мальчик из прошлого

— Вы хорошо ладите с учителем Годжо, — заметил однажды Юджи, потянувшись за футболкой после осмотра. Учитель покинул кабинет ещё минут пятнадцать назад, и в небольшом помещении, пропахшем медикаментами и чуть-чуть — растворимым кофе, они с доктором Шоко остались вдвоём. — Мы учились вместе, — доктор Шоко пожала плечами, не отрываясь от заполнения карточек.       Даже у магов хватало письменной работы. Нечто столь обыденное, как отчёты, существовало и в таком непривычном для него мире, где люди сражались с проклятиями изо дня в день.       Юджи задержал взгляд на чуть небрежной причёске женщины и очках на носу, которые та использовала во время работы. О возрасте он ни у учителя, ни у доктора не спрашивал, однако по поведению учитель Годжо, с непринуждёнными разговорами, шутками над Фушигуро и Кугисаки, и с задорным громким смехом казался ему моложе. Ближе. Более досягаемым. Что бы остальные ни говорили про статус Сильнейшего и его хвалёную Бесконечность. — Так интересно? — доктор Шоко подняла взгляд, и Юджи встрепенулся, замечая, как от неожиданного вопроса его уши опалило жаром.       Ему было интересно, да.       Юджи незамедлительно кивнул. — Подождёшь минут десять? У меня есть кое-что, что расскажет тебе о прошлом лучше меня.       Подождать Юджи мог, без проблем. Тем более, за ним позднее должен был подъехать учитель, после завершения каких-то своих дел. И в молчаливой компании ждать его было приятнее. — Так точно! — с улыбкой отсалютовал он.

***

      Спустя некоторое время, которое Юджи провёл за размышлениями о работе магов в целом, об одиноких буднях в обнимку с боевой игрушкой, и о скудно обставленном светлом кабинете, Доктор Шоко наконец отложила в сторону ручку и листы, и, хлопнув дверкой, передала ему маленький фотоальбом, который, как оказалось, хранился в нижнем ящике её письменного стола. Должно быть, даже для такого серьёзного и невозмутимого человека, как она, вещь не потеряла ценности спустя годы. А то и стала важнее.       Может, Юджи замечтался сам.       Он бережно принял альбом — простой, с фотографией цветущей вишни на мягкой обложке и размером с его ладонь. Подобные он в магазинах не видел; с течением времени альбомы для фотографий начали уступать новым архивам, электронным. Юджи и сам не помнил, когда привычные семейные фото в рамках и альбомах сменились галереей в смартфоне, что всегда под рукой. — Оставь потом на столе, — мимоходом сообщила доктор Шоко и вернулась к бумагам.       Фотографий было не очень много.       На некоторых полароидных снимках была подписана дата. По подсчётам Юджи, снимкам было года на три-четыре меньше, чем ему, и он отчего-то заволновался. Всего десяток карточек, с разной датой, разными местами и людьми, но чувство тёплой близости передалось ему настолько, что он, поглощённый изучением мира десятилетней давности на фотографиях, даже не услышал, как вернулся учитель. — Чем занят, Юджи? Интересно? — вкрадчиво раздалось над ухом, и у Юджи случилось дежавю за какой-то час всего.       Учитель Годжо склонился над ним, в неизменной маске и форменной объёмной длинной куртке. Простой, но современной. С пакетом в руке, из которого пахло чем-то сладким, и с морозным, чуть ли не искрящимся флёром вокруг себя, похожим на тот, что окутывал учителя в его Расширении Территории. Или то были мятные конфеты? — Быстро ты, Сатору, — флегматично заметили со стороны письменного стола. — Не мог заставить драгоценного ученика ждать.       Учитель Годжо засмеялся и выпрямился, продолжая, как он спешил в медпункт и как ловко успел заскочить в кондитерскую по пути, а Юджи так и замер, переваривая брошенное им вскользь «драгоценный ученик». Тряхнул головой. — Как был оболтусом, так и остался. — Доктор Шоко вздохнула, и Юджи мог только представить, как она потирает переносицу. — Ну что, Юджи, готов? — Учитель, словно не заметив ремарку коллеги, вновь обращался к нему, развернувшись корпусом. Юджи только и успел, что отложить в сторону альбом, прежде чем короткая вспышка перенесла их с учителем в знакомое убежище под землёй.

***

      Юджи разглядывал пару фотокарточек на блестящей на свету бумаге так долго, что мог потом закрыть глаза и представить каждую в мельчайших деталях.       С одного снимка на него смотрели трое: двое парней и девушка со знакомой родинкой под глазом и залёгшими тенями. Даже в юности у доктора Шоко взгляд был тяжёлым, и не обошлось без щепотки характерного бунтарства в виде зажатой в зубах сигареты. Человека в чёрном Юджи не знал, но не мог не отметить, что даже у собранного на вид мага с приветливой улыбкой одна прядь выбивалась из строгого пучка, а в ушах поблёскивали тяжёлые серьги.       И ещё был он. Учитель Годжо. Неизменно высокий, особенно на фоне хрупкой доктора Шоко. Большой. С большими ладонями, большим хитро улыбающимся ртом, с большими круглыми линзами очков, водружённых на нос… «С большим эго», — добавил Юджи мысленно слова Фушигуро. «С большой ответственностью на плечах», — добавил уже от себя.       Свет на этой фотографии, по-вечернему жёлтый, мягко скользил по лицам всех троих, и Юджи невольно заскучал уже по своим сокурсникам. Как без него поживали Фушигуро и Кугисаки? Скучали ли они по нему так же сильно, как скучал по ним он?       На второй фотографии, что запала ему в душу, были запечатлены только юный учитель и тот человек в чёрном. Фотография была смазанной, но выражение крайнего негодования на лице учителя Годжо и безудержное веселье у его сокурсника, что тот держался за живот от смеха, читались очень ярко. Учитель держал в руке пустой рожок от мороженого, и Юджи хотел бы знать и контекст. Может, это был поход в парк аттракционов. Или в кафе. Так же, как они с Фушигуро и Кугисаки после миссий заглядывали за горячим перекусом со скидкой; прямо в форме с золотыми пуговицами.       На свободном участке под картинкой красовалась подпись, наверняка отсылавшая к некой шутке между друзьями. Юджи не понял её. Да и не должен был. Как не должен был увидеть этот снимок вне того сложившегося круга.       И всё же, засыпая на тесном диванчике, Юджи не мог не думать о смешной физиономии юного и эмоционального Годжо Сатору. Со светлыми глазами, взъерошенной и колючей на вид копной белоснежных волос, с контрастно-чёрной формой, скрывающей длинные конечности, ещё без заметной мышечной массы.       Сколько ему лет было тогда? Семнадцать? Восемнадцать?       Учитель нынешний выглядел более… статно. Сдержанно. Издали, когда не ставил цель шутить над коллегами и учениками, если бы Юджи отвечал честно. С высокими скулами и глубоким голосом, с сильными мозолистыми ладонями и закрытый по самую шею. По самый лоб даже. Он выглядел опрятно, не как Кугисаки или доктор Шоко, но и не как сам, будучи ровесником Юджи. И, вдобавок, приятно пах конфетами.       Учитель нынешний мог без особого труда подхватить его одной рукой. Как котёнка. Крепко сложенный, самостоятельный и уже испытавший на себе несправедливость жизни, Юджи, конечно, котёнком не являлся. Но любопытство оного сейчас разделял.       Могли бы они подружиться, окажись Юджи в том, в его времени? Во времени, где учитель Годжо ещё не успел стать Сильнейшим? Красивое слово, так похожее на шутку, как оказалось, шуткой не было; не просто так учитель исчезал каждый день на всевозможные миссии, и каким-то чудом успевал пару раз в неделю задержаться на горячий ужин с Юджи.       А то, был ли учитель Годжо в юности задирой с острым языком, Юджи не особо волновало. У него самого за спиной был опыт столкновения с хулиганами. Может, и нашёл бы способ разговориться. Даже со взрослым, время от времени нахальным и бесцеремонным учителем Годжо Юджи нашёл общий язык очень быстро.       Значит, он мог бы. Мог бы. Мог бы…

***

      Как же много Юджи думал о тех фотографиях — и не мог перестать.       Мальчик из прошлого занимал его мысли во сне и наяву: когда Юджи под контролем проклятой игрушки учился держать концентрацию за фильмами, когда готовил на пустой завешенной шторами кухне, когда, в конце концов, смотрел украдкой на учителя и высматривал в нём черты того человека с фотографий. Не всегда находил. Юджи ведь даже не знал его настолько близко.       В один из последующих дней учитель его заметил. — Что такое? — как и всегда, с ним наедине, поинтересовался учитель Годжо немного ленивым тоном. Спокойным. Он сидел за обеденным столом на кухне, дело близилось к полуночи, и свет на кухню частично попадал из коридора, едва освещая самого мужчину и отставленную в сторону чашку.       Ответ Юджи не заставил себя долго ждать. — Что Вас расстраивает? Или бесит?       Казалось, мужчина даже опешил, и его брови поползли вверх, над тёмными линзами очков. Впрочем, он улыбнулся. — Юджи же не планирует расстраивать меня? Тем более, на ночь глядя. — Ха-ха, — Юджи со смехом отложил в сторону чистую лопатку для еды и вытер руки полотенцем. — Просто интересно. Вы часто улыбаетесь.       Намного чаще, чем сердитесь.       Учитель Годжо ответил не сразу. Он помолчал ещё немного, пока Юджи принялся за оставшиеся намыленные тарелки, и успел умостить голову на сложенных на столе руках, когда Юджи обернулся к нему вновь, в ожидании. — Много чего, на самом деле, — выдохнул мужчина уже тише. И продолжать не стал. Он выглядел сытым после короткого вечернего перекуса, немного уставшим, и Юджи ловил момент за разговором. — Может, когда кто-то покупает последний десерт? — предложил Юджи. — Определённо. — И когда кто-то перед Вами медленно идёт?       Учитель смешливо фыркнул. — Ты не представляешь, как часто это бывает. И не везде можно открыто использовать телепортацию.       Юджи не представлял, да. В густонаселённом шумном Токио длинноногому учителю Годжо наверняка везло на такие ситуации. — И когда что-то вкусное падает прямо на пол, — Юджи выдержал паузу, — или даже на асфальт? Особенно сладкое.       Учитель Годжо поднял голову и с приоткрытым ртом посмотрел на Юджи. Тот старался не засмеяться от чужой попытки подобрать слова. — Юджи! — ахнул мужчина. — Ну это крайность!       Выражение на его лице колебалось между расстроенным и возмущённым, и Юджи не удержался от смеха. Ситуация была пустяковой, и не особо смешной, но отчего-то в себя Юджи пришёл не скоро. Даже в глазах проступили слезинки, а ему стало жарко.       Несмотря на шум, учитель, однако, задремал прямо за столом, под его хохот. Только тёмные очки отложил в сторону.       В голове Юджи сменялись кадры со скривившимся учителем, улыбчивым учителем, и теперь — с учителем спящим, до сей поры не знакомым для Юджи. Человечным. Практически на одном уровне с недовольным человеком в круглых очках и с пустым вафельным рожком в руке, или же на другом уровне, на своём, особом месте, название которому Юджи дать пока не мог. Но было оно именно что особым.       Нечто внутри него затрепетало, отпечатывая в памяти этот почти что хрупкий, домашний образ. В отличие от смешного и, вот уж действительно, недосягаемого парня из фотоальбома, человек со своими причудами, именуемый Сильнейшим, вот так просто, близко засыпал в его компании, ссутулившись за столом на полуосвещённой кухне.       Что ж.       В большом сердце Юджи, тянувшемся к общению, готовом дарить внимание… нашёлся бы уголок и для него?