cult

      Она очнулась уже в знакомой кровати, укутанная шёлковыми простынями, которые холодили кожу. Она зябко вздрогнула и приподнялась, осознавая, что она одна. Бельё всё ещё было на ней, поэтому можно предположить, что Ноа уложил её в кровать и ушёл. Первая мысль была приятной — жаль только, что она была не в сознании. А вторая расстроила. Почему и куда он ушёл? Неужели она так долго пролежала в постели, что он не дождался её пробуждения? Холод в груди разрастался с небывалой скоростью, обида жгла морозными иглами. Она не знала, почему её это так сильно оскорбляло.       Кэролайн решила подождать: может, он ушёл за водой или чем-то ещё. Но прошло пять минут, затем десять — и девушка встала с кровати, желая поскорее покинуть комнату. Конечности не слушались, хотелось лечь обратно. Но оставаться здесь одной было хуже. Одевшись и накинув сумку на плечо, она дёрнула дверь и вышла из комнаты. По пути на выход ей никто не встретился, хотя она всё ещё надеялась, что он магическим образом появится и остановит её. Скажет, какая она глупая, и вернёт в комнату, в свои объятия. Про объятия думалось горько. Комфорт от него стал её слабостью. Общий зал пустовал, лишь пара человек сидели на диванчиках да бармен Фолио у стойки. Он лишь махнул ей рукой на прощанье дружелюбно и вернулся к своим делам.       Улица встретила её запахом мокрого асфальта и сигаретного дыма от неподалёку стоящих двоих незнакомых мужчин. Они лишь мазнули по ней взглядом и вернулись к разговору. Пустота в груди разрасталась, и она поспешила прочь. Она не думала, куда идёт; в голове были лишь мысли о предательстве. Но он ей ничем не обязан. Возможно, у него появились срочные дела, о которых он не успел предупредить. Загрузившись, она умудрилась шмякнуться ногой в лужу, отчего кроссовок начал быстро промокать. Это лишь усилило желание поскорее уехать из этого района.       Девушка спустилась по ступенькам и нашла свою платформу. Она сунула руку в карман, чтобы насчитать мелочь для кондуктора заранее, но наткнулась на свёрнутый клочок бумаги. «Бойся своих желаний» — гласил неаккуратным чужим почерком чёрными чернилами. Кэролайн нахмурилась. Это какая-то шутка… Кто мог подсунуть ей такое? Аманда? Глупо. Тео? Не в его характере. Ноа? Совершенно мимо. Ей стало жутко.       Резкий звук скрежета заставил вздрогнуть и повернуться на источник шума. Её будто окатили холодной водой, сердце замерло. Высокий мужчина в чёрном плаще смотрел прямо на неё в десяти метрах. В руке зажата железная балка, тяжёлый на вид капюшон скрывал лицо. Внутренности скрутило от страха, когда она заметила, где находится, и что она единственная на этой станции. Вместе с ним. Как она здесь оказалась? Где были её мысли? Она должна бежать. Немедленно. Он излучал угрозу, жестокость. Он был той самой паранойей, не дававшей ей спокойно перемещаться по городу. И глупая Кэролайн сама загнала себя в ловушку. Она знала, что метро — прекрасное место для размножения отморозков и их деяний.       Ладонь с запиской сжалась в кулак. Ноги не слушались, её будто что-то держало на месте. Заметив предмет в её руке, он насмешливо склонил голову набок и, опершись рукой о балку, расслабленно перенёс на неё тяжесть своего тела. Будто спрашивал: «Что это там у тебя?» О боже. Он… Это его рук дело? В голове за секунду пролетело сегодняшнее воспоминание о многолюдной улице. Толчок. Ловкое движение его пальцев в карман чужой куртки. Вернувшись в настоящее, она рвано выдохнула, отшатнулась. Оценив реакцию, мужчина затряс плечами, как при смехе — беззвучном. Что он хотел сказать этой запиской? Он знает о её походах в клуб? Что ещё он знает? Следующее его движение она почти не осознала, только звук: балка с грохотом впечаталась в стену. Она вздрогнула. Потом увидела знак: «Движение поездов приостановлено». Когда она успела спуститься в закрытое метро? Почему вообще здесь есть свет? Вопросы бились в голове, как мухи о стекло, не находя ответов. Но она понимала: ей нужно убираться, пока ещё может.       Рванув в сторону, она побежала к лестнице. И резко остановилась. Трое парней стояли наверху с железными перекладинами наперевес. Ужас отразился в её глазах. Она в ловушке. Но, оглянувшись назад, увидела, как мужчина машет им рукой, мол «не вмешивайтесь». Они послушно отступили. Какого чёрта здесь происходит? Он какая-то важная персона для этих отморозков?       Скрежет за спиной заставил её действовать, продолжать побег. Она взбежала по лестнице и повернула в проход на полной скорости, едва не упав, но не обращая внимания на равнодушных парней, смотрящих ей вслед. Быстрые и тяжёлые шаги мужчины уже были за ней. Он преследовал её сам. Твою мать. Это не первая его погоня за ней.       Ускорившись от осознания, она снова завернула. Навернувшиеся некстати слёзы замыливали обзор на коридор. Она была слишком напугана, чтобы оборачиваться для оценки расстояния. Но шаги становились ближе. Вдалеке мигнула лампа. Физически он был быстрее и сильнее. Ей необходимо что-то придумать. Её ладонь стискивала ремешок сумки. Думай. Мокрый кроссовок неприятно хлюпал, ещё сильнее действуя на нервы. Думай. Громкое дыхание позади приближалось. Холод. Думай. Сталь. Думай. Скорость. Сейчас.       Завернув ещё раз, она сунула руку в сумку, нащупав на дне рукоять. Резкий поворот на 180 — щелчок и выставленная вперёд рука как раз вовремя, чтобы лезвие со скоростью вонзилось в тело преследователя. Рукоять больно впилась ей в живот. Не удержав равновесие, он свалился на неё тяжёлой тушей, и она услышала стон боли над ухом. Содержимое её сумки высыпалось за ними. Секунда, две. Она поспешно сбросила его. Возможно от боли, но он не сопротивлялся. Засаженный по самую рукоять нож продырявил его футболку, не прикрытую плащом, вошёл в правый бок. Девушка в шоке отползала и смотрела на скрючившегося мужчину на грязном полу. Она это сделала? Она ранила человека?       — Чёрт, — выдохнула Кэролайн — и услышала смех. Мужчина поднялся на четвереньки и истерически смеялся, пряча лицо в ладони. Татуированной ладони. Практически полностью в чёрном, если бы не внутренняя белая сторона.       Девушка очнулась, смахнула слёзы и снова рванула с места, оставляя свои вещи и раненое тело позади. Выход был близко. Ещё одна лестница — и она будет на улице. А там спрячется и вызовет такси. Она знала: эта зубочистка сильного вреда ему не принесёт, но хотя бы задержит. Шагов за спиной больше не слышно, только холодящий душу смех под громкие и быстрые стуки её сердца.       Взбежав по ступеням, она резко толкнула дверь, сделала несколько быстрых шагов и врезалась в чьё-то тело. Руки схватили её за предплечья. Нет. Боже. Этого не может быть. Он же был позади. Только когда её щёки обхватили тёплыми ладонями и заглянули в глаза, она увидела сквозь пелену знакомое лицо. И расплакалась сильнее. От облегчения.       — Что с тобой? Ты ранена?! — Ноа обеспокоенно осмотрел тело, окровавленную руку. Снова лицо, залитое слезами. Его глаза ещё никогда не смотрели на неё с таким испугом.       Она мотнула головой, шмыгнула носом.       — К-кровь не моя, — голос дрожал, не слушался. — Она его, кровь его. Я… я ранила человека.       Сказав это, она будто наконец осознала.       Взгляд его потемнел, брови нахмурились, но плечи расслабленно опустились.       — Он там? — голос стал холодным, как лезвие, которым она пронзила чужое тело несколько минут назад. Неуверенного кивка для него было достаточно, чтобы завести руку за спину. — Жди здесь.       Она заметила рукоять пистолета в его руке, когда он прошёл мимо, и испуганно вздохнула. Схватила красной рукой за запястье, останавливая.       — Нет, не на-адо.       Из рядом припаркованной машины, которую она только заметила, вышел Фолио, с тревогой глядя на них. Его тоже напрягало оружие в руках мужчины, но не удивляло.       — Что происходит?       — Побудь с ней. Я быстро. — скомандовал Ноа, ускользая из её ослабевших пальцев, и скрылся за тяжёлой прозрачной дверью.       Она могла видеть, как он спускался вниз ближе к стене в боевой стойке, держа пистолет двумя руками. Затем резко наставил его в проход, разворачиваясь и исчезая за поворотом. Неожиданно на её плечи опустилась тяжёлая куртка.       — Ты вся дрожишь. Пойдём, он знает, что делает. — Кэролайн послушно последовала за ним к машине без слов, мелко содрогаясь.       Ник усадил её на заднее сиденье, оставляя дверцу открытой, будто понимал, что она хочет видеть вход в метро, знать, когда Ноа появится. Он достал какую-то тряпку из бардачка и начал осторожно очищать её ладонь, присев на корточки у машины. Он не спрашивал её ни о чём, лишь заботился. Постепенно её дыхание выровнялось, всхлипы прошли. Кожу щёк стягивали засохшие дорожки слёз, макияж превратился в потёки.       — Как вы здесь оказались? — спросила она спустя какое-то время. Фолио поднял на неё свои большие добрые глаза.       — Когда Ноа узнал, что ты не в комнате и не в клубе, он отправился на твои поиски. Я навязался следом, потому что чувствовал свою вину. Я не знал, что ты ушла без его ведома, особенно в сабдропе.       Кэролайн замерла. Что? Какой может быть сабдроп после… Но в действительности она не знала, что такое сабдроп. Никогда не ощущала на себе. Статьи говорили о том, что это нормальное состояние организма после интенсивной сцены, сабспейса. Но разве то, что она сделала для Ноа, можно считать интенсивным? Она слишком чувствительная? Что если он ушёл, потому что ему это показалось чересчур? Он больше не хочет её?       — Мы покатались по округе, и потом Ноа почему-то подумал, что ты могла спуститься в неработающее метро. — в голосе Фолио слышался сарказм. — Но он оказался прав.       Девушка усмехнулась. Ник взглянул на её руку и усмехнулся сам, словно он каждый день очищает людей от крови.       — Почему… Где он был до этого? — спросила она неуверенно.       — Если ты думаешь, что он оставил бы тебя просто так, то нет. Я уверен: что бы ты себе ни надумала — это неправда. — он накрыл её ладонь своей, обращаясь с ней как с напуганным зверем. — Я не буду лезть с объяснениями вместо него. Спросишь, когда появится. Но он был очень расстроен.       Кэролайн кивнула, стыд обжёг щёки. Она убежала, как ребёнок, и чуть не умерла из-за того, что не смогла просто остаться на месте и дождаться его. Когда Ник закончил и встал, она благодарно улыбнулась ему, как могла в своём состоянии. Дверь метро распахнулась, и появился Ноа, пряча обратно оружие и держа в другой руке её сумку. Кэролайн сорвалась с места и подбежала к нему. Цел. Она выдохнула.       — Никого не нашёл, только твои вещи. — мужчина протянул ей сумку, которую она приняла и начала проверять содержимое. Ей было всё равно, но руки надо было чем-то заняты, пока она слушала его пересказ вместе с Ником. — На станции тоже никого. Быстро ушли. Следов крови тоже мало.       Девушка закусила губу, оставляя сумку висеть на плече.       — Получается, он выживет, — сказал Ник. Она не знала, что чувствовать. Вроде бы и облегчение, но и страх за собственную жизнь.       Ноа смотрел вперёд какое-то время, будто раздумывал о чём-то, но потом просто кивнул.       — Да… Это многое усложняет. Ладно, надо убираться отсюда.

***

      — Оставайся в машине, — через плечо сказал он ей, сидящей на заднем сиденье.       Она вопросительно вздёрнула бровь, но он уже вышел вместе с Ником, захлопнув дверцу. Они о чём-то переговаривались, стоя недалеко от входа в клуб. Девушка наблюдала, гадая, о чём мог быть их разговор. В следующую секунду Ноа достал из кармана брюк мятую пачку, в его ловких пальцах оказалась сигарета, и он затянулся от маленькой в его руках зажигалки. Она моргнула, осознавая новую деталь о нём. Он курил. Её взгляд зафиксировался на его губах, обхватывающих фильтр; мужчина впускал в себя никотин и выпускал дым. Нет, конечно, она знала, как работает курение, и в какой-то момент своей жизни практиковала это знание. Но то, как делал это он, было чем-то новым. Кэролайн не отказалась бы от сигаретки сейчас, особенно после такого стресса, но только чтобы вблизи понаблюдать за ним. Она смаргнула наваждение, потому что Ник, попрощавшись, зашёл в клуб. Мужчина докурил и выбросил окурок, подойдя к машине. В нос тут же ударило, когда он сел обратно и посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы видеть её лицо.       — Я отвезу тебя к себе, — ремень безопасности щёлкнул, и машина тронулась с места. — Появилось срочное дело, а документы дома.       Если она и удивилась, то не подала виду, лишь кивнула, уставившись в окно. Сейчас, когда ничего ей больше не угрожало, тело стало тяжёлым, как и мысли. Спину ломило. Кажется, она ободрала её при падении. Ощущение, что она сейчас развалится. Она должна была спросить его, что произошло, но сил не было.       Это ведь может подождать, когда сирены так ласково зовут в объятия покоя. Они поют. Выплывают на поверхность, кружат вокруг неё, щекотно лижут ладонь. Она блаженно дрейфует в тёплой воде. Вдруг, стоит ей моргнуть, всё покрывается тёмно-красными разводами, зубы сирен становятся острее.       Она проснулась до того, как они успели сомкнуть челюсти вокруг плоти, вздрогнула, открыла глаза и тут же их закрыла.       Ноа прижимал её к груди и нёс на руках. Должно быть, она сильно задремала, что он не смог её разбудить. Девушка прижалась ближе, потому что он был как печка. Сверху послышался смешок, но ни одного слова против. Всю дорогу до его квартиры она наконец могла чувствовать себя нормально и открыла глаза только внутри. Он усадил её на тумбу, чтобы снять кроссовки. Мокрый носок неприятно лип к стопе.       — Ты можешь принять душ, пока я разбираюсь с делами.       Она кивнула, смущённая своим присутствием в его квартире. Мужчина отвёл её в светлую и просторную ванную. Пока она изучала кафель стен, он успел принести свежие полотенца и одежду. Это было чересчур интимно, но ощущения притуплялись из-за истощения. Дверь за ним закрылась, и она выдохнула. Вода щипала царапины на спине; на животе и копчике она заметила синяки. Это раздражало. Но постепенно душ очистил её тело от грязи и пота, ей стало легче.       Когда она вышла в его футболке и шортах, он шумел где-то в другой комнате. Она решила пойти на звук и нашла его в спальне с двуспальной кроватью. Щёки вспыхнули от осознания, что это его комната. Девушка постучала в открытую дверь, чтобы привлечь внимание. Он сменил одежду и выглядел по-домашнему — в простой футболке и свободных шортах. Она могла видеть больше открытой кожи. Ей это нравилось.       — Заходи, — он обернулся на неё, отрываясь от ноутбука на столе. Его брови взметнулись вверх на секунду, и он прочистил горло. Но в остальном он остался безэмоциональным. — Устраивайся, я буду через минуту.       — Зачем? — её очередь удивляться.       — Уход после сессии. Мы не закончили, потому что ты ушла. В сабдропе. Скорее всего, ты всё ещё в нём. Ложись и жди меня. — сказал он, сидя спиной к ней и что-то печатая. Он был таким отстранённым. Раздумывал о чём-то, хмурил брови — с тех пор как вышел из того метро. Ей стало обидно.       — Ты первый ушёл… — ноутбук захлопнулся, и мужчина обернулся, уставившись на неё. Он опустил голову, закрыл глаза и выдохнул. Вот оно. Сейчас он скажет, что она для него слишком извращённая и что он больше не будет её доминантом.       К её удивлению, Ноа прошёл к кровати, улёгся на спину и похлопал рядом с собой. Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он придвинул её ближе, укладывая её голову себе на плечо. Что-то в груди расслабилось, развязались тугие узлы, затянутые её же мыслями.       — Меня вызвали. Я не успел вернуться. — Пауза. — Прости.       Она молчала.       — Это может повториться, — добавил он тише. — Мои дела… вышли из-под контроля.       — Какие дела? — спросила она.       Он не ответил. Только придвинул её ближе.       — Не убегай больше. Пожалуйста.       — Хорошо. Мне тоже жаль, — вспоминая, каким испуганным было его лицо, она почувствовала вину.       — Не надо. Твоя реакция нормальна. Я не помог тебе спуститься обратно. Это моя вина. — снова холодный голос.       Девушка приподнялась на локтях, чтобы посмотреть в его глаза. Он так хорошо относился к ней, так хорошо заботился. Холод отступал, пальцы теплели, иглы оттаивали.       — Ты не виноват. — Кэролайн коснулась большим пальцем его складки меж бровей, разглаживая.       Он посмотрел на неё удивлённо, губы приоткрыты; она бросила на них ленивый взгляд. Она всё ещё чувствовала себя слабой, но нужда доказать ему пересилила. В голове мелькнула мысль. Разве об обычных Нижних так заботятся? Ищут, преследуют их обидчиков, приводят домой… Она откинула неправильные мысли, убеждая себя, что мужчина просто хороший Доминант с принципами.       — Я в порядке, — её палец двинулся к его виску, очертил челюсть. — Теперь, — коснулся ямочки на подбородке. — С тобой.       Несколько секунд мужчина молчал, будто ошеломлённый нежностью, с которой его касались, говорили с ним. Он аккуратно обхватил кисть её руки, кладя себе на грудь.       — Никогда больше не спускайся туда. — он выдохнул. — Ни при каких обстоятельствах.       Пауза. Она кивнула и почувствовала, что его тело тут же расслабилось. Взгляд стал мягче.

***

      Кэролайн проснулась с лучами яркого солнца. В прошлую ночь она не заметила, как уснула, и спала как убитая. Она потянулась на большой кровати, вспоминая вчерашние события, и резко села. В чужой комнате, в чужих простынях и в чужой одежде. Она потёрла отлежавшую щёку и огляделась. Спальня пустовала, только звуки за дверью говорили ей о том, что девушка не одна в квартире.       — Приехали, — зевнула она и нехотя встала с кровати. Ещё бы часик другой, но спать слишком долго в гостях невежливо. И, кажется, первую пару она проспала. Очень здорово. Но сейчас главное не это.       Она вспомнила вчерашние события, когда почувствовала боль в пояснице. Её передёрнуло. Она не знала, как теперь жить, зная, что паранойя ожила. Это не её воображение. Это реальность. Преследование, записка, погоня. Зачем и почему? Сколько времени пройдёт до того, как он снова появится? Она не сможет себя защитить — ведь нож она оставила в нём. Дура. Надо было вытащить, чтобы он посильнее истёк кровью.       Открыв дверь, она тут же почувствовала запах жареных яиц. Когда ноги принесли её на кухню, перед ней предстала интересная картина. Мокрые после душа волосы, голая спина с, господи-боже, татуировкой Иисуса, а на бёдрах, спасибо и на этом, те же шорты. Он стоял босиком у столешницы и заваривал кофе, пока на кухонном столе исходили манящим паром две тарелки с завтраком. Мужчина не мог её видеть, и она пользовалась этим, обводя фигуру взглядом. Это однозначно выветрило всякие негативные мысли. Ноа был горяч. Конечно, она ещё в первый день знакомства это поняла. Но она могла сдерживать это. А сейчас, видя его в домашней обстановке, уязвимого, открытого, полуголого… Это было слишком для одного утра. Никогда ещё влечение не было таким интенсивным.       — Я могу накинуть что-нибудь, если тебя это так отвлекает, — он всё-таки повернул голову. — Доброе утро.       Кэролайн не отвела взгляд: вид был слишком хорош, чтобы его упускать из-за смущения.       — Доброе, — она слегка улыбнулась. Но когда он развернулся к ней торсом… Да, тут уже можно посмотреть на что-нибудь другое. Какой высокий потолок, а столешница, кажется, сделана из мрамора. — Было бы хорошо.       С его стороны послышался смешок. Она не смотрела, когда он относил горячие кружки к столу, и даже когда прошёл мимо, чтобы сходить за верхом. Когда мужчина вернулся, стало ненамного лучше. Широкие плечи и длинные покрытые руки танк-топ никак не скрывал. Это было шоком, учитывая, что на сессиях Ноа никогда не оголялся. Максимум, что ей было доступно, — это кисти, шея и лицо. Сейчас ей хотелось смотреть и рассматривать. Долго, тщательно. Она яростно себе в этом отказывала.       — Поешь.       Она кивнула, и они вместе уселись за стол, принимаясь за завтрак. В тишине клацали вилки; после первого глотка кофе они простонали в унисон и смешно переглянулись. Иногда она кидала взгляды на него, он не обращал внимания. Тишина была уютной, еда вкусной. Они никуда не торопились, Кэролайн подумывала взять отгул на сегодня. Впервые за этот год.       — Хочешь поговорить о вчерашнем? — спросил он, закончив с завтраком и отхлебнув из своей кружки.       Кэролайн закончила есть и скосила взгляд в сторону, вновь замечая на столешнице необычный декор. Она приметила его раньше, но стеснялась спросить.       — Почему у тебя катана на кухне? — она выглядела правдоподобно. Укутанная в ножны, гордо и красиво возвышалась на специальной подставке.       Мужчина посмотрел в ту же сторону. Помолчал секунду.       — Чтобы фрукты резать, — с серьёзным выражением лица и вновь отпил из кружки. — Или незваных гостей.       Она вскинула брови, не понимая, шутка ли это. После пистолета в его руках девушка уже не уверена. Сколько ещё оружия у него есть? Кто он, чёрт возьми, такой?       — Расслабься, ты званый гость, — и подмигнул.       Пауза.       — Ты типа… мафия? — она сложила два и два: какие-то дела, забитое татуировками тело, оружие, подпольный клуб для прикрытия. Куда ещё подозрительнее?       Он посмотрел на неё, моргнул и закусил губу. Кружка негромко стукнулась о стол.       — В мире существуют вещи похуже мафии, — в упор, без шуток.       Оу. Сердце стукнуло где-то в горле. Он был опасен. Но почему-то страха не было — только больное, усилившееся влечение.       — Что это значит? — она нахмурилась.       — Меньше знаешь — крепче спишь, Кэролайн.       Он встал из-за стола, взял тарелки и прошёл к раковине. Что ж. Поговорили. Теперь ей было необходимо узнать правду из чистого любопытства.       Девушка взяла две пустые кружки, встала и зашипела. Неожиданно прострелившая боль в пояснице дала о себе знать. Ноа обернулся на звук и хмуро взглянул. Он быстро забрал посуду из её рук, закинул в раковину и вернулся к ней.       — Где? — вернулись глаза-сканеры.       — Нигде, всё нормально, — почувствовав себя калекой, она отмахнулась. Ещё этого не хватало.       — Ты либо говоришь, либо я буду искать сам, — будто угроза. Она бы на это посмотрела. Но всё-таки решила не играть с огнём, если уж он был кем-то похуже мафии. Она закатила глаза. Мысленно.       — Поясница.       Его глаза расширились; она уже видела в них худший сценарий, который он мог придумать, поэтому добавила:       — Я просто упала. Пройдёт.       Он мотнул головой в протесте.       — Показывай.       Девушка вздохнула, но повернулась к нему спиной, приподнимая свободную футболку до уровня талии. Он молчал. Она уже хотела обернуться, но ладонь, скользнувшая к краю футболки, заставила замереть. Мужчина поднял ткань выше, замечая крошечные красные царапины на спине, синяки на позвонках. Всё ещё молчал. Другой рукой он слегка потянул вниз резинку шорт, чтобы взглянуть на поясницу и копчик. Это вызвало мурашки и дрожь по телу. Наверняка синяк стал выглядеть хуже.       — Почему ты не сказала раньше? — его голос стал грубее. Он всё ещё держал её.       — Болит не сильно, — она двинулась, но снова зашипела. Тогда он отпустил резинку шорт, но поднял футболку до плеч, где не было никаких бретелек от лифчика или топа, что слегка удивило его. Она придержала переднюю часть, чтобы не оголиться.       — Повернись.       Кэролайн неуверенно повернулась к нему лицом; его руки опустились, а взгляд зло сверлил. Гематома расцвела и на левой части живота. Что-то собственническое вспыхнуло в его глазах.       — А это откуда?       — Рукоять ножа…       — Подними выше.       Её щёки вспыхнули, сердце пропустило удар. Футболка скользнула вверх, останавливаясь у груди.       — Выше.       Что-то внутри запульсировало, ухая в живот. Абсурд. Только вчера она брала его в рот, ей должно быть нечего стесняться. Мужчина смотрел прямо в глаза, ожидая. Наконец девушка подняла ткань до ключиц, отворачиваясь и нежно полыхая щеками. Кожа была чистой, бледной. Она стояла перед ним с задранной футболкой, дрожа от его взгляда. Ей хотелось опустить руки, прикрыться, но что-то держало её на месте.       Несколько секунд он молчал. Разглядывал. Потом его пальцы легли ей на подбородок, поднимая лицо.       — Мы не закончили вчера. — Голос низкий, ровный. — Я знаю, ты ещё не в себе. Но мне нужно знать, где твоя голова.       Его большой палец провёл по её нижней губе.       — Твой цвет, Нижняя?       Дыхание перехватило. Она моргнула, выныривая из тумана. Он ждал. Серьёзно ждал. Прямо здесь, на кухне, с её задранной футболкой. Она не была уверена, что готова. Но его пальцы на её подбородке, его голос, его глаза, в которых горело что-то жадное…       — Что ты хочешь сделать? — спросила она тихо.       — Увидеть, что ты всё ещё моя.       Нервы были оголены. Он был готов принять «красный», он бы не удивился. Она только вылезла из сабдропа, испытала дичайший стресс. Он и сам не понимал, какого чёрта он несёт. Увидел увечья на её теле, сделанные каким-то ублюдком, и уже не мог остановиться. В груди что-то сжималось. Не жалость. Что-то другое. Тёмное. Он был больным. Она наверняка уже начала подозревать. Но что, если… она такая же?       — Зелёный, — выдохнула она.       Он медленно кивнул, не отводя взгляда. Что-то опасное сверкнуло в глубине его зрачков.       — Хорошая девочка. Сними футболку.       Беспрекословно, через секунду вещь уже была на полу — стоило ему похвалить… Он не собирался делать ничего экстремального, его ладони скользнули к талии, аккуратно обхватили и направили к краю стола, чтобы она облокотилась на него бёдрами.       — Резко не двигайся.       Она кивнула, чувствуя тёплые ладони, скользящие вверх, к её грудной клетке. Тело вздрогнуло, когда ладони накрыли её грудь. Не грубо, а тяжело и уверенно. Он чувствовал, как бешено колотилось сердце под его пальцами.       — Тише, — он прижался губами к её виску. — Я просто хочу почувствовать тебя.       Девушка не двигалась, не дышала. Его большой палец гладил сосок — лениво, почти дразня. Внизу начала скапливаться влага. Пальцы сжали край стола.       — Вся дрожишь, — в голосе не было насмешки. — Всё хорошо.       Он убрал одну руку, чтобы обхватить её лицо и повернуть к себе.       — Смотри на меня.       Она охнула, ощутив лёгкий щипок за бедро. Предупреждение. Он опустился на колени, ладони обхватили её таз, тёплые губы коснулись живота, скользнули по коже. Пальцы надавили на гематому, вызвав очередную дрожь. Она выдохнула, когда его язык прошёлся там же, словно пытался залечить. Он двинулся выше, она задышала чаще. Несмотря ни на что, он был нежен. Сквозь кожу просвечивали рёбра; мужчина провёл носом, вдыхая запах — только её аромат. Медленно он встал, толкнул, вынуждая сесть на край стола.       Она охнула — копчик прострелило тупой болью, лицо исказилось на секунду. Он замер, глядя в глаза.       — Терпи, — тихо.       Она раздвинула ноги, чтобы он мог уместиться между ними. Терпела. Она могла терпеть многое, особенно боль.