Colorful Voice

— Школьный концерт? — Ага. Завтра в пять. Придёшь? Нана с горящими глазами смотрела на Хитсугаю и протягивала ей листовку. Художественный клуб постарался сделать яркую и красивую рекламу. — Кёка-тян, а ты умеешь петь? — спросила Ханами. — Нет. У меня слуха нет, — развела руками Хитсугая. — Жалко. Нам бы новые участники не помешали… А, может, всё-таки умеешь? Кёка поджала губы и смерила саркастичным взглядом одноклассницу. Разговор на этом себя исчерпал, да и звонок уже успел прозвенеть. Кёка себя талантливой не считала. Ну, относительно искусства — точно. Рисовала посредственно, к музыке относилась прохладно, а сочинять истории было каким-то непостижимым умением в её понимании. Ей было по душе изучать физику с химией и кидо. К искусству девочка относилась прохладно. Но поддержать Нану стоило хотя бы потому, что она — её первый друг в школе. Хитсугае однажды уже хотели пригрозить расправой вне стен школы, приплетая якобы насильную дружбу с маленькой певицей, но Кёка не была бы Кёкой, если бы не отправила своих обидчиков в нокаут. Правда, и она сама отхватила несколько ударов, из-за чего в медпункт загремели все. Нана первой прибежала к подруге: — Кёка-тян, что случилось? Ответом было лишь многозначительное молчание. Ханами не была слепой, поэтому прекрасно видела причины синяков и ссадин. И на следующий день девочка заявила: — Хитсугая Кёка — моя подруга! Хватит к ней уже цепляться! Она не такая плохая, как все говорят! Это было во время физкультуры во дворе школы. И Кёка в тот раз так и осталась в ступоре, не зная, что противопоставить. Да и не нужно было. Эти слова уже и так тронули до глубины души и заткнули всех, кого надо было. Дома Кёка сидела невероятно счастливая и поедала ужин с улыбкой на лице. Карин лишь на это усмехнулась и слегка пихнула мужа в плечо кулаком. Концерт организаторы решили провести на открытом воздухе. С погодой невероятно повезло — было облачно, но без осадков. Ветер дул слабо и редко, зрители почти не кутались в свои куртки и пальто. Артистов было больше жаль, ведь им приходилось выступать в тех костюмах, какие им были даны. Кёка шмыгнула носом: — Кто вообще решил, что концерт на улице в октябре — это крутая идея… Краем глаза девочка заприметила неупокоенные души как взрослых, так и детей. Призраки находились даже на сцене, с комфортом усевшись на колонках. — Везунчики, — фыркнула тихонько Хитсугая. Возможность оставаться невидимым для других было большим плюсом. Кёка хотела сделать так же — отделиться от тела и в форме шинигами устроиться поближе к сцене. Но не стала, понимая, что Нана будет искать её взглядом. Не хотелось подводить подругу. Однако через полчаса активного выступления других ребят, Кёка с неприкрытым ужасом глядела в сторону спортивной площадки. К сцене, медленно подкрадываясь, шёл пустой. — Вот же вовремя… — стиснула зубы Хитсугая. Собрав руки на груди, девочка незаметно направила пальчики в сторону врага и выпустила Хаинаву, что недавно выучила. Духовный канат прочно сковал ноги ни о чём не подозревающего монстра и он рухнул как подкошенный. Это лишь ненадолго задержит. Позвонить кому-либо она не может — телефон разрядился. Будь у неё возможность послать близ находившемуся шинигами сигнал… Тут Кёку осенило. Пошуршав в карманах, она достала талисман-пуговицу, что дал Киске. Когда эту вещицу увидела Немури, то предложила её немного усовершенствовать. Девушка возилась недолго, а после вернула талисман со словами: — Я встроила в него маячок. Зажми его в центре, под верёвкой, — так ты сможешь послать сообщение о пустом, если вдруг сама окажешься неспособной одолеть врага. Кёка тогда ещё возмутилась, мол, не будет никогда такого. Но, похоже, слова эти уже веса не возымеют. Тонкие бледные пальчики зажали пуговицу. Краем глаза она увидела Казуи, который тут же избавился от пустого. Парень бросил взгляд на сестру и обезоруживающе улыбнулся. А Кёка слегка покраснела от стыда. Она ведь и сама могла справиться. Но не стала. Дилемма снедала изнутри. Хорошо, что брата никто не видел. Поэтому он без опаски подошёл к Хитсугае и сказал, поглаживая по макушке: — Всё хорошо. Иногда так следует поступать. — Мне… так стыдно… — чуть ли не плача шепнула Кёка. — Просить о помощи? За такое стыдно не должно быть. К тому же… — Куросаки выпрямился и посмотрел на сцену. — Ты и так уже сама помогаешь, просто не признаёшь это. В это врема на сцене уже выступала Ханами. Она пела какую-то песню популярного гёрлзбэнда лирического характера. Кёка слушала, затаив дыхание. Нана пела невероятно красиво. Казалось, её голос успокаивает, словно стирает все недопонимания и недомолвки. Кёка закусила губу и утёрла скупую слезу. — Ну как? Тебе понравилось? — Ханами с горящими глазами смотрела в упор. Хитсугая кивнула: — Ты очень классно поёшь. Девочки шли вдоль реки. Нана сияла от полученных эмоций, а Кёка лишь могла снисходительно улыбаться. — Кёка-тян, а давай споём? — У меня слуха нет, я же говорила. И песен я не знаю. — А я научу! Ну давай, всё равно в округе никого нет. Может… О, знаю! Давай что-нибудь из энка? Каджи Мэйко знаешь? Следующие полчаса, стоя на берегу реки, две школьницы, почти не попадая в такт, пели трек знаменитой певицы, что звучал в американском фильме «Убить Билла».