СигмаГоголи для души.

Жизнь в деревне, в сравнении с городом, была невероятно простой. Все друг друга знали поимённо, не существовало таких понятий, как «безработица» и «нищета». А главное, не знали там о любовных интригах, которые со стороны до жути глупы, да и к тому же доставляют уйму проблем и хлопот. Быть может, далеко не каждое деревенское поселение такое. Но то, в котором жил Сигма было именно таким. Один раз, гуляя до речушки, где местные рыбаки ловят карасей, за ним увязался соседский мальчишка, с которым ранее они не пересекались дорогами. Был он Сигме знаком лишь по внешности, потому как его часто видел с другими ребятами. Среди всей компании, как заметилось нашему тихому мальчику, этот соседский был самый активный, поэтому и прибывал в центре внимания. Да и вид его достаточно необычный. В крайнем случае, он выделялся среди остальных. И всё лишь из-за чисто белого окраса волос. Не блондинистого, даже не самого светлого оттенка. Настолько был этот белый чистым, что казалось, будто под солнечным светом сияет, как хрустали снега. Самые задиристые смели пошучивать о том, что это седина. Вернёмся к моменту, когда Сигму настиг этот беловолосый. В такой ситуации появился логичным вопрос: «Зачем ему понадобился я?» — Привет! — выкрикнул подбежавший соседушка. — Давай познакомимся? Я Коля! — Приятно, я Сигма. — с некоторым замешательством мямлил наш герой. На внешность, как и Николай, у него выделялись волосы. Но не только цветом, но и длиной, которую родители намеревались скоро укорачивать, дабы сохранить его мальчишескую внешность. Волосы, на одну часть лиловые, а на другую блондинистые, с примесью слабого фиолетового, были длиной почти до плеч. Но этого мало кто замечал, так как он их собирал в хвостик. — Куда идёшь? — активно интересовался Николай, не зная меры. — К реке. Погулять вдоль неё. А ты куда идёшь? — А я за тобой иду! — хихикнув, он сделал серьёзную мину, которая заметно напрягла Сигму. — Хочешь узнать, что таится в заброшенном доме? — Не хочу рисковать. Внутри всё сломано и завалено пылью. — А помимо этого, есть ещё кое что. — И что же? — с неподдельным интересом, спросил цветноволосый, желая узнать саму суть начатого диалога. — А вот пойдём со мной, и узнаешь! Первый раз наш герой изменил принципам. Изменил своему тихому нраву и направился куда-то, куда ему ходить нежелательно. Тропинка к реке сменилась дорожкой к старому дому, который находился чуть ли не в другом конце деревни. Сначало виды и окружение было приветливым. Новые домишки, приветливые соседи, домашние животные, издающие, характерные им, звуки. Постепенно, всё стало сменяться тишиной и некоторым страхом. Обычному взрослому это покажется лишь концом деревни и началом леса, от того и тишина. Но Сигме, который ждал любой опасности после попутных рассказов легенд и кошмариков Николая, это казалось чем-то таким, от чего кровь в жилах густела. Дойдя до дома, стало ясно и чётко видно, что он раньше пренадлежал богатой семье. Два этажа, дорогая окраска брёвен в местах, где краска осталась живой спустя прошедшее время. Даже забор был какого-то особенного построения, от того, паганый, и целостный был. Ничего не оставалось, кроме того, чтобы перелезть его. Николай отлично взбрался на него, а Сигма посмотрел на него. Хотелось бы сказать, что во взгляде была боязливость, но этого как-то не было. Скорее нежелание какое-то. — Я не буду залезать на этот забор. — Почему? -огорчённо вымолвил Николай. — Потому что не умею. — Давай руку, помогу и научу! Спустя около пяти минут бырканий и колебаний Сигмы, Николай обиженно сказал. — Ну и оставайся тут. А я пойду смотреть интресные вещи в этом доме! Какая-то мотивирующая фраза и вид, словно беловолосый действительно сейчас уйдёт. Детское любопытство взяло верх над здравым смыслом. — Стой! Поможешь залезть? -Так-то сразу бы! А то не хочу, не могу. Бе бе бе. — пригинаясь и протягивая одну руку мальчишке, а другой держась за забор, передразнивал Коля. Цветновллосый, потянувшись, крепко взялся за протянутую ладонь и начал взбираться на забор. Для такого спокойного ребёнка, как он, который так далеко не заходил, залезть на возвышенность было чем-то необычайно удивительным, имея в этом свою новезну. Посидев половину минуты, мальчишки по очерёдно перепрыгнули во двор этого самого дома. Всё, что некогда, ещё задолго до рождения этих двоих, было огородом и садом, теперь же было грязью и сгустками непригодной, для жизни растений, почвы. Однако это было далеко не самым важным, что цепляло интерес двух детишек. Стоит заметить, что в этой компании, Николай был на год старше. Сигма, видя окружение, постепенно терял свою единственную каплю смелости, но вида страха не подавал. Его же новый знакомый, смело шагал к двери. Ступив на скрипучий деревянный порог, он с размаху открыл шаткую дверь, которая по ходу дела слетела с петель и ввалилась в дом. -Ой. Быстро приперев поломку к стене у выхода, белокурый взял цветноволосого за руку и повёл его по так называемому «музею». Доведя его до гостинной, он отпустил его руку, оставив мальчишку в центре, а сам пошёл осматривать всё. Открывать шкафчики, смотреть их содержимое. Пока Николай не терял времени и искал чего-нибудь экзотического и мрачного, чем можно запугать своего новго друга, Сигма растерянно осматривал комнату и следил за действиями соседского мальчика. Блуждающий детский взор зацепил фарфоровый набор красивой, но пыльной посуды. Подойдя поближе к шкафу со стеклянными вставками, которые освещались слабым лучом вечернего солнца, сочившегося через треснутые окна, и протерев своей ладонью пыль, он увидел очень красивые рисунки на чашках. Они чуть ли не полностью были цветными и радужными. По-большей части, он задумался о том, как бы мама обрадовалась, если бы Сигма вручил ей такой набор посуды. Ниже, на второй полке, он приметил красивые фигурки петушков, лисичек и самодельных цыплят в гнёздышке. Любуясь искусством и разглядывая маленькие детали, он не заметил, что в какой-то момент стало подозрительно тихо. Окликнув Николая, и не услышав ответа, мальчик чуток занервничал. Однако внешне он старался соблюдать спокойствие. Пройдя к центру комнаты и ещё пару раз позвав белокурого, только уже громче и отчётливей, он почувствовал поступающий страх и невероятную тревогу. Оглядевшись по сторонам, мальчишка ступил через груды многолетнего мусора, покрытого непоколебимой пылью к кухне. По крайней мере, там имелся холодильник. Всё же, ни один разумный человек не станет ставить холодильник в других местах, вроде спальни или огорода. Дойдя до входа, он стал осматриваться. В углу, Сигма приметил высокую горку. Сам он сразу же подумал, что возможно, Николай неудачно полез туда и на него обрушилась гора тяжёлый предметов. Быстрым шагом он дошёл до увиденной свалки и стал всеми силами сдвигать предметы, углы которых были острыми и резали ему кожу рук и ног. В тот момент, его мало волновало собственное состояние, также, как и его догадки о том, что Николай был даже не здесь, которые стояли в самом конце очереди волнующих мальчика вещей. Держа очередную тяжесть, которая была частью какой-то кухонной техники, мальчишка понял, что очень устал. Отложив это дело, он выздохся и опустился на колени. Сухие глаза начали прожигать горячие слёзы. Не успела и слеза прокатиться по его щеке, как он услышал голос белокурого, который звал его. Вскоре, сам Николай был уже сзади Сигмы и стучал по его плечу. — Ээй. Ты чего тут сидишь? Дурной что ли? Тут же грязно, вставай! Взяв цветноволосого под руку, белокурый стал тянуть его, стараясь поставить на ноги. Увидев в его глазах слёзы, соседский мальчонка звонко засмеялся, сам не зная из-за чего. — А ты чего плакал-то? Девочкой решил стать? Давай, идём, я тебе покажу, что отрыл! -гордо говорил Николай, ведя, утирающего слёзы, Сигму к его находке. Находка заключалась в костюмах пиратов и нескольких деревянных саблях. Показав всё добро, которое он прозвал кладом, Николай поручил цветноволосому нести костюмы, а сам оружие. Так как считал, что доверять Сигме подобное очень опасно. Вдруг сломает? Выйдя из дома, они пошли к забору. Всё это время белокурый рассказывал о множестве увлекательных игр, которые будут ещё лучше с этими вещами. Сигма же, через силу сдерживал жалобные стоны от боли, применяемой одним очень глубоким порезом. Когда Николай взобрался наверх, он удобно уселся и стал ждать своего приятеля, который никак не мог и ногу закинуть. — Чего ты там застрял? Забыл уже как залезать? — действуя на нервы, дразнился Николай, стремясь вновь пошутить про то, насколько сильно Сигма смахивает на ранимую девочку, совсем не понимая язвительность своих слов. Всмотревшись, он увидел на ногах своего друга какие-то растёртые пятна. Спрыгнув на землю к своему приятелю, он присмотрелся. — Идиот, ты когда это заработал? — Когда ты ушёл. — Я же сказал тебе, что я минут через пять или десять вернусь. Ты меня вообще слушал? И тут, до цветноволосого, кажется, дошло, что в примеси шума и суеты, белокурый ещё что-то говорил. Но сейчас это было уже не так важно, ибо раны получены, кровь течён, а Николай всеми силами перетягивает Сигму через забор. Миновав это тчжкое припятствие под тихие жалобные стоны от боли, соседский мальчонка позволил себе пошутить. — Может мне тебя ещё, как принцессу, донести на руках до твоего дома? — с этих слов последовал смех. Взвалив руку Сигмы себе на шею, белокурый потащил его к деревне. — Слушай, а ведь нам же не разрешат дружить, если узнают, что ты из-за меня так. Надо тебя по-тихому залечить. У тебя дома кто-нибудь есть? — Только кошка Мурка. — Ну вот и хорошо! А, стой. А царапины же за минуту не пройдут. Давай тебе отопление отключим, чтобы ты в закрытой одежде ходил? — Ты дурак? Сейчас лето. — Так потом же осень! — В июле?