1) Сверхнеестественное
30 апреля 2023 г., 21:33
Открыв очередную дверь, Чонгук неспешно вошел в просторную светлую прихожую, поставил дипломат на стильную тумбу и осмотрел свое отражение в зеркале. Снял приталенное черное пальто из кашемира, распустил тонкий рубиновый галстук и поправил идеально уложенные волосы. Он выглядел великолепно и чувствовал себя так же. А главное — вечер предстоял не менее великолепный, он это уже знал.
Чонгук прошел в гостиную и едва заметно улыбнулся уголками губ. В комнате всё сверкало от чистоты. Микки сидел на полу, опустив голову и затаив дыхание, стискивая в хрупких руках метёлку для пыли. В этот вечер омега надел розовое платье и фартук с алым пояском. Любимый костюм Чонгука. Короткие волосы были подцеплены заколками с бантиками. А на лице, как всегда, читалось робкое опасение и ожидание вердикта, очаровательная черта послушного и податливого парнишки. Оставалось только решить, чего он сегодня заслуживает, и пользоваться приятным моментом в полную силу, грубо и жестко.
— Посмотрим, — протянул Чонгук, неспешно прохаживаясь по комнате и привычным движением проводя пальцем по всем поверхностям. Комод — идеальная чистота. Стеллаж с полками — ни пылинки. Хрустальный журнальный столик — стерильно, хоть операцию на открытом сердце проводи. Чонгук готов был уже объявить, что его маленькая горничная заслуживает хорошую премию… но Микки вдруг звучно сглотнул и зажмурился. Чонгук опустил взгляд на кресло, рядом с которым замер. Медленно поднял шелковую подушку и хмыкнул, осматривая бледное пятно на черной обивке. — Хм… кажется, кто-то пролил отбеливатель… Микки?
Омега выронил метелку для пыли, сложил дрожащие руки на обтянутых чулками коленях и склонился до самого пола, бормоча что-то невнятное о своих сожалениях. Чонгук театрально вздохнул, чтобы показать, насколько уже успел устать от ошибок миленького, но слишком неопытного домработника. А после расстегнул пряжку и вытащил ремень из шлёвок. Что ж, может, с чистящими средствами этот омежка иногда был неосторожен, это правда. Но менять его Чонгук уж точно не собирался, ведь никто из предыдущих работников не умел так славно просить прощения — кружевные трусики уже были сняты и лежали рядом, намекая на готовность смиренно принять наказание.
***
Юнги планировал свой отпуск почти полгода. А потом просто послал всё к черту, купил билеты в глухую деревню в горах, о которой давно говорил приятель, и организовал себе две недели в лесу, где ни один енот его не узнает. Небольшой трехэтажный мотель на окраине сосновой рощи. Уютные крохотные номера. Кафетерий с домашней едой. И туристические (или почти туристические) тропки в густую чащу, напоенную блеклым светом, скрипами высоких сосен и освежающей сыростью. Юнги предвкушал лучший отпуск за последние пять лет… или, если точнее, первый отпуск за последние пять лет. Элегантно и просто — как мелодичный проигрыш между грубыми и хлесткими куплетами. Так он себе всё это представлял, любуясь мрачным черным лесом из окошка на третьем этаже и стараясь не передергивать плечами от одной мысли о том, как долго придется ждать помощи, если вдруг на прогулке что-то пойдет не по плану. — Нет, кажется, гулять я не пойду… — пробормотал Юнги, выкладывая из сумки на кровать ноутбук, планшет и два смартфона. — Лучше немного поработаю. «И только попробуй прикоснуться к черновикам», — прямо громом в голове зазвучал голос Намджуна, провожавшего его в аэропорт. Потянувшаяся к ноутбуку рука дрогнула. Да, он пообещал. Но разве кто-то узнает? Намджун в жизни не сможет доказать, что очередная песня была написана во время отпуска, потому что ни за что на свете не угадает пароль от его ноута — двадцать символов, складывающихся в не существующее в реальности слово, которое его первый «интернет-муж» выбрал в качестве ласкового прозвища, которое на долгие годы отпечаталось на подкорке и которое слышал из его уст только психолог. Хотя, если Намджуну хватит ума просто напрямую спросить… то Юнги не сможет правдоподобно соврать. А ума Намджуну уж точно хватит, не зря ж на всех экзаменах занимал первые места по городу и до сих пор уделывал кого угодно в «Улику». — Ну, по крайней мере, за эфирчик с поклонниками никто не посмеет меня ругать, — улыбнулся Юнги, поняв, что нащупал возможность прикоснуться и чутка полапать обожаемую работу, не занимаясь работой по-настоящему. Это ведь своего рода отдых. Но можно будет обсудить треки и свежие идеи, дать поклонникам немного послушать готовые биты, рассказать ещё о предстоящем микстейпе. Закусив губу, Юнги с улыбкой посмотрел на свой смартфон, поглаживая подушечкой пальца чехол и кокетливо поигрывая бровями. Флиртовал, надеясь на поддержку, если всё же начнут ругать. — Всего на полчасика, только покажу им это славное местечко… — Он включил смартфон, открыл приложение и задумчиво прошёлся по своему профилю, завороженно глядя на кнопку «Начать эфир». Первые десять минут прошли, как обычно, прекрасно. Юнги втягивался в болтовню, как медленно прогревающийся автомобиль; зрители подтягивались на встречу, как мухи на… то есть, как бабочки на цветочек; хорошее настроение утягивало из сырого и мрачного леса, как маньяк свою жертву в слэшере. А после Юнги решил показать поклонникам завораживающий вид с балкона. — Мне говорили, что здесь можно увидеть нечто такое, чего не увидишь больше нигде и никогда… — мягко усмехнулся Юнги, осторожно открывая дверь в ванную. Звучало довольно двусмысленно, учитывая, куда он собирался зайти. Но, к счастью, он точно знал, что за дверью идеальная чистота, порядок и красота, отделанная мелкой бежевой плиточкой и доведённая до идеала стопочкой белоснежных полотенец с симпатичной цветочной вышивкой. — …и должен сказать, меня не обманули, тут есть на что глянуть. Юнги переключил камеру и распахнул дверь, всё же смирившись с тем, что на балкон можно пройти только через ванную, и решив всё же мельком показать и её. Наверное, это было плохое решение. — Ооо, привет, детка, — улыбнулся парень, зачесывающий назад мокрые волосы гребешком. Он явно только что принял душ — стоял возле запотевшего зеркала в чем мать родила, а на загорелой коже блестели капельки воды, выгодно подчеркивающие подтянутое тело, обладающее, кажется, самыми восхитительными изгибами, выпуклостями и впуклостями, какие Юнги только доводилось видеть вживую. — Чего делаешь? — О боже! — в ужасе охнул Юнги, сообразив, что же делает. Он дрожащими руками закончил эфир, чуть не выронив смартфон, бросил тот на кровать, откуда бедняга отскочил куда-то под тумбочку, и захлопнул дверь. — О… боже… Зажав рот ладонью, он отдышался, с огромным трудом и жутким хрипом втягивая воздух сквозь пальцы, кое-как взял себя в руки и снова открыл дверь. Парень стоял уже в полотенце и, похоже, осматривал свое лицо, проверяя щетину. Юнги осмотрел всё остальное ещё разок. Менее восхитительно, увы, не стало. Такое беспардонство, конечно, напрягало, а спокойствие, с которым парень вломился в чужой номер и пользовался чужой ванной, и вовсе в шок приводило, но мурашки, кажется, всё же не от страха по загривку побежали. Возбуждение с возмущением считаться не собиралось. — Не люблю прерывать чужие гигиенические процедуры, — начал Юнги, всеми силами заставляя голос звучать спокойно, ровно и уверенно. А то вдруг ещё не поверят таким заявлениям. — И всё же позволю себе заметить, что вы в моём номере. — Знаю, сладенький, — улыбнулся парень, подмигнув и облокотившись на тумбочку раковины. — Ок… Я надеялся, что вы просто с бодуна перепутали, забравшись через балкон не в свой номер. Но, видимо, мама была права, меня фанаты и тут достанут. — Фанаты? — усмехнулся парень. — Мне бояться конкурентов в борьбе за твоё клубничное сердечко и сахарную попку? — Сахарную?.. — Ну, ты такой бледный и сладенький, совсем как кубик рафинада. Так и хочется утопить тебя в своей горячей, как душистый чёрный чай с мелиссой, любви. Юнги снова закрыл дверь и на всякий случай проверил, нет ли на ручке замка. Не было. Так что Юнги торопливо схватил пачкой все гаджеты, закинул на плечо сумку, цапнул ключ, выскочил из номера и почти бегом спустился на первый этаж. В маленьком гостевом зале по-прежнему играла тихая расслабляющая музыка, сладко пахло какими-то дикими цветами, стоящими в хрустальной вазе, а пушистый белоснежный кот всё так же дрых на шелковом кресле с резными ножками. Ничегошеньки не изменилось за час после его заезда. — Простите, но у меня в номере голый наркоман… — пробурчал Юнги, облокачиваясь на стойку администратора. Администратор округлила глаза, выронив коробку с канцелярскими скрепками. — Подскажите, из какого он номера… молодой парень, лет двадцать пять, шатен, немного повыше меня… — Вы наш единственный постоялец на данный момент, — буркнула администратор и постучалась в дверь подсобки за своей спиной. — Папоч… эм, господин Ча, пожалуйста, помогите нашему гостю! Из подсобки высунулся хмурый седой мужчина. К счастью, достаточно широкий в плечах, чтобы пролезать в дверь только боком. Такой, наверное, мог корабельные сосны узлом завязывать, так что был бы отличным помощником и в выпроваживании наркоманов из номеров. — У меня в ванной какой-то парень засел, — повторил Юнги на всякий случай. — И грязные сальности всякие рассказывает. Мужик понимающе покивал, выудил из подсобки швабру и первым зашагал по лестнице. Юнги помялся пару секунд в нерешительности, не зная, не стоит ли переждать бурю тут, с котиком… но всё же поспешил следом. Нет, лучше уж видеть всё собственными глазами. Мужик зашёл в номер решительно и смело. Как настоящий супергерой, истребляющий грязь и на полу, и среди людей. Правда грязи на месте не оказалось. Отлучилась куда-то. И единственным доказательством существования симпатичного парня был оставшийся в ванной аромат яблочного геля для душа. Правда супергероя это не убедило. Дверь на балкон закрыта изнутри, в комнате никого, соседние номера тоже заперты. — Возможно, привиделось что-то, — пожал плечами мужик, закидывая швабру на плечо. — Утро раннее, после перелёта и электрички устали, наверное. Это зеркало в углу многих смущает. — Да нет же, я… мы с ним разговаривали… — О сале? — Скорее о сахаре, — пробормотал Юнги, осторожно выкладывая гаджеты рядочком на кровать. — Что ж… простите за беспокойство. — Не стесняйтесь обращаться. Я хоть и против наркотиков, не люблю галлюцинирующих, но уж лучше проверить на всякий случай. Всё же и их безопасность важна. Юнги поднял растерянный взгляд, чуть не вякнув матом, но вовремя спохватился. Ну, назвали нариком, не страшно, зато пообещали терпеливо помогать, если что. К тому же — он и правда случайно двойную порцию успокоительного принял на грудь перед электричкой. Мало ли. — Премного благодарен, — кивнул Юнги, так, как мамуля учила на случай, когда надо притвориться приличным мальчиком. — Хорошего отдыха. Мужик вышел, тихонько закрыл за собой дверь и оставил в комнате давящую тишину, где-то далеко-далеко разрываемую щебетом птиц. Юнги присел на краешек кровати. — А со шваброй он неплохо управляется, — послышалось за спиной, но Юнги даже не шевельнулся. — Под кроватью идеальная чистота. Так что, если захочешь экспериментов в постели… точнее — под постелью, я не возражаю. — Ты за мной от столицы ехал или здешний дурачок? — Скажем так, я пришел издалека. Но ради тебя можно пойти и намного дальше, малыш. — Как ты узнал, где я буду? — Юнги оглянулся. Парень сидел на полу под окном и разглядывал его с обворожительной улыбкой. На нем уже были футболка и спортивки. Влажные волосы растрепались. А в глазах сверкал какой-то странный огонёк, который можно было трактовать по-разному. — Взломал почту? Соцсети? Кого-то в заложники взял? Как ты меня выследил? — Да не выслеживал я тебя, котёнок, это просто случайная встреча, подстроенная самой судьбой. Я тебя даже не знаю. Но, поверь, очень хочу узнать как можно ближе и как можно глубже. — Прелесть, — пробубнил Юнги монотонно и искоса огляделся, решая, через какие выходы лучше сваливать, спасаясь от странного насильника. — А в ванную-то ты как попал? Я точно знаю, что балконная дверь была заперта. — У меня есть волшебный ключик. — Парень достал из-под футболки висящую на длинной цепочке подвеску в форме ключа. — Открываю им любую дверь, попадаю в новый мир и встречаю нового парня… так и живу… — Вот как, — кивнул Юнги, чисто случайно сделав это всё в том же стиле хорошего мальчика, который порой так и прорывался через его личину сурового и дерзкого рэпера. — Ясненько. Он бы даже в ужас пришел от подобного объяснения, если бы не помнил наверняка, что никакой замочной скважины в двери нет, только щеколда внутри. Эх. И почему такие симпатичные парни всегда оказываются либо маньяками, либо напрочь больными на голову? — Открою большую тайну, можно? Хочу открыть тебе душу нараспашку. В этом мире всё как-то странно… — Парень вздохнул, пряча свое оружие обратно. — Я так чувствителен и печален от этих странностей… Юнги скривился, глядя в стену, чтобы не показывать «гостю» свою реакцию. Кто его знает, не взбесится ли нарик-шизик, если прочитает на лице собеседника такое. — Моя душа стонет и болит. Непривычно быть уязвимым. Непривычно подобно призраку метаться, не находя себе места и успокоения… — Прости, но я ничего не понимаю. Юнги закинул ногу на ногу и осторожно оглянулся через плечо, на всякий случай и за маньяком следя. Тот, кто мирно посиживает сейчас, через секунду запросто может кинуться на первого встречного. — Я уже неделю в этом мире, — объяснил парень, откидывая голову и прикрывая глаза. — И всё идёт не так, как обычно. Кажется, ключ не работает. Я перемещаюсь из комнаты в комнату, но остаюсь в этом безумном мире с просто дикими реалиями… здесь у меня всё идёт из рук вон плохо, а уйти от этих неправильных условий не получается. — Дикие реалии? — усмехнулся Юнги, всё же не сдержавшись. — Неправильные условия? Так говоришь, как будто твой обычный мир был двухмерным. — Ну… вроде того, — пожал плечами парень. — Уж куда меньше, проще, линейнее и… податливее. — А, так ты у нас нагибатор, который весь мир под себя гнёт? — Именно. Не хочу хвастаться, но порой мне хватает дня, чтобы заполучить кого-то. Я всё же наделён непревзойденным обаянием, так что в соблазнении мне нет равных. Но, буду откровенным, за эту неделю я получил уже три отказа. Разгромных. Чудовищных. Даже в полицию чуть не угодил. — Почему-то я не удивлён. Некоторые твои методы соблазнения, знаешь ли, граничат с преступлениями. А некоторые ими и являются. — Но ты ведь любишь плохих мальчиков, так? — весело протянул парень, снова поглядывая из-под полуприкрытых век. — Выбритые виски, выбеленные нижние пряди, куча серёжек. Ещё и эта подвеска со змеями. Ты вылитый бунтарь. — Я не бунтарь, я рэпер. — Рэпера у меня ещё не было. Так здорово внести в список сексуальных достижений немного разнообразия. — Бесконечные намеки на твой бесконечный опыт с другими людьми меня не очень-то возбуждают, если что, — хмыкнул Юнги, снова уткнувшись взглядом в стену. Эту беседу точно пора было сворачивать. Врача там вызвать. Или полицию. Но почему-то он продолжал спокойно сидеть на кровати и не шевелиться без надобности. — Так что, уж прости, но тебя ждёт ещё один отказ. Можешь вставлять свой ключик в какой-нибудь другой замочек и… идти страдать от диких реалий в другом месте. — Серьёзно? Я ещё даже толком не начал флиртовать! — О, поверь, я уже сыт твоим рафинадом. — Но мы даже не познакомились! — И это лучшее, что между нами было. Не хочу рассказывать о тебе слишком много, когда полиция будет опрашивать свидетелей и искать тебя после очередного взлома с проникновением… и кражей чьей-нибудь невинности… — Ооо, так ты у нас невинный малыш! — встрепенулся парень, аж подавшись навстречу. — Обожаю таких. На вид крутые, как варёные яйки, а на самом деле — белые и пушистые, словно безе. Соблазнить девственника всегда намного волнительнее и приятнее. Обещаю, я очень деликатно приоткрою для тебя завесу и провожу в пленяющий и бесподобный мир плотских наслаждений. Юнги мотнул головой, прогоняя из мыслей влетевшие туда с размаху яйки варёные. Давненько ему такой хренотени не говорили. Разве что кричали издалека, потому что близко подобных ребят к нему уже не подпускали либо телохранитель, либо привычка сторониться всех, к кому не успел заранее присмотреться. Кстати, стоило, наверное, позвать с собой телохранителя… вот уж правда, что умная мысля приходит опосля. — Я немного потерял нить разговора, — признался Юнги, поднимаясь с кровати и неспешно шагая к выходу. — Давай просто договоримся на том, что у нас ничего не будет, так что ты можешь прямо сейчас возвращаться в свою палату. Или камеру. — Точно не будет? — Поверь, шансов никаких. Мой телефон вот-вот начнет разрываться от звонков друзей и возмущенных менеджеров, станет вообще не до романтики. — Возмущенных? — спросил парень, но с пола всё же встал, как будто и правда собираясь оставить в покое. — Что стряслось, милый? — Да я тут, похоже, вляпался в скандал минут десять назад. Буду объясняться, что вовсе я не хотел на весь интернет показать своего парня в ванной. Надеюсь, в кадр хотя бы не попало ничего ниже пояса. Иначе проще сразу попрощаться с репутацией и остаться тут уборщиком работать. — Вот так история, — сочувствующе покивал парень, как будто не поняв даже, что речь о нём самом. Выудил из-под футболки подвеску, снял ключ и совершенно спокойно воткнул его в ручку двери ванной, на которой, к слову, точно не было никакой замочной скважины. Юнги недоуменно нахмурился. — Сочувствую и желаю разобраться с неприятностями. Жаль, конечно, что не сложилось… ты, вроде, очень милый и в самом деле мне понравился. Но, видимо, чёрная полоса еще не закончилась. Может, хотя бы скажешь напоследок свое имя? Будешь моей маленькой несбывшейся мечтой… — А ты взамен оставишь меня в покое навсегда? — Как только я шагну за эту дверь, мы больше никогда не пересечемся при всём желании. Так что — да. Так всё же, как зовут этот неприступный сладенький сахарок? Парень повернул ключ. Вот-вот готов был и правда уйти, сомнений не осталось. А потому вполне можно было удовлетворить маленькую просьбу. — Юнги. — А я Чонгук. Рад был познакомиться. Парень распахнул дверь — и Юнги чуть не завопил от ужаса, не понимая, какого черта происходит. За дверью была не маленькая ванная с бежевой плиткой, там теперь пряталась еще одна спальня. Огромная кровать, стильные столики и полки, безупречная чистота и несколько симпатичных кустиков спатифиллума на длинном подоконнике арочного окна. Всё черно-белое, с элегантными зелеными акцентами и холодным освещением. Ну просто съемочная площадка для рекламы. Ничего такого в этом мотеле и близко не водилось. — Какого, — выдохнул Юнги, кинувшись в спальню, чтобы лично всё ощупать и проверить, убедиться, что не глючит. — Нет! — крикнул Чонгук, схватил его за руку и дернул назад, буквально выдрав из дивной иллюзии и тут же захлопнув дверь перед носом. — Тебе нельзя туда, нет. — Почему это? — По… потому. Это я — нагибатор, я — главный герой, который кочует из мира в мир, делает свое дело и открывает любые двери. А ты — часть одной из фантазий. Ты должен оставаться в своей истории. — Да что ты такое несешь, парень, — скривился Юнги, качая головой. И снова распахнул дверь. За ней вновь были душевая кабинка, унитаз с подвесным бачком и зеркало в углу, которое и правда немного смущало. — Что… почему? — Вот видишь. Только я могу открывать особые дверки. Миры только под меня стелятся, как банные коврики. Остальным не стоит даже пытаться этого делать, этого просто не получится. Таков закон Вселенной. — Это в какой это вселенной можно открывать проходы в другой дом?! Ты, что ли, колдун какой-то? — Нет. Я Чонгук. Главный герой фантазий. Сказал же уже. Я играю свою роль и делаю свое дело… побеждаю на конкурсах, выигрываю суды, вытягиваю мегакорпорации из кризиса, занимаю первые места на уличных гонках, становлюсь главной звездой. И соблазняю очередной «романтический интерес». А когда всё будет сделано, наслаждаюсь маленьким милым послесловием и ухожу в другую фантазию. — Едрить тебя без смазки. Ты у нас еще и Мэри Сью, что ли? — Чонгук, — устало вздохнув, в который раз повторил парень. — Чон Чонгук. Принц из ваших фантазий. Миллиардер, гений, красавчик — всякое такое… В этом мире я стал художником, чьи картины продаются на аукционах за баснословные деньги, чья слава гремит по всему миру, а сам он прячется в глухой деревне, ведя скромную жизнь и дожидаясь особого парня, которому можно будет раскрасить жизнь новыми красками. Только с особым парнем что-то уже неделю не везет… не понимаю, в чем дело, видимо, моя интуиция слишком устала, тянет меня не к тем персонажам. — Да, я страшно тебе сочувствую, — пробормотал Юнги, ненавязчиво перекладывая руку собеседника со своей талии на ручку двери и пытаясь открыть ту. — Наверное, ужасно это, цéлую неделю без секса и побед на уличных гонках… Когда дверь приоткрылась, за ней снова была бело-черная спальня. Юнги чуть не вскрикнул от восторга, но Чонгук опять сгреб его в охапку, не давая просочиться внутрь. — Дело не в гонках или сексе, а в том, что всё идет не так, как должно, — терпеливо пояснил Чонгук, закрывая дверь ногой и оттаскивая слишком любопытного парня к кровати. — Пойми. Обычно бывает как? Стóит мне подумать о том, что в этот самый момент истории мне должен прийти в голову гениальный план, как разрешить проблему, и он тут же приходит, всё решается… Юнги поправил толстовку и задумчиво глянул на собеседника снизу вверх, наконец и правда начав вникать в беседу. Учитывая легко читающуюся на лице искренность, все его слова вдруг предстали в новом свете — раз он не чокнутый, а реально суперколдунчик или вроде того, который может волшебные порталы открывать, может, и остальное — не чушь? — Стоит сказать пару комплиментов — и любой диалог разворачивается в нужное мне русло: враг уделан, парень влюблен, в ресторане меня уже ведут к лучшему столику, который был зарезервирован. А тут… меня мать из дома выгнала в одних спортивках, даже футболку пришлось на рынке обменивать на серебряный браслет — еле уболтал продавца, двадцать минут доказывал, что его дочка будет в восторге от такого внезапного подарка. Понимаешь? В этом дело. Всё не идет гладко, как по маслу. — Знаешь, мне трудновато сейчас сказать что-то определенное, — пожал плечами Юнги, похлопывая по покрывалу и приглашая присесть рядом. Чонгук неуверенно оглянулся на дверь с торчащим из ручки ключиком и всё же пристроился на самый краешек, неожиданно скромно и робко. — Многие сказали бы, что ты просто в край зажравшийся эгоистичный, эгоцентричный маленький ублюдыш, который реальной жизни не видел, и пожелали бы жрать свои новые проблемы с чесночком и не жаловаться… Чонгук округлил глаза, видимо, знатно обалдев от такого признания. — Но будет честно сказать, что я могу представить, как тяжело вдруг лишиться какого-то маленького счастья, что казалось неотъемлемой частью жизни. — Юнги натянуто улыбнулся и даже рискнул осторожно похлопать парня по колену, отчаянно надеясь, что это не будет расценено как приглашение к утешительному сексу. — Пару лет назад в моей квартире случился пожар. Я лишился не только вещей, но и того, что, как оказалось, способно унести с собой огромный кусок моей души… — О нет, твоя семья погибла? — Ага, — кивнул Юнги, не давая слезам навернуться. Но ком в горле всё же собрался, с ним ничего не поделаешь. — Мику, Покко и Чокко, Дэйзи с Джоном, Лили, Мякушка, Заенька и славные малыши — Первый, Второй, Третий, Четвертый и Шестой. Пятый погиб за месяц до этого… — Погоди, чего? Что это всё такое? — Мои питомцы. Колли Мику, тайские коты Покко и Чокко, морские свинки Дэйзи с Джоном, попугайчики Лили, Мякушка и Заенька. А малыши — это мои птеригоплихты, я их только-только купил. — Птерхлиптилихты?.. Это динозавры, что ли? Или карманные египетские боги? Я, знаешь, в разных фантазийных мирах всякого повидал, но еще никто из моих любовников динозавров дома не держал. Круто. — Это вид сома, — хмыкнул Юнги, слегка откидываясь на подушки. Эта странная беседа его уже реально затягивала. — С леопардовой окраской. — Ммм, леопардосом. Тоже довольно эффектно. Жаль их, сочувствую. Знаешь, Юнги, я прошел через сотни миров, и нередко мне попадались такие, где я пережил утраты. Но все они были… фантазией. Только на этой неделе я понял, насколько же не до конца чувствовал и переживал раньше. В этот раз я так расстроился из-за ссоры с этой очередной мамой, что… в итоге сидел в лесу и просто натурально плакал, потому что хотелось плакать, а не потому, что этого требовал сюжет. Мне было больно от мысли, что она так грубо со мной обошлась, что мы не смогли даже успокоиться и всё обсудить — настолько злились друг на друга. А ведь раньше в такой момент я бы, например, напился, взял гитару и стал петь прекрасные, но печальные песни, которые обязательно привели бы в мои объятия какого-нибудь смазливого парнишку-школьника. Но в этот раз я просто просидел под кустом до ночи, меня искусали комары, нос заложило, я проголодался, как медведь после спячки, а нашел меня не милашка, готовый отдаться без остатка, а местный алкаш, пришедший за хвойными веточками для самогонки. Но что-то мне подсказывает, он бы с радостью скрасил мою одинокую ночь, если б я согласился отдаться без остатка и пообещал не вылакать всю его спиртягу утром… И вот всё это я впервые чувствую сполна. Да у меня просто ураган в душе. Так что я не смею больше доставать тебя — а вдруг и у людей вокруг вот такие же сильные чувства? Не стоит бы тогда их задевать. Может, парень, который отказывает и изображает недотрогу, возбуждает сильнее обычного… но, если бы тот алкаш проявил больше настойчивости, как раньше делал я, я бы точно убился об сосну. Юнги проморгался, с трудом заставив себя закрыть открытый от изумления рот. Поерзал на подушках, неловко кашлянул в кулак и нервно усмехнулся от перенапряжения. — С ума сойти, что за душещипательная история… — Спасибо, что выслушал ее, мне было приятно хоть с кем-то поделиться этими переживаниями. — Чонгук снова миленько подмигнул и поднялся с кровати. — Я и правда рад был познакомиться, сахарочек. Прощай. — Стой, погоди! — окликнул Юнги, дернувшись навстречу. Парень, уже успевший открыть дверь в стильную черно-белую спальню, оглянулся. — А ты… как бы это сказать? Мы точно больше не увидимся? — Честно говоря, не знаю. Всю эту неделю я попадаю в разные дома в пределах этой деревни. Так что, наверное, перед нами сейчас спальня главы администрации или типа того. Я спизжу у него какую-нибудь неприметную обувку, стащу пару сосисок из холодильника и пойду искать другой романтический интерес, который спасет меня из этого маленького ада и позволит заполучить финал, чтобы отправиться в новый мир. Но можешь не переживать, тебя я больше не потревожу. — Так тем более! — Что более? — Тем более. Если ты всё равно останешься здесь, в деревне, так оставайся здесь… в мотеле… — Юнги отвел взгляд. Почему-то в его голове всё звучало совсем иначе, как благородная помощь попавшему в трудное положение человеку. А вслух вот слишком походило на «Эй, красавчик, не сдавайся, ты должен еще побороться за возможность стащить с меня трусы!» — Я имею в виду, что не нужно тебе испытывать и злить судьбу, раз она начала тебя пинать. Действуй правильно. Остепенись, обдумай всё, помирись с мамой. Попытайся наладить свою жизнь, а не вламывайся в очередной чужой дом. — Если ты не понял, предыдущие несколько тысяч раз, открывая волшебную дверь, я попадал в свой собственный дом в новом мире, вот и появилась привычка… — Да, так я и понял. И мой совет остается ровно тем же. Чонгук вскинул брови, всем видом показывая недоверие к этому самому совету. Ну, может, в чём-то он и был прав, Юнги мало понимал в волшебных дверях и фантазиях. Но не настолько же откровенно выказывать презрение. — Ну, а если я пообещаю угостить тебя обедом и, может быть, даже купить кроссовки? — О боже, ну наконец-то! — облегченно взвыл Чонгук, хватаясь за сердце. — Я нашел романтический интерес! Всё ясно, ты просто реально недотрога, придется поднажать. Фух. Отлегло. Ничего, я не боюсь трудностей в этом деле. — Оу, нет, я не намекал на… — Юнги со странным чувством посмотрел на ключик, исчезающий под футболкой, и вздохнул. — А впрочем, воспринимай как хочешь. Главное — расскажи моему лучшему другу, что ты по ошибке вломился в мою ванную комнату, а не встречаешься со мной тайком. — Прости, не могу, — улыбнулся Чонгук, качая головой. — Очевидно, по сюжету этой фантазии ты приехал в отпуск, только заселился в мотель, а значит, у меня дней десять, чтобы начать с тобой встречаться и навсегда изменить твою жизнь и взгляд на любовь. Сказать, что мы не встречаемся, будет подобно вранью. — Ладно, тогда будешь чокнутым фанатом…
