Онейронавт

Правильно говорят: не поворачивайся к врагу спиной. У человека нет инструкции, как вести себя, когда теряешь близких себе людей. Ему больно, он кричит, плачет, но правильных или неправильных действий всё равно нет. Мёртвых не вернуть. Остаётся жить дальше, это тяжело, невыносимо тяжело, но нужно жить, против воли. Ради живых, а не ради мёртвых. Наступает настоящий конец тогда, когда понимаешь, что живых близких больше не осталось. Всех отобрала она. Подлая и гадкая Смерть.       — Дазай! Ты не можешь в таком состоянии садиться за руль! Да ты угробишь себя! — кричал Чуя. Он тоже был на грани срыва. Если Дазай сейчас попадёт в аварию, и Чуя потеряет последнего живого близкого человека.. Он не способен будет это пережить. Поэтому он не позволит этому произойти.       — А что ты мне предлагаешь?! Я обязан прочитать тот дневник.       — И что это изменит?! Их это не вернёт! Дазай холодно посмотрел на него. Он знает. Он лучше всех, блять, знает, что мёртвых не воскресить. После матери у него не осталось ничего. Поэтому Дазай обязан найти тот дневник. Это единственное, что останется после отца. Каким бы плохим он ни был, он не чужой Дазаю человек.       — Мне всё равно, — безэмоционально ответил он.       — Ты, чёрт возьми, издеваешься?! Хватит вести себя так, не ты один потерял близкого человека! Слова ударились о закрытую дверь. Ещё немного, и остатки самообладания Чуи разобьются, как ваза, которую он только что бросил Дазаю вслед. С того момента, как он услышал эти ужасные новости, он впервые остался один. Адреналин в крови не позволял слезам выбиться наружу, но если он сейчас успокоится, это будет чревато. Да чёрта с два он позволит Дазаю уехать. Он как никто другой понимает его чувства сейчас. Они не должны проживать это в одиночку, поэтому он спешно начал обуваться и догонять Дазая. Чуя выбежал на улицу, на его глазах Дазай выезжал со своего парковочного места.       — Да стой же ты, — он встал прям перед капотом машины, преграждая дорогу.       — Либо садись в машину, либо проваливай, — крикнул Дазай. Чуя открыл переднюю дверь, но не спешил садиться. — Поехали на такси, — предложил он.       — Я в порядке.       — Нет, блять, ты не в порядке, Дазай, мы не в порядке. Пожалуйста, Осаму, пожалуйста послушай меня. Чуя впервые кого-то так умоляет. Этот взгляд.. он заставил что-то щёлкнуть в голове Дазая. Он смотрел не на Чую, а на человека в полном отчаянии.       — Хорошо. Чуя с облегчением выдохнул. Они вызвали такси и стали ожидать. Их сердца плакали, но глаза не мокли. Погода, словно услышала крики их душ, с неба начали накрапывать слёзы. Слабый дождь за считанные мгновения превратился в сильный ливень, напоминая человеческую истерику. Слишком иронично, чтобы считать это обычным совпадением.

* * *

Такси подъехало к нужному дому. Слишком много воспоминаний, хранило это место, слишком много смертей. Дазай не сможет больше спокойно здесь спать.       — Ого-го, вот это домишка у Вас.. С виду так и не скажешь, что мажориков везу, — усмехался таксист. — Что, мамочка с папочкой не раскошелились на личного водителя? То-то смотрите на меня, как на дерьмо, как я сразу-то не догадался.       — Что ты только что сказал? — последняя капля, которая сдерживала Дазая, только что упала. Злость с огромной скоростью закипала в нём. Он почувствовал, как что-то опустилось на его ногу, и перевёл взгляд на Чую. Тот лишь отрицательно мотал головой. «Не надо, он того не стоит.» В какой момент они поменялись ролями? Обычно это Дазай постоянно приводил Чую в чувства. Времена меняются, люди меняются. Они вышли из машины и громко хлопнули дверцами. Лучшее показание неуважения к водителю, тот опустил окно и крикнул:       — Эй, а чаевые?       — Пошёл к чёрту, придурок конченный, — ответил Чуя.       — Я вообще-то тоже так хотел, — обиженно сказал Дазай. Охранник заметил подошедших к воротам Дазая и Чую и вышел к ним. Трагичные вести не обошли никого стороной.       — Дазай-сан, Чуя-сан, мне так жаль.. — начал он. Им не нужна была жалость. И смотреть на них так, тоже не надо. Они ещё вдоволь успеют насытиться чужими соболезнованиями. Дазай коротко кивнул в ответ и прошёл мимо, Чуя последовал за ним. Мужчина всё понял без объяснений. Домашняя атмосфера не сильно изменилась. Невозможно сделать тишину ещё более безмолвной, а пустоту — ещё более безжизненной. Чуя не знал, где находился кабинет Мори, поэтому продолжал слепо следовать за Дазаем. Душное помещение встретило их своим тягучим напряжением. Бордовые оттенки теперь напоминали кровавые пятна.       — Как-то неуютно, — сказал Чуя.       — Никогда не любил здесь находиться, — признался Дазай. — Невыносимо душно и тошно. В общем, много плохих воспоминаний.

// «Дневник. В верхнем шкафу моего стола. Прочти его. Прости и прощай, Осаму» //

Дазай потянул на себя первый попавшийся шкаф и среди прочих вещей заметил небольшой чёрный блокнот.       — Кажется, нашёл, — уведомил он. Дневник Мори: ______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________ Осаму и Чуя, если вы читаете это, значит, нам не повезло и наши страшные опасения подтвердились. Надеюсь, сейчас с вами всё в порядке и вы в безопасности. Я очень на это надеюсь. В этом дневнике я обязан рассказать вам всё, что мне известно. Знаю я не так много, как вы хотели бы услышать, но этого достаточно, чтобы иметь представление о таком жестоком человеке, как Эдогава Рампо. Мы с Коё ошиблись лишь однажды, в тот день, когда согласились на его ужасный эксперимент. Именно по нашей вине вы страдаете. Нам правда жаль. Мы никогда не желали вам зла, мы хотели как лучше. Чуя, надеюсь, ты не держишь на меня зла за то, что пришлось опаивать тебя тяжёлыми психодислептиками. Я не должен был этого делать, но мы с твоей мамой были в отчаянии. Это был единственный способ, который мог остановить ваш вход в астральное состояние. Мне жаль, что пришлось прибегать к таким мерам. Осаму, я знаю, что виноват перед тобой. За маму, за свою отстраненность. За то, что делал не то, что ты ждал от меня. Если бы я мог вернуться назад, я бы поступил иначе. Я жалею, что всё это время ты был одинок. Я старался, как мог. Эдогава Рампо, в нужный для него момент, воспользовался нашим с Коё отчаянием. Пока Чуя переживал нападения отца, а Осаму систематически пытался убить себя, мы не могли найти себе места. Он вселил в нас надежду, что это поможет вам. Он дал нам две ампулы, которые сейчас внутри вас. Изначально мы думали, что это обычные таблетки, но всё оказалось куда сложнее. В них встроены чипы, которые сильнейшим образом действуют на мозг во время бессознательного состояния. Он буквально может управлять вашими сновидениями. Он может создавать что угодно и наблюдать за вами, как за крысами в клетке. Вы могли заметить продолжительность своего сна и сильную усталость после астрала. Чем дольше вы находитесь внутри, тем сильнее тело требует восстановление посредством обычного сна. Ваши гиперсомнии вызваны сильнейшим стрессом, который вы испытываете во время своих кошмаров. Это полностью сошедший с ума человек. Для него вы лишь уникальные образцы, которые идеально друг другу подходите. Поэтому он не сказал нам и половины из того, что может с вами в итоге случится. Мы всеми силами пытались контролировать его действия, но тот момент, когда вы впервые встретились, полностью изменил ход игры. Это стало спусковым крючком. Вы стали ближе в реальности, а значит, его больше ничего не сдерживало, и он создавал ваши кошмары в астрале. Внезапный переезд также связан с этим. За вами требовался постоянный контроль, и для этого пришлось создать иллюзию брака. Мне известно, что с каждым разом ваши сны будут лишь опаснее, вы можете больше никогда не проснуться и навсегда остаться по ту сторону, поэтому, пожалуйста, будьте осторожны. Никому не верьте в вашем окружении, только друг другу. Вы остались одни. Дазай, думаю, ты задаёшься справедливым вопросом. Зачем я беру с нами Йосано, если осознаю всю опасность перелёта. Так уж вышло, что она проводила слишком много времени в больнице. Рампо имел нездоровые виды на неё. Какая бы опасность сейчас ни угрожала, я должен увезти её подальше от этого человека. Я пишу это за день до полёта в Сеул, сейчас у нас ещё есть надежда, что мы сможем добраться. Йосано останется жить у тёти, а мы с Коё и нашим знакомым сеульским учёным будем разрабатывать вторую такую ампулу, которая растворит чип. Это вся информация, которая у нас имеется. Я мог бы описать всё более детально, но у меня больше не осталось времени. Нам жаль, что так вышло. Прощайте. Мы вас очень любим. Позаботьтесь друг о друге. Ваш Мори. ______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________ Они по очереди перечитывали эту исповедь мертвеца. Снова и снова. Раз за разом. С каждым прочтением, они открывали для себя новые детали. Дазай никогда прежде не чувствовал себя таким ничтожеством. В тот день, когда он разоблачил отца, ему казалось, что Мори – настоящее зло. На деле же он оказался глупцом, который не позволил вставить отцу и слова, чтобы оправдаться. Зло – это он сам.

// «Осаму, успокойся» //

// «Осаму» //

// «Ты мне больше не отец» //

// «Я его не слушал, мне было всё равно» //

      — Я.. — начал Дазай, но запнулся. Что говорят люди, когда понимают, что они совершили ужасную ошибку? Извини? Я не хотел? Давай начнём всё сначала? Нужны ли подобные слова тем, кого больше нет? Дазай так рвался к этим записям, но сейчас, здесь, в этой мрачной, угнетающей комнате, он хочет зарыться головой в песок, забыть всё, что прочитал, чтобы снова думать, что он был прав. Он никогда себя не любил, только и делал, что ненавидел. Он с треском провалился. Провалился под лёд, в воду, где тонет в ещё более ужасающей ненависти к себе. Как можно было так проебаться..       — Не думай так о себе, — сказал Чуя, буквально прочитав его мысли. — Ты не знал. Почему даже сейчас Чуя такой. Это ещё сильнее бьёт по Дазаю.       — Замолчи, — отчеканил он. Чуя не может быть таким по отношению к Дазаю. Он этого не заслуживает, теперь он в этом убедился. Сейчас хотелось спрятаться, скрыться от мира, от позора и собственного самоуничижения. Глядя на такого Дазая, у Чуи щемило в душе. В памяти оживали кровавые воспоминания, которые так хотелось забыть. Ванная комната.. Металлический запах.. Он не заметил, как Дазай осел на пол, сгорбился и схватился за голову. Верно. Инструкции нет. Но есть живые люди, с состраданием и поддержкой. Чуе тоже плохо, невыносимо плохо, он обвинял невиновную мать, чем он лучше Дазая? Правильных слов может не быть, но могут быть подходящие действия. Чуя опустился на колени, подбираясь ближе к Дазаю, и, не говоря ни слова, обнял его. Кончиками пальцев он ощущал, как того трясёт.       — Есть только один плохой человек, — сказал Чуя. — И это не ты, Осаму. Уверен, Мори-сан не хотел бы, чтобы ты винил себя. Дазай не знает почему, но его успокаивали эти слова. Его успокаивало то, что важный для него человек не обвиняет, а утешает. Как настолько колючий с первого взгляда человек может быть таким. Было ли это настоящим лицом Чуи или их просто объединило одно горе? Дазай наконец поднял на него взгляд. Он не понимал, как Чуя сохраняет это шаткое спокойствие и хладнокровие. Но он ошибался. В голубых глазах стояли жгучие слёзы. Они не были в том самолёте, но погибли вместе со своими родными.

* * *

Несколько дней пролетели, словно в тумане. Ночи казались бесконечным адским мраком. Грозы и непрекращающиеся ливни заглушали громкие рыдания. Подготовка к похоронам оказалась тяжёлым и энергозатратным процессом. Хотелось выть от усталости. Сложно казаться взрослым, когда в душе ты всё ещё сломанный маленький ребёнок. Слово «соболезную» стало до ужаса ненавистным. Каждый считал своим долгом сказать это. И Дазай, и Чуя жаждали, чтобы этот день никогда не наступил. Они знали дату. Но они отрицали существование этого дня, а когда он всё же наступил.. Жизнь подло посмеялась над ними. Почему в такой ужасный день, погода была настолько прекрасной? Это нечестно. Солнечные лучи въедались в крышки пустых гробов. От сгоревших тел ничего не осталось. Они были близко, но так далеко. Множество неизвестных лиц скорбели. Это казалось таким притворством. Они ничего не знали о настоящей тоске. Пройдёт неделя, две.. может чуть больше, но в конечном итоге они забудут. Оставят в прошлом, потому что для них это ничего не значит. А что делать Дазаю? Чуе? Как им с такой же лёгкостью забыть все прожитые годы? Как смириться, что как раньше уже никогда не будет? В общей толпе они стояли с бесцветными лицами. Казалось, даже волосы Чуи потеряли свой прежний блеск. В порывах гнева, он хотел состричь их. Ему было невыносимо оставаться таким ярким бельмом в этот мрачный момент. Церемония началась.       — Мы собрались здесь сегодня, объединённые глубокой скорбью, чтобы проводить в последний путь Мори Огая, Озаки Коё и Акико Йосано, — начал церемониймейстер. — Судьба распорядилась так, что эти три жизни, связанные родственными узами, трагически оборвались слишком рано.. Дазай отключился. Физически он стоял, но слушать отказывался. Церемониймейстер начал перечислять заслуги и достижения каждого. Если Дазай продолжит вникать, то совершит ошибку Чуи, у которого на глаза навернулись слёзы. Ему надо было сохранить силы на более тяжёлую часть церемонии. Прощальная речь. Тягучее ожидание добавляло тревоги. Перед этим он мельком увидел в толпе знакомое лицо. Лицо его психиатра. Дазай не мог себе позволить сломаться на его глазах, иначе его снова заставят проходить этот путь. Он начинает жалеть, что не последовал чужому примеру и не отказался. Чуя, как только услышал фразу «Прощальная речь», моментально замотал головой и ушёл в отказ. Он трезво оценивал свои возможности и знал, что психологически не выдержит этого ада. Последнего, чего он хотел, – это разрыдаться у всех на глазах. ♫ R.I.P. 2 My Youth The Neighbourhood And you could call this the funeral — Можешь называть это похоронами. I'm just telling the truth — Я просто говорю все как есть. Sweet little baby in a world full of pain — Я просто маленький мальчик в мире, полном боли. I gotta be honest, I don't know if I could take it — Скажу честно, не знаю, смог бы я все это вытерпеть или нет. Everybody's talking, but what's anybody saying? — Все только и делают, что болтают, но что они говорят по делу? Mama said if I really want to, then I can change, yeah yeah — Мама говорила, что если очень сильно захотеть, всё можно изменить. Ага, да. What do I do? What do I do? — Что же я делаю? Что же я делаю? I don't believe it if I don't keep proof — Я ни во что не верю, если не располагаю доказательствами. I don't believe it if I don't know you — Я не верю, я не знаю тебя лично. I don't believe it if it's on the news or on the Internet — Я не верю новостям по ТВ или в Интернете. I need a cigarette. — Мне нужно покурить. Церемониймейстер заканчивал свою речь. — Пусть память о них навсегда сохранится в наших сердцах. Они оставили свой след в этом мире и будут жить в памяти тех, кто их любил. Сейчас я попрошу произнести прощальную речь Дазая Осаму, старшего сына покойного Мори Огая. Мужчина отошёл от трибуны и взглядом нашёл Дазая, приглашая на своё место. Дазай шёл, ощущая ватность ног и туманность своего разума. Это первые похороны, в которых он принимает прямое участие. Он помнил тот день, когда отец не пустил его на прощание с мамой. Дазай так долго корил его за это, но сейчас он был благодарен. Он понял, что в тот момент – это было бы ещё большей пыткой. Жаль, что осознание пришло слишком поздно. Чуя гордился силой воли Дазая, ведь сам он не смог пойти на это. Он видел, как ему тяжело это даётся, но тем не менее он всё равно не останавливался, а держался как мог. Дазай встал за трибуну, перед ним был листок с речью. Буквы на нём расплывались, но это не было большой проблемой. Он провёл кучу времени за написанием и помнил всё наизусть. Слова въелись глубоко в подкорку сознания. К нему было приковано бесчисленное количество взглядов. В толпе он нашёл единственный, который мог хоть немного успокоить. Он обращался к нему. К Чуе. Солнце больше не светило. Небо заволокло тучами. Дазай тем временем начал свою речь.       — Мне.. сложно подбирать слова.. Пап, признаюсь, я не был таким сыном, которым ты мог бы гордиться. И.. я бесчисленное множество раз тебя разочаровывал, причинял боль своими поступками.. Я слишком поздно понял, как тебе на самом деле было непросто. Мне жаль, что я отдалился от тебя.. Говорил жестокие слова и боялся признаться даже самому себе.. в том, насколько я тебя любил, насколько ты был мне дорог.. Я так чертовски жалею о своих словах.. сказанных в нашу последнюю встречу.. Мне.. мне правда тебя не хватает, п-пап.. — Дазай не замечал дрожь своего голоса, не замечал пелену слёз на своих глазах, не замечал сочувствующих взглядов людей. Он был так далеко. Он растворился. — Я бы хотел вернуться назад и не позволить тебе уйти.. Я бы не позволил себе уйти.. — он перешёл на шёпот. — Йосано.. сестрёнка.. ты так мечтала стать хорошим врачом.. И я знаю.. я знаю, у тебя бы всё получилось.. Мы все так верили в тебя.. И.. за все эти годы.. я не получал ни от кого столько поддержки, как от тебя.. Ты заряжала своей добротой и радостью всех вокруг.. Вы.. Вы с папой.. самое дорогое, что у меня было.. Но вас больше нет.. У меня.. больше ничего н-нет.. С неба посыпались капли дождя. Они скрывали слёзы, которые без устали текли по его щекам. Дазаю никогда не было так сложно выдавливать из себя слова. Прохладный ветер не отрезвлял, а загонял ещё дальше в тупик. Он замолчал и не знал, как снова заговорить. Дазай столько всего хотел сказать отцу ещё при жизни.. за все эти годы.. Но из-за своих незрелых эмоций он упустил последнюю возможность..       — Я.. надеюсь, что вы нашли маму.. Я надеюсь, что сейчас вы вместе.. и вам хорошо.. по-настоящему хорошо.. Мы.. Мы все навсегда сохраним вас в наших сердцах.. Озаки-сан, я знал Вас не так долго, но я успел понять, что Вы были хорошим человеком, мне жаль, что всё так сложилось.. Я.. Мне.. Мне так сложно принять, что мы больше никогда.. вас всех.. не увидим.. Спите спокойно.. и прощайте.. Своими словами, он разрывал чужие сердца. Врывался в чужие души и оставлял там частицу своей боли. Речь Дазая заставила растрогаться каждого, кто был наделён хотя бы малейшим чувством сострадания. Он беззвучно вернулся на своё прежнее место. Дазай не слышал ничего вокруг, кажется, церемониймейстер позвал ещё кого-то. Он ощущал лишь биение своего сердца и дрожь в руках. Дрожь во всём теле. Было холодно и страшно. В этот самый момент кто-то взял его за руку. Он инстинктивно отшатнулся и только сейчас заметил. Это был Чуя.       — Прости.. — прошептал Дазай.       — Не извиняйся.. Теперь уже Дазай сам взял Чую за руку. Было не так страшно, когда рядом согревало его тепло. На трибуну ступила нога неизвестного Дазаю человека. Он был невысокого роста, а его глаза скрывал сильный прищур. Дазай пропустил момент, когда назвали его имя, поэтому он снова обратился к Чуе. Немой вопрос повис в воздухе.       — Это.. — негромко начал Чуя. — Это Эдогава Рампо.. Дазай не поверил своим ушам. Тот самый человек.. из последнего письма отца. Пока Дазай и Чуя пребывали в оцепенении, Рампо начал свою речь.       — Мори-сан, Вы были мне хорошим другом, моим единомышленником. Возможно, мы не всегда сходились во взглядах, но я не переставал Вас уважать. Мы вместе прошли длинный и тернистый путь, мне жаль, что для Вас он завершился. Коё-сан, мы с Вами знали друг друга чуть меньше, но Вас я тоже уважал и ценил за Вашу искренность. Вы были прекрасным специалистом в своей сфере, печально, что всё так закончилось. Акико-чан, ты была моим лучиком света, я всегда видел в тебе потенциал и надеялся, что ты вырастешь хорошим человеком и отличным врачом. Твой уход был для меня.. неожиданным, ты была столь юна и не успела вдоволь насладиться жизнью.. Это так неправильно. Мори-сан, Коё-сан и Акико-чан, мне будет вас не хватать. Никто не заслуживает такого конца. Соболезную Вашим родным, — в конце он перевёл взгляд в сторону Дазая и Чуи. В ответ он получил огромную порцию презрения, отвращения и ненависти. Его позабавило это. Они не верили ни единственному его слову. Этот человек был для них главным дьяволом. Создатель их личного ада. Дазай больше не мог видеть этого лица, поэтому молча развернулся и заставил Чую пойти за ним. Заставил громко сказано. Чуя был вне себя от ярости к этому человеку, поэтому даже не сопротивлялся. Только когда они отошли подальше от толпы, наконец заговорили.       — Я его ненавижу, — сказал Чуя, переполненный неприязнью.       — Ты слышал его? Он сказал: «Твой уход был для меня.. неожиданным». Он адресовал это только Йосано, будто он ждал смерть только моего отца и твоей матери, а её гибель не входила в его сраные планы, — разгорячённо обвинял Дазай.       — Это была не случайность.. а убийство.. — осознал вдруг Чуя. — Но как.. как можно было подстроить крушение чёртового самолёта, он же не всесилен, блять..       — Знаешь, когда я увидел его, впервые задумался об убийстве, — признался Дазай.       — Из-за такого, как он, даже в тюрьму садиться не хочется.       — Больше всего меня раздражает, что сейчас мы полностью в его чёртовой власти, если сначала нас спасал отец, который пичкал тебя наркотой, то сейчас это просто личная хотелка Рампо – не загонять нас в астрал. Будто он выжидает подходящего момента. Они услышали, как люди начали расходиться. Тишина вдруг сменилась оживленным гулом чужих разговоров. Значит, всё закончилось. Дождь закончился. Похороны закончились.       — Осаму Дазай, Чуя Накахара, кажется, мы с Вами ещё не здоровались, — к ним подошёл человек невысокого роста. Дазай узнал в нём семейного юриста. — Приветствую. Соболезную Вашей утрате.       — Здравствуйте, — отозвались они.       — Перед этой трагедией, Мори-сан и Озаки-сан заверили у меня два завещания, это кажется мне довольно странным, но.. если Вы позволите. Мне нужно огласить их Вам. Они переглянулись. — Мы можем поехать прямо сейчас, — ответил Дазай. Юридическая контора находилась в центре Токио, дорога от кладбища оказалась неблизкой, но вот они на месте. Чуя ёрзал в своём кресле, он прежде не был в подобных местах, это оказалось очень волнительно. Мужчина перекладывал бумаги и наконец обратился к ним:       — Думаю, мы можем избежать формальностей, Чуя, начнём с тебя. Согласно завещанию от 30.04.2024, всё имущество Озаки Коё, включая дом по адресу (...), денежные средства на счетах, переходит единственному наследнику – Накахаре Чуе. Дополнительных условий для принятия наследства упомянуто не было. Необходимо в течение шести месяцев с момента смерти завещателя обратиться ко мне для подачи заявления о принятии наследства. Можешь сделать это прямо сейчас.       — Понял, — откликнулся Чуя.       — Дазай, согласно завещанию от 30.04.2024, единственным наследником всего имущества Мори Огая, включая дом по адресу (...), квартиру по адресу (...), квартиру по адресу (...), загородный дом по адресу (...), два автомобиля, денежные средства на счетах, – является Осаму Дазай. Дополнительных условий для принятия наследства также упомянуто не было. Аналогично, в течение шести месяцев с момента смерти завещателя обратиться ко мне для подачи заявления о принятии наследства, — он повторял заученные фразы, чего и требовало его положение. — Думаю, вы оба не удивлены, это было ожидаемо.       — Вы правы, — ответил Дазай.       — Сейчас я составлю протоколы оглашения завещания, прошу вас внимательно с ними ознакомиться и поставить свои подписи. Процедура принятия наследства оказалась долгим процессом. Дазай и Чуя освободились только спустя два часа, выжатые, как два лимона. Они были опустошены, теперь у них было много денег, недвижимости, но не было самого важного. Семьи. С этими мыслями они покинули кабинет нотариуса. Майский вечер радовал своим теплом, такая переменчивая погода раздражала метеозависимого Чую. Они сели в машину и двинулись по направлению к квартире. Больше не было нужды избегать дом Дазая, но никто из них не желал туда возвращаться. Нужно начинать жизнь с чистого листа, учиться жить в новой реальности. Где больше никто не вытащит из передряги. Где можно рассчитывать только на себя. Люди это и называют взрослением? Телефон Дазая напомнил о себе очередным звонком. Это был Фёдор. Дазай ответил и поставил на громкую связь.       — Чёрт, Дазай, я несколько дней пытался дозвониться до тебя, ты в порядке? — спросил он.       — И тебе привет, — ответил Дазай.       — Привет, Фёдор, — вклинился Чуя.       — А да.. Привет.. Мы с Колей слышали новости, ну.. не буду говорить слова сочувствия, думаю, вам и так уже осточертело это.       — Спасибо, как мило с твоей стороны, — усмехнулся Дазай.       — Вы сами-то как? Может, нужно что-то?       — Фёдор, не строй из себя добрячка, тебе не идёт, ну прям вообще~е.       — Эй, Дазай, вот надо тебе даже сейчас быть такой сучкой..       — Таков уж я, смиритесь наконец. Чуя молча слушал это и вспоминал похороны. Такой разный Дазай. Снова скрывает свои чувства под маской клоуна. Казалось, он уже сам не замечает, как переключает эти рычаги. Жизнь его сломала, но если это единственное, что ему помогает, Чуя не будет упрекать. Каждый человек находит свои методы преодоления трудностей. Пускай они не всегда верны, полезны, если это работает – всё хорошо. Настойчивый голос вырвал его из размышлений. Он больше не слышал голос Фёдора, значит, разговор закончен.       — Чуя? — повторил Дазай.       — Задумался просто, ты что-то спрашивал?       — Мы приехали, — оповестил он.       — А.. и вправду, — для него время в дороге прошло слишком быстро.       — Ты в порядке? — встревожился Дазай.       — Вполне. Дазай сделал вид, что поверил. Излишняя бледность и рассеянность не могла не броситься в глаза. Но Дазай всё понимает. У них был сложный день. Хотелось забыть о нём навсегда. Они покинули машину и вернулись в квартиру. Жизнь продолжается. Мир совсем сошёл с ума. Оставим его позади, милый.