Как будто это важно...

Через полчаса Чан открывает дверь буквально через секунду после звонка домофона. — Ты прямо за ней стоял? — Почти. ЧанБин скидывает кроссы и проходит в комнату, падая на диван прямо в куртке. Он обводит помещение непонимающим взглядом. — Переезжаешь? — Ну… да… — Куда? Чан смущенно чешет затылок и садится рядом, отодвигая разбросанные по дивану вещи. — Пока не знаю. Хозяйка решила квартиру продать и у меня есть две недели на поиски новой. Но это сложно — или дорого, или от работы далеко, — Чан протягивает руку к горе сваленных на диване вещей и на автомате начинает скатывать джинсы в аккуратный рулон. — В идеале в твоем районе, чтобы максимально удобно, но это почти невозможно, там все квартиры мне не по карману. ЧанБин молчит. Он выглядит задумчивым, уперев взгляд в пустую стену напротив. Чан разглядывает его профиль, стараясь делать это незаметно. Ему очень нравится то, что он видит. Его взгляд из смущенного и растерянного превращается в нежный, и губы сами по себе растягиваются в улыбке. — ХёнДжин съезжает завтра, и я мог бы предложить тебе снова съехаться, но… — ЧанБин наконец перестает разглядывать стену и поворачивается к Чану. Тот все еще сидит с улыбкой на лице и глазами, полными непонятного ЧанБину чувства. — Что с тобой? — Что? — Чан встряхивает головой, будто хочет сбросить наваждение. — Что ты сказал? — Я говорю, что ХёнДжин съезжает завтра. Мы не можем больше жить вместе, учитывая, что мы расстались. Плюс им с СынМином нужно собственное пространство. Без посторонних. Но я не уверен, что тебе подходит этот вариант. — Почему? — Не будешь же ты вечно одинок. Захочется тебе хорошо провести время с девушкой, а квартира с соседом не лучший для этого вариант. Поэтому и не предлагаю. — А ты предложи. — Зачем? Ты же все равно не- — Я согласен. — Что? — Что? — В смысле «ты согласен»? Переехать ко мне? — Угу. — Но- — Не собираюсь я никого водить. Поэтому твой вариант меня более чем устраивает. — Уверен? — На сто процентов, — Чан хлопает ладонями по коленям в подтверждение своих слов. — Ладно, — удивленно кивает ЧанБин, пытаясь не заорать от распирающего его грудь радостного чувства. 27 января, суббота, 15-15, возле дома Чана ЧанБин укладывает в багажник последнюю коробку и вытирает пот, катящийся по виску, рукавом толстовки. Он захлопывает крышку багажника и отходит к двери, прислоняясь к ней бедром. Чан выходит из подъезда с сумкой в руках и направляется к машине. Может ЧанБину это кажется, но старший выглядит счастливым и каким-то окрыленным. ЧанБин садится на водительское и заводит машину. — Рад? — спрашивает ЧанБин у Чана, когда тот закидывает сумку на заднее сиденье и садится на переднее пассажирское, пристегивая ремень. — Чему? — спрашивает Чан с улыбкой, устраиваясь на сиденье поудобнее. — Тому, что съехал наконец отсюда? Очень! Эта квартира мне никогда не нравилась. — Не надо было от меня съезжать, я говорил. — И слушать вас с ХёнДжином каждую ночь? Нет, спасибо, мне нервы дороже. И руки. — А руки тут при чем? — удивленно спрашивает ЧанБин, выруливая с парковки у подъезда. Секунд пять старший тупит, переваривая то, что сам сказал и неожиданно краснеет. ЧанБин молча ведет машину, все еще ожидая ответ на свой вопрос, но Чан отвечать не торопится. Он нервно теребит подол куртки и, в общем, выглядит человеком, которого застукали за чем-то неприличным. — Подожди, — вдруг осеняет ЧанБина шальная мысль. — Ты что, дрочил на нас? Чан распахивает глаза и открывает рот в попытке как-то защититься, но в итоге ничего не отвечает, признавая догадку младшего полностью. Он набрасывает на голову капюшон и отворачивается к окну, делая вид, что рассматривает проносящийся мимо пейзаж. — Да ладно! — смеется с подтверждения своей догадки ЧанБин и стучит рукой по рулю на эмоциях. — Никогда бы не подумал, что ты на такое способен. — Помолчи, пожалуйста, — стонет Чан и в его голосе слышатся жалобные нотки. — Ладно-ладно, я понял, молчу. Оставшаяся часть поездки проходит в тишине и редких хмыканиях ЧанБина, который все еще пытается свыкнуться с мыслью о лучшем друге, который занимался хэнд мэйдом за стенкой их спальни. Благодаря грузовому лифту подъем коробок и сумок на этаж проходит всего в два этапа и не отнимает столько сил, как спуск всего этого с пятого этажа вручную. Они затаскивают вещи в квартиру и устало плюхаются на диван. — В холодильнике есть холодная вода и сок, если хочешь, — говорит младший, проводя рукой по взмокшему лбу. — Но идти тебе придется самому, я пас. — Слабак, — дразнится Чан и поднимается с дивана, направляясь на кухню. — Тебе налить? — Давай. Они жадно выпивают по стакану сока и валяются уставшими задницами на диване еще полчаса. На улице становится темно и приходится вставать и включать свет, сидеть в темноте не кажется интересным. — Вещи разбирать когда будешь? — Завтра, все завтра. Сейчас только одежду домашнюю достану. — Может, отметим переезд? У меня бутылка вина красного припрятана на особый случай. — А он особый? — Мне кажется, что да. — Доставай. 28 января, воскресенье, 9-02 утра, квартира ЧанБина и Чана Чан, как обычно, ранняя пташка, в отличие от ЧанБина, которого рано будить очень трудно. Поэтому Чан решает действовать хитростью — он готовит завтрак. На запах жареного бекона младший выползает с заспанным лицом, на котором отпечатался след от подушки и от браслета, который ему подарил Чан. Теперь он носит его постоянно, сменив старый, который покупал когда-то сам. Его волнистые волосы торчат неаккуратными прядями, но это же и делает его чрезвычайно милым и домашним. Настолько, что Чан замирает со сковородкой яичницы в руках. Предательское тепло расползается в груди, заставляя снова почувствовать себя счастливым. — Я знал, — говорит ЧанБин, садясь за стол и подпирая голову ладонью. — Знал, что утро теперь будет именно таким. Спасибо, что согласился вернуться. — Я тоже рад, что вернулся, — говорит Чан, склонившись к младшему с лукавой улыбкой. Он ставит на стол тарелки с яичницей и беконом, и идет к холодильнику за соком. — Какие планы на день, — спрашивает ЧанБин, уплетая завтрак с довольным урчанием, словно большой кот. — Думаю, нужно вещи разобрать. Не люблю жить как на вокзале. — А потом? — Потом? — Чан делает вид, что задумывается, хотя он все уже давно распланировал. — Предлагаю сходить в кино и поесть на обратной дороге. Что-нибудь из европейской кухни. — У тебя спина не болит? — Спина? С чего вдруг спина? — Ну, мало ли, вдруг крылья режутся или почему ты решил исполнить все мои тайные желания? Чан смеется настолько сильно, что чуть не проливает сок из стакана. На секунду в голове вспыхивает мысль о том, что отчасти младший прав и он сегодня как крестная фея, но это не только желания ЧанБина. На данный момент они их общие. И ему очень интересно, что будет, когда он исполнит последнее. 28 января, воскресенье, 11-21 вечера, квартира ЧанБина и Чана Парни вваливаются в квартиру, шутя и переговариваясь. Фильм оказался настолько интересным, что обсуждение продлилось весь поздний ужин и всю дорогу домой. Правда, один раз они все-таки поспорили насчет концовки, но быстро замяли эту тему и больше её не поднимали. ЧанБин падает на диван с жалобным стоном. Он чувствует себя выжатым лимоном, но именно сейчас это ощущается каким-то правильным. Это приятная усталость. — Почему мы перестали с тобой ходить в кино? — Может потому что кое-кто завел себе парня? — Чан выглядывает из двери ванной, стараясь выпутаться из тесных джинс, которые он надел сегодня и сто раз проклял, потому что размер ему явно маловат. ЧанБин чешет затылок, превращая уложенные волосы в воронье гнездо. Он тянется к очкам на столике и водружает их себе на нос, делая наконец-то мир менее расплывчатым. — А почему ты не ходишь все время в очках, если зрение слабое? — кричит из ванной Чан, все еще пытающийся воевать с джинсами. В итоге войну он проигрывает и идет сдаваться ЧанБину. — В очках я выгляжу слишком мило. А мне надо, чтобы я выглядел круто. — Ты выглядишь круто в любом случае. — Эй, почему ты полуголый? — Может потому, что я хотел принять душ? — Тогда почему ты здесь, а не в душе? — Потому что мне нужна помощь, чтобы снять джинсы, как бы глупо это не звучало. ЧанБин непонимающее хлопает глазами, залипая взглядом на голый торс напротив. — Чан вызывет ЧанБина! Прием! — А? Да, прости. Что ты говорил? — Помоги мне снять джинсы, я застрял. — Как можно застрять в джинсах? — ЧанБин-а, я тебя умоляю, помоги и перестань задавать вопросы. — Ладно, ладно. Что делать-то? Спустя пару минут и километры потраченных нервов, джинсы улетают в мусорное ведро. А ЧанБина вновь накрывает. Потому что Чан в одни плавках это не то, что он видит каждый день. Тот ловит стеклянный взгляд и по-быстрому ретируется в ванную, закрывая дверь на замок. На всякий случай. 29 января, понедельник, 00-56 ночи, квартира ЧанБина и Чана Чан откладывает телефон с книгой, что читал последние полчаса, выключает свет в комнате и выходит, оставляя дверь приоткрытой. Он подходит к комнате ЧанБина и тихонько стучит. — Входи. Чан открывает дверь и проскальзывает внутрь. Он подходит к кровати и останавливается в нерешительности. — Ты чего? — спрашивает ЧанБин и приподнимается на локтях. В комнате довольно темно из-за зашторенных окон, но силуэт старшего достаточно хорошо виден. — Не можешь уснуть? — Угу. — Иди сюда, — ЧанБин хлопает ладонью по свободному пространству кровати рядом с собой и сам ложится на бок, накрываясь одеялом. Чан залезает на кровать, приподнимает одеяло и укладывается у ЧанБина за спиной, прижимаясь максимально близко. Рука обивает чужую талию, а дыхание щекочет шею ЧанБина сзади. — Тебе точно удобно? — спрашивает ЧанБин на всякий случай, хотя втайне лелеет надежду на положительный ответ. — Угу, — слышит он. Вибрация голоса Чана отражается от кожи младшего и посылает волны мурашек вниз по спине. — Тогда, спокойной ночи. Они лежат в уютной тишине буквально минуту, пока ЧанБин не получает поцелуй за ухом. Влажные губы оставляю горячие следы на коже, провоцируя и заставляя сердце срываться в заполошный ритм. — Хён? — Ммм? — Ты что делаешь? — Что-то не так? — Да буквально… все? Чан ничего не отвечает. Губы перемещаются на виднеющуюся в вырезе футболки ключицу. Рука, что лежала до сих пор на талии, забирается под футболку снизу, очерчивая подушечками пальцев мышцы живота. — Хён-н-н? — звучит жалобно на выдохе. ЧанБин останавливает руку, что гуляет по его телу и слегка отстраняется от Чана, случайно задевая нечто твердое сзади. Он смотрит удивленно, развернувшись на полкорпуса назад. — Что происходит? Чан мнется какое-то время, собирая мысли обратно в кучу. — Просто я подумал, что это было бы логичным окончанием свидания, но, наверное, нужно было сначала предложить встречаться. Я поторопился, прости. ЧанБин ахреневает с того, как все повернулось и теряется с новым вопросом на какое-то время. Он отмирает секунд через пять, сглатывает нервно и спрашивает, почему-то зажмурившись: — Свидание? Встречаться? — Не хочешь? ЧанБин ничего в этой жизни не желает, как ЭТОГО. И это самый глупый вопрос из возможных именно сейчас. Он распахивает глаза и впивается взглядом в лежащего Чана. — Хочу. — Тогда, давай… — Что? — Давай встречаться. Чан краснеет как помидор, что совершенно нелогично в данных обстоятельствах. Прижиматься и целовать можно, а предложить встречаться — так сразу в краску. Он садится на кровати и прижимает колени к груди, скрещивая ноги. — Почему вдруг ты это предлагаешь? — ЧанБин все еще пытается найти логику в действиях лучшего друга. Подсознательно он хочет верить во что-то, в чем так давно нуждается, но страх потерять комфорт в отношениях, придает ожиданиям серую окраску. — Я люблю тебя, — слова легко слетают с губ, чему Чан и сам удивляется. Он думал, что будет сложно и почти невозможно сказать такое, но это наоборот оказывается нетрудно и очень приятно. Бабочки в животе щекочут, задевая крыльями все вокруг, передавая приятное ощущение остальным частям тела, отчего кажется, будто оно становится легким, словно перышко. ЧанБин все еще таращится на него в темноте и почему-то молчит. — Бинни? — А? — Отомри. Тот поднимает руку и проводит ей по лицу, будто хочет что-то стереть. — Я так мечтал это услышать, но был совершенно не готов, — ЧанБин трет руками щеки. — Я точно не сплю? Чан смеется и придвигается ближе. Он берет руку ЧанБина, на которой браслет, который он сам же и подарил, дотрагивается до него пальцами и оставляет на запястье долгий поцелуй. — Помнишь, ты мне сказал, что теперь ты мой? — глаза Чана сверкают в темноте, будто в них опрокинулось небо со всеми звездами. — Могу я получить то, что мне причитается? — Боже, ты меня с ума сведешь! — у ЧанБина, наконец, кончается терпение. Он обхватывает лицо Чана ладонями и впивается в губы нетерпеливым поцелуем. Их зубы сталкиваются с неприятным скрежетом и Чан начинает хихикать совсем не к месту. Он случайно прикусывает губу ЧанБина, не очень больно, но довольно чувствительно, чем вызывает жалобный стон. Они со смехом отрываются друг от друга и сидят, соприкасаясь лбами и носами, все еще возбужденные, но в тоже время спокойные, как люди, которые добились, наконец, того, чего желали. Не удовлетворенные в сексуальном плане, но удовлетворенные в близости. ЧанБин все еще держит в руках щеки Чана, поглаживая их большими пальцами. Кожа под ними такая мягкая, что ЧанБин готов век так просидеть. Он смотрит в смеющиеся глаза напротив и снова тянется к чужим губам. На этот раз поцелуй получается неторопливый и нежный. Возбуждение накатывает с новой силой и Чан сжимает в кулаки майку ЧанБина на талии. — Люблю тебя, — ЧанБин отрывается от желанных губ только лишь за тем, чтобы произнести это признание на выдохе и вновь вернуться к поцелуям, от которых слабеют колени и возбуждение готово порвать шорты по швам. — Хочу тебя, — шепчет в ответ Чан и запускает руки в шорты ЧанБина, поглаживая руками гладкие полушария. — Как ты хочешь меня? — спрашивает ЧанБин, снимая с Чана ненужные предметы одежды. — Хочешь сверху? — Да-а-а, — тянет Чан, когда рука ЧанБина обхватывает его член в кольцо. — Можно? — Конечно, — отвечает младший, наклоняясь и заглатывая член почти полностью. Он выпускает его изо рта с влажным чмоком, и мажет языком по головке. — Для тебя все, что угодно. Чан теряется в ощущениях, когда горячий рот снова опускается на его возбуждение. Чувство эйфории плещется у него внутри, вызывая уже довольно громкие стоны, волнами захлестывает, призывая к разрядке. Но у ЧанБина совсем другие планы. Он отрывается от увлекательного процесса, оставляя утешительный поцелуй на тазобедренной косточке, и принимается раздеваться, нетерпеливо скидывая мешающую одежду. У самого стоит уже невыносимо, но нужно потерпеть еще немного. ЧанБин идет к комоду и достает оттуда смазку и презерватив. Он возвращается на кровать и показывает Чану блестящий квадратик. — Я бы хотел без него, если ты не против, — отвечает Чан на невысказанный вопрос. — Ты же это хочешь узнать? ЧанБин кивает. Он целует Чана в губы и прокладывает дорожку из поцелуев по линии челюсти, останавливаясь возле уха. Мочка оказывается между зубами. Рука ЧанБина ускоряется. — Хочу, чтобы ты кончил в меня. Хорошо? Как только слова достигают мозга Чана, так его сразу подбрасывает в оргазме. Тело ощущается натянутой струной, по которой слегка проходятся пальцами. Когда дыхание немного выравнивается, к Чану возвращается способность говорить. — Иногда я тебя ненавижу! Зачем ты довел меня? — Ты был слишком возбужден и кончил бы едва войдя в меня. Разве ты не хочешь и мне доставить удовольствие? — Просто замолчи, ты меня слишком смущаешь свой откровенностью! — Врунишка. На самом деле тебе это нравится, — ЧанБин болтает, пока вытирает салфетками беспорядок, что устроил Чан. — Я же вижу, насколько тебя это заводит. Я как раз ликвидирую результаты этого. Чан закрывает ладонями лицо и мычит протестующее. Но младший не собирается замолкать. — Не расслабляйся, Чанни, тебе еще предстоит растянуть меня. Или планируешь оставить на меня эту работу? Посмотри на меня, детка, и ответь, ты будешь это делать или нет? — Ты такой слащавый и пошлый временами, что мне хочется просто заткнуть тебя чем-нибудь. — Например, своим членом? — Однажды я убью тебя, Бинни и ни один суд мира не посадит меня за это. ЧанБин смеется в голос и бросает в Чана пузырек со смазкой. — Какой грозный! Посмотрим, каким ты будешь, когда развалишься от оргазма, втрахивая меня в кровать. — Это ты развалишься от моего члена в себе, Бинни. Не понимаю, за что я люблю тебя. — Может, ты займешься уже делом? У меня скоро яйца лопнут. — Иди сюда! — Чан хватает ЧанБина за бедра и опрокидывает того на кровать, резко потянув его на себя. Он подкладывает подушку младшему под поясницу и открывает смазку одной рукой, сразу же выдавливая на пальцы приличное количество. — Я надеюсь, ты знаешь, что нужно делать. — Не переживай, я хорошо изучил теоретическую часть. — А практическую? — Сейчас изучу на тебе. Чан совершенно не тянет с растяжкой, заканчивая на трех пальцах. Не такой уж у него и большой, если честно, четырех пальцев будет уже много. Смазка слегка хлюпает и Чан морщится от неприятного звука, перестарался с количеством. Когда пальцы задевают простату, ЧанБин напрягается и сжимает пальцы Чана в себе. Нехитрое движение будто запускает в организме Чана скрытый механизм — по телу пробегает разряд возбуждения и скручивается в узел в паху. Ощущение тепла застывает где-то в затылке, покалывая иголочками. Чан вытаскивает пальцы и перемещает их на член младшего, а сам наклоняется и захватывает его губы в горячий поцелуй. ЧанБин запускает руки в волнистые темные волосы и легко сжимает пальцами, притягивая к себе еще ближе, буквально вгрызаясь в чанов рот. Не отрываясь от исследования рта ЧанБина, Чан на ощупь входит в младшего одним резким движением и замирает, привыкая. ЧанБин распахивает глаза и выгибается, подставляя Чану шею, которой сегодня явно недостает ласк. Чан сразу же пользуется возможностью. Он покрывает поцелуями-укусами всю доступную горячую кожу и буквально дуреет от концентрации собственного запаха ЧанБина, не забитого парфюмом или лосьонами. — Двигайся, пожалуйста, — стонет ЧанБин. Он уже на грани, когда от бездействия хочется умереть сильнее, чем от удовольствия. — Чанни, пожалуйста-а-а… — Как скажешь, мой сладкий, — Чан целует напоследок в губы и выпрямляется, сразу задавая максимально возможный темп. — Так хорошо? — Боже, да-а-а… Продолжай… Чан вбивается максимально сильно, насколько возможно в таком положении, иногда задевая простату, от чего ЧанБина подбрасывает с кровати, выгибая дугой. Желание кончить скапливается внутри и требует выхода. Младший тянется к члену, чтобы помочь себе достигнуть оргазма, но не успевает даже дотронуться, как изливается на живот неприкосновенным. Мышцы ануса сжимаются, доставляя Чану небольшую боль, которая и является толчком к его собственному желанному концу. Он изливается внутрь младшего, делая еще несколько фрикций, и падает тому на живот, пачкаясь в чужой сперме. Чан опирается на руки, стараясь не придавить ЧанБина своим весом, целует младшего в лоб и выходит из него, откатываясь тому под бок. — Спать будем у тебя, — говорит ЧанБин, вытирая живот себе и Чану краем простыни. — Мне лень постель менять. — Как хочешь. Только в душ все равно идти нужно, мы оба грязные. Парни выползают из кровати и тащатся в ванную. — Я помою тебе голову, наклонись, — говорит ЧанБин, выдавливая из тюбика шампунь на ладонь. Чан слегка сгибает ноги в коленях и откидывает голову назад. Мягкие движения пальцев успокаивают. ЧанБин промывает волосы водой и берет гель для душа. Ладони нежно оглаживаю кожу круговыми движениями, слегка массируя и Чан понимает, что снова начинает возбуждаться. — Бинни… — Ммм? — У меня проблема. — У меня тоже. — Что делать будем? Вместо ответа ЧанБин прижимается к Чану сзади, при этом возбужденный член ложится аккуратно в ложбинку между аппетитных половинок, а рука перемещается Чану на стояк. ЧанБин оттягивает крайнюю плоть обнажая розовую головку и вызывая рваный вздох. — Можно… растянуть… меня, — Чан с трудом выдавливает из себя связную речь, еще сильнее запрокидывая голову назад. Несмотря на то, что настоящего проникновения нет, положение младшего сзади само по себе является неплохим источником возбуждения. Особенно в комплекте с рукой спереди. — Не стоит делать это по-быстрому, может быть больно. Я думаю, мы обойдемся тем, что есть, — ЧанБин делает поступательные движения, член скользит между ягодиц и хватает пары десятков толчков, чтобы излиться второй раз за вечер. Чана тоже надолго не хватает, но у него это уже третий оргазм на сегодня. Он упирается рукой в кафельную стену, но это не особо помогает справиться с дрожащими коленями. Чан начинает оседать на пол, но ЧанБин подхватывает его и вытаскивает из-под льющейся воды. Он заворачивает старшего в два полотенца и почти на руках тащит в комнату, укладывая на кровать. — Ты как? Чан открывает слипающиеся глаза и улыбается. — Смертельно устал, но ни о чем не жалею. — Я рад. — Знаешь, я так никогда себя не чувствовал. — «Так» это как? — Сложно объяснить. Будто моя жизнь это пазл и я наконец нашел недостающий кусочек — тебя. В той жизни, в 2023-ем, я тебя потерял и мне выпал шанс эту ошибку исправить. Я не знаю, кому нужно молиться за этот подарок, но теперь я тебя ни за что не отпущу. У ЧанБина такое приятное чувство от этих слов, что описать невозможно. Он наклоняется к лежащему Чану и целует его, передавая в этом поцелуе все свои чувства, насколько может. — Я люблю тебя. Бесконечно. Ты знаешь. — Я знаю.