Служебный роман

— Подумать только… Мало того что я терпел этого. пока он болел — Брагин стиснул зубы. — так он еще и на рабочем месте меня достать решил. Ну за что мне это, Куликов? — Олег саркастично простонал и со стуком положил голову на стол. Его друг рассмеялся. — Да ладно тебе, Брагин, я же знаю что вы с Маринкой без ума друг от друга. Когда тебе мешали какие то декорации по типу Нарочинского? Или ты хочешь сказать, что мой друг перестал добиваться своих целей? — Куликов, — Олег поднял голову и устремил взгляд на друга. — Ты щас серьезно? По тому, как ведет себя Марина, без ума она лишь от этого сопляка в погонах. Так всем своим видом и говорит мне, : ревнуй меня, Брагин, ревнуй, тебе же больше нечего делать, ты же сороколетний идиот, у которого из целей на жизнь — вскрыть кому то брюхо в операционной и завалиться спать. А я так и буду продолжать любезничать с этим тютей, и показывать всем, какая у нас сильная любовь! Брагин так умело пародировал Нарочинскую, что его самый близкий друг заливался в истерическом смехе и не мог вставить ни слова. А Олег не останавливался, а наоборот решил добить Куликова. Встал на стул скрестив ноги и раздвинув пальцы «веером», после чего будто по щелчку пальца обратился в привычную Нарочинской манеру и будто ее же голосом промямлил: «Брагин. Откуда ты свалился на мою голову. У меня вообще то муж!» — показывая на «кольцо» на правом пальце Олег закатил глаза ровно так как это делает Марина, и вовсе не заметил, что Сережа уже давно не смеется, а сидит с очень испуганным лицом и нервно тычет пальцем за спину хирурга, яро пытаясь обратить его внимание на стоящую сзади Нарочинскую… — И вабще, мы литим в Парижжжь на медовый месиць! Ах-а, ах-, А…- Брагин закончил свою пародию лишь тогда, когда сделал полный оборот вокруг себя и увидел слабо улыбающуюся коллегу, наигранно хлопавшую в ладони. — Бра-во. На бис! — Марина перестала улыбаться и подошла к хирургу, поправляя воротник его униформы. — Брагин, тебе не кажется, что ты слегка ошибся с выбором профессии? По тебе просто плачет театр Вахтангова! Сережа уже опух и покраснел от тщетных попыток скрыть свой смех и бардовое лицо за папкой с больничными листами, а Олег знатно побелел, и сравнялся с цветом его больничного халата. Как же стыдно и смешно. — Спасибо, Марина Владимировна, мне очень приятно! — сделал поклон вперед, улыбаясь во все тридцать два. — Ну какой же ты придурок. — заключила Нарочинская, покидая ординаторскую. Только лишь дверь захлопнулась, Куликов больше не смог себя сдерживать. Дав волю эмоциям рассмеялся так, что кажется, сердечники из соседней палаты словили по еще одному инфаркту с неожиданности. Брагин лишь встал в свою позу, показывая обиду. — Н-не, Куликов, ты что, ты что больной. Чокнутый, — хирург, не пощадив своего друга, заехал ему папкой прямо по задыхающемуся от смеха лицу. — Ну ты вообще представляешь как я сейчас выглядел? Как идиот бестолковый! — последовал еще один удар папкой. Куликов наконец перестал смеяться, протирая выступившие от смеха слезы. — А я то при чем? Я как мог намекал. — Ага. Намекал он. — Брагин зло откусил бутерброд и присел на диванчик. — Скотина. Предатель — Зато насмеялся, а то знаешь, в неотложке редко такие моменты выдаются. Бон~апети! — Куликов все еще посмеиваясь покинул кабинет, а Брагин перекривив его рожицу остался сгорать от стыда. — Мариш, ты что-то невеселая. Случилось что? — Нет, Сереж, все в порядке. — разговаривать с мужем, а уж тем более выливать ему душу вовсе не хотелось. Вот же Брагин! Это же надо себе позволить. — А мне кажется, что вовсе не в порядке. Ты такой разъяренной давно не была. — Сереж, тебе кажется. — Нарочинская «поставила точку» в этом нелепом разговоре и вышла из помещения. Подумать только. Что он себе позволяет. — А я тебе говорил, Лазарев, что тебе рано скальпель в руки брать! — Брагин зарядил своему младшему другу «отцовскую» пощечину. — Ну вот криворукий ты, ну природа таким сделала, ну поучись ты на курице! Что ж ты людям лица портишь?! — Айй, - недовольно процедил Лазарев, - Олег Михайлович! — Костя отошел от старшего, и потер затылок. — Нормальный шов. Вовсе и не стрёмный. — Стрёмный, еще какой. Тебе скотине с этим на лице не ходить, а твоему пациенту всю жизнь доживать с этим уродским шрамом на поллба. Да от его лица будто птеродактиль отталкивался! — Ойй.! Все. — Костя зло хлопнул картой и отошел от стойки медсестры. — задолбали все меня. — бубня себе под нос пошел переодеваться. А Брагин, смеясь и попивая свой кофе направился в ординаторскую. Там сидела одна Марина, и явно была не в лучшем расположении духа. Олег встал около раковины наливая себе чай, и думая, стоит ли заводить разговор. Марина икнула. Брагин повернулся к дивану и усмехнулся. — Марина Владимировна, вы тут вообще то не одни. Я же при вас не пукаю, извольте. — Ой, опять ты, Брагин. — Олег «завис», пытаясь понять, показалось ли ему, или Нарочинская и правда пьяна. — Как ты мне надоел. Вот тут уже сидишь. — координация Марины под действием алкоголя значительно ухудшилась, но Брагин понял, что она показательно провела рукой у себя под горлом, показывая насколько ее задолбал коллега. Немедля Олег подошел и сел рядом, взяв подбородок девушки в свою ладонь и сошелся с ней взглядом. — Ты пила? На рабочем месте? С ума сошла? — Ой, отвянь. — Марина выдернулась из руки коллеги, мягко говоря пребывающего в шоке, и налила себе новую стопку. Брагин повысил голос. — Ты с дуба рухнула. — тут же отобрал бутылку и вылил все в раковину. — А если Павлова заметит? Опозориться решила? Нарочинская встала и отвесила Олегу звонкую пощечину. — Не твое собачье дело. Мужчина стоял в шоке, вглядываясь в синие глаза. — Марина, что с тобой. Ты в себе? Нарочинская звонко рассмеялась и присела на диван, оставляя коллегу в сильном удивлении и заставляя его недоумевая провожать ее взглядом. — Вот же бывает так, Брагин, сердце любит тебя. Да так любит, что воет каждую ночь. А разум говорит: нееет, он бабник, потаскун, — заливается в смехе, заставляя Брагина все больше и больше впадать в шок. — люби мужа, Марина, он хороший. Надежный. А не можется, Брагин… не получается. Не клеится, и все. Мужчина, кажется, в тот же миг забыл все слова. Поэтому лишь смотрел на коллегу, ожидая новых откровений. — Молчишь. Нечего сказать. А ничего и не надо, Брагин. — вдруг послышался женский всхлип. — Потому что все что бы ты ни сказал будет ложью. Я не хочу быть с тобой. Оно. — развернувшись лицом к мужчине указала на сердце. — оно хочет. Единственное, что смог выдавить из себя Олег, и сразу же пожалев о своей тупости, было неловкое: Ты че,…любишь меня что ли.? — поняв, что вообще ляпнул, Брагин почти ударил себя ладонью по лбу. Испанский стыд. Снова женский смех, уже вперемешку со слезами. — Выходит так. Нелепо, грустно, глупо, но так. Прошла секунда, две, три. Единственным на сто процентов верным решением было подойти и поцеловать Марину. Слиться с ней в ярком и страстном поцелуе, в том, что они запомнят навсегда. А после придаться этой же страсти прямо на диване ординаторской, снова оставшись на дежурстве вдвоем. Заниматься любовью и кричать в сердцах что любишь, ненавидишь. Бить и гладить. Целовать, кусать, проявлять все чувства что копились месяцами. Быть рядом. Здесь. Сейчас