11) Леса и зоны отдыха
4 июня 2023 г., 00:04
На память о первоначальной версии картины у Юнги остались только несколько фото, а вот зрители трансляции увидели уже конечную, зацензуренную. В последний момент Чонгук резко нанес мастихином пару широких черных мазков, предложив что-нибудь на них написать. Вот тогда-то и появилась гениальная идея. Юнги решил, что хочет сделать эту картину обложкой следующего альбома.
— Ну… да, будет здорово, — покивал Намджун, — немного неожиданно, но по-своему концептуально и свежо. Надо признать, ваш коллаб с Чайкой еще не случился, а уже наделал шума. Может, познакомишь нас?
— Ага. — Юнги уверенно развернул планшет экраном к Чонгуку, сидящему напротив и жующему пряную свинину с овощами. Парень аж подавился, закашлявшись. — Как раз собирался сегодня это сделать. Чонгук, Намджун. Намджун, Чонгук. Всё.
Юнги с невозмутимой улыбкой повернул планшет обратно.
— Что ж, передай Чонгуку, что я рад познакомиться, когда он прокашляется… если он прокашляется…
— Он пытается жестами показать, что всё в порядке. Раз уж ты сам упомянул это слово, я и правда думал о коллабе. У Чонгука тут… целая серия моих портретов имеется. Мы решили, что можно продать их на благотворительном аукционе. Что думаешь? Не слишком самонадеянно?
— Что ж, вместе вы уж точно достаточно востребованные артисты, чтобы рискнуть организовать подобное мероприятие. Неплохая идея.
— Отлично, мне было важно твоё одобрение. Если ничего не изменится…
— Юнги, надень-ка наушники, — улыбнулся Намджун, подпирая щеку кулаком, — хочу поговорить с тобой тет-а-тет. Если не возражаешь.
Юнги вздохнул, чувствуя, к чему идет беседа. Зарывшись в сумку, он вытащил из нее спящего Сарайчика, пересадил к Сарайчику Второму на диван и достал наушники.
— Ещё и в фокусники заделался? Не думал, что ты выберешь свиней для дрессировки. Славно, однако… — Увидев, что Юнги вставил наушники и закончил свою возню, Намджун резко посерьёзнел. — Милый, о каком это таком ботанике ты мне строчил ночью?
— Оууу… — Юнги сложил губки бантиком и отвёл взгляд, наблюдая за журчащей в фонтанчике водой. — Ну…
— Я всегда был на твоей стороне и поддерживал любые решения, но в этот раз я обязан быть жёстким и высказаться прямо. Не смей бросаться в эту ересь с «антимоногамией», или как ты её назвал. Мутить с двумя сразу — не круто, если речь не о разумной полиамории. Обманывать хороших ребят — не дело. И Юнги — человек, который прекрасно это знает. Если решил, что не хочешь быть с художником, расстанься с ним, а уж после за ботаника берись. Никаких измен, слышишь? Только попробуй предать собственные принципы и переспать с этим ботаником за спиной у Чонгука, клянусь, я прилечу и лично тебе врежу, потому что я твой лучший друг и очень люблю тебя… а значит, не люблю тех, кто предаёт тебя и твои принципы. Только попробуй, парень…
Он медленно покачал головой, не сводя при этом с собеседника испытывающего и в то же время угрожающего взгляда чёрных глаз. Где-то за его «спиной» Чонгук с аппетитом заедал свинину пирожками с картошкой.
— А я уже, — после некоторых раздумий ответил Юнги, он не знал, с каким вообще лицом полагается говорить такие вещи, а потому просто невозмутимо скручивал и раскручивал клеенчатую салфетку на столе. — Я не шутил на этот счёт. Я уже всё сделал, а прежний я, который такого не любил, пусть возвращается к таблеткам и больничке, если что-то не нравится. Теперь здесь другие законы.
Намджун прищурил глаза, как будто пытаясь рассмотреть что-то без очков. Посидел так с полминутки, безжалостно терзая нервы Юнги. А после достал из кармана толстовки свой смартфон.
— Что… что ты делаешь?
— Покупаю билет на ближайший рейс.
— Брось шутки, — натянуто усмехнулся Юнги. — Чего ты суетишься? Обычное дело, такое часто случается в нашем мире, сплошь и рядом. Никто ведь не умрёт.
— Мне нужно вернуть прежнего Юнги.
— Это просто нелепо. Ничего не изменится, я уже принял решение, я вполне смогу осилить и два хот-дога. А продавцу хот-дога с горчицей и луком вовсе не обязательно знать, что пять минут назад я покупал у другого продавца хот-дог с огурчиками и кетчупом. Все останутся довольны и в… майонезе.
Что-то тихо блямкнуло, Намджун отложил телефон и встал из-за своего рабочего стола.
— Эй-эй, Джун, ты куда?
— Собирать чемодан. Мой рейс через четыре часа… во сколько прибывает автобус, ты и сам помнишь. Увидимся утром, Юнги.
А после этого он, судя по всему, резко выдернул вилку из розетки, вырубив компьютер. Юнги посмотрел какое-то время на фотографию контакта после закончившегося вызова, неспешно скрутил наушники и поднял взгляд.
— Как дела? — осторожно спросил Чонгук, даже отложив недоеденный кусочек пирожка.
— К нам едет Ким Намджун.
***
— Не понимаю, что мы вообще тут делаем? — зевая в кулак, протянул Тэхён слабым голосом. — Мы сторожим, чтоб мне крышу не сорвало, потому что этой ночью я опять порывался показать Хосоку все красоты местных лесов, прелести жизни и собственные достоинства. — Юнги проверил время и с прищуром глянул в туманные дали, прямо трясясь внутри от переживаний. — Если этот ботаник выползет из куста, потребуется помощь, чтоб нас растащить в разные стороны, один Чонгук уже не справляется. — Нет, я имел в виду, почему мы здесь? У дороги в рань несусветную. А не в номере мотеля, например. Разве там не проще держать оборону? Почему?.. — Потому что автобус не заезжает в номера мотеля, — тихо ответил Юнги и поднялся со скамеечки, заметив, что вдали наконец появились смутные очертания знакомого уже крошки-автобуса. — Всем приготовиться, Антисюжетный Отряд. Возможны неожиданные повороты. Чонгук встал поближе, выпрямившись и нервно теребя край футболки, как стесняющийся ребенок. Тэхён склонился, приглядываясь к едущему транспорту с подозрением. Юнги закусил губу. В автобусе не было видно ни одного человека, кроме водителя. И это знатно его озадачило. Раздалось шипение, автобус со скрипом остановился, дверь медленно открылась. — Принимайте груз! — ещё более шипяще и скрипуче объявил старичок-водитель и кивнул головой куда-то в салон. Юнги осторожно поднялся по ступенькам и заглянул. В проходе между сиденьями, подложив под голову спортивную сумку и обняв изогнувшего шею петлёй чёрного лебедя, спал Намджун собственной персоной. В ногах у него топтались три очаровательных серых птенчика, кажется, принявшие шнурки кроссовок за очень длинных червячков. — Чонгук… у нас чёрный лебедь. — Что? Это как «код красный»? — недоуменно спросил парень, тоже заглядывая. — Вроде того. Неожиданное событие, которое меняет ход истории. Ждите крутых перемен. — Ожидание перемен, конечно, очень захватывает, — влез водитель, выглядывая из-за спинки сидения, — но, может, вы лучше его разбудите и уведёте? Бедолаге тут несладко пришлось… да и я устал, как чёрт, хочу скорей пообедать и на боковую. — Да, конечно, — кивнул Юнги. Аккуратно перешагнул птенчиков, присел на корточки и потряс друга за плечо. Первым проснулся лебедь — открыл глаза и повёл головой, как пьяный, как будто с трудом удерживая ее на тонкой шее. Зашевелились крылья, задёргался хвостик. Лебедь встал на лапы и вразвалочку зашагал к выходу, головой подгоняя и детишек. Чонгук вжался в стекло, пропуская птичек мимо себя. На улице их с удивлённым воплем уже встречал Тэхён, явно не ожидавший увидеть таких пассажиров даже после странной реплики Юнги. — Намджун? — Я сам всё сделаю, — буркнул тот и открыл глаза. Проморгавшись, он с трудом собрался со всеми имеющимися чувствами и выдохнул: — Где я? — Видимо, в конечной точке своего путешествия. — А похоже на самое дно жизни, — хмыкнул Намджун, оглядевшись, и медленно сел. — Так. Кажется, начинаю вспоминать… Я прилетел бить тебе морду. — Не надо ничего бить, — спешно заверил Юнги, помогая ему встать и отряхивая одежду друга нашедшимися в кармане салфетками. — Клянусь, причин нет. Я немного приврал вчера в Скайпе. Не было у меня ничего с тем ботаником, я никогда и не подумывал изменять Чонгуку, так что не предавал собственных принципов. — Да, он меня не обманывал, — закивал упомянутый, — он ТЕБЯ обманул. Хотел, чтобы ты прилетел на первом же самолёте. Юнги дёрнулся, возмущённо глядя на парня, но тот лишь улыбнулся ещё шире и протянул руку. — Я Чон Чонгук, известный как Чайка. Парень Шуги. — Ким Намджун, наверное, всё ещё лучший друг. А вы тут, случайно, чёрного лебедя не видели? Мне нужно напинать ему под жопу и вручить какому-то Чимину, кем бы он там ни был. Разбираться не собираюсь, отнесу в отделение полиции и там брошу… но упустить всё равно не хотелось бы. — Ну, Чимина, допустим, я знаю, — улыбнулся Юнги, выводя друга наружу. — Но за что ты так про птичку? И как вы с ней вообще встретились? Все трое наконец вышли. Автобус снова затарахтел, закрыл дверь и поехал прочь. А троица переглянулась. Остановка находилась за окраиной городка, под раскидистым дубом стояла похожая на будку деревянная коробочка с лавкой, росли симпатичные розовые кусты, которыми явно пытались облагородить место, а дорога почти сразу за ней круто сворачивала в сторону от города, от чего казалось, что она упирается в тупик из деревьев. Автобус скрылся в лесу, на остановке воцарилась тишина. Троица просто стояла и наблюдала, как Тэхён таскается за птицами, пытаясь собрать всех в кучку. — Когда я после электрички пошел на остановку, за мной увязалась странная дамочка с клеткой, — пояснил Намджун, понемногу продолжая приводить себя в порядок. — Всё пыталась разболтать. Сначала я подумал, что приглянулся ей, поэтому отвечал неохотно. Но дамочка сказала, что тоже едет сюда, а значит, могла быть полезна, подсказать что-то. Я-то думал, здешняя. Но когда мы уже сидели в автобусе, дожидаясь отправления, ей кто-то позвонил, она спохватилась и засобиралась. Сказала, что срочно должна вернуться домой, вытряхнула на меня птиц, попросила отдать Чимину и умчалась. Я так понял, она знакомая каких-то знакомых чьей-то знакомой и просто доставляла птиц, которых этот Чимин купил в столице. А клетку он не покупал, так что клетка ушла с ней. Вот так и познакомились. — Ну что за люди, — хором покачали головами Юнги с Чонгуком. Намджун удивлённо хмыкнул. — Когда мы поехали, лебедь очень испугался и начал метаться, хлопать крыльями, кричать и биться в окна. Оттоптал всем головы своими лапками, заклевал спинки кресел. Люди с воплями радости выходили на своих остановках. А я всю дорогу пытался его утихомирить. — Ну, в итоге ведь получилось, — ободряюще похлопав его по спине, сказал Юнги с гордостью в голосе. — На тебя даже в таком можно рассчитывать. Тэхён наконец распихал всех птенчиков по карманам, взял лебедя на руки и оглянулся на парней, всем видом, намекая, что долго этот порядок не продлится, так что надо идти. Юнги согласно кивнул и зашагал первым. — Так всё же… что ещё за история с обманом? Может, объясните? История эта была очень простой. Одной ночью, когда Сарайчик и Чонгук уже дуэтом храпели, Юнги и правда написывал другу путанные сообщения. Ему в голову настойчиво лезли мысли, подкинутые сюжетом, и никак не получалось от них отделаться полностью. Снова и снова казалось, что какой-то там художник не может сравниться с человеком, который изучает и описывает дикую природу. Что маки масляными красками — жалкая пародия. А вот маки, бережно собранные на месте произрастания и трепетно заложенные в гербарий, вот это настоящее искусство. Юнги пытался избавиться от навязанных размышлений, поделившись ими с разумным и рассудительным другом. Но, что бы ни писал Намджун, сюжет не отступался, полные здравости сообщения как будто просто пролетали мимо его сознания. И тогда Юнги решил ходить по-крупному. Заманить Намджуна самолично приехать в этот городок и быть рядом, пока всё не устаканится. А что могло его заманить? Ну, например, потерявший грани разумного друг, которому явно требуется присмотр и хорошая оплеуха. Дело было за малым, притвориться, что всё отлично, но при этом намекнуть, что оплеуха уже ой как нужна. И Намджун, слава всем богам, клюнул на жирную наживку. Юнги хорошо знал своего друга и не сомневался, что тот помчится спасать его первым же рейсом, но как же он боялся, что вмешается сюжет… К счастью, то ли сюжет потерял бдительность, то ли планы у него были другие, но всё удалось. Юнги брёл по лесу в сторону мотеля. По одну руку у него был почти уже любимый парень, с которым можно было быть откровенным на тысячу процентов, не боясь и не смущаясь, по другую — лучший друг, которому смело можно было доверить собственную жизнь. И вот теперь он наконец чувствовал себя спокойно и уверенно. — Ты не думал, что у меня там свои дела есть? — устало вздохнул Намджун, выслушав краткую версию объяснения так спокойно, будто это обычное дело. — О, разумеется, есть, я знаю. Но, видишь ли… Во-первых, большую часть дел ты можешь делать и здесь. А во-вторых, о… как раз вовремя. Познакомься, это Хосок, ботаник, ищущий в здешних лесах похотливый папоротник. Юнги чуть ли не с гордостью показал на сгорбившуюся спину и пятую точку, торчащие из кустов. Ботаник снова ботанил. Нащипывал какие-то мелкие цветочки под кустом и складывал рядом с сумкой, цветочная кучка уже за пару кило ушла. Но даже в таком виде и позе, надо признать, этот чертяка манил. — Знакомишь меня с копчиком? — А что? Вообще-то я уверен, тебе и копчик его понравится, — доверительно прошептал Юнги, и сам не зная, зачем понижает голос, если увлеченный Хосок их всё равно не слышит. Возможно, подражал Чонгуку и его способу что угодно опошлить. — Настолько уверен, что даже заманил тебя сюда. — Чего? — окончательно опешил Намджун, не замечая даже, как сидящий у Тэхёна на ручках лебедь его за ухо щиплет. — Да просто ты перед моим отъездом жаловался на одиночество, говорил, что тоже уже хочешь с кем-нибудь познакомиться и окунуться в романтику. Вот я и подумал. Почему бы не побыть сводником немного? Он в твоём вкусе процентов так на девяносто пять, не меньше, так что гарантирую, что будет здорово, даже если не сложится ничего серьёзного. — Ты сдурел? — нахмурился Намджун. — Хосок классный, — поддержал Чонгук с обворожительной улыбкой пихая его в плечо. — Просто познакомься и немного поболтай. Ну же. — ВЫ сдурели? — поправился Намджун. — Да брось, — присоединился уже и Тэхён, убирая голову лебедя на другое плечо, чтоб не подливал масла в огонь своим надоедливым красным клювом. — Тут все в восторге от Хосока. Так что, если настолько не хочешь дать ему даже шанс, найдутся другие заинтересованные, я тебе гарантирую… — Эй-эй, я не говорил, что не дам шанса и не заинтересован, я просто охреневаю от уровня заморочек ради такой ерунды. — Поверь, тут многое на кону, — вздохнул Юнги. — Ага, — хором поддержали Тэ с Гуком. Намджун окончательно сдвинул брови, видимо, формулируя свои мысли в чёткую речь. Но в этот момент Хосок забормотал что-то и выбрался из куста с ещё одним кустом в обнимку. — Ой, привет, ребят, не заметил вас, — улыбнулся Хосок, вытряхивая из волос листочки и цветочки. Юнги невольно подумал, что линия подбородка у него даже идеальнее, чем у обаяшки Франсуа. Да и в целом профиль… этот нос просто обезоруживал, а уж глаза… — Рад встрече! Юнги мотнул головой, сбрасывая флёр фантазии. — Ладно, ребята, свалите, — едва слышно шикнул Намджун и уверенно поправил прическу. — Да, мы тоже были рады повидаться, но нам пора идти, — затараторил Юнги, помогая другу уложить прядки. — Надо к Чимину заглянуть, так что, не обессудьте, мы вас оставим. Поболтайте тут немного без нас, окей? Он улыбнулся на прощание, как будто извиняясь за такую неловкость, цапнул Чонгука с Тэ под локти и, как бульдозер, уверенно потащил их прочь от приглянувшегося ботанику куста. Впрочем, парни и не сопротивлялись. — И что? Ты правда думаешь, что это поможет? — спросил Тэхён, когда среди зарослей замаячил хорошо знакомый им всем мотель. — Поможет побороть сюжет? — Понятия не имею, поможет ли это с сюжетом, — честно ответил Юнги, пожимая плечами. — Но друг другу эти двое и правда просто обязаны понравиться.***
Юнги, Чонгук, Минсо, родители Юнги, Тэхён, Чимин, Хосок, Сокджин, жена Сокджина, девушка-администратор с папой, петух Кокоро, две свинки, дочка владельца транспортной компании, енотиха, а теперь вот еще Намджун, чёрный лебедь и три лебедёнка. Действующих и влияющих персонажей становилось слишком много, чтобы раскрывать личность, предысторию и роль каждого. Сюжет посыпался. Его тянуло в разные стороны, во все одновременно. Несчастный шарик на столе, не знающий, к какому краю катиться, сплющило к чертям упавшим сверху вторым столом. В этом и состояла вторая часть плана Юнги. Первая — познакомить Джуна с милым ботаником. Вторая — перенасытить историю так, чтобы она превратилась в сплошной сумбур и хаос, лишь отдаленно напоминающий сюжет. Сам себе он говорил, что таким способом использует силу противника против него же самого… сюжет вводит персонажей, чтобы изменить судьбу? Введем их еще больше и перековеркаем всё настолько, чтобы уже ни одна высшая сила не смогла найти, куда всё шло и с чего начиналось. Как ни странно, это работало. — Две вороньи жопки торчат из гнезда, — пробормотал Юнги, чувствуя, что и сам готов поплыть от захлестывающего ощущения покоя, о существовании которого даже успел забыть. Чонгук задрал голову, проследив за его взглядом. Одна из ворон в гнезде развернулась, расправила крылья и улетела искать новую закуску для своего семейства. — Одна воронья жопка торчит из гнезда. — Очень короткая считалочка, не находишь? — Если подождать некоторое время, птенцы вылупятся, вороньих жопок станет больше, и считалочка автоматически станет длиннее. — А по телику сейчас прикольную французскую комедию показывают, — хмыкнул Чонгук, укладываясь рядом с Юнги и устраиваясь поудобнее. — Так странно, скажи? Мы провели тут всё утро, а нас ни разу никто не отвлек. Думаешь, всё закончилось? — Наверное, это надо спрашивать у Сокджина. — Но ты ведь тоже чувствуешь перемены? — Я чувствую, что не понимаю, что это вообще было. — Юнги усмехнулся и глянул на парня. Тот улегся на бок, подпирая голову ладонью. — В те дни, когда я начал ходить к врачу, одним из моих главных страхов был… страх сойти с ума. Если ты понимаешь. Может, я настолько зациклился, пытаясь держать свой разум под контролем, что он сыграл со мной злую шутку, я спятил и теперь пытаюсь держать под контролем свой бред? — Наши ситуации совершенно разные, но, кажется, я чувствую примерно то же самое. Может, я так сильно пытался сделать фантазии живее, что они притворились живыми и теперь врут мне в лицо, будто я попал в реальность? — И что мы будем с этим всем делать? — А какие у тебя варианты? — Ну, например, считать вороньи жопки. — Хочешь сказать… когда жизнь становится слишком тяжелой для понимания, лучшее, что мы можем для себя сделать, это постараться наслаждаться моментом, что бы за ним ни скрывалось? — Ты меня с полуслова понимаешь, — улыбнулся Юнги. Он подался навстречу и осторожно коснулся губ парня мягким поцелуем. Тот улыбнулся в ответ. Атмосфера была такой расслабляющей и чарующей, что напоенный сладостью воздух сам толкал в объятия. После всего пережитого вместе Юнги уже иначе смотрел в эти блестящие карие глаза. Чонгук успел стать для него не просто симпатичным парнем, к которому почему-то тянуло вопреки разуму… теперь он и правда манил по-новому. Для Чонгука Юнги был настоящим откровением. А потому и Чонгук для Юнги быстро стал особенным. Расправив густую чёлку парня, Юнги ласково провел пальцами по его щеке и понял, что сдерживаться больше не собирается. Он прижался теснее, и прошептал: — Пообещай, если начнешь набивать татуировки, обязательно сделаешь одну обо мне. — Ооо, обязательно… я сделаю сердечко с кошачьими лапками. — Где? — Везде, где ты меня поцелуешь, — прошептал Чонгук и подмигнул. Юнги усмехнулся, качая головой. Но, как говорится, вызов был принят. Если бы Гук решился выполнять это шутливое обещание, пришлось бы ему забить почти всё своё тело. В этот раз всё было совершенно иначе, куда чувственнее, нежнее и в тоже время намного жарче. Это было искренне. И, пожалуй, в этот раз Юнги даже разделил восторг Чонгука. Возможно, желание восхищать всё-таки добавляет искорки в секс, который зачастую превращается в обычный способ получить удовольствие самому. Может, и правда он всегда искал именно этого? Человека, которому будет открывать новые ощущения, новые грани реальности… и новые фетиши, как наставник своему послушному и трудолюбивому ученику. Но на которого при этом можно рассчитывать самому. Именно с таким человеком он готов был решиться на новый прыжок в пучину жизни, по которой в последнее время рисковал лишь ходить осторожными шажками. — Приятно, что нас никто так и не прервал, — пробормотал Чонгук, торопливо застегивая рубашку. Юнги натянул футболку и расправил волосы. — Мне всё же кажется, это очень показательный признак. Как минимум — сюжет временно отступился. — Надеюсь, — ответил Юнги, поднимаясь и отряхивая джинсы. — И, должен признать, это самые приятные слова, которые мне говорили после секса. — Серьезно? — рассмеялся Чонгук, тоже вставая с земли. — Тогда ты был прав — искренность с тобой работает лучше, чем продуманный флирт. — Ох уж мне этот твой флирт… — Что? Я долгие годы потратил на совершенствование своих навыков! — веселился Чонгук, поправляя одежду, проверяя вещи в карманах и рюкзаке. — В реалиях фантазийных миров я был просто королём флирта! Все эти мирки падали лапками кверху, как только я появлялся! — Угу. А сейчас ты смущаешься даже за руку своего парня взять. — Ничего я не смущаюсь. Главные герои вообще не смущаются без весомого повода. — У тебя полный карман салфеток, перемазанных моей спермой, — перебил Юнги, складывая руки на груди. Чонгук шумно втянул воздух, стиснул зубы и отвернулся, заметно краснея. — Ой, глянь-ка, ты смутился. Или несколько салфеток — весомый повод? Чонгук фыркнул, не находясь, чем ответить. — Хочешь, я их заберу? — Нет уж! — Что, папье-маше сделаешь? — Нет. Я их выброшу. Но я сделаю это сам, без всякого смущения и стеснения, как настоящий главный герой собственной реальной жизни. Понял? — Ладно, можешь сделать папье-маше, — прошептал Юнги, прикрываясь ладонью и притворяясь, будто говорит что-то по большому секрету. Видимо, от белок и енотов всяких. — Я не осуждаю. Только если решишь придать салфеткам форму того самого, источника… вдохновения, ты уж не делай его слишком большим, пожалуйста. Хочу смотреть и чувствовать своё превосходство. — Странный ты, — невольно усмехнулся Чонгук, снова глядя в глаза, пусть и со смущением, но явно приятным. — Отличный вышел бы главный герой. — Каждый из нас в своей истории — главный герой, что бы о нём ни думали другие и даже сам мир.
