Жду варианты названия в коментах

Была темная, теплая ночь. Дуня вышла с хаты по нужде. Еще одна тень мелькнула за ней. Кузнечики пели. Масивная фигура шла по стопам. Послышались тихие визги. Внезапно прозвучал звук удара и всё затихло. На сене, у небольшого сарая, лежал без сознания Маевский. Густав сидел возле него на корточках, а Дуня, закрыв лицо руками, стояла над ними. - Зачем ты за меня вступился? - спросила у Густава Дуня, - У тебя будут проблемы. - Мне начхать на проблемы. У меня никого нет, а ты хорошая. Дуня, ты очень, очень, я не знаю слово... Ты очень горькая. Нет. Ты, ты очень боевая. Да... Горячая. Но я уверен, ты же еще с мужчиной не была? - А думал бы, что была, так что, не вступился бы? - Вступился бы, я бы вступился. - А что теперь делать-то? - В городе есть мой старый друг Рудольф, он меня прикроет. Бывай, Дунисхен, даст бог, свидимся. Густав забросил капитана на плечё и скрылся в ночи. - Густав, эй, Густав, - побежала Дуняша следом, - мог бы ты Катю с собой забрать? Пристрой её где-то, а то она без теплой ванны страдает совсем. - Хорошо. - Катя, просыпайся, - говорила шепотом Дуня, - в город пойдеш, ты же дама у нас ученая, зачем тебе на городе пахать, землю под ногти загонять? - Дуня, ты чего? Я никуда без тебя не пойду. - Да тише ты. Тебя Густав пристроит, не бойся, он парень хороший. - Дуня, он Майгеринга убил, я никуда с ним не пойду. - Ладно, давай я проведу тебя, а как увижу, что ты хорошо обустроилась, назад к брату вернусь. Из-за ветра ночь стала заметно холоднее, ноги девушек совсем замерзли в росе, и только Густава защищала от подобных бед толстая кожа его сапог. Наконец, путники остановились у бывшего дома культуры. И Густав совсем не удивился, когда на входе встретил Рудольфа. - Дружище, а ты точен, словно часы. - Где остальные? - В зале, кто на сцене, кто под. Хорошее место ты выбрал. Здесь очень дельная система отопления. - Катя, вы умеете играть на фортепиано? - безобидно осведомился Густав. - Да. - Чудно, Рудольф, здесь где-то дожна быть комната с роялем, проводи Катерину, она будет там жить. Рудольф учтиво указал Кате рукой на лестницу, она пошла вперед, а Рудольф подался следом. Густав повернулся к Дуняше: - Дуня, я не хочу торопить события, но, кажется, я влюбился. Катерина шла по коридору, возле очередной двери Рудольф остановил её. - Знаете, Катя, у вас такой прелестный рот, - сказал он на немецком, - и мне очень жаль, что по глупым правилам доктора Юргенса, я не могу вас в него отыметь. Но, быть может, это станет нашей тайной, - проговорил он, втолкая её в комнату. Катерина подбежала к роялю и начала что есть мочи играть мазурку. - Ты, дура, разбудить всех надумала! Да я тебя на месте застрелю! - он достал из кобуры маузер. - Так странно, чего Катерина больше не играет? - Может, опомнилась, что может всех разбудить, - сказал Густав, завязывая руки за спиной Маевского, тот промямлил какое-то слово, и Густав несколько раз огрел его кулаком, до полной отключки. Потом посмотрел в глаза Дуне и принялся задирать подол её юбки, сначала первой, потом второй. - Подержи-ка, пожалуйста, - он вложил ткани ей в руку и принялся водить языком у входа к её вагине. Дуня уперлась второй рукой в его плече, а он, лукаво прищурившись, приподнял её ногу, подславляя под колено своё второе плече. Тем временем на третьем этаже все переполошились. Доктор Юргенс уже стоял на пороге комнаты, где Рудольф пытался одной рукой раздеть Катю, второй рукой сжимая маузер. - Мы не для того тащимся за линией фронта, чтобы доблестный немецкий солдат имел кого попало. Я думаю, что ты любишь наших девочек и уважаешь меня, и если это так, то ты сейчас же оставишь эту мерзость в покое, пока я не проведу её полний осмотр. Или ты забыл от чего умер бедняга Гюнтер? Если ты занесешь в этот бордель заразу, я тебя лично задушу. Рудольф, выслушав доктора, вышел вон. Катя села на кровати, её трусило от рыданий. - Что, детя, совсем невесело живется? - доктор подал ей свой носовой платок. Под пальцами Катерина нащупала вышитый вензель. Серел небосвод, когда солдат, заступавший в дозор после Густава, заметил пропажу. - Вот же ж сука неблагодарная, капитана нашего украл, ну я ему устрою!