Останутся мои стихи

Нью-Йорк, 1987

       Эдди выходит из дверей частной клиники, покончив со своим последним сеансом психотерапии и доктором, которого ему предоставил рехаб. Он поправляет свои длинные волосы, лезет в карман за пачкой сигарет, но она оказывается пустой. Он чертыхается, выбросив её в мусорку, сует руки в карманы и идет вниз по шумной улице нижнего района Манхэттена, в Ист-Вилладж, думая, что день уже автоматически проебан, но это не так, на самом деле. Ему просто нужно искать плюсы. У него есть своя квартира, в которой его ждёт трехцветная толстая кошка, у него около двадцати статей, напечатанных в Rolling Stones, а ещё Таймс продолжает бороться за право издавать его, а Эдди все продолжает воротить от них нос, называя долбанными консерваторами. Ему тридцать три в этом году, но в душе он все тот же нигилист, способный отрицать всё на свете, кроме одной чёртовой вещи, самой важной в его жизни. Эдди надевает темные очки, думая, что привлекает слишком много внимания в последнее время, и входит в магазин Peace Eye Bookstore, который некогда был пристанищем битников, здесь даже в шестидесятых продавали странную хрень, типа волос Керуака или мыла, которым пользовался Гинзберг, но после полицейского обыска владельцу пришлось провести ребрендинг, и сейчас магазин выглядит, как обычный книжный. Он здоровается со своим знакомым, сидящим за прилавком, скучающим с газетой в руках, от него сильно пахнет травкой, но Эдди не поддается искушению купить пару грамм. Он уже больше семи месяцев, как чист. Абсолютно. Больше никакой наркоты. В магазине, как назло, играет грустный и вечный шлягер Queen, и Эдди закатывает глаза, думая, что ему и так достаточно звонков от Харгроува посреди ночи с его сопливым пьяным бредом. Серьезно, они с Нэнси развелись уже дважды, а теперь пытаются опять пожениться. Love of my life — you've hurt me You've broken my heart and now you leave me Он проходит мимо стенда с бестселлерами, и весь он заставлен экземплярами нового романа Джонатана Байерса «Хиппушник», на название которого его вдохновил Эдди, чем он не перестает хвастаться перед своими друзьями. Лесли Фидлер, литературный критик, написал в своей статье, что роман Байерса — попытка запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда абсурдистской литературы, за что потом Эдди со своими друзьями отыскал его кабинет в издательстве Бруклина, и они закидали дверь Фидлера тухлыми яйцами. Было весело. А потом Джонатан позвонил ему и два часа нудел в трубку о том, что Эдди ведёт себя, как ребёнок, но как же был счастлив Байерс, когда Воннегут лично, в своем интервью по телику, вступился за него, расхвалив и поддержав новую книгу. You will remember When this is blown over Книжка хорошая. Эдди понравилось, хотя он всю жизнь пытается свести свои контакты с хиппи до минимума, но Джонатан прижился среди них, отыскав себе друзей. Правда, теперь хиппи эволюционировали в панков, и там уже не разберешь, если честно, кто есть кто и за что они борются, но, как и любое новое поколение, они имеют свои идеалы и отличительные черты. Например, стремные прически и обтягивающие штаны. Как и в каждом романе Байерса, Эдди находит в этом посвящение, где Джонатан, не стесняясь, перечисляет всех своих друзей, начиная с мамы и брата, и заканчивая профессором Уилер, с которой он до сих пор поддерживает контакт. Где-то в середине списка есть и Эдди, и остальные члены клуба. I will be there at your side to remind you How I still love you — I still love you Эдди проходит вдоль стеллажей, заставленных книгами, но не знает, чего бы он такого хотел почитать. В последнее время он увлекся хоррорами, сейчас их как раз много, как и фэнтези, но он пока только поглядывает в сторону магических приключений с единорогами и колдунами. Ему чудес и так в жизни хватает. Да и читать он, если честно, сегодня совсем не горит желанием. Просто книги и их окружение его успокаивает. Но, Иисус ебаный Христос, у него глаз дергается от этой песни. Он и так слышит её дважды в день от своего ярого фаната Куинов и Элвиса Пресли. Одно дело — просыпаться под тихое мурчание, запах кофе, принесенного в постель и горячих вафель с кухни, а другое слушать эту музыку по всему городу. И, главное, на него возмущаются за то, что он потратил весь свой гонорар на электрогитару! Back — hurry back Please bring it back home to me Эдди листает от скуки какой-то не впечатляющий роман очередного подражателя Кинга, чтобы отвлечься, как вдруг слышит, что сбоку кто-то роняет книгу. Он поднимает темные очки на лоб, хватается за стеллаж и ныряет за угол, сталкиваясь с крайне обаятельным мужчиной в мягком кардигане, в очках с одной линзой на плюс, а другой на минус, и все ещё чертовски красивыми волосами. Because you don't know What it means to me — Простите, сэр, — ухмыляется Эдди. — Вам подсказать? Сэр встает, подбирая книги и расставляя их по местам, фыркает, закатывает глаза, как самая настоящая заноса в заднице, а затем поворачивается к нему, уперев руки в боки. — О, боже! — восклицает Эдди. — Профессор Харрингтон! Я не ожидал вас тут встретить… Стив неверяще качает головой. — Ты ударился по пути? — спрашивает он. — Или на тебя так действуют успокоительные? Знаешь, нормальных людей они должны вводить в состояние равновесия, а не выводить из него. Стив поправляет очки на носу, а Эдди любуется им, гордо протягивая руку, за которую его мужчина берется, переплетая их пальцы и ничуть этого не страшась. Стив расплачивается за роман Джонатана на кассе, и они выходят из магазина, бесцельно гуляя по улицам. — Ты уже подумал насчет свадебного подарка? — спрашивает Стив. — Я зашиваюсь, у студентов сейчас сессия, а у меня три экзамена на неделе и куча отчетов. — Ты им что-то дарить собираешься?! — вспыхивает Эдди, на что его ладонь сжимают ещё крепче. — Думаешь им первые два раза подарков не хватило? Обойдутся. Харгроув и так рубит кучу бабок на своей Формуле-один… — Эдди, — Стив улыбается. — У него всего лишь автомобильный салон. — Зато какой! — замечает Эдди. — Я только зашел, а уже в следующую минуту, помню, стою на кассе и оформляю страховку. — Ты просто транжира. Да. Он транжира. Он зарабатывает деньги и может позволить себе поставить в их квартире джакузи, может свозить своего мужика отдыхать на острова или в горы, если тот захочет. Но самые простые радости за деньги не купишь. Его любимое занятие — лежать у Стива на коленях перед сном и слушать, как он читает ему вслух. Иногда книги, а иногда эссе своих учеников, многими из которых они восхищаются, но чаще без всякой злобы смеются, разбирая по частям и выделяя все ошибки. Так сразу вспоминаются старые-добрые школьные времена. С каждым годом они с ребятами собираются все реже — у Билли семья, в которой они с женой, Нэнси, соревнуются кто кому быстрее вынесет мозги, а ещё дочь, которая стойко выдерживает характеры их обоих. Порой она пугает Эдди, потому что это не ребёнок, это Железная Леди образца Маргарет Тэтчер. У Джонатана карьера, в которую он ушёл с головой, находя всё больше товарищей по интересам, может, он так молодится, но мужчину часто замечают в кругу молодежи на всяких вечеринках, светских и не очень. Он громкая личность, но в душе тот же робкий Джонни-бой. Эдди уже своё отъездил, повидав все уголки мира, как и планировал, и из каждого места исправно привозил сувениры, отправляя их Стиву по почте в его военное училище на севере страны. Они с Харрингтоном общались по переписке целых пять долбанных лет, пока наконец не пересеклись в Нью-Йорке и съехались уже через две недели. Он умудрялся изучать литературу даже в своем конц-лагере, поэтому, когда вернулся, его приняли в Колумбийский на ускоренную программу, потом эта его аспирантура, магистратура — или какой порядок правильный? Эдди до сих пор не вкурил, высшее образование обошло его стороной. И вот, он профессор Харрингтон, видный жених, но занятой. — Мама зовет нас в гости, — рассказывает Стив, как ни в чем не бывало. — Нет, — усмехается Эдди. — Ну, подумай хоть немного для приличия… — Никакой Северной Каролины, Харрингтон! — упрямится Эдди. — Я не хочу. Нет. Ни за что. Стив вздыхает, они доходят до своего жилого комплекса, по-старинке закуривая. — Малкольм так по тебе соскучился, — говорит мужчина. Эдди мученически стонет. — Ты мной манипулируешь! Малкольм — младший брат Стива, который теперь учится в их старенькой Академии и исправно делится последними сплетнями об их с друзьями злодеяниях. Мальчишки продолжают историю Антишкольного Школьного клуба, передавая их библию из рук в руки, а ещё находят себе новое увлечение — тайную дорожку к женской католической школе… Негодники. Эдди обожает Малкольма, даже несмотря на его дурацкое имя. Этот малец ему, прямо как родной сын, а мистер Харрингтон старший жестко ревнует из-за этого. Из Малкольма однажды вырастет крутой журналист, а может и не журналист, может музыкант, а может — он сам захочет найти себя без какого-либо наставничества со стороны. И Эдди, и Стив, и Джонатан и Билли — все они его поддержат. Плавали, знают. — Ладно, — Эдди сдается. — Но только на выходные. И мы будем жить в отеле, а не в вашем доисторическом поместье! Стив закидывает руки ему на шею и прижимается с горячим поцелуем, пока Эдди вслепую выбрасывает бычок в сторону, чтобы обнять своего мужчину покрепче. — Ты лучший, — произносит Стив ему в губы. Эдди хмыкает. — Говори мне это почаще.                     

***