Cat-eyed demon

Это происходило раз за разом, как по заранее составленному сценарию. Чеён уже ничему не удивлялась. Её семья и друзья тоже. Этому не было логического объяснения, другое у неё найти также не выходило. Это просто… было. И не менялось уже около десяти лет. Чеён любили кошки; все, абсолютно без исключений. И бездомные, и принадлежавшие её друзьям. Коты всегда следовали за ней по пятам, тёрлись о ноги и мурчали, пытаясь привлечь внимание. И каждый день провожали её домой из школы. Из-за этого одноклассники прозвали Чеён «Кошачьей заклинательницей». Сама она котов тоже любила. Они были такие милые, пушистые, мягкие и тёплые, что устоять было невозможно. И ещё девушке казалось, что они словно присматривали за ней. Только вот её родителям это почему-то не нравилось. В их доме даже действовало правило — никаких кошачьих. Для этого был усыновлён Хэнк, которого они приобрели у мужчины с довольно… неоднозначной репутацией. Ходили слухи, что он был колдуном или что-то вроде того. Чеён в это, конечно, не верила, но мужчина всегда вызывал у неё чувство неприятной тяжести в груди. Были ещё два правила. Одно из них — по воскресеньям обязателен поход в церковь, который никак нельзя было пропустить. К этому требованию Чеён относилась спокойно: её родители были преданными католиками, так что ничего необычного она в этом не видела. Не понимала она только третий запрет — на поездки в Корею к её бабушке и дедушке. Родители давали ей один и тот же ответ: «Слишком дорогие билеты». В этом не было никакого смысла, потому что раньше они летали каждое лето. Но вот уже лет десять как перестали. Это было немного грустно, но Чеён уже привыкла. Все её дни были одинаковыми. Школа, дом, дополнительные занятия, церковь. И кошки. Только в последнее время кое-что всё-таки изменилось, и девушка не знала, что об этом думать. Обычно её провожали домой только кошки, но теперь она чувствовала присутствие кого-то ещё. Это началось незадолго до её восемнадцатого дня рождения. Родители выглядели какими-то взволнованными и уставшими, а после самого праздника отвели Чеён в церковь, где её окропили святой водой. Но не давало покоя ей не это. Чеён казалось, что за ней кто-то следит. Словно что-то непонятное наблюдает за ней с расстояния, повторяя каждый шаг. Но когда она оборачивалась, не выдержав это ощущение чужого пристального взгляда, то никого постороннего не видела. Ещё странным было то, что этот кто-то не казался ей опасным. Она не знала, как это объяснить. Да, кто-то или что-то следовало за ней, куда бы Чеён не пошла, но почему-то это не вызывало у девушки страха. Эти взгляды… За Чеён словно следила ещё одна кошка. Только вот это точно была не она. Чеён со временем привыкла и к этому тоже. А потом начались сны. Они были смутными, непонятными, смущающими. Это вроде бы была Корея, но какая-то другая. Неправильная, словно вывернутая наизнанку. Чеён узнавала дом своих бабушки и дедушки, но здесь он был пустой и заросший травой. Узнавала она и лес за этим домом, но деревья были иные. Более мощные, более древние, вызывающие некий трепет. Она узнавала и реку, и дороги, и рисовые поля. Был только один элемент, который был ей незнаком. Если пройти по едва заметной, словно проложенной маленькими животными тропке вглубь леса, то там, на скрытой за переплетением ветвей поляне, расположился старый алтарь. Во сне Чеён всегда подходила к нему, осторожно, но без опаски. У его подножья лежали кошки, а на самой платформе стояла статуя одной такой. Она чувствовала на себе тот самый взгляд, что и в реальном мире. Только сейчас она наконец-то могла увидеть, кто же это был. Невысокий рост, ниже самой Чеён. Тёмные волосы, прямые и чуть растрёпанные. Крадущаяся, мягкая походка. Хитроватая улыбка. И глаза… Глаза кошки. Это была девушка, но Чеён почему-то была уверена, что только внешне. Глаза выдавали её истинную суть. Во сне Чеён понимала, что они всегда были одинаковые. У каждой из кошек, что встречались ей на улице, что провожали её домой. У них всех были глаза этой девушки. Они были ею. На этой её мысли сон обычно заканчивался, но девушка-кошка следовала за ней в реальность. Теперь, обернувшись, Чеён всегда видела её силуэт. Она не рассказывала об этом родителям. Тихий голос в её голове шептал, что не надо. Они только ещё больше будут волноваться. Пусть это будет нашим секретом. Маленькой тайной лишь на двоих. И Чеён молчала. Её дни перестали быть однообразными. Девушке было неспокойно, она словно жила в ожидании чего-то. Ей нужно было куда-то отправиться, ей нельзя было оставаться здесь. Чеён нужно было в Корею. — С чего это ты вдруг захотела туда? — мать смотрела на неё с удивлением. — Розанна, ты же знаешь, почему мы перестали летать. Билеты слишком… — Дорогие. Да, я помню. — Чеён прервала её. — Но я хочу увидеть их, особенно дедушку. Он уже давно болеет, это может быть мой последний шанс. Я хочу обнять его, пока это ещё возможно. Миссис Пак изучающе посмотрела на свою дочь. Она не знала, говорит та правду или нет. Они уезжали из Кореи в спешке и поклялись, что не вернутся туда. Это было опасно. Все эти десять лет они пытались защитить Розанну, спрятать её от этого… демона. Им сказали подождать до её совершеннолетия, но чета Пак всё равно не могла избавиться от чувства, что угроза ещё не миновала. Женщина замешкалась. Она понимала дочь, но всё же… — Милая… С тобой в последнее время не происходило ничего… необычного? — Нет. — Чеён притворно непонимающе нахмурилась. — А кошки… всё ещё ходят за тобой? Девушка чуть наклонила голову, рассматривая свою мать. Та что-то знала. Ну да, конечно же знала. Но по какой-то причине отказывалась говорить об этом. — Ходят. Но это ведь всего лишь кошки, верно? Они всегда так делали. — Да, всего лишь кошки. — Миссис Пак притихла на несколько мгновений. — Ладно. Но пообещай, что будешь осторожна. И будешь слушаться бабушку и дедушку, чтобы они не попросили. Чеён улыбнулась. — Конечно, мам. Знакомая тропинка, знакомый алтарь. Уже знакомая девушка. Она стояла прямо перед ней, и ладонь на щеке Чеён была такой мягкой и тёплой. Девушка медленно моргнула и удовлетворённо сощурилась. — Скоро мы встретимся по-настоящему. Я буду ждать.