Как будто это важно...

31 декабря, воскресенье, 20-35, квартира ЧанБина На Новый год они собираются все той же компанией в квартире ЧанБина, но сейчас атмосфера какая-то другая. — Вы чего такие притихшие. Что-то случилось? — спрашивает Чан и замечает, как ХёнДжин кидает в сторону СынМина тоскливый взгляд и тут же отворачивается, боясь, что его заметят. Чан смотрит на СынМина в упор, все-таки этот парень его зона ответственности. — Просто Джинни-хён расстроился, что я послезавтра уезжаю в общежитие, — уши СынМина становятся красными, хотя тема разговора вполне нейтральная. Чан не понимает причину. Он переводит взгляд с одного на другого, но понятнее не становится, выражения лиц у обоих нечитаемые. — Но ты же можешь приезжать в выходные. Не вижу тут проблемы, если ЧанБин не против. Я могу сам тебя привезти. — Чего мне быть против? Пусть приезжает, свободная комната есть, — ЧанБин по жизни добрая душа, и это в нем очень нравится Чану. Взгляд ХёнДжина становится хоть немного, но не таким тусклым. — Правда, можно? — удивляется СынМин и у него глаза на мокром месте. Он поверить не может, что бывают такие люди, как те, которые его сейчас окружают. Он лучится счастьем, улыбка поселяется на его губах на весь вечер и Чану очень нравится такой настрой. В полночь они выпивают шампанское и идут доставать подарки из-под ёлки. У Чана с ЧанБином это уже традиция. ХёнДжин получает свой новогодний подарок, чему рад очень сильно. Он почти прыгает от радости, когда ему вручают красивую коробку с красным бантом, который он нетерпеливо развязывает, срывает упаковочную бумагу и открывает крышку — внутри очень дорогие краски. ЧанБин запомнил, когда ХёнДжин показывал их ему в интернет-магазине, и очень расстраивался, что не может себе такие позволить из-за их цены. Рот ХёнДжина открывается от удивления, такого он точно не ожидал. Он кричит и виснет на своем парне, покрывая его лицо поцелуями. ЧанБин смеется довольно и похлопывает младшего по спине, он очень рад, что угодил с подарком. ХёнДжин падает на диван рядом с СынМином и начинает ему хвалиться. Тот, конечно, не в курсе, чем же этот подарок такой особенный, но он очень рад за друга, он ярко улыбается в ответ и тоже поздравляет, извиняясь, что ничего не приготовил. В ответ ХёнДжин заверяет младшего, что тот сам по себе лучший подарок, и ему больше ничего уже не надо. СынМин прячет лицо в ладонях от смущения, а старший смеется над ним и снова называет его «лучшим подарком». Чан вертит свою коробку в руках и не знает, что ему делать — открывать сейчас или оставить до дома. Он смотрит на ЧанБина, ведь подарок от него, и ловит смущенный взгляд. Ясно, лучше открыть дома, кто знает, куда ушла фантазия лучшего друга. Чан уносит коробку в коридор и кладет рядом со своей сумкой, чтобы не забыть, и идет назад в комнату с другой коробкой — подарком для ЧанБина. Чан отдает подарок и ему приятно наблюдать, как меняется лицо Бина. Если бы Чана кто-то спросил еще год назад, то он бы ответил, что ювелирные украшения в качестве подарков лучшее решение для парочек и так себе решение для друзей. Но когда он увидел эту вещицу в витрине, почему-то так ярко представил ее на запястье ЧанБина, что потом ходил озадаченный несколько дней. Тот браслет не выходил у него из головы, он был прекрасен. Эти сложные плетения цепи напоминали ему их запутанные чувства. Через неделю он вернулся и купил его. Это был лучший подарок, который он когда-либо дарил. Чан чувствует, что в горле пересохло, и идет на кухню налить себе холодного сока. Он слышит сзади тихие шаги, но старается сделать вид, что не замечает. Чан открывает холодильник и достает коробку с соком. На плечо ложится чья-то рука. — Почему? — Что? — Почему именно браслет? Чан разворачивается и опирается руками о столешницу. Взгляд останавливается на руках ЧанБина, что держат его подарок. — Мне показалось, что это должно быть твоим. Вот и купил. — Наденешь? — Ладно. Чан забирает браслет из рук ЧанБина и застегивает его на запястье друга. Тот смотрит на украшение восхищенно и гладит кончиками пальцев. Металл нагревается от тепла кожи и ощущается очень приятной тяжестью. — Красиво смотрится. — Я знал, что тебе понравится. — А ты в курсе, какое у него значение? Чан мотает головой в отрицании и ЧанБин объясняет: — Браслеты дарят тем, кого хотят привязать к себе. Надевая браслет, ты заявляешь свое желание быть с этим человеком. — Я поражен твоим познаниям, но в подарке и правда нет другого смысла, кроме того, что я тебе сказал. — Ты уверен? — Конечно! — В любом случае, уже поздно, ты все сделал, — ЧанБин решает превратить все в шутку и смеется, хлопая Чана рукой по плечу. Он подмигивает и выходит из кухни бросая напоследок, — я теперь полностью твой, Чанни. Чан хлопает глазами, пытаясь переварить новую информацию. Он наливает сок и цедит его маленькими глотками, наблюдая за тем, как ЧанБин идет к ХёнДжину и шепчет что-то ему на ухо. Видимо, пришло время доставать последний подарок. Чан идет в комнату, он тоже хочет поучаствовать. Сюрприз для СынМина они готовили и покупали все вместе. Пришлось сочинить целую историю, почему им нужно было уйти из квартиры без своего гостя, ведь все дни до этого он следовал за ними неотрывно. ХёнДжин несется в их с ЧанБином комнату, ставит свои новые краски на свой рабочий стол и открывает шкаф, что стоит возле дальней стены. В шкафу спрятан тот самый сюрприз. Он достает довольно большой чехол, по форме вполне понятно, что в нем. ХёнДжин возвращается в гостиную с сияющим лицом и вручает вещь СынМину. Тот смотрит неверящими глазами и принимает подарок, бережно укладывая его на диван. Он отщелкивает замки и замирает. Внутри то, что он точно-точно не ожидал получить на Новый год — красивая дорогая гитара, о которой мечтал уже давно. Он проводит пальцами по изгибам инструмента и неожиданно опускается на колени возле дивана. Его плечи вздрагивают, сквозь сжатые губы вырывается всхлип, из глаз начинают течь слезы. Все тут же садятся рядом на пол, образуя полукруг, в середине которого СынМин. Его обнимают, гладят и вытирают слезы, шепчут всякие милые глупости. В конце концов младший успокаивается, утыкаясь лицом в Чану в грудь. Тот чмокает СынМина в лоб и смахивает пальцем последнюю слезинку. — Спасибо вам, большое, — говорит СынМин дрожащим голосом. — Вы даже не представляете, как я счастлив быть рядом с вами. Это такое чувство, которое я никогда не забуду, такого отношения к по сути незнакомому человеку, я никогда не встречал. Не потому, что вы подарили мне то, о чем я давно мечтал, вовсе нет, а потому, что вы не обязаны были вообще что-то делать, но вы все равно сделали. Вы думали обо мне, переживали, заботились, хотя мы знакомы всего-то пять дней. За это короткое время вы мне стали ближе, чем моя семья. — Нам просто захотелось это сделать для тебя. Без причины. И не важно, сколько мы знакомы. Важно, что за это короткое время мы достаточно узнали тебя, — ЧанБин кладет свою руку на плечо СынМина и легонько его сжимает. — Ты это ты. И ты нравишься нам таким, какой ты есть. Правда, Чан? Чан в ответ кивает и улыбается. Все-таки очень хорошие люди его друзья. Сын Мин достает гитару и выполняет свое обещание — показать то, чему он научился. Он играет незамысловатую мелодию простой песни, ХёнДжин начинает ему подпевать и остальные подхватывают следом. У них получается своеобразная музыкальная группа и голос СынМина вплетается настолько гармонично, что обычная, по сути, песня становится почти шедевром. Они поют еще несколько песен под аккомпанемент младшего и через несколько часов Чан уезжает домой, провожаемый нестройным хором с пожеланиями всего наилучшего в новом году. 2 января Чан отвозит СынМина в общагу, куда возвращаются остальные его одногруппники. Младшему теперь некогда будет скучать. 11 января, четверг, 23-02, чат Какао СынМин: Хён, ты не спишь? Чан: Мы же час назад расстались. Уже соскучился?)) СынМин: Хён, я по тебе всегда скучаю, когда тебя нет рядом (( Чан: Не подлизывайся. СынМин: Ла-а-адно… Но все равно это правда)) Чан: Так, я понял. Тебе от меня что-то нужно. СынМин: Хён, ты слишком хорошо меня знаешь. Это пугает. Иногда. Чан: Просто ты слишком предсказуемый. Иногда. Так что случилось? СынМин: Ничего. Просто завтра пятница, у нас расписание заканчивается рано и я подумал, может ты меня отвезешь к хёнам? Пожа-а-алуйста… Чан: Мне не трудно совсем, но они в курсе, что у них планируются гости? СынМин: Конечно! ХёнДжин-хён уже договорился с ЧанБин-хёном и меня ждут завтра. Чан: Ну, раз ждут…. СынМин: Это «да»? Чан: Это «да»)) СынМин: Ура!!!!! Чан:)))))) Чан: Отвезу остальных в общагу и потом с тобой доедем. Тем более я сам давно их не видел. СынМин: «Их»? Или кого-то конкретного? Чан: Мелкий! Ты на что намекаешь? СынМин: Я практически прямым текстом говорю. Чан: Ты что-то знаешь? СынМин: Нет. Но у меня есть глаза и я просто вижу. Чан: Тогда сделай вид, что ты ничего не видел. Хорошо? Нам не нужен еще один кризис в их отношениях. СынМин: Еще один? Уже один был? Чан: Это как бы не твое дело… СынМин: Я знаю, но… можешь все равно рассказать? Я никому не скажу, ты же знаешь. Чан: Поверить не могу, что обсуждаю это с тобой. СынМин: Хён, я всего на 3 года тебя младше. Не на 13. Ты можешь обсудить со мной всё. Даже секс. Тем более, я уже давно не девственник. Чан: А вот сейчас это была лишняя для меня информация. СынМин:)))) СынМин: Так что там было у них? Чан: Был период, когда они чуть не расстались. Из-за меня. СынМин: Вау! Чан: Эй! Это совсем не «вау», это было очень плохо. СынМин: Я не о том. Просто я не ожидал, что именно ты будешь в этом виноват. Чан: Так получилось. Я сделал кое-что, что не должен был. СынМин: Что ты сделал? Чан: Я не могу тебе сказать, это личное. СынМин: Можешь хотя бы намекнуть? Чан: Нет! СынМин: Ну, хё-ё-ён… Чан: Перестань! Я все равно тебе не скажу. СынМин: Ты целовался с ЧанБин-хёном и Джинни-хён это увидел? Чан: Ты! Откуда у тебя такие фантазии? Не так все было! СынМин: А как? Чан: Не скажу я тебе! СынМин: ((((Я думал, мы договорились, что можем все обсуждать. Чан: Я с тобой на такое не договаривался. Я сейчас выключу телефон. СынМин: Нет-нет-нет, не уходи! Я больше не буду спрашивать про это. СынМин: Так чем закончилась та размолвка у них? Чан: Они помирились. Я немного помог советом и у них вроде все наладилось. Не хочу, чтобы это повторилось. СынМин: Понятно. Чан: Все, давай, иди спать, завтра вставать рано. СынМин: Хорошо, хён, спокойной ночи! Чан: И тебе) СынМин: Спасибо, что рассказал) Чан: Иди уже)) СынМин: Пока) 12 января, пятница, 15-29, возле агентства — Хён, давай поедим, я жутко голодный, — СынМин садится на колени на первый ряд сидений в мини-вэне и тянется вперед, где на водительском сиденье сидит Чан. — Мы ели только утром, а сейчас уже почти ужин. — Сначала сядь нормально и пристегнись, а потом поедем. — Поедем есть? — Поедем есть. — А куда? — Есть тут неподалеку хорошее место. Пристегнулся? — Да! — Молодец! Через 10 минут машина паркуется возле небольшого ресторанчика. Внутри почти никого, только один мужичок в углу с аппетитом уплетает солонтан, периодически опрокидывая в себя еще и соджу. — Вот видишь, можно поесть спокойно, никто у тебя автографы не будет просить. — Хён, ты супер! Они садятся за самый дальний стол и заказывают всего и побольше, потому что ужасно голодные оба. Когда утоляется первый голод, СынМин, наконец, решается. — Хён, мне нужно с тобой поговорить. 12 января, пятница, 17-37, квартира ЧанБина ХёнДжин открывает дверь и первым заходит СынМин, сразу же попадая в объятия ХёнДжина. Чан заходит следом, разувается, и поднимает голову, пересекаясь с взглядом ЧанБина, что стоит в проеме двери, скрестив руки на груди. Младшие заканчивают обниматься и ХёнДжин помогает СынМину раздеться, разматывая его огромный шарф. Они бесконечно болтают, будто не виделись как минимум месяц и уходят в комнату СынМина, закрывая за собой дверь. Старшие синхронно направляются на кухню, как будто читая мысли друг друга, где ЧанБин предлагает чай, а Чан и не думает отказываться. — ЧанБина-а, — зовет Чан, откидываясь на спинку стула и неторопливо помешивая сахар в чашке. — Ммм… — тянет ЧанБин, захлопывая шкаф, из которого он достал печенье. Он идет к столу и садится напротив Чана. — Что? — Спросить хотел. — О чем? — ЧанБин откусывает печенье, которое рассыпается у него в руке. — Да что такое? Ну вот, все теперь в крошках. — Ты такой неуклюжий, — смеется Чан и протягивает руку с салфеткой, чтобы убрать крошки со щеки ЧанБина. — Не вертись, дай вытру. ЧанБин замирает, позволяя Чану руководить. Тот вытирает чужую щеку и смахивает на ладонь крошки со стола, отряхивая потом руки над мойкой. — Так о чем мы говорили? — спрашивает ЧанБин, делая глоток чая, который уже немного остыл. — Я хотел спросить тебя. — О чем? — Ты же все понял, да? ЧанБин ставит кружку с чаем на стол и какое-то время смотрит на нее, будто в чашке есть ответ. Только там нет ничего, кроме нескольких чаинок. — Если ты про парочку в комнате, то да, я понял, к чему все идет. А ты? Ты откуда узнал? — Мне СынМин сказал. — Вы даже такое обсуждаете? — У нас вообще мало секретов, если ты об этом. Мы разговариваем почти обо всем. Кстати, про нас с тобой он догадался. — Какой смышленый. — Ты так говоришь, будто ему пять лет, — Чан смеется, вспоминая, как СынМин сообщил ему, что давно не девственник. — Нет, ну для меня он все равно почти ребенок. — Он всего на два года тебя младше и он у тебя парня увел, если подумать. Ребенок бы так не сделал. — Тут ты прав. Но я на него даже обижаться не могу, он слишком милый. Чан уже хохочет в голос и вид смущенного ЧанБина только подливает масла в огонь. — Хё-ё-ён, — ноет ЧанБин, чем вызывает еще один приступ смеха у Чана. — Чего ты ржешь, я не пойму? — Это ты слишком милый, — сюсюскает Чан, хватая ЧанБина за щеки и сжимая их, делая его губы уточкой. — Ты такой фефтокий, — пытается выговорить ЧанБин, но из-за сжатых руками Чана губ, получается полная ерунда. Чан убирает руки от лица ЧанБина и буквально складывается пополам от смеха. ЧанБин фыркает и смотрит снисходительно на закатывающегося от смеха друга. — Смешно тебе? — Не то слово! — Я, между прочим, в печали, у меня парня увели, а ты ржешь. — Прости. — На самом деле я рад. Даже не за себя, а за ХёнДжина. Мне кажется, я ему был в тягость в последнее время, но он не хотел меня бросать из жалости. Мы были просто соседями по квартире. Я все ждал, что оно само как-то наладится, но сейчас я понимаю, что это было глупо. Над отношениями надо работать, а не плыть по течению. — Согласен. И что будешь делать? ЧанБин не успевает ответить, как на кухню входит ХёнДжин, ведя за руку СынМина. Они садятся на свободные стулья под вопросительными взглядами старших. — Нам нужно поговорить, — решительно говорит ХёнДжин. Он встречается взглядом с сидящим напротив СынМином, в котором видит молчаливую поддержку. Тот кивает в согласии. ХёнДжин переводит взгляд на ЧанБина. — Хён, мы должны расстаться. — И почему же, интересно? — ЧанБин изображает непонимание. Он не хочет давать понять, что догадался, чтобы младший сам озвучил то, к чему пришел в итоге. — Потому что я собираюсь встречаться с СынМином. СынМин напротив заливается краской. Все это было легко и просто у него в голове, но так неловко, когда все происходит в реальности. — Прости, хён, — продолжает ХёнДжин, теребя руками манжету тонкого домашнего пуловера, — но я, кажется, люблю СынМина. Теперь младшие сидят оба с красными щеками и ушами. Чан улыбается, ЧанБин ухмыляется, но получается это у него как-то по-доброму и совсем не обидно. — Правда что ли? — удивляется он наигранно, но ХёнДжин все принимает за чистую монету. Он вскидывает голову и уверенно кивает: — Правда. — Ладно, — соглашается ЧанБин. — И все? — удивляется младший такой покорности теперь уже бывшего бойфренда. — А что ты ожидал? Думал, я скандал закачу? — Нет, но… — ХёнДжин не знает и сам, чего он ожидал. Он смотрит растерянно на всех сидящих по очереди. — Но ты мог бы хотя бы расстроиться, а не просто соглашаться. — Я прекрасно вижу, что происходит у меня под носом. И я не против, совсем. Почему? Потому что я вижу, какую радость тебе это приносит. Если честно, я и забыл, когда видел тебя таким вдохновленным. Да ты всю бумагу дома изрисовал, что пришлось в магазин тащиться за новой. — СынМин-а, ты чего плачешь? — Чан вдруг замечает, как по щекам младшего начинают катиться слезы. — Все хорошо же. — Я- так- виноват- перед- ЧанБин-хёном, — еле произносит СынМин, всхлипывая через каждое слово. — Вы меня так хорошо приняли-и-и…. Я чувствую себя предателем. — Да, боже, — ЧанБин встает и поднимает со стула СынМина, стискивая в объятиях. — Никакой ты не предатель! Придумает же. У нас давно все разладилось, еще до тебя. Просто это был толчок к окончательному разрыву. И я, наоборот, рад, потому что отдаю своего бывшего парня в «хорошие руки». — Ты уверен, хён? — Конечно, я уверен. Ты мне очень нравишься, ты хороший человек, СынМин. Ну, все, не плачь. — ЧанБин вытирает рукавом слезы и сажает СынМина обратно. — Раз мы со всем разобрались, предлагаю закончить на этой ноте и пойти посмотреть какой-нибудь фильм. Все соглашаются и тянутся в гостиную, на диван. ХёнДжин утаскивает СынМина себе под бок и кладет голову ему на плечо, руками обхватываю за талию. Тот все еще шмыгает носом, но при этом улыбается и выглядит настолько счастливым, что у Чана аж глаза болеть начинают от этой картны. Зная ЧанБина, он предполагал, что все закончится именно так, но видеть это самому гораздо интереснее. И приятнее, стоит заметить. ЧанБин притаскивает пиво и снеки, и включает фильм. Конечно, не все в этой жизни будет у них гладко, но начало положено и как все обернется в дальнейшем, кто знает… 20 января, суббота, 21-15, чат Какао ЧанБин: Хён! Привет! Чан: Привет) ЧанБин: Ты дома? Чан: В этом вопросе мне чувствуется подвох… Хочешь приехать? ЧанБин: Хочу, если ты не против. Мне надо уехать из дома хоть куда-нибудь. Чан: Что-то случилось? ЧанБин: Эти мелкие… Чан: Опять? ЧанБин: Да!!! ЧанБин: Я уже и звук у телевизора прибавил, но это не помогает. Теперь мне их не слышно, но я же знаю, что именно там происходит. Чан: Приезжай, конечно. Мог бы и не спрашивать. ЧанБин: Ну, мало ли, вдруг ты там с кем-то? Чан: С кем? ЧанБин: С девушкой, например. Или с парнем. Чан: Совсем дурак? Нет у меня никого. И не будет. ЧанБин: Почему? Чан: Приезжай и узнаешь)))) ЧанБин: Уже еду…