Höstlov i Stockholm

Романс

Пицца

Нам повезло, мы это знаем оба.

Сдаётся мне, что это — любовь до гроба.— Согласны ли вы?

— Ааа, ещё бы!

      POV: Антон       Я лежал на кровати и, нервно покусывая губу, пялил в экран телефона с открытым чатом с Арсением. Планы после окончания школы были грандиозными. Он совсем скоро приедет в Питер, а еще совсем скоро я перееду к нему в Стокгольм. И я надеюсь, что у меня получиться устроиться в Швеции как можно скорее, чтобы не сидеть у Арсения на шее. Завтра у меня последний экзамен. Ебаная биология. Я тяжело вздохнул. Вот прошло уже два года, как мы с Арсением встречаемся, как мотаемся хотя бы раз в полгода к друг другу: то я к нему с мамой, то он к нам в Питер. Один раз даже с Ритой приезжал. Я до сих пор любил его до чертиков перед глазами, до щемящего сердца, когда мы встречались после долгой разлуки, до хрипоты в постели.

Вы, 21:49

Я ничего не сдам! :(

      Kära, 21:50       Сдашь ты все.

Вы, 21:50

Нет.

      Kära, 21:51       Да.

Вы, 21:52

Нет.

      Kära, 21:52       Пиздюлей получишь.

Вы, 21:53

Ладно, сдам.

На выпускной ты не успеваешь, да? ):

      Kära, 21:56       Нет, солнце мое. Прости, пожалуйста.       Но хотя это ведь твой праздник.       Оторвись, напейся вусмерть :D

Вы, 21:57

Вусмерть я напьюсь, когда перееду в Стокгольм!

      Чуть позже я ушел спать и набираться сил для экзамена.

*

      Июнь подходил к концу. Все экзамены и выпускной были уже позади. Я довольный шел домой из школы, где узнал результат последнего экзамена. И пусть восемьдесят один балл — не предел, я остался доволен собой. Дома меня ждала мама с Арсением, который приехал к нам вчера вечером. Залетел я в квартиру с радостными возгласами «восемьдесят один!» и тут же обнял маму, которая начала меня хвалить. К Арсению я подошел после и тыкнулся кончиком носа ему в щеку. Он был слегка нервным сегодня, хотя причин на это я не видел.       — У тебя точно все хорошо, Сюш? — я опустил руку ему на щеку и погладил по ней большим пальцем. — Ты явно чем-то взволнован.       Арсений слабо улыбнулся мне, поправил мою светлую челку и коснулся губами моего лба.       — Точно, älskade. Пойдем прогуляемся?       Я тут же кивнул и быстро пошел в комнату переодеваться.       Мы прогуливались вдоль набережной по аллее в виде сердца, держась за руки и болтая на тему грядущего переезда в Стокгольм. Денек сегодня выдался далеко не теплый для конца июня, и даже в футболке мне было слегка прохладно. Я обнял себя руками, слегка прижался к своему парню, который меня сразу же приобнял, из-за чего идти мы стали гораздо медленнее. Я часто замечал, как Арсений кусал губы, как вздыхал, чтобы, видимо, постараться как-то переключиться со своей проблемы, суть которой мне так и не была ясна. Давить я не стал. Надо будет — сам расскажет. После очередного услышанного сверху вздоха, я остановился, коротко поцеловал его в губы и потянул на лавочку. Чтобы не сидеть в полной тишине, будто мы два тринадцатилетних подростка на первом свидании, я начал разговор о насущном переезде. Арсений слегка приободрился через пару минут.       — Как думаешь, — я опустил голову ему на плечо и прижался сильнее, потому что все еще немного мерз, — мама согласиться переехать с нами?       Арсений пожал плечами и поцеловал меня в макушку.       — Если честно, Тош, то мне кажется, что она все равно останется тут, в Питере, — я вздохнул, а реабилитолог сильнее прижал меня к себе, — люди в состоявшемся возрасте редко переезжают, тем более в другие страны.       Я кивнул и прижался щекой к его плечу. Наверное, он был прав, и мне придется мотаться в Питер, когда будет возможность. Но если маме так будет лучше, я готов. На нос упала большая капля. Я вздрогнул, а после почувствовал на себе еще несколько крупных холодных капель. А это мы еще сидели под плотной листвой деревьев.       — Блять…       — Да ладно тебе, Арс, — я оставил на его щеке поцелуй, — давай добежим до ближайшей кафешки, пока дождь не разошелся?       Арсений значительно поник, но кивнул мне и сам, взяв меня за руку, потянул в сторону уже запримеченного неподалеку кафе. Мы подошли к концу аллеи и взглянули на ливень. Он сильнее сжал мою руку, и мы рванули к заведению. Но даже полминуты хватило, чтобы мы оба неплохо промокли, а я замерз еще больше. Мы прошли за столик в углу зала, и я заказал себе клубничный раф с шоколадным пирожным и взглянул на Арсения. Он даже меню не открыл, а взглядом сверлил его обложку. Я прочистил горло и опустил свою руку поверх его.       — Арс? Ты меня сегодня прям пугаешь.       Он сразу же замешкался, сказал, что будет тоже самое, что и я, и стал оглядываться по сторонам. Вскоре нам подали заказ, и я сразу же напал на теплый напиток, чтобы согреться. В кафе витала теплая атмосфера, тихо играла музыка, а я уплетал пирожное, с опаской в груди наблюдая за Арсением. У того будто шило в жопе было, ну что за фигня?       — Сюш…       — Я сейчас, солнце, — он поднялся и быстро зашагал к бармену.       Ну пиздец. Я уставился взглядом в тарелку, а спустя пару минут, пока я мучил у себя в тарелке отломленный кусочек тортика, по залу пронеслись знакомые мне строки.

Без тебя жизни нет — я не могу найти.

Сколько не жмись к стене, сквозь неё не пройти

Ни одного пути грешной души в зиме.

Без тебя смысла нет; без тебя жизни нет.

      Я тут же поднял глаза, увидев идущего ко мне Арсения. Только я хотел открыть рот, как он тут же меня перебил:       — Тихо, älskade, — он так и не присел обратно за столик, а остался стоять рядом, — ты меня знаешь, говорить красиво я не умею и всегда рублю правду-матку, — я слабо и не очень уверенно кивнул. Честно, понятия не имел, к чему он все клонил. Я тупой в этом плане, как тапок. Зато честный. Но в груди поселилось неприятное волнение от того, какой неуверенный был голос у Арсения. Что, блять, случилось? Ты вляпался во что-то? Уволили с работы? Что-то с Ритой? Юлей? Что, мать его, произошло с тобой? — Так вот, — Арсений обогнул мой стульчик, встав позади меня, а через пару секунд передо мной на столе оказалась открытая коробочка. С кольцом. — Vill du gifta dig med mig? — прозвучал шепот уже где-то у меня над ухом.       Я вылупился на кольцо и встал в ступор. Сердце в груди пропустило несколько ударов подряд. Я прикрыл руками рот, медленно обернулся к нему, встав со стула. Взяв дрожащими руками мягкую коробочку, я кинулся к нему на шею, прошептав «конечно», и утянув его в поцелуй. По щекам побежали слезы радости. Я выхожу замуж. Серьезно? Это не сон? Я выхожу замуж и живу в Стокгольме? Сейчас готов был прыгать до потолка. Арсений начал сцеловывать с моих щек слезы.       — Ну все, тише, тише, — он улыбнулся и немного поджал губы. Как же он сейчас светился. Я таким еще не видел. Только ему удавалось держать себя в руках, а мне как-то нет. — у тебя раф остывает.       Действительно, блять. Тебя ж только это сейчас волнует? Я тут готов до потолка прыгать, а он про раф. Я фыркнул, прижался к нему и, успокоившись немножко, отстранился, натянув кольцо себе на палец. Сейчас расскажу Димке с Серегой. Вот они офигеют.       — Как долго ты готовился? — мы присели обратно за столик. С лица у меня не исчезала улыбка, а сердце толком не могло успокоиться.       — Морально… Эм… Ну, около недели, — Арсений неловко улыбнулся. Ничего себе. Зачем так долго? Будто я отказался бы, конечно, ага. — А так вообще не долго. Если бы выкинул из головы загоны, сделал бы гораздо раньше.       Я вздохнул и покачал головой, улыбаясь.       — Дурашка, — я тепло ему улыбнулся, а после стал разглядывать серебряное кольцо у меня на безымянном пальце.       Находясь еще в какой-то эйфории, я потянулся к телефону.

Вы, 15:18

Ребята, вы сейчас охуеете!

*

      — Все, яхту я забронировал, — Арсений присел на пушистый ковер рядом со мной, — чего делаешь?       Он раздвинул ноги и прижался к моей спине грудью, обняв, а я оказался меж его ног с ноутбуком на коленях. Реабилитолог поцеловал меня в висок, а я, вздохнув, оторвал взгляд от экрана ноутбука.       — Почему ты заказал белые скатерти, если у нас все будет светло-голубое? — я недовольно фыркнул и пихнул его локтем в бок.       — Дак ты же сам сказал, что белые…       Я обернулся на него и нахмурился.       — Это было неделю назад. Потом мы решили, что все будет светло-голубое, — я закусил щеку изнутри, обиженно зыркнув на Арсения.       — О Господи, да какая разница!       — Большая.       Арсений цокнул, отложил ноутбук в сторону под мои недовольные возгласы и повалил на пушистый ковер, принявшись покрывать мое лицо короткими поцелуями, от чего я морщился и старался отбиться руками.       — Все у нас будет красиво, не переживай, älskade, — он поцеловал меня в кончик носа.       К нам подбежал уже подросший Шнурок и лизнул меня в щеку.       — Фу, все, хватит меня мусолить оба, — я немного отпихнул от себя Арсения и погладил собаку. — Давай лучше кольца выберем.       Арсений кивнул, слез с меня и сел также, как и раньше, обняв меня со спины. Он периодически целовал меня в шею, глазел в экран ноутбука и очень часто отвлекал меня от выбора колец поцелуями. А я особо не возражал.       На следующий день мы сидели на кухне за столом и подписывали приглашения. Хорошо, что приглашенных будет немного, прям совсем немного. А еще я попытал удачу и подписал два приглашения для Димки и Сережи. Вряд ли их отпустят родители. Поездка ведь не из дешевых была туда-обратно. Ну, не попробуешь — не попробуешь. Я устало опустил голову на плечо рядом сидящего Арсения. Я надеялся на то, что в случае чего моя мама поговорила бы с их родителями, чтобы парней отпустили. У меня такое событие в жизни, как они вообще это пропустить-то могли?       — Ну что ты страдаешь? — Арсений приобнял меня, отложив ручку на стол.       Я надул губы и тяжело вздохнул.       — Вдруг их не пустят?       — Мы их сами украдем тогда, — он поцеловал меня в макушку и погладил по плечу ладонью, — все, не расстраивайся. Пойдем поваляемся, я устал. Позже допишем.       Я кивнул, и мы побрели в спальню на кровать, а за нами попятам потащился Шнурок. Мы завалились на прохладные простыни, и я тут же прижался к нему, прикрыв глаза и почувствовав поцелуй на своей макушке.

*

      Я, нервно облизывая губы, стоял на палубе белоснежной яхты и тонул в голубых омутах напротив. Голос тамады выступал больше фоном. Я не вслушивался в его слова. Я предпочел сконцентрироваться на человеке напротив. Арсений слабо улыбнулся мне, а я сглотнул слюну и метнул взгляд в сторону гостей. Мама сидела за столиком рядом с Аней и вытирала слезы платком. Глаза Юли тоже блестели. Рита улыбалась, глядя на нас, и даже, что удивительно, не тянулась рукой к лежащему на столике телефону. Данил потянулся к своей жене, что-то шепнул ей на ушко, а та сразу заулыбалась еще шире. Дима с Сережей сидели за другим столиком одни. Позов мельком подмигнул мне и кивнул на Сережу, который снимал все происходящее на телефон.       Все происходящее мне казалось сценой из какой-нибудь мелодрамы, но не реальностью. Мне несказанно повезло встретить такого человека. Тамада задала привычный вопросы, а я, отвечая, поплыл от его слегка шершавых рук, которыми он стал поглаживать мои ладони.       — Du är det bästa som har hänt mig på flera år. — произнес Арсений, одев мне серебряное кольцо на палец, а я закусил до боли губу, чтобы не разреветься прямо сейчас от нахлынувших эмоций.       — Jag lovar att alltid finnas där.  — отвечаю я слегка дрожащим голосом, и натягиваю парное блестящее на солнце кольцо на его руку.       И целую теперь уже своего мужа.       К вечеру слегка похолодало. Мы стояли в дальней стороне яхты, тихонько сбежав от этого веселого шума. Он обнимал меня со спины, а я грелся в этих объятиях и смотрел на пылающий закат.       — Вот вы где! — мы оба вздрогнули, а из-за угла к нам вышла Юля уже со слегка растрепанными волосами.       Арсений закатил глаза, а я пихнул его в бок.       — Я хотела вас поздравить лично, — Юля улыбнулась нам обоим и подошла поближе, — ну, теперь ты точно наш, — она обняла меня, вынудив Арсения слегка отстраниться.       — Не говори остальным, пожалуйста, что мы здесь.       Юля кивнула своему брату и, нажелав нам всего-всего подряд, удалилась, оставив нас наедине. Я повернулся в объятьях Арсения к нему лицом и расстегнул верхнюю пуговичку на белой рубашке под голубым пиджаком у себя, а после и у него. Погрузившись в свои воспоминания, я улыбнулся и прижался щекой к его груди.       — Я вспомнил наш первый поцелуй на катере, — тихо произнес я, тут же почувствовав поцелуй на макушке.       Арсений приподнял мою голову за подбородок и утянул меня в сладостный поцелуй, заставив забыть на некоторое время о существовании всего вокруг.

*

      Я вылез из машины и взглянул на двухэтажный коттедж пастельно-желтого цвета с садом. Позади где-то Арсений ворчал на чересчур разговорчивого сегодня попугая в клетке, накрытого тряпкой. Уже взрослый Шнурок смирно сидел рядышком со мной и ждал, когда ему разрешат двинуться с места. На руках я держал еще спящего щенка акита-ину и разглядывал дом, который мы наконец-то смогли купить.       — Что замер? Особое приглашение? — Арсений слегка подтолкнул меня сумкой с вещами, которую держал в другой руке.       Я отворил калитку, впустил сперва Шнурка, освободив того от поводка, и после присел на травку, поставив щеночка рядом.       — Он такой милый, — я глядел на то, как рыженький щенок зашагал по травке на газоне, стараясь догнать Шнурка.       Арсений присел на корточки рядом со мной и, взглянув на наших собак, поцеловал меня в кончик носа.       — Идем в дом, älskade.       Когда-нибудь я уговорю его на третью собаку, обещаю, только позднее. Сейчас нам нужно было закончить с открытием собственного реабилитационного центра. Но я более чем уверен, что с этим человеком мне несказанно повезло. И что жить мы с ним будет долго и очень счастливо.