СигмаГоголи для души.

Летом, когда только-только солнце виднелось из-за горизонта, с криками первых петухов, Николай вставал. Хоть утром и не было южного пекла, и яркие лучи не мешали благоприятному сну из-за плотных штор, парень всё равно не спал по причине того, что элементарно этого не хотел. После пробуждения, белокурый парниша, лишь умывшись и причесавшись, чтобы выглядеть свежее, тут же мчался к соседнему дворику, где проживал его приятель. Или, как считал сам юноша, его лучший друг. В гости заходят через дверь только слабаки. Белокурый не такой. Забравшись к открытой форточке, ведущей в комнату Сигмы, соседушка миновал её, словно жидкость, с коей сравнивают эластичное тело котов, и уже стоял на подоконнике в какой-то причудливой позе, которая явно доставляла неудобства и дискомфорт. Жуть как ему не нравилось, что у окна всё цветами засеяно. А если не цветами, то маленькими безделушками, вроде бусинок, которых цветноволосый некогда нашёл в запылённом уголке комнаты. Спустив полусогнутую ногу на пол, этот парень держался руками за воздух, как же он ему доверял. Другая нога, как назло, была за горшком с геранью. Задрав её, будто гимнаст, юноша стал быстрее опускать на пол затёкшую ногу. Но Николай был бы сам не свой, если б не зацепил эту самую герань, что с грохотом обрушилась с подоконника. От резкого шума, Сигма проснулся безо всяких проблем и сонливости, точно лежал и выжидал оплошности со стороны неординарно пришедшего друга. Перед ним предстала картина, на которую не хватит все слов величавого русского языка, но мы постараемся передать всё в точности. Стоит Николай, весь красный и дрожит, а под его ногами влажная земля, только вчера поливая, сейчас рассыпанная по всем доскам деревянного домика. Средь кусочков земельки лежат искалеченные цветки любимого растения обитавшего в этом жилище Сигмуши. Пока цветноволосый напрягал извилины своих мозгов и пытался сообразить происходящее, выглядя со стороны, как перезагружающееся устройство, белокурый никак не стал медлить, и, присев на корточки, оперативно стал собирать всё обратно в горшок, заново сажая растение. Поставив его на законное место, оставив на полу лишь мелкие куски, ручной сбор который занял бы около десяти минут, парень неловко смотрел на своего приятеля. - Доброе утро! - Доброе оно, видимо, только для тебя.. Времени прошло не так много, но и не так мало, а если судить по меркам белокурого, то прошла целая вечность, пока Сигма не прекратил держать обиду на душе. Или это было лишь для вида, взамен на то, что ему подарили работёнки с утра пораньше. Но это было уже важно, так как в нынешнее время, эти двое успешно выбрались на цветочные луга. При прохладном, ещё ночном, ветерке и золотисто-медным освещением ранних лучей солнца, которые параллельно переливались с ярко-красным, прогулка становилась особенной. Тишина, и лишь щебет птиц, просыпающихся также рано, раздавался издали. В этот момент всё было особенным, необычайно новым, каким-то чужим, но благоприятным. А главное - всё веяло свободой. Цветноволосый, тело которого ещё не отошло от сна, из-за малого количества отведённого ему времени, с трудом успевал за своим приятелем, перебирая ноги и надеясь не упасть. Совсем отстать ему не позволяло лишь то, что этот свободолюбивец крепко держал его за руку. Дышать давалось с трудом. Бег среди запутанных листьев и стеблей цветов это не пробежка по ровному асфальту или бетону. Беловолосый не был тираном, соответственно, прислушался к жалобам об усталости и просьбам отдохнуть. Резко остановившись, так, что Сигма со всего размаху влетел в Николая со спины и чуть было не заставил упасть лицом в траву, весельчак отошёл. Присев, он сорвал три красивых цветка, после чего поднялся и подошёл к своему лучшему другу. Притянув к себе голову оппонента, он закрепил в волосах украшения. Действительно выходило хорошо. Цвет растений сочетался с цветом волос. А у Николая, кстати говоря, плоховато с умением гармонировать оттенки и прочие штучки, в которых он не разбирался, не разбирается, и не собирается пытаться разбираться. - Ты теперь моднявый у нас! После сих слов, виновник торжества увалился на полянке и стал смотреть в небо, рассматривая облака различных форм, из которых можно было сфантазировать что угодно. Указывая пальцем на одно из таких ватных, небесных творений, он сообщил, что увидал ангела. - Ангел в небе, хороший знак! Спокойный юноша аккуратно прилёг рядом и тоже стал обозревать небо, где красовались розоватые куски ваты. В некоторые из подобных утренних времён, беловолосый водил приятеля к реке, зорьки летние встречать, но в частности на поле, где они друг другу плели венки. У Сигмы получались более профессиональные, да и держались дольше, а у Николая разваливались, от чего он искренне опечаливался. Но печаль его уходила, как только его друг, в честных порывах своей сердечности, утешал его, даря свой. Тот же, в свою очередь, хранил все подарки своего друга в, специально отведённом для этого, месте