Служебный роман

— Полная мобилизация! Я сказала — полная! — Павлова сорвалась на крик вместе с хрипом, а Дубровская, которой и был предназначен дикий ор начальства, едва смогла начать обзванивать всех коллег по цеху. Раньше Ирина Алексеевна никогда не позволяла себе повысить голос на сотрудников, она считала это просто недопустимым, именно поэтому Нина оцепенела, когда Павлова буквально наорала на нее, но понимала: это неспроста. — Костя, слышишь меня? Ты спишь там что-ли? — голос Нины подрагивал, от страха и волнения. — Нет, что ты, Нин, я ж не идиот после ночной смены в три часа ночи разлёживаться. — Лазарев отпустил едкий комментарий в сторону старшей сестры за то что та нарушила его сон, но понимал, что если ему звонят из Склифа глубокой ночью, — случилось что то страшное. Оставалось надеяться, что случилось это «страшное» не с кем-то из коллег. — Прости, Костя, ты должен приехать. — Нине и самой было неловко нарушать спокойный сон врачей, которые, возможно, отсыпаются этой ночью впервые за несколько суток, а то и неделю. — В банке на Пушкинской какой-то псих решил устроить ограбление. А когда ничего не получилось, расстрелял почти десяток людей. Все тяжелые, и всех везут к нам. — Черт… — Лазарев устало потирал глаза, снимая с себя такое теплое и уютное одеяло. — Ты всех уже обзвонила? Мне Сашу брать? — Да, Павлова вызвала Кривицкого, а я подняла Пастуховых и Куликова с Нарочинской. Брагин и так был на рабочем месте. Ты последний, кому должна была позвонить. Сашу… — Нина задумалась — Вроде бы в банке не было беременных женщин. Пусть остается дома. — Я поеду. — Покровская проснулась вместе с Костей и попутно начала собираться, как только услышала встревоженный голос Нины. Подслушивать не входило в ее правила, но здесь сам Бог велел. — Понял, выезжаю. — Костя скинул трубку и повернулся к девушке, натягивающей джинсы. — Саш, может отоспишься? Ты ведь слышала, беременных нет — Лазарев, я не только гинеколог, я еще и штатный хирург. Лишние руки не помешают. — девушка уже натягивала футболку, в тот момент как Костя взмахнул руками с мыслью о том, насколько же упертая его возлюбленная. — Мне долго тебя ждать? Слышал же, все срочно. — Покровская выбежала из квартиры, чтобы успеть прогреть и завести машину, пока Костя, только очнувшись, натягивал штаны. — Прошу, быстрее. — Нина скинула трубку и протерла глаза. Все таки работа в неотложке — не для слабонервных. — Нин, что там? Всех привезли? — Марина подбежала к стойке медсестры, развязывая шарф на ходу. — Нет, еще едут. — Дубровская вздохнула — Маринка, как же это ужасно. Это мне здесь, на посту, страшно что кого-то не спасут, а вы внутри находитесь. — Нина прикрыла глаза руками и потрясла головой — я бы такое не вынесла. — Ладно тебе, Нин. Будешь пропускать все это через себя — никаких нервов не хватит. Нарочинская спешно пошла в ординаторскую, в которой было до черноты темно. Брагин лежал на кушетке, прикрыв глаза внешней стороной предплечья. Не заметив коллегу, Марина сняла с себя футболку, оставаясь в бюстгальтере и потянулась за халатом. Олег включил свет, и улыбнулся, заставляя Нарочинскую в ужасе вскрикнуть и прикрыться. — Черт. — спешно отвернулась и натянула на себя халат. — Да ладно, — рассмеялся Брагин — че я там не видел? — встал и подошел к раковине, заваривая себе крепкий кофе. — Идиот. — Марина рявкнула заплетая пучок из пшеничных волос. — Так ты меня уже называла. Придумай что-то новое. — мужчина взял кружку с кофе и присел на диван, закинув ногу на ногу. Марина села поодаль от него, зажмурившись и облокотившись локтями о колени. — Что с тобой? — Мутит. — Нарочинская знала, что именно так проявляется токсикоз на ранних сроках. Больше двух лет назад у блондинки уже была беременность. Тогда, вместе со своим мужем они ждали мальчика. Такого светлого, кучерявого, и голубоглазого. Марина даже дала ему имя, — Сёма. Но Сёме не суждено было родиться — Нарочинский так трепал нервы жены, что ребенок погиб внутриутробно на седьмом месяце беременности. Именно за это Нарочинская и ненавидела своего мужа, и именно поэтому знала, что никогда не сможет быть с ним. Марина знала, что если не хочет стать бесплодной, ей нужно беречь себя сейчас. Не нервничать, хорошо спать, и уж тем более — не курить. Но всем этим Нарочинская пренебрегала, хоть и дала себе обещание, что если потеряет и этого ребенка, уйдет вслед за ним. — Может водички? — Брагин подошел к Марине, положив руку ей на плечо. Конечно же он волновался. Хоть его характер-дрянь и заставлял Олега относиться к Нарочинской по-скотски, он знал: если с ней что-то случится, он первый окажется рядом. — Вам переживать не за кого, Олег Михайлович? — съязвила Марина, напомнив возлюбленному его ответ на заботу синеглазой, когда тот слег с пневманией и сильнейшим бронхитом. — Ох и язва же ты, Маринка! — улыбнулся Брагин, отойдя от девушки и сев на диван, допивая свой уже теплый кофе. — А как же — Марина усмехнулась — с таким учителем как Вы, Олег Михайлович, мне палец в рот не клади. По локоть откушу. — Нарочинская улыбнулась и подмигнула коллеге, в тот момент когда в ординаторскую зашел еле живой Куликов. — Кокетничаете, уже хорошо. — Сережа сел за стол, стягивая с себя куртку. — Серег, тебя че, акула пожевала? — рассмеялся Брагин. — Ха-ха-ха — с каменным лицом перекривил его брюнет, зло кинув взгляд на улыбающуюся Марину, которая, судя по всему тоже оценила шутку Брагина. — Ни минуты покоя в этом отделении. Как я себе жену найду, если у меня синяки на поллица из-за того что я не сплю неделями. — кряхтел Куликов, натягивая врачебный халат. — Зачем тебе жена, Серега, вы и с Пастуховым отлично смотритесь — Брагин все еще смеялся. — Ой, да ну тебя. — зло кинул брюнет, и через секунду услышал шум, гам, и крики Нины. Видимо привезли пациентов. — О, я смотрю у тебя было очень хорошее настроение. Можешь идти к пациентам, они тебе его испортят — Сережа гулко выдохнул и вышел в приемный покой. — Марин, точно все в порядке? — Ой, отстань Брагин, а. Ты запамятовал, что мы незнакомы. — Нарочинская вышла следом за Сережей, уже морально настраивая себя на тот ужас, который ей предстоит пережить. Брагин лишь стиснул зубы и в сотый раз кинул ей вслед: Язва. Около входа в отделение стояло три сотрудника полиции. Брагин, увидев их, тяжело вздохнул. Неужели они здесь, потому что убийцу тоже привезли? Воспоминания о случае с Ларисой затуманили глаза, резко явившись и окутав Брагина животным страхом. Этот случай научил его многому, и он явно не мог допустить, чтобы с одним из врачей повторилось подобное. — Что вы здесь делаете? — Олег подошел, засунув руки в карманы. — Сопровождаем. — вздохнул один из сотрудников, опустив глаза в пол. Ему тоже было неловко — после всех последствий деяний этого урода, он еле остановил себя перед тем, чтобы прикончить его прямо на месте, привысив полномочия и воспользовавшись положением. — Вы привезли сюда убийцу? Вы в своем уме? — Брагин стиснул зубы и явно испугался. Не за себя, на себя давно было плевать. — Это указ свыше. Мы не могли ничего сделать. — Где он? — зло выпалил Олег, стараясь не срываться на невинных людях. — В противошоковом. Недолго думая Брагин рванул именно туда. Там Марина уже обрабатывала раны. Увидев блондинку рядом с мужчиной его снова охватил страх. — Марина, выйди. — спокойным, еле слышным тоном сказал Олег, и знал: если синеглазая сейчас же не покинет помещение, он не сможет сохранить уравновешенность. Нарочинская не поворачиваясь отвела взгляд в сторону. — Что вы здесь делаете, Олег Михайлович? Считаете, что я настолько бестолковый врач, что даже пулевое в руку не смогу обработать? — все так же не поворачиваясь к Брагину произнесла Марина, и продолжила вытаскивать пулю. В глазах бандита читался гнев и ненависть, Олег понял: вот-вот произойдет что-то страшное. Подошел к Нарочинской, и поднял ее со стула за плечи, совсем легко, словно пушинку. Та, опешив от такого действия воскликнула: — Это ни в какие рамки не лезет. Не мешай мне работать. Брагин устремил взгляд в синие глаза, то и дело поглядывая за спину девушки, и следя за тем, чтобы урод не натворил каких-нибудь глупостей. — Я прошу тебя — умоляющим, тихим тоном прошептал Брагин — молю, выйди. Нарочинская осеклась. — Иди работай. — зло отчеканив каждый слог она посмотрела на Брагина с новой ненавистью. — Там пациентов полный двор. Оставь меня в покое, Брагин. Оставь меня в покое навсегда. Олег, теряясь в раздумиях как возразить блондинке, совсем забыл о том, кто лежит позади нее. Снова заглянув за ее спину он заметил, как мужчина лет сорока, только что лежавший едва в сознании и корчащийся от боли в руке, совсем резво держит скальпель и уже замахивается на его Марину. Будто в замедленной съемке перед глазами Брагина пронеслась вся жизнь. И самыми яркими красками пронесся эпизод со смертью Ларисы. Кажется, тот же скальпель. То же противошоковое. Еще чуть-чуть, и тот же зловестный удар. Реанимация, слезы, крики. Снова потерять свою любовь? Кажется, в этот момент даже смерть Ларисы не могла так сильно его напугать, до дрожи в коленях, как страх того, что это повторится, но уже с его пшеничной. За долю секунды он оттолкнул ничего непонимающую Марину к стене и перехватил скальпель, с силой сжав его в ладони. Марина закричала, выбежав и позвав Куликова, идущего с очередной сложной операции, на которой он, к сожалению, не смог спасти семнадцатилетнюю девочку. Алая кровь каплями стекала по предплечью Брагина, затекая прямо в рукав халата и окрашивая белую материю в бардовый оттенок. Но ему не было больно, единственное что он чувствовал - нескончаемый страх, а время будто остановилось. Брагин пришел в себя когда Куликов, оттолкнув его, схватил урода «за шкирку» и поволок вон из палаты, прежде отвесив пару сильных ударов по челюсти. Олег отошел, прижимаясь к стене, и пытаясь перевести рваное дыхание. Смахнул выделившиеся прозрачные слезы страха, застывшие в его глазах, и опустил взгляд на руку. Ладонь была просто обезображена скальпелем, все предплечье было в крови, даже халат успел прилипнуть. Все еще боясь он перевел взгляд на Нарочинскую, стоявшую в диком ужасе около двери, и осел на пол. — Олег. — Марина подошла быстро, и села рядом, наливая перекись на бинт. — сейчас… сейчас я обработаю. — Ты в порядке? Он ранил тебя? — Брагин смотрел в синие глаза, те глаза, которые снова чуть не потерял. — Я в порядке, все хорошо. — Марина тараторила быстро, стараясь не поддаваться панике. — Сейчас — холодный бинт соприкоснулся с местом пореза, и Брагин наконец ощутил хоть что-то кроме страха. Прошипел, и уставился на рану. — Чувствительность не должна нарушиться, сухожилия не пострадали. — Нарочинская успокаивала, но не могла понять кого: себя или того, кого любила всем сердцем. Брагин окончательно пришел в себя, протер лицо здоровой рукой и встал. — Я же просил тебя выйти. — отчеканив каждое слово покинул палату, дабы переодеть испорченный халат.