу прощения, но Вы не предупреждали, что к Вам кто-то придёт, — он отступил на пару шагов, ожидая негативную реакцию. Устроил цирк на пустом месте, он чувствовал в ушах биение своего сердца. Только вот от бега или страха? Джеймс недолго знает этих людей, но знает точно, что богачи способны на всё. Видал он на своей практике кучу избалованных детишек, которые относились к нему, как к мусору. Проходя такой путь, непроизвольно начинаешь злиться на всех. Если трезво оценить ситуацию... Ему сразу сказали, для чего здесь эти юноши. Некрасиво поступил только он. Но верить одним только словам разве правильно?       — Да ладно уже, иди, — устало вздохнул Дазай и повернулся к друзьям. — Вы два полудурка, ничего лучше не придумали? У меня из-за вас могут быть проблемы.       — Ты-ы, Осамушка, ещё не в курсе что мы привезли.. сейчас, дорогой мой, по-другому заговоришь.       — Удиви меня, — сказал Дазай и почти сразу продолжил. — Водкой не сможешь, после того, как ты нахрюкался ею и обблевал мне всю ванную, уж точно.       — Прекрати обижать меня, невоспитанный.       — И долго я буду вас ждать? — крикнул Чуя с порога.       — Чуя! — засиял Гоголь. Вся компания в миг завалилась в дом и уже располагалась у Дазая в комнате.       — Ну и чем занимались пока нас не было? — Фёдор кинул на парней озорной взгляд. — Признаюсь, удивлён, что вы так быстро поладили. Осаму и Чуя переглянулись и пожали плечами. — Да так, ничем интересным, — сказал один, а второй поддакнул.       — Так и думал, без нас тут со скуки сдохнуть можно.

* * *

На часах 22:17

Время пролетело слишком быстро, в этой комнате остался лишь один трезвый человек. Дазай бы не сказал, что не жалеет о звании трезвенника, но он обещал себе не пить. В такой компании должен быть хотя бы один человек в здравом уме. Он помнил, как после последней встречи с алкоголем он обнимал унитаз вместе с Фёдором. И это было отвратительно. Поэтому с этим русским он больше пить не будет. А вот Чуя себя не ограничивал, напротив, вкушал все дары Гоголя и Достоевского. Дазай удивлен, что тот еще на ногах стоит. Утром он точно пожалеет, что смешал коньяк с пивом, а может это наступит и раньше.       — И в чём секрет вашей крепкой дружбы? — спросил Дазай, не понимающий как за такой короткий промежуток времени эти два алкоголика настолько сдружились. Не может быть, что язык – единственная причина. Этого мало. За вечер он увидел достаточно, чтобы понять, что между ними есть что-то большее.       — А тебе всё расскажи Дазай-ка — ответил Гоголь.       — У нас-Ик- к вам встречный вопрос-Ик-       — Фёдор, кажется ты перебрал.       — А ты недо-Ик-брал..       — И я ни о чём не жалею.       — Бинтованный, а ты оказ-Ик-ывается тот еще зануда.. — сказал Чуя.       — А ты тот ещё пьяница. Достоевский потянул Николая к выходу из комнаты, одновременно говоря что-то на русском. Они удалились, оставив Дазая и пьяного Чую наедине. Накахара поднял голубые глаза на Дазая, их взгляды встретились, алкоголь ужасно туманил разум. Чуя зажмурился и потёр глаза, раскрыв их, на него всё еще смотрели эти безразличные карие глаза. Что в его голове? Почему он смотрит так, будто перед ним главное разочарование его жизни?       — Чего пялишься-Ик-б-бесишь.. Дазай пожал плечами, наконец отлипая от голубых глаз. — Если думаешь, что алкоголь поможет забыться, то ты ошибаешься. Впрочем, мне всё равно.       — А я-Ик-не просил твоих-Ик-нравоучений.       — Ты выглядел слишком жалко, не мог молча наблюдать за этим. Эти слова вмиг отрезвили Чую.       — Ты только что назвал меня жалким? — разозлился он.       — Именно это я и сказал. Чуя хотел было наброситься на этого раздражающего идиота, но внезапно сильная тошнота накатила на него. Он сорвался сорвался с места и хлопнул дверью в туалет. Дазай лишь рассмеялся.       — Это был вопрос времени. За стенкой послышались характерные звуки. И нет. Дазай не будет этого делать. Чуя сам сделал выбор напиться в хламину. Он не будет помогать. Но кто он, чтобы судить? Он считает себя ещё более жалким и бездарным. Дверь в ванную распахнулась, Дазай замер. Он думал Чуе стало лучше, поэтому звуки стихли. На самом же деле он просто заснул над унитазом. Это была и в правду забавная картина, она напомнила Дазаю о каждом дне, когда он позволял себе забыться в компании Достоевского. И это даже звучит, как плохая идея. Сейчас у Чуи есть лишь он – Дазай. У Дазая же в те моменты не было никого. Он вышел из ванной и направился к выходу из комнаты. Должен ли он и вправду делать это? Дазай знает, что должен. Ноги привели его к кладовке, он взял с собой ведро и вернулся. Положение Чуи за эти минуты не изменилось. Дазай поставил ведро к кровати, чтобы предотвратить окончательное обезображивание его жилища. После пьянки здесь и так было не сладко. И всё же был плюс в том, что Чуя такой кроха, его не составило труда оторвать от объятий унитаза и переложить на кровать.       — И когда я стал ангелом во плоти? Вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа. Мало кому нравится, когда появляется время для самокопания, Дазай не исключение. Сейчас он лежит на боку и думает о прошедших событиях. Осаму ненавидел в себе эту детскую, по его мнению черту, привязываться к каждому, кто проявляет хотя бы малость внимания и...Тепла наверное? Нет...Точно нет. Он тянулся к людям, которые не пытаются строить из себя тех, коими не являются, к настоящим. Таких и вправду было очень мало в его жизни. И Чуя такой. Больно осознавать, что ты снова и снова впускаешь в свою жизнь человека и не можешь никак этому противостоять. Вот уже завтра этот рыжий коротышка будет жить в его доме. Причина, по которой у Дазая было не много настоящих друзей, крылась в потере одного важного человека. Доверие к людям померкло, сложно пытаться налаживать с кем-то отношения, когда ты не можешь полностью довериться. Возникает ощущение недосказанности. Смерть уже забрала его мать на тот момент, но уход Одасаку был не менее болезненно воспринят, особенно, когда психика уже находилась в шатком состоянии. Это лишь добило, учитывая все обстоятельства.

* * *

2 года назад.

Единственный человек, с которым Дазай не прекратил общение в то время, был Ода Сакуноске. Тот в свою очередь служил Осаму опорой и поддержкой. Никто не мог залезть в такие глубины души Дазая, а он смог. Или это было лишь иллюзией? Мираж... Они целовались. В ту роковую ночь, когда Дазай сломался у кровати мёртвой мамы, Ода в своём сообщении посоветовал забыть этот поцелуй. Но просто невыносимо и дальше делать вид, что всё – нормально. Встречи с Одасаку всегда были особенными, и Дазай не до конца понимал свои подростковые мысли. В один момент он осознал, что влюбился в лучшего друга и.. Это было началом конца. Проводить время вместе стало непосильным испытанием, особенно для сверхчувствительного Осаму, которому надо было тогда, надо сейчас и завтра будет надо, чтобы его любили. Он очень хотел снова любить и быть любимым, после потери мамы он не испытывал такого симбиоза чувств. Мысль, что он полюбил парня и уже как-то отличается от других разрушала его, общество не принимает таких, как он. Было страшно терять Одасаку, единственного на тот момент, друга. Надоело играть с собственными чувствами, а были ли они у него вообще? Дазай в тот момент начал думать, что он совсем сошёл с ума и его разум сам нарисовал ему идеального человека. Существует ли Сакуноске на самом деле? Может это побочный эффект таблеток, которые он принимает. Нет.. точно существует. Они ведь были знакомы задолго до начала приёма курса таблеток. Значит он реален. Это утешало Дазая. Он не до конца слетел с катушек.       — Одасаку, я должен сказать тебе нечто важное, — начал Дазай.       — Ты всегда говоришь важные вещи, Осаму, я слушаю, — Ода подсел поближе, внимательно слушая друга. Дазай медлил, он не знал, как сказать это. Внутри быстро-быстро колотилось сердце, страшно, очень страшно. Кровь стучит у него в ушах, всё такое нереальное.. Будто всё вокруг сплошной сон и он вот-вот очнётся от забвенья. О боже, он так устал.       — ...Ты мне нравишься...не как друг, — он опустил голову, а плечи поникли. Пути назад не было. Одасаку скептически оглядел друга и не знал, как на это реагировать. Он всегда переживал за Дазая, никто кроме него не знал, что проблемы у Осаму появились намного раньше смерти матери. Именно поэтому его ударило двойной волной. Так сильно переживал, как и боялся навредить. К такому хрупкому человеку, как Дазай, нужен особый подход и это было ужасно сложно. Сложно общаться с такими людьми. Ты истощаешь себя, но никак не помогаешь им. Пока они сами не захотят, чтобы им помогли, ничего не изменится. Сакуноске устал от этого, он знал лишь одно: эту разрушительную близость нужно разрывать, пока не стало поздно, или...Уже стало? Прежде, чем дойти до точки невозврата, он обдумал все вариации дальнейшего развития событий. И о боже, как бы нелепо это не звучало, но в каждом, мать вашу, «будущем» Дазай снова предпримет попытку суицида. Это останавливало, убивало, ужасно раздражало. Безвыходная ситуация.       — Дазай.. — голос тихий и неуверенный, Осаму поднял свои карие глаза. Глаза полные надежды. Ожидание убивает.       — ...Нам нужно прекратить это...наше общение. Внутри всё перевернулось, самые страшные ожидания стали реальностью. В один момент всё рухнуло. Сломалось в щепки. Его опять бросают и он снова бессилен, он ничего не может с этим сделать и это больно. Разрушительное молчание.       — Знаешь...моя мама лучше понимала человеческую природу...и никогда меня не упрекала, — его голос дрожал, а взгляд зацепился за диванную ножку. — Она знала, что человек не может быть спасен чужими усилиями от собственной глупости или порока. Он может спастись только собственной волей...Она знала это очень хорошо, как никто другой...А я нет. Это было моей ошибкой.       — Прости...Ты главное...не переставай верить, что встретишь своего человека, обязательно встретишь.. — сказал Одасаку, встал и ушёл. Без лишних слов. Оставил друга наедине со своими чувствами, которые он сам не понимает. Дазай был разбит. Его чувства предательски бросили на землю и растоптали. И...это другой тип боли, когда вы проживаете что-то тяжёлое и вам срочно надо с кем-то поговорить, но не с кем. И приходится просто сидеть и тонуть в собственных мыслях, задаваясь вопросом, когда это всё закончится. Поток глубоких воспоминаний прервал слабый толчок в спину. Дазай вздрогнул, постепенно возвращаясь в реальность, и почувствовал позади горячее дыхание в свою спину. Чуя во сне перевернулся на другой бок и непроизвольно прижался лбом к чужой спине. Дазай замер, боясь лишний раз вдохнуть желанный кислород. Он знает, что это станет его ещё одной ошибкой. Вот только ошибаться ему больше не хотелось. Он заснул.

* * *

      — Чёртов Дазай, да что с твоей кроватью не так? Я из-за тебя проспал все свои выходные, — бурчал Накахара, натягивая вывернутый носок. — Чё-ёрт, голова раскалывается.       — Из-за меня?! — удивился Дазай. — Между прочим, пока ты здесь не появился, мне хватало и парочки часов для сна, — сказал он, сложив руки на груди. — Поэтому это всё по твоей милости. Чуя показал язык и отвернулся. В дверь постучали и четыре глаза обернулись на звук.       — Сделайте одолжение, свалите, — крикнул Дазай.       — Э-эй, тебе бы поучиться гостеприимству, — голос Фёдора глухо послышался из-за двери. — Никто опохмелиться не хочет? Чуя заинтересованно подошёл к двери и попытался открыть её своим отпечатком. Дверь открылась. На пороге стояли два лохматых существа.       — О! Ахринеть, открылась, — радостно произнёс Чуя.       — Ты как ребёнок, ей богу, — вздохнул Осаму и прикрыл ладонью лицо. — Ну как прошла ночка, сладко спали? — улыбка расползалась по его лицу.       — Замечательно! — воскликнул Гоголь. И получил ответный удар по рёбрам. — Пфх..       — Заткнись, идиот блин, — прошипел Достоевский.       — А вчера ты был посмелее, Дост-кун, — сказал Чуя, раззадоривая сильнее. Дазай оценил это.       — Чуя! Ты на чьей стороне?! — разочарованно сказал Фёдор. — Да ну вас. В кармане Чуи завибрировал телефон, достав его, он увидел звонок от Тачихары. Лицо его заметно изменилось, что не скрылось от чужих глаз, однако звонок он не принял, сейчас явно не подходящий момент для конфликтов.       — Проблемы? — поинтересовался Дазай, прекрасно осознавая, что сейчас Чуя солжёт. Он и без ответа догадывается кто и зачем сейчас звонил.       — Всё ок, — отмахнулся Чуя, Осаму лишь пожал плечами, ожидаемо.       — Кажется ты вчера отвезти просил, поехали? — Дазай спешно сменил тему.       — А...Точно, сейчас? Ты время видел? Рано же. Дазай оглянулся на часы.

9:24

      — Самое время! Мне казалось или кое-кто винил меня в потерянном времени?       — А вы куда? — спросил Достоевский, недоумевая.       — Мы просто не думали даже, что вы...близки? — добавил Гоголь.       — Мы не близки!       — Мы не близки! — В один голос прокричали они. В ответ на это они получили лишь недоверчивые взгляды.       — Ну точнее.. — начал Чуя. Дазай подошёл к Чуе и приобнял за плечи. — Знакомьтесь! Это мой брат. У русских чуть глаза из орбит не повыпадали. Они ожидали услышать всё что угодно, но это ЭТО. Неожиданное заявление. Очень.       — Братья!?       — Братья!? — синхронно вскрикнули они.       — У вас одна шизофрения на двоих и вы решили, что вы братья? — сказал Фёдор.       — Именно! Вы только заметили? — ответил Дазай и невинно поморгал глазками.       — ... — на их лице читались все эмоции, которые только есть у человека: шок, недоверие, удивление, радость, непонимание, любопытство.       — Вы серьёзно? — уже серьёзным голосом спросил Фёдор.       — Наши родители вместе вроде как, — Чуя пожал плечами.       — Обалдеть, давно? — спросил Гоголь, ещё не до конца отошедший от шока.       — Скорее всего да, мы сами только позавчера узнали, — сказал Осаму, подходя к выходу. На пальце он крутил связку ключей, а на лице сияла улыбка. — Поехали, братишка. Чуя цокнул, но всё же молча направился к Дазаю.       — Мы тогда тоже поедем, — сказал Гоголь.       — Ага...Выгляжу просто замечательно, блин, — буркнул Фёдор, глядя на себя в зеркало. Растрёпанные волосы, помятое лицо.. Они вышли из дома и, попрощавшись, расселись по машинам, поехав в разные стороны. Задача Чуи собрать только свои вещи, которые ему понадобятся в ближайшее время, продавать дом не было необходимостью, поэтому забирать абсолютно всё было не обязательно. В любой момент можно будет прийти и взять то, что нужно.       — Нехорошо игнорировать своего парня, Чуя, — сказал Дазай, ухмыляясь. Ехали они в молчании, так почему бы не повеселиться, думал он. Чуя всю дорогу смотрел в окно, погружённый в свои мысли и, заслышав своё имя, обернулся, — Тебе то какое дело? — недовольно произнёс он.       — Да так, никакого, — говорил Дазай, а сам вспоминал тот день, когда увидел Тачихару у бара с девушкой. По непонятной причине ему нравился раздор в их отношениях. Почему? Он сам ещё не знает.       — Ну вот и помалкивай, — Чуя шумно выдохнул и снова повернулся к окну. Так они и доехали. В тишине.

* * *

      — Милая комнатка, — оценивающе произнёс Дазай, когда зашёл в логово рыжего монстра. Просто, но со вкусом. Комната в тёмных тонах, на стенах постеры различных групп, полки забиты какими-то комедиями, фантастикой и...любовные романы? Серьёзно? — ...Пхф...Ты что девчонка, любовные романы читать? — рассмеялся он.       — И чё, свали вообще оттуда. У всех разные вкусы, чтоб ты знал, — рявкнул Накахара.       — Ну не обижа~айся ты, я-то понимающий, очень, — сказал он голосом, будто утешал маленького ребёнка.       — Да отъебись ты уже. Они собрали вещи в большие чёрные пакеты. Ну, они это громко сказано, Дазай лишь делал вид, что помогает, на деле же он только бесил Чую своими тупыми, по его мнению высказываниями. Комната практически пуста, машина забита пакетами, потребовалось немало времени, чтобы всё это перетащить внутрь. Обратная дорога заняла не так много времени, как казалось на первый взгляд. Чуя узнал, что скорее всего его комната будет слева от жилища Дазая. Он сразу понял, что это просто отвратительная новость. Он искренне не понимал, что такого натворил в прошлой жизни, за что ему приходится отдуваться в нынешней. Он точно не был серийным убийцей или мафиози? Определённо был. Половина дня была потрачена на расстановку вещей в новой комнате, что очень даже нравилось, интересно обустраивать новое помещение. Ты становишься творцом, которому никто и слова не скажет, потому что жить здесь только тебе, делай так, как будет комфортно только тебе. Только полностью закончив, Чуя заметил, что Дазай снова кинул его и куда-то ушёл.       — Чертила поганый. Он уже хотел пойти и найти этого бессовестного, но тот сам вернулся и не с пустыми руками. На лице лыба до ушей, в руках бутылка дорогого вина, глядя на него, на собственном лице непроизвольно расплывается глупая улыбка.       — С новосельем, братишка, — как-то даже по-доброму сказал Дазай, искренние эмоции не часто можно было увидеть на его лице, и сейчас Чуя с уверенностью мог сказать, что эта улыбка неподдельна.       — Наконец собутыльника нашёл?       — А как же! Вечер они провели вдвоём, обсуждая какие-то мелочи, к ним несколько раз приходила Коё с вопросами про переезд, Луиза звала на ужин, на что парни ответили отказом. Вино оказалось потрясающим, от хорошего алкоголя даже не пьянеешь, поэтому, распив бутылку на двоих, ни в один глаз не ударило. Не такие уж и плохие выходные, думал Чуя, лёжа на кровати в своей новой комнате, если не считать полностью проспанную субботу...С Дазаем в какой-то мере весело. Он умный и интересный собеседник, только делает вид придурковатого шута, но что так повлияло на него, раз он занимается этим? Чуе было бы приятно, если бы ему доверили что-то настолько личное и сокровенное. Но допытываться сам он точно не будет, это выглядело бы слишком эгоистично. Лезть к кому-то в душу, ковыряя заживающую рану. Хочется жить вот так, беспечно, всё время, но к сожалению, завтра понедельник, а это значит, что снова универ, учиться Чуя любил, но если сравнивать с бездельничеством, выбор очевиден. Вспоминая про учёбу, он понял, что влип. Он уже двое суток игнорирует своего парня, ничего не объяснив тому. Скандала точно не избежать.

Диалог с Тачихара (51):

      Чуя: Прости, что не отвечал, я был занят переездом и совсем не было времени написать..       Тачихара: Ты прикалываешься? Мог ответить на звонок и объяснить всё, я бы не ломал голову. К тому же, ты заходил в сеть       Чуя: Блять, да я же извинился, я не обязан как собака перед тобой оправдываться       Тачихара: Мы встречаемся и я имею право знать какого хера ты не отвечаешь ни на сообщения, ни на звонки ДВА грёбаных дня       Чуя: Что ты ждёшь от меня? Извинений? Я извинился, назвал причину, чего тебе ещё надо       Тачихара: Ясно, это разговор в одни ворота, поговорим при встрече       Чуя: Серьезно? Боже В последнее время Чуя мирится с мыслью в своей голове, что он уже не влюблён в Мичизу, он привык быть с ним и не представляет, что может быть как-то иначе. Нечто похожее на больную привязанность, хочется просто быть рядом, вы много пережили вместе, не хочется расставаться. Кажется, что разрыв отношений и прекращение этой эмоциональной связи Чуя не способен пережить. По крайней мере он так считает сейчас. Поэтому он будет продолжать этот фарс перед самим собой, думая, что так и должно быть. Пока не разберётся в собственных чувствах.