Офисные "оргии" Винегара Доппио

Спросите любого ребёнка о том, кем он мечтает стать. Наверняка, почти каждый ответит, что хочет вырасти писателем, космонавтом, строителем, музыкантом, балериной, и так далее, и тому подобное. Некоторые (особенно амбициозные) ответят, что мечтают в будущем стать феями, королями, рыцарями, драконами или же другими мистическими существами. Это всё нормальные, здоровые дети. Но если вы всё-таки решитесь приложить побольше усилий, то спустя долгие и утомительные поиски среди тысяч нормальных детей вы, возможно, сможете отыскать таких, которые с малых лет мечтают быть уборщиками, дворниками или офисными работниками. Но что же с этими детьми не так? Почему со столь раннего возраста они так себя принижают, даже не думая о том, что смогут стать кем-то выше и лучше? Ну, спешить с выводами по этому поводу не стоит, у монеты есть две стороны. Каждый ребёнок должен знать, что без таких людей наше общество существовать не сможет и вовсе, да и считать представителей этих профессий отбросами - признак не богатства, а полного бескультурья. Но и с детства ставить себя ниже других не есть норма. Не иметь никаких мечт и стремлений для ребёнка - очень большая редкость... * * * Сколько Винегар Доппио себя помнил, он всегда знал, что ему суждено стать архивариусом в какой-нибудь небольшой компании. Проще говоря - самым что ни на есть настоящим офисным планктоном. Рос мальчик под опекой бабушки. С матерью история была весьма мутная: Доппио, по сути, её даже и не видел за всю свою жизнь. Всё, что рассказывала ему бабушка по этому поводу, было то, что умерла она во время родов, при жизни была человеком не лучшим, вела нездоровый образ жизни, увлеклась модной в то время субкультурой, которая в итоге её и погубила. Вообще, хоть какие-то расспросы про неë от мальчика всегда воспринимались в штыки. Что уж тут говорить про отца, которого не то что Винегар, сама бабушка в глаза не знала. Так и рос парнишка с бабушкой и её постоянными запретами и правилами. Но, пожалуй, самым главным среди них был устав, основанный на поговорке "выше головы не прыгнешь". Из него последовало то, что после поступления Винегара в школу всё его свободное время стало посвящаться учёбе и самообразованию. Главное, что не кружкам и секциям. На их счёт бабушка была настроена категорично, ибо, по её мнению, творческие профессии непостоянны, заработка нормального в жизнь принести не смогут, а музыка (в особенности современная) так вообще с ума свести может. Как Доппио понял в дальнейшем, с ней у бабушки были особые счëты, но как умный мальчик, её он не расспрашивал, а просто молчал во избежание новой волны бессмысленных поучений. "Всё равно новым Моцартом, Майклом Джексоном или Пикассо ты не станешь, так зачем тогда вообще пытаться? - порою вопрошала она. - А быть безызвестным музыкантом или художником - только себе в убыток!" Мальчик впитывал всю эту информацию словно губка, на подсознательном уровне вбивая себе в голову, что стать кем-то лучше и выше других ему банально не суждено. Да и не надо, в общем-то. Вполне логично, что в то время, пока все нормальные дети, радостно крича, резвились на площадке, бегали по нагретому солнцем асфальту, прыгали по нарисованным на нём цветными мелками классикам, наш мальчик сидел на заставленном рассадой балконе с книгой в руках, изредка отвлекаясь от чтения и тоскливо поглядывая на этот "праздник жизни". Как и ожидалось, в учёбе у Доппио всё складывалось весьма неплохо. Он даже успел побыть отличником, правда, только лишь до седьмого класса. Там пошли темы посложнее, но, так как бабушка даже и не собиралась как-то помогать внуку с учëбой, охуевший от жизни Винегар остался один на один с непонятной ему темой по алгебре, а, как мы все знаем, подобное хорошим кончится не может. Хотя мальчику в этом случае, можно сказать, повезло - он не успел в край запустить ситуацию и в итоге вытянул всё на четвёрки, хилые, конечно, но и они стоили немалого труда. ЕГЭ Винегар сдавал по русскому, истории и обществу, как и требовалось для поступления в СПбГУПТиД. Одно название пугало не меньше самого не поступления на бюджет, но, к великому счастью юноши, проходной балл был успешно набран, и двери в жизнь архивариуса, а в дальнейшем среднестатистического офисного клерка, были весьма иронично открыты. Ох, кажется, мы забыли упомянуть, что рождён наш герой был в городе на Неве - Санкт-Петербурге. Северная, культурная столица, Питер, С-Пб - у этого города множество разных имён, и это не удивительно - он известен на всю страну своей великолепной архитектурой, музеями, памятниками и прочими достопримечательностями, поглядеть на которые съезжаются люди со всех концов света. Многие могут лишь мечтать, чтобы прогуляться по его узеньким улочкам, неспешно пройтись по большому проспекту, попробовать знаменитые петербуржские пышки, хоть одним глазком заглянуть в Кунсткамеру, подняться на Исаакиевский собор, дабы поглазеть на расстилающийся внизу ковёр из разноцветных крыш... Но несмотря на обилие мест, как для ценителей культуры, так и для представителей современной молодёжи, среди жителей Петербурга находились и те, кто носа своего из дома не высовывал без необходимости. На удивление, наш на первый взгляд домосед Винегар в их число не входил. В свободное время он обожал гулять по городу, в те часы, когда прохожих на улицах было меньше всего. Не сказать, чтобы юноша не любил людей. Он скорее не знал, как себя вести в больших компаниях, а чувствовать себя чужим или же лишним удовольствия ему не приносило. Поэтому наш герой предпочитал одиночные "вылазки" в свет. Любимым его занятием было чтение книг в каких-нибудь тихих, скрытых от людских глаз уголках скверов и парков. По большому счëту почти всё о строении мира и современного общества Доппио узнавал из книг и газет, ибо телевизор он смотрел очень уж редко, а с людьми, в общем-то, и не пересекался. Но несмотря на свою любовь к чтению, ему в голову никогда не приходила мысль стать писателем и начать писать самому. Также юноша очень любил музыку. Несмотря на запреты бабушки, он, часто стоя в отдалении от толпы, обступающей уличных музыкантов, вслушивался в еле долетающие до него звуки песен. Он считал любого музыканта невероятно талантливым и восторгался произведениями почти любых жанров, но даже и не думал когда-либо заняться музыкой. Доппио обожал картины, да и любые произведения искусства в целом. Он часами мог вглядываться в мазки на какой-нибудь картине, восхищаясь мастерством художника, что смог так чётко и естественно передать свои мысли на холсте. Но его ни разу в жизни не посещала мысль взять кисть и краски в руки. Идеальный зритель, читатель и слушатель, но безумно скучный человек. Ну что ж, мы немного отвлеклись, давайте-ка перенесёмся обратно, к тому моменту, когда наш юный герой наконец-то сдал экзамен и спустя три года обучения поступил на работу в небольшую юридическую фирму, как и планировалось, в качестве архивариуса. В тот момент Винегар думал только о том, что он наконец выполнил просьбу бабушки, которая изначально и поставила перед ним эту цель. Но, как бы это ни было прискорбно, получить похвалу парень так и не успел - его бабушка скончалась в первый же день его работы от сердечного приступа во время просмотра "Пусть говорят". Связано ли это было с шокирующими известиями из программы Малахова или же нет, осталось загадкой, но Винегар стал осторожнее относиться к передачам первого канала. Так или иначе именно в тот день его жизнь впервые разделилась на "до" и "после". Далее последовал нудный и долгий процесс распределения имущества. Хотя там и делить-то было особо нечего. Почти всё передавалось в полное владение её единственному внуку и по совместительству наследнику Винегару, и только пара каких-то то старых, годами пылившихся на полках книг должны были быть переданы в местную библиотеку, куда их (а этого следовало ожидать) не приняли. И, как вскрылось в дальнейшем, два томика Льва Николаевича Толстого бесславно полетели в макулатуру. Квартиру юноша вскоре продал, ибо, во-первых, ездить до работы было чрезвычайно неудобно, а во-вторых, дальше находиться в квартире, связанной с его "прошлой" жизнью, удовольствия ему какого-либо не приносило. Из всех вещей бабушки на помойку не пошли только пара альбомов семейных фото, которые Доппио оставил в качестве хоть какого-то напоминания о родне, а также её личные дневники, в которых юноша надеялся найти хоть что-то о своей родословной. Он стал снимать однушку в центре, что хоть и "влетало в копеечку", но вполне отбивало свою цену по арендной плате. Ездить до работы стало в разы быстрее. Так прошло два года. Два года одинаковых дней, состоящих из раннего подъёма, быстрого завтрака, восьми часов работы, последующей дороги домой, чтения книг, просмотра вечерней сводки новостей, скромного ужина и сна. По выходным в его расписание вносили хоть какое-то разнообразие прогулки по центру города до поздней ночи, ибо именно в это время улицы были особенно пусты и прекрасны. Единственное, что не особо вписывалось в этот жизненный распорядок, было его пристрастие к сигаретам. Кажется, впервые он начал курить где-то два года назад, спустя пару месяцев после похорон бабушки. Было весьма удивительно, что такой на первый взгляд порядочный молодой человек любил курить дешёвые сигареты. Но, как бы Доппио ни пытался себя пересилить, отказаться от мгновенно приевшейся привычки оказалось выше его сил. В общем-то, жил наш герой, не тужил, работал себе спокойно архивариусом и довольствовался средней зарплатой, которой как раз и хватало на все его немногочисленные нужды. Но где-то в самом конце второго года его работы в коллективе, в основном состоящем из людей 40+, появилось несколько таких же молодых, как и он, сотрудников. Каким образом они здесь оказались, так и осталось для юноши загадкой, но факт оставался фактом. Один парень из этой компании отличался особенно шумным и неспокойным нравом. Как в дальнейшем отмечал сам Доппио, с этого момента, а в особенности с данного молодого человека, его жизнь начала свой путь к глобальным изменениям. * * * В самом начале марта компания, в которой работал Винегар, выбила какую-то хорошую сделку, либо ещё что-то там (сам юноша в это особо не углублялся, ибо его работы это никаким образом не касалось). Но, к великому удивлению Доппио, его пригласили на корпоратив по этому поводу, на который собиралась пойти та компашка молодых людей и пара старых сотрудников, казавшихся более бойкими на фоне остальных. Да и пригласил нашего героя не абы кто, а тот самый шумный молодой человек. Видите ли, больно ему хотелось внести разнообразие в свою работу. Отказываться было бы как-то некультурно, поэтому наш герой, скрепя сердце, нашёл в себе силы побороть свою социофобию и прийти на этот самый корпоратив в клуб. Изначально сама идея праздновать в каком-то подозрительном месте юноше не особо-то и понравилась, он даже попытался найти отговорки, дабы всё же не приходить, но тщетно - в назначенное время Винегар с кислой миной стоял у входа в подвальное помещение, где и располагался пресловутый клуб. Всё это "празднование" проходило за разговорами о всём, что душе угодно. Было здесь место и нецензурной брани, и алкоголю. Пара человек из той "новой компании" без стеснения раскуривала кальян. Доппио всё это время отрешённо сидел на самом дальнем краю дивана, держа в руках стопку с каким-то алкоголем, пряно отдающим в нос неизвестными специями. Он не пил и не собирался, скорее держал напиток для вида, так сказать, пытался слиться с толпой. В какой-то момент тот самый шумный парень ненадолго отошёл от компании (когда именно, Доппио так и не заметил), но вскоре вернулся. Не один. Был он в компании другого молодого человека, которого представили как "давнего товарища, весьма влиятельного человека в светских кругах, на минуточку!" Одет незнакомец был с иголочки, одни золотые часы, элегантно поблёскивавшие на его запястье, стоили наверняка не одну месячную зарплату нашего героя. Но вскоре разговоры компании окончательно наскучили Винегару, и он поспешил выйти покурить на улицу; к счастью, пачка сигарет оказалась под рукой во внутреннем кармане пиджака. Ночной воздух освежал мысли, делая их более собранными, раскладывал всё по своим местам, помогал сосредоточиться на происходящем вокруг. Шумная музыка, духота, толпы людей - всё это было в новинку для юноши, который большую часть жизни проводил в гордом одиночестве. Голова слегка кружилась от алкоголя, точнее от непривычки - Доппио всё же решился попробовать тот загадочный напиток, что плескался жидким золотом в рюмке. Но он тут же и пожалел о своей смелости - спирт обжёг губы, оставив после себя неприятное покалывание, а вкус и вовсе оказался не пряный в отличие от запаха, а больше неприятно-горький, отдающий терпкостью на языке. После подобного захотелось прополоскать рот, дабы хоть как-то искоренить это противное послевкусие, но так как такой возможности не представлялось, идея перекрыть вкус с помощью сигарет показалась Доппио истинным спасением. Дым белёсой струйкой взвился вверх над хрупкой фигуркой юноши, облокотившегося на перила и флегматично смотрящего в темноту переулка. - Дядь, огоньку не найдётся? - послышалось где-то за спиной. Винегар испуганно обернулся. В голове промелькнули картинки клишированных гопников. Но насмешливый голос исходил не от какого-то отморозка, а от молодого человека, которого буквально только что привёл в компанию тот шумный сотрудник из их фирмы. Наконец придя в себя, юноша молча протянул незнакомцу зажигалку. - Благодарю, - произнёс молодой человек, возвращая предмет обратно в руки хозяина, - вы уж простите за мою бестактность... Доппио непонимающе изогнул бровь. - Ну, - попытался объясниться незнакомец, - в плане того, что назвать вас "дядей" было, так сказать, весьма некрасиво. Юноша лишь пожал плечами. - Как вам ваша работа, нравится? - не оставлял попытки завязать разговор парень. - Вполне устраивает, - так же бесстрастно отвечал ему Винегар, что не очень горел идеей поболтать с кем-то. По крайней мере, в данный момент. - Просто удивительно, что люди в столь молодом возрасте устраиваются на такую, уж простите, бесперспективную работу, - размышлял в слух незнакомец, - вот вам, например, сколько лет? - Двадцать три, - более напряжённо, чем обычно, произнёс юноша. - Да какой же вы мне "дядя", мы же ровесники! - воскликнул парень, хлопнув вздрогнувшего Доппио по плечу. - И вам что, ни капельки не жаль своего времени, своей, чёрт побери, юности, которую вы так бездумно растрачиваете на подобную херню вроде этой работы? Тут Доппио уже конкретно опешил. Он, конечно, знал примерное отношение людей к профессиям вроде его, но к такому он уж точно готов не был. - Простите, но это мой выбор, и уж будьте добры его не оскорблять, - отчеканил Винегар, туша сигарету о холодные металлические перила. - Ну-ну, не смотрите на меня таким разъярённый взглядом, - отмахнулся надоедливый собеседник, - я лишь хочу сказать вам одну важную вещь: если вы решите так ничего и не менять в своей жизни бесславного, уж простите за прямолинейность, лузера, то будьте уверены, что закончите вы, как и тысячи таких же офисных безмозглых клерков, тратящих свою жизнь на ерунду, на самом дне, спившись либо сколовшись... Но договорить свою "мотивационную речь" молодой человек не успел. Мгновение - и он, с криком схватившись за нос, зашатался и медленно сполз по кирпичной стене здания. Его круглые от испуга глаза, на которых от болевого шока навернулись слёзы, были уставлены на Доппио, бессознательно принявшего позу полной боевой готовности. Сейчас он, возможно, впервые за всю свою жизнь, выглядел по-настоящему устрашающе. Хотя в его глазах и царило некое непонимание происходящего вокруг, факт того, что он только что прописал кулаком прямо в лицо в край обнаглевшему собеседнику, пьянил похлеще дорогого алкоголя. Правда вот, наш герой не учёл, что любое промедление для него сейчас могло стать решающим - послышались шаги поднимающихся на крик незнакомца людей, что означало лишь одно - надо сваливать. Срочно. Тело сработало быстрее мыслей, и не прошло и пары мгновений, как Винегар пронёсся мимо бара и скрылся в тени переулка.