Служебный роман

Нарочинская ни минуты не думая вылетела из палаты, ища глазами Брагина. За секунду будто сумела осмотреть все уголки отделения, и была готова сорвавшись с места осматривать все палаты, если бы ее взгляд не приковал все тот же Брагин, стоящий с Эммой около входа в отделение. — Зачем ты сюда пришла — Брагин спрашивал монотонно, безразлично. Даже, кажется, с ноткой злости. — Олег, я люблю тебя. — Эмма никогда не была той, кто готов унижаться. Эта женщина имела гордость, волю, стержень. Но Брагин сломал ее полностью, не оставив на душе ни единого здорового места. Сломал как спичку, выбросил как ненужную вещь, она много размышляла, и могла привести около ста подобных примеров. Если говорить прямо, эта несчастная любовь просто убила ее. — Почему же ты не можешь быть со мной? Почему я не достойна твоей любви? — Эмма… — Брагин потер затылок, прикрывая глаза — Ну чем я тебя так зацепил… Я же урод моральный, я гад. Почему ты все еще не можешь отпустить меня? — Олег вздохнул, сгорая со стыда. — Я же просто тобой пользовался… Как ты не понимаешь. Ты достойна лучшего, в миллиарды раз лучшего. Я недостоин тебя — Достоин — сквозь всхлип вскрикнула Луспарян, и осеклась, поняв что привлекла этим внимание проходящих мимо. — Нет. — Брагин будто отрезал. — Отпусти меня. — спокойным, почти умоляющим тоном произнес Олег, и жалостливо посмотрел в глаза анестезиолога. — Умоляю, отпусти меня и живи. — наверное, только сейчас понял, что сотворил с Эммой. Сам того не понимая убил её морально. — Олег… — глаза брюнетки наполнились слезами и падали как хрусталики вниз. — Я не смогу без тебя жить. — Сможешь. — он обнял плачущую женщину и прижал к себе. — Ты не сможешь со мной. Я ужасен. — поглаживая Эмму по спине Брагин проклял себя более миллиона раз. И как он мог сделать подобное? Он просто играл ей как куклой. Она отдавалась ему и утопала в нем с головой, а он воспринимал ее как замену Нарочинской. Только в этот момент он понял, насколько же он ничтожен. Эмма недолго думая вцепилась в губы мужчины поцелуем, наверное именно об этом она мечтала так давно. Именно сейчас она стала счастливее хотя бы на долю. Сколько длилось это нелепое касание губами? Десять секунд? Пятнадцать? Не важно, ведь именно они были самыми счастливыми в ее жизни. Отстранившись Эмма прислонила пальцы к своим губам и пустила еще пару скупых слез. — Прощай, Олег — Эмма отодвинулась от Брагина, закрыв глаза и грустно улыбаясь попятилась назад. Брагин чувствовал себя ужасно. Вздохнул, опустив глаза в пол. Каким бы ничтожным он себя не считал, жить с кем-то кроме Марины не позволило бы сердце. — Не прощайся, Эммка. — прошептал он почти себе под нос. — жизнь длинная, свидимся. — проведя брюнетку взглядом и постояв так еще секунд двадцать он очнулся. Пациенты… Он потерял точно более десяти минут с этими переодеваниями и откровениями. А за эти десять минут жизнь мог потерять не один из расстреленных людей. Марина улыбнулась. Выходит, только она страдает. Брагин позволяет себе не только отталкивать от себя блондинку, но и целовать другую. Нарочинская твердо решила, что откровенный разговор с рассказом о беременности стоит отменить. Когда всех пострадавших из банка привели в норму и распределили по палатам, Брагин наконец вернулся в ординаторскую. Все врачи разъехались по домам, в надежде спокойно отоспаться. А Марина сидела на диване и ожидала Олега — Снова мы вдвоем. Нарочинская, тебе не кажется, что эта ординаторская будто проклинает нас на совместное времяпровождение? — он стянул с себя халат и вымыл руки. — Болит? — Марина пропустила мимо ушей его саркастичный комментарий, и спросила коллегу о его самочувствии. Все же Брагин пострадал именно из-за нее. А будь она чуть менее упертой, всего этого легко можно было бы избежать. — Ерунда. Только как мне теперь оперировать, завтра на работу, а скальпель держать вряд ли получится ровно. — застегнув все пуговицы на своем плаще Брагин пошел к выходу, но блондинка успела проскользнуть перед ним, закрывая собой проход. — Постой… — Марина медленно подбирала слова для извинений, но времени ждать явно не было. — Извини меня. — Брагин удивился. Не в характере Нарочинской это, извиняться. Марина вздохнула, переминая пальцы на руках. — Я решила, что уволюсь в начале месяца. Так будет лучше — блондинка дернулась вперед, открывая дверь, но сильная и теплая рука прижала ее к стене. Брагин упёрся носом в шею возлюбленной, обдавая ее горячим воздухом. — Какая же ты глупая, Маринка. Внутри синеглазой произошла катастрофа, все перевернулось с невиданной силой. Будто столкнулись два самолета, или возобновился веками спящий вулкан, а в целом… Этому не было сравнения. — Что ж мы бегаем с тобой друг от друга как нашкодившие школьники… Гордость не позволяет — он продолжал дышать в шею Нарочинской, и поглаживать ее запястье с силой прижатое к стене. — Брагин, я все видела — Марина выскользнула из его крепкой хватки и отошла к стене. — Что? — с удивлением спросил Олег, прижимаясь к стене и следя за тем, как Марина поспешно надевает пальто. — Все, Брагин. Все. — она накинула шарф и снова предприняла попытку двинуться к выходу. — Да постой ты. О чем ты? — Разберись в себе, Брагин. Не мучай тех, кто тебя любит. Нарочинская все же вышла из ординаторской, оставляя мужчину в раздумиях. Вскоре, собравшись с мыслями, Брагин тоже вышел из больницы. На часах было почти пять утра, а значит оставалось еще несколько часов для того, чтобы поспать хотя бы чуть-чуть и не свалиться от бессилия и недосыпа. Олег, я люблю тебя. Больше, чем ты можешь себе представить. Я больше жизни хочу быть с тобой. Наверное, я просто идиотка. Нелепая, глупая идиотка. Я хочу прекратить это, но сердце не слышит меня. Вокруг столько мужчин, а моя чертова душа принадлежит тебе. Мне больно видеть тебя и понимать что ты не со мной. Больно знать, что ты где-то есть. Где-то, но не рядом. Мне тяжело. Мне невыносимо больно. Я не смогу без тебя, а со мной не сможешь ты. Прости меня, Олег, за эту глупость. Прости за то, что отравляла жизнь Я вынесла одну простую мудрость Больна тобой я, без тебя не жить. Эмма. Прости, прощай, не вспоминай Закончив с письмом Эмма улыбнулась в своей манере, и открыла банку с таблетками. Раздался телефонный звонок. Брагин нелепо потянулся за мобильным, пытаясь нащупать его в постели. С третьей попытки у него это вышло, и он устремил взгляд в дисплей. Это был отец Эммы. За секунду Олег отошел ото сна, знатно испугавшись, ведь свёкр никогда не звонил ему в девять утра, пожилой мужчина предпочитал для звонков поздний вечер, поэтому Брагин насторожился. Неужели что-то случилось с Томой? — Да? — Эмма покончила с собой.