Офисные "оргии" Винегара Доппио

Уличные фонари, освещавшие переулок своим тусклым зеленоватым светом, отражались в грязных лужах. Стук ботинок по асфальту отдавался громом в узком кирпичном пространстве. "Бегство - единственное спасение". Как хорошо, что это пришло в голову Доппио раньше, чем его успели схватить и отвесить лещей. Да и вообще, слава богу, юноше хватило ума не забегать в бар за оставленным там тёплым пальто - у него появился небольшой, но всё-таки шанс вернуться домой в целости и сохранности. За всё время он обернулся лишь один раз, но и этого вполне хватило, чтобы зарядить парня "энергией" на дальнейшее преодоление дистанции: несколько тёмных массивных фигур охранников, бегущих за тобой с единственной целью - набить ебало - неплохо мотивируют, не правда ли? Наконец забрезжил свет в конце туннеля - показались огни какой-то оживлённой улицы. Доппио прибавил скорости, хотя, как могло показаться, больше было уже некуда. Сейчас он напоминал ночного мотылька с помятыми дождём крылышками, с остервенением бьющегося об окно в надежде скрыться в свете лампы от всепоглощающей темноты ночи. Только вот, в отличие от мотылька, Винегар своей лампы всё же достиг. Яркий свет фонарей Ленинского проспекта ненадолго ослепил вырвавшегося из мрака переулка юношу. Долго радоваться было невозможно - факт погони никто не отменял, поэтому парень стал лихорадочно оглядываться в поисках хоть каких-то путей к отступлению. В больших карих глазах отразился свет фар лениво подъехавшего к остановке троллейбуса. Вот он, его заветный шанс всё-таки добраться до дома живым. Он ринулся к остановке. Казалось, двери вот-вот захлопнутся прямо перед носом, оставив его один на один с разъярённой охраной. Два шага, прыжок - и юноша, весь растрёпанный и запыхавшийся, оказался внутри тёплого салона троллейбуса. "Успел", - громом пронеслось в голове. Парень, не веря своему счастью, огляделся - он до дрожи в ногах боялся сейчас обернуться и увидеть среди пассажиров кого-то из догонявших его спортиков. К несоизмеримому счастью юноши, кроме пары старушек, смотревших на него как на конченного наркомана, в салоне никого не оказалось. Правда, охранников он всё же мельком увидел, когда повернулся к заднему окну - в мутном стекле отъезжающего троллейбуса пронеслись фигуры, что только пару минут назад гнались за ним. Пригнувшись, наш герой наконец позволил себе немного выдохнуть, разместившись, а если был точнее, буквально свалившись на сидение. Сердце бешено стучало от адреналина, отдавая в виски, а руки тряслись, как у припадочного. Не удивительно, почему его тут за наркомана принимают, как бы только в ментовку не сообщили. Да уж, от мыслей о полиции становилось только хуже. Казалось, у госпожи судьбы сегодня был план на вечер, состоящий из того, чтобы ни в какую не дать нашему герою и пяти минут отдыха, ибо как только Винегар более-менее пришёл в себя, вместе с навязчивыми мыслями о копах в его голове появилось и понимание, что за проезд, как бы это ни было прискорбно, надо платить, а у него не то что на карте денег нет, даже мелочёвка в карманах отсутствует. Хотя не удивительно - пальто с ней осталось доживать свой век в том треклятом баре. Пришлось срочно эвакуироваться из троллейбуса, как только в начале салона замаячила ярко-оранжевая форменная жилетка контролёра. Ночной ветерок встретил юношу, обдав того с ног до головы прохладой, которая на контрасте с разгорячённым бегом телом создавала ощущение того, что парень вышел где-то на Северном полюсе. Всё тело как-то резко заболело: адреналин стал выветриваться из его крови с такой же скоростью, что и силы, как физические, так и моральные. Слава богу, место хоть было знакомое - до дома отсюда было примерно пара часов ходьбы быстрым шагом. Скрепив сердце и стиснув зубы до неприятного треска в ушах, наш герой поплёлся, словно побитый пёс, в свою однокомнатную "конуру". * * * Низким гулом отдавались в лестничном пролёте звуки тяжёлых шагов юноши, что на последнем издыхании поднимался по бетонным покоцанным ступенькам, опираясь на местами погнутые, неопрятно покрашенные ярко-зелёной краской перила. Несколько минут "пыток" и манипуляций с замком двери, что ни в какую не хотела впускать своего же хозяина в его "апартаменты", и наконец на юношу повеял знакомый домашний запах отсыревших обоев и сигарет. Согласитесь, не самые приятные запахи, но влажность в Северной столице и правда порою ужасная, а запах сигарет выветрить было уже почти что за гранью фантастики, ибо, даже несмотря на многочисленные попытки Винегара, выветрить либо же перекрыть этот аромат не получалось. Наконец зайдя внутрь, он в очередной раз поклялся себе не курить дома, прекрасно осознавая внутри, что сорвётся он если не сегодня, то уж завтра - и к гадалке ходить не надо. Свет в прихожей Доппио включать не стал, ибо просто поднять руку и дотянуться до выключателя было чертовски лень, что уж говорить про ботинки - их парень просто кинул наугад куда-то в темноту, где в теории должен был находится коврик. Казалось, сил хватило бы только на то, чтобы доползти до кровати и свалиться на неë в бессознательном состоянии, но не помыть руки, придя с улицы, было бы верхом кощунства, и так как наш герой принципам не изменял, пришлось тащиться в ванную. Только вот очень зря он туда зашёл... Когда юноша, после нескольких безуспешных попыток открыть краник с водой вслепую, наконец соизволил опустить взгляд на руки, его оба каштановых глаза расширились до размеров пятирублёвых монет. Сердце, казалось, пропустило несколько ударов подряд. Кровь. Настоящая кровь: мелкие и крупные брызги, засохшие на ладони, кисти и рубашке бурыми пятнами. Вода под сильным напором хлестала из открытого крана - Доппио этого, казалось, вовсе и не замечал. Ноги окончательно отказали, и юноша, шатаясь, прислонился к стене, дабы не упасть. Только сейчас до него дошёл сам факт того, что произошло буквально несколько часов назад. Он ударил человека, да не просто ударил - уебал его до крови. Только вот куда и кого он бил, парень вспомнить не мог наотрез - видимо, алкоголь ещё не до конца выветрился из не привыкшего к нему организма. Страх новой волной стал накатываться на юношу, постепенно приходящего к осознанию всего произошедшего. Из ванной парень вышел только через полчаса. Всё это время он с вновь отключившейся головой стоял у раковины и оттирал руки от крови, которой там уже давно не было. Осталось лишь странное ощущение грязи, которую хотелось всеми силами смыть с ладоней, потому те участки кожи, на которых до этого "красовались" бурые пятна, были стëрты до красноты. Вновь опомнился Доппио, лишь когда уже лежал на кровати, лицом уткнувшись в одеяло. Было непривычно жарко, как и бывало с ним во всяких стрессовых ситуациях: тело горело, а в нос отдавал запах железа - главный признак пиздеца. Вдруг к этим и так неприятным ощущениям добавилось какое-то непривычное чувство, будто что-то внутри него вот-вот взорвётся, сломав мешающие рёбра. В глазах сильно защипало. "Бум!" - наконец взорвалось это "нечто" внутри него, и юноша закричал, не настолько громко, чтобы разбудить соседей, но вполне достаточно, чтобы разрушить те столбы в его душе, на которых еле держался, а точнее балансировал, его внутренний мир. Всё рухнуло, подняв внутри него слой накопившейся пыли и беспричинной тревоги, хотя сейчас причин как раз-таки вполне хватало. Винегар не особо вдумывался, что его пугает больше: то, что он навредил человеку, либо последствия от его действий - сам факт накатывающей на него волнами паники заставлял юношу молиться о том, чтобы побыстрее выплакаться и заснуть, хотя бы на несколько часов позабыв о проблемах. * * * Доппио снова вынырнул из этого "забвения" ближе к полчетвёртому ночи. После своеобразной истерики он почувствовал себя разбитым вдребезги: тело болело, глаза опухли настолько, что увидеть что-то сейчас не представлялось возможным, да и жажда была попросту невыносимой. Кое-как приподнявшись на локтях, парень вытер чистым рукавом рубашки не успевшие высохнуть слёзы, из-за которых у него щипало всё лицо, и, шатаясь, направился к кухне за водой. По дороге он успел нащупать какой-то конверт на обувнице - в памяти всплыло, что это было некое извещение от арендодателя. Надо посмотреть, и насрать, что он еле держится на ногах - там вполне может быть что-то важное. Через пелену, застилавшую глаза, юноша смог разглядеть несколько строчек. Самыми "интересными" в них были цифры - три с четырьмя ноликами - задолженность по арендной плате. Доппио с каменным лицом скомкал бумажку и откинул её в угол комнаты, проходя дальше на кухню: и так проблем по горло, к чёрту сейчас это бумажки. Если бы Доппио взглянул сейчас на себя со стороны, то попросту бы не узнал: он бы ни за что не позволил себе так относиться к важным бумагам. Но именно в данный момент ему было как-то побоку. Душевная пустота была заполнена двумя выпитыми стаканами ледяной воды. Третий сейчас был зажат в его руке, и хоть пить он уже не хотел, этот стакан был неким аксессуаром, дополнявшим интерьер кухни, состоявший из столешницы, стиральной машины, маленькой плиты, холодильника, стола и пары табуреток, на одной из которых сейчас и сидел Винегар. Свет включать он даже не подумал - вполне хватало лунного. Парень поднял свои уставшие карие глаза на светило в поиске хоть какой-то поддержки, но тщетно: спутник земли лишь мельком взглянул на несчастного и поспешил отгородиться от него тучами. "Иронично, даже бездушный кусок камня побыть со мной не хочет", - хмыкнул Доппио, вновь доставая сигареты. Огонёк пламени, прыгающий на конце спички, ненадолго окрасил серые стены кухни в ярко-рыжий цвет, и вскоре дым разлетелся по комнате из приоткрытых губ, пару секунд назад приложившихся к фильтру. Юноша растянулся на столе, вытянув руку с зажатой между пальцами сигаретой, стряхнув на пол пепел - терять нечего, всё равно он снова не сдержал обещания не курить в квартире. * * * Луна наконец выглянула из занавесей туч, лишь когда юноша уснул, растянувшись на узеньком кухонном столе.