Дом его чёрствого сердца

― Дура, какая же ты дура, ― всхлипнула Гермиона, рыдая, сидя на траве за своим домом. Она не хотела идти внутрь, потому что родители сразу бы поинтересовались, что произошло, а рассказывать о своей глупости и наивности хотелось в последнюю очередь. Она не могла взять и так легко всё объяснить, потому что сердце горело огнём, а лёгкие выдохлись из-за её истерики. Вытерев слёзы, она вздохнула, не желая даже приблизительно знать, как сейчас выглядит. Гермиона догадывалась, что картина была самая отвратная. Поэтому, заставив себя встать на ноги, она подошла к заднему входу и медленно открыла дверь, чтобы незаметно прошмыгнуть в свою комнату. Пройдя немного по коридору, она услышала, что родители о чём-то разговаривают, моя вместе посуду. Сглотнув свой страх попасться, она аккуратно ступила на лестницу, на носочках поднимаясь на второй этаж. Когда препятствие в виде ступенек оказалось пройдено, Гермиона быстро прошла в свою комнату, тихо закрыв за собой дверь. Наложив заглушку, она упала на кровать в своём дурацком бальном платье, пытаясь разорвать на себе корсет. Как можно было оказаться такой дурой, она и сама не понимала. Все факты были налицо. Она должна была догадаться, что Малфой что-то скрывает. Что он не мог так резко забыть о своих взглядах касательно маглорождённых только из-за неё. Не мог перестать верить в то, что годами вдалбливали ему в голову. Не мог. Гермиона знала, что он гораздо чаще путешествует в прошлое. Что он посвящён во многие моменты, о которых ей не разрешалось знать. Что он слишком в хороших отношениях со своим дедом, что уже должно было заставить её насторожиться. Но она, как маленькая девочка, развесила уши, повелась на напускную доброту и заботу и влюбилась так отчаянно, что сама себе удивлялась. Это была не она. Не та Гермиона, которую знает она сама и другие. Настоящая она копалась бы до последнего, чтобы найти ответы на свои вопросы. Настоящая она не стала бы верить Малфою, который унижал её шесть лет в школе. Настоящая она сейчас бы действовала, а не ревела из-за того, что её чёртова влюблённость настолько сильная, что она из-за этого задыхалась. Проведя ладонями по лицу, Гермиона закрыла глаза и выдохнула. Слёзы резко закончились. Они испарились, будто их никогда и не было. Сердце ныло от боли, но она не обращала на него внимания. Больше нет. Оно и так натворило с лихвой. Из-за чего теперь ей придётся разбираться с более существенными проблемами, нежели её ошибка, которая могла действительно стоить очень многого. Поэтому она сняла с себя платье, с помощью палочки разорвав чёртов корсет. Поэтому она смыла макияж, который был незаметен на лице. Поэтому она, направив древко на свой наряд, прошептала Инсендио, наблюдая, как розовая ткань медленно сгорает. Убрав следы своего небольшого шоу, Гермиона отправилась в душ, мечтая смыть этот день. Закончив банные процедуры, она просто упала на кровать, закутавшись в одеяло, словно в кокон, и уставилась в окно, наблюдая за закатом. Усталость взяла своё, и Гермиона уснула, не помня, как это произошло.

***

Проснувшись, с трудом разлепив веки, она встала и отправилась в ванную. Когда зубы были почищены, а лицо приведено в порядок, Гермиона спустилась на первый этаж, чтобы позавтракать. Родители уже были на работе, о чём гласила записка на холодильнике, написанная рукой матери. Взяв молоко и нажав на кнопку кофе-машины, Гермиона уселась за стол и опустила голову на руки, слушая тихое жужжание, которое даже слегка успокаивало её. Она почти задремала, когда стук в дверь заставил её открыть глаза. Подойдя к двери, она замерла, почему-то страшно надеясь, что это Малфой. Но когда она распахнула дверь, перед ней оказался Гарри, из-за чего она, не сдержавшись, заплакала, упав другу в объятия. Гарри направился с ней на буксире в гостиную, и когда они сели на диван, она больше не контролировала ни свои предательские слёзы, ни слова, вылетающие изо рта. Она рассказала всё. И про свою тайную работу путешественницы во времени. И про слова графа. И про Малфоя. Особенно про него. Когда слёзы иссякли, а голос сел из-за истерики, Гермиона поняла, что просто уронила голову на плечо Гарри, который не шевелился, боясь побеспокоить её. ― Прости меня, ― вяло пробормотала она, чувствуя, что на лице творится ужас из соплей и соли. ― Тебе не за что извиняться, ― сказал Гарри, поглаживая её по волосам. ― Я подвела всех, ― со злостью на себя, произнесла Гермиона, вытирая щёки. ― Я должна была понять, что всё не так просто. Что с ним не может быть иначе. ― Ты просто устала от постоянных загадок и трудностей, ― с утешением проговорил Поттер, крепче обнимая её. ― Ты хотела хоть немного пожить спокойно, не спасая этот чёртов мир. И я хорошо понимаю тебя. Я хочу того же. Но видишь, не получается у нас по-другому. ― Это точно, ― шёпотом сказала Гермиона, отстраняясь от друга. ― Что мне теперь делать? ― Решать только тебе, ― Гарри опустил руку ей на плечо, сжимая его, поддерживая. ― Если хочешь, можешь вернуться и начать своё собственное расследование. Заодно узнаешь, зачем нужно было собрать кровь двенадцати волшебников. ― Мистер Рид говорил, что тогда меня не будет швырять из прошлого в настоящее, ― припомнила Гермиона. ― Что я смогу контролировать перемещения. Но теперь я ему не очень верю. ― Ты можешь поговорить с ним. Можешь пойти и сказать, что больше не будешь в этом участвовать. А можешь, наоборот, сделать вид, что всё, как прежде. Гарри улыбнулся ей, пытаясь приободрить. ― Выбор только за тобой. ― Я не хочу его видеть, ― с болью сказала она, зная, что выглядит слабой. А она ненавидела быть такой. ― Я пока не могу. ― Значит, отдохни. Мир от этого не рухнет. ― Мне придётся идти на элапсацию, иначе я проснусь в девятнадцатом веке, ― хмыкнула Гермиона, резко вспоминая слова графа на балу. ― Постой… ― Что такое? ― обеспокоенно спросил Гарри. ― Он сказал, что Малфой собрал кровь всех путешественников, а это значит, что меня больше не будет швырять из настоящего в прошлое, ― она усмехнулась, не веря, что всё действительно так просто закончилось. ― И мне больше не нужно видеться с ним… ― Я бы уточнил этот момент с этим Ридом, но, видимо, ты права. А насчёт Малфоя… ― Гарри, пожалуйста, только не связывайся с ним, ― умоляюще проговорила Гермиона, беря друга за руку. ― Я должен, ― твёрдо сказал Поттер, на что она просто покачала головой. ― Да, он тебя обидел. Я не могу на это смотреть. ― Лучше расскажи про Джинни. Вы решили с ней, что будете делать? ― быстро произнесла Гермиона, пока он не продолжил говорить про Малфоя. Ей было больно слышать даже его имя. Даже его отголоски. Гарри глубоко вздохнул, смотря ей в глаза. Он прекрасно понимал, что она переводит тему, но, к счастью, не стал продолжать неприятный для неё разговор. За что она была ему безмерно благодарна. ― Мы с Джинни расстались, ― ответил Поттер, грустно фыркнув. ― Я только собрался с ней обсудить всё, как она первая предложила нам расстаться. Знаешь, что самое смешное? Гермиона молчаливо смотрела на Гарри, видя в его глазах грусть и облегчение одновременно. ― Она была так счастлива, что я согласился. Ты бы видела её лицо. ― Значит, вы поступили правильно и больше не будете друг друга мучить. С одной стороны, это хорошо, но вам обоим потребуется время, чтобы собраться с мыслями. ― Знаю, но мне всё равно больно, ― хмыкнул Гарри, зарываясь пальцами в свои взлохмаченные волосы. ― Иди сюда, ― Гермиона развела руки в стороны, принимая друга в свои объятия. ― Теперь я буду тебя утешать и успокаивать. ― Да уж, парочка идиотов, ― рассмеялся Поттер. Она улыбнулась и спрятала лицо на груди друга, радуясь, что у неё есть такой замечательный человек, как Гарри. Гермиона не знала бы, что делала, если бы его не было рядом. Пусть Рон в Румынии. Пусть у них с ним не получилось создать пару и семью, это не значит, что они перестали быть друзьями. Это не значит, что Золотое трио распалось. Нет. Они просто повзрослели. У них появились проблемы. Стало меньше времени на общение. Но она была уверена, что если кому-то понадобится помощь, то каждый из них прибежит на выручку другому. Это была аксиома. Поэтому, когда они с Гарри снова обнялись, все проблемы отошли на второй план. Рядом с ней был её лучший друг, с которым они прошли огонь, воду и медные трубы фактически в прямом смысле. А с Малфоем она разберётся. Она сможет поговорить с ним и посмотреть ему в глаза, но не сейчас. Сейчас ей нужно немного времени, чтобы всё осознать и решить, как действовать дальше. С ним она разберётся потом. А пока они с Гарри посмотрят какой-нибудь дурацкий фильм, который им обоим поднимет настроение. Да, так и будет.

***

Кто-то агрессивно стучал во входную дверь, кажется, намереваясь снести ту с петель. Гермиона недовольно поджала губы, проклиная того, кто решил испортить ей настроение. Распахнув дверь, она замерла, увидев Малфоя во всей красе. Точнее, он выглядел помятым и недовольным, но вот его глаза светились тоской и раскаянием. Заметив, что он не гордится своим поступком, о чём буквально кричали серые омуты, Гермиона сложила руки на груди и прислонилась боком к косяку двери. ― Зачем пришёл? ― Ты не отвечаешь на мои письма, ― начал перечислять Драко, выпрямившись. ― Ты не появляешься в Министерстве. Ты игнорируешь все мои попытки поговорить… ― Нам не о чем разговаривать, ― фыркнула она, удивившись его наглости. То есть он натворил дел, а виновата она. Нет, так не пойдёт. ― Я хочу извиниться перед тобой, ― вздохнув, сказал он. ― Я поступил как сволочь, знаю, ― Гермиона удивлённо приподняла брови. ― Я понимаю, что тебе было больно… ― Мне не было больно, ― перебила она его, стараясь защитить себя. ― Ты не стоишь моих обид. К тому же между нами ничего не было. Так… ошибка. ― Ошибка, из-за которой ты страдаешь вот уже неделю? ― усмехнулся Драко, начиная раздражать её. ― Я говорил с Поттером. ― Что? ― ахнула Гермиона, моментально разозлившись на друга. ― Он врезал мне, сломал нос, ― Малфой хмыкнул, покачав головой. ― За дело, стоит признать. Но он также рассказал мне, что тебе хреново из-за меня. ― Не из-за тебя, ― огрызнулась она, мечтая стереть с его лица самодовольное выражение. ― Ты мне и даром не нужен. ― Тогда почему бы нам не поговорить, а? ― Да пожалуйста, ― Гермиона раскинула руки в стороны, пропуская его в прихожую. Только когда Драко вошёл и снял пальто, повесив его на вешалку, она поняла, что он манипуляцией заставил её выслушать его и впустить в дом. Сжав губы, Гермиона проклинала себя за чрезмерную эмоциональность, которой нагло воспользовался Малфой. Она хотела выгнать его, послать куда подальше, но, взяв себя в руки, Гермиона пригласила его на кухню выпить чаю. Жаль, что ей совесть бы не позволила отравить его этим чёртовым напитком. Поставив кружку с горячим чаем, отдающим мятой и лавандой, она села за стол и уставилась в окно, не желая начинать разговор, который всё равно ни к чему не приведёт. Но, видимо, Малфой был иного мнения, потому что не прошло и минуты, как он начал рассказывать, как попал в помощники мистера Рида. ― Меня никто не брал на работу, ― начал Драко, уставившись на свои руки. ― Пожиратели смерти больше не в моде, поэтому меня отовсюду прогоняли, пока мистер Рид не узнал, что я носитель гена путешественника. Он ненадолго замолчал, покусывая губу. Гермиона мельком посмотрела на него и поняла, что, несмотря на свою обиду, она очень хорошо может представить, как сложно ему было наступать на свою гордость, чтобы доказать людям, что он не его отец. Не он совершал все те злодеяния. ― Мои нежданные путешествия начались ещё в восемнадцать, сразу после суда. Я думал, что схожу с ума, пока не узнал от матери, что моя бабка по линии отца была путешественницей. Мой отец должен был унаследовать этот ген, но этого не случилось, поэтому мы никогда не вели разговоров на эту тему. Не было необходимости. ― Но ты не знал про свою бабушку? В смысле, она тебе не рассказывала? ― её любопытство пересилило обиду, это поняла она и сам Малфой. Он расплылся в улыбке и заглянул ей в глаза. Почувствовав, что этот чёрт выигрывает, Гермиона перевела взгляд на чашку, в которой остывал чай. Сделав глоток, она снова отвернулась, начиная рассматривать знакомый до мелочей интерьер. ― Нет. К сожалению, когда мне было пять, она умерла. Я совсем её не помню, но мне удалось с ней познакомиться, когда я начал разыскивать других путешественников. Когда я пришёл к ней в первый раз, она сказала, что будет отвечать на мои вопросы, если только рядом будет рубин. Она была ведуньей и знала многое из моего будущего. ― Ты хотел получить ответ на свой вопрос, ― немного заторможено сказала Гермиона, вспоминая, что когда Драко узнал про свою невесту, то сбежал подальше, появившись только в конце их с ней разговора. Внезапно она всё вспомнила, совсем забыв о той информации из-за погони, которую за ними устроили… кто? ― Те волшебники, что гнались за нами, кто они? ― Это смотрители, ― Малфой скривился, очевидно, не пылая к тем людям большой любовью. ― Они есть в каждом Министерстве. Я имею в виду в любом времени. Их отряд был сформирован, когда родился первый путешественник. ― Твой родственник. Теперь, когда она узнала часть правды, многие пробелы наконец-то перестали таковыми быть, и ей стало легче дышать. Всё-таки знать правду — иногда действительно облегчение. ― Постой, ― неожиданно произнесла Гермиона, вспомнив самое главное. ― Твоя бабка сказала, что твоя невеста находится… ― она запнулась и прокашлялась, не веря. ― Мы что… ― А я всё думал, когда ты спросишь, ― с улыбкой проговорил Драко, чувствуя себя уверенней. ― Но да, в будущем мы женаты. И у нас есть дети, которые продолжат путешествовать во времени. ― Вот зачем я была нужна твоему прадеду, ― с шоком продолжала Гермиона. ― Я ключ к продолжению рода путешественников. Он хотел знать, кто является рубином и какая судьба ждёт дело его жизни. ― Всё именно так, единственное, ― Малфой наклонился вперёд, оказываясь к ней нос к носу, ― ты забыла, что мой отец находится в Азкабане. Гермиона перевела на него вопросительный взгляд, и Драко поспешил дополнить свои слова: ― Люциус может не дожить и до следующего месяца. А моя мама, ― он сглотнул, по всей видимости, больше всего переживая за неё. ― Нарцисса тоже умирает вместе с ним. Между ними всегда была какая-то особенная связь, из-за которой они оба страдали. И сейчас, когда отцу становится всё хуже, моя мать начинает увядать. ― Ты согласился на работу с мистером Ридом, чтобы найти ответ, почему она умирает, ― наконец-то поняв его проблему, сказала Гермиона. ― Ты хотел помочь им. ― Да, но ничего не получилось. Ни один мой предок не сказал, почему между моими родителями такая прочная связь. ― Может, всё дело в том, что они любят друг друга, ― предположила она, пожав плечами. Но Драко был не настолько положительно настроен. Он покачал головой, показывая, что дело не только в этом. ― Между ними магическая связь. Я предполагаю, что раньше, чтобы мужья и жены хранили друг другу верность, закрепляли брак связующим заклятием. Насколько мне удалось узнать, этим прекратили заниматься, потому что в заклинании присутствовала чёрная магия. Ненадолго повисла тишина. Гермиона смотрела на него и пыталась найти ту злость, что бушевала в ней ещё совсем недавно, но не могла. По какой-то причине она понимала его. Когда её родители были в Австралии, а она скиталась по лесам вместе с Гарри и Роном, тоже было сложно сдерживаться, чтобы не приехать за ними и не вернуть домой. Но она знала, что не могла рисковать их безопасностью, а если представить себя на месте Малфоя, то всё было ещё хуже. Если бы её родителям сейчас грозила опасность, она пошла бы на всё, чтобы спасти их. Даже заключила бы сделку с дьяволом, если бы потребовалось. И Драко сделал именно это, не думая о последствиях. Закрыв глаза, она покачала головой, одновременно злясь на себя и на него за то, что хотела сделать. ― Я постараюсь помочь им, ― тихо сказала Гермиона, молясь, чтобы всё получилось. Драко удивленно посмотрел ей в глаза, кажется, не веря в услышанное. ― Но я не прошу тебя об этом, и мой рассказ был не для того… ― Я знаю, знаю, просто я могу попытаться тебе помочь, потому что очень… Я очень хорошо понимаю тебя, Малфой. ― Снова Малфой? ― с обидой в голосе спросил Драко. ― Ты всегда будешь Малфоем, особенно если будешь меня злить, ― протараторила Гермиона, ощущая, как пылает лицо. ― И я тебя не простила. И женой я твоей не буду, понятно? ― Ещё скажи, что никогда, ― со смешком произнёс он, видимо, чтобы довести её до белого каления. ― Именно, ни за что и никогда, ― с довольной улыбкой фыркнула Гермиона, не сразу заметив, как быстро меняется взгляд Малфоя. ― Что ты так смотришь? ― Я должен сказать кое-что ещё. ― Мне кажется, этого не следует делать, ― с паникой проговорила Гермиона, вставая и начиная мыть чашки, лишь бы не столкнуться с Драко взглядами. Ей было откровенно страшно. Одно дело — простить за недомолвки, которые оказались не такими пугающими, как она ожидала. И совсем другое — простить за то, что он влюбил её в себя. Нет, это уже чересчур. Гермиона не отказывалась от своих слов. Она поможет его родителям только по той причине, что очень хорошо понимает, какого это ― наблюдать за мучениями дорогих тебе людей. Но не более того. Они не будут вместе. Она не собирается наступать на одни и те же грабли снова и снова. ― Грейнджер, прошу, посмотри на меня, ― она так глубоко ушла в себя, что и не заметила, как Драко подошёл к ней и соприкоснулся своей грудью с её спиной. ― Пожалуйста. ― Нет, Малфой. Между нами ничего не может быть, ты очень наглядно доказал мне это, ― отрезала Гермиона, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не броситься ему на шею. В конце концов, у неё должна быть хоть какая-то гордость, когда вопрос касался чёртового Драко Малфоя. Должна быть. Наверное.

***

― Ты уверена? ― с сомнением спросил Драко, вскидывая бровь. ― Почти на сто процентов, ― ответила Гермиона, поправляя волосы, которые развевал морской ветер. ― Почти? ― надавил Малфой, видимо, не веря в их успех. ― Слушай, я целый месяц пыталась найти контрзаклятие, чтобы разрушить связь твоих родителей. Я нормально не спала, не ела. У меня, вероятно, начались галлюцинации, которые только недавно прошли, ― она выдохнула и продолжила: ― Поэтому ты не имеешь права сомневаться, ясно? ― Вполне, ― весело хмыкнул Драко, подавая ей руку. ― После вас. Честно сказать, она бы никогда добровольно не отправилась бы в Азкабан, да ещё и для того, чтобы навестить Люциуса Малфоя, который несколько раз пытался убить её и её друзей. Наверное, из-за этого её слегка трясло от волнения. Когда Гермиона только начала искать информацию, чтобы помочь Драко, она поняла, что не зря он решил заключить сделку со своим прадедом. В более современной литературе о подобных связях даже не упоминали, хоть и делали небольшие сноски, но толку от этого было ноль. Поэтому, когда она предложила Драко отправиться в прошлое, чтобы лично поговорить с графом, она подозревала, что он откажется. Но, по всей видимости, Малфой был в настоящем отчаянии, особенно когда пришло письмо из Святого Мунго, в котором говорилось, что Нарциссе стало хуже. Тогда они работали над трансфигурацией хронографа, и когда Драко узнал о не самых лучших новостях, Гермиона была рядом с ним. Она помнит, как обняла его, слушая его тихие рыдания. Именно тогда она поняла, что не может отступить. Она всегда любила разные загадки. Всегда любила находить ответы на свои вопросы. Так что сейчас отказаться от возможности помочь дорогому человеку, не возникло даже мысли. Хотя, когда повеяло ароматом разлагающихся тел, Гермиона почти передумала, но сумела успокоиться и продолжила следовать за аврором, который сопровождал их к камере Люциуса. Драко вздрогнул, услышав чей-то кашель, и она поспешила найти его руку и крепко её сжать. Они не говорили о том, что происходит между ними. После того, как они разобрались с хронографом, элапсировать каждый день отпала возможность, а значит, видеться они стали гораздо реже. И лишь общая цель объединяла их. Гермиона не хотела говорить на тему их отношений, потому что вряд ли из них, как из пары, выйдет что-то стоящее. Скорее всего, всё закончится его нервным срывом, а для неё это будет серьёзным ударом, после которого она впадёт в жуткую депрессию. Поэтому не стоило и начинать. По крайней мере, она таким образом себя успокаивала. ― Мы пришли. Заключённый Л-48. ― Спасибо, ― Гермиона тихо поблагодарила аврора и кивнула ему, наблюдая, как тот оставляет их одних. Как только аврор исчез из поля её зрения, она посмотрела на Малфоя, видя, как он побледнел. ― Если хочешь, я могу постучать. ― Нет, ― сдавленно сказал Драко. ― Я сам. ― Хорошо. Когда дверь распахнулась, они сразу увидели весь масштаб катастрофы. На Люциусе Малфое не было живого места. Его кожа обтягивала скелет, создавая по-настоящему жуткую картину. Гермиона закрыла ладонью рот, чтобы, не дай Мерлин, не показать свою реакцию. Драко же, сглотнув, сделал первый шаг и зашёл в камеру для свиданий. ― Сынок, я не ждал тебя так рано, ― голос Люциуса звучал, словно скрежет мела по доске. ― И уж точно не ждал тебя с гостьей. ― Отец, ей стало хуже, ― сразу начал Драко, не желая выслушивать нравоучения. ― Ты знаешь, почему это происходит. И Гермиона пришла сюда, чтобы помочь вам. Она проигнорировала собственное удивление, ведь Малфой впервые в жизни назвал её по имени. Из-за этого можно было пуститься в пляс, как бы глупо это не звучало. ― Мисс Грейнджер, как же вы хотите помочь? И, самое главное, почему? ― Люциус приподнял брови, молчаливо пытаясь задавить её своим проницательным взглядом. Но она была не из робкого десятка. ― Я нашла заклинание, которое может разорвать вашу связь с женой, ― сказала Гермиона, быстро собирая мысли в кучу. ― В пятнадцатом веке такая связь, как у вас с миссис Малфой, была обычным делом. И она прекращала существовать, когда один из супругов погибал. Я нашла старую книгу в вещах вашего прадедушки. Там рассказывается о… ― Мисс Грейнджер, меня не очень интересует ваша увлекательная история, ― Люциус обвёл взглядом комнату, донося свою мысль. Вернее, скуку. ― Пожалуйста, я человек в возрасте… ― Дослушай её! ― прорычал Драко, упираясь ладонями в стол, что разделял их с отцом. ― Я два года работал под началом этого кретина Рида. Два года обхаживал Септимуса. И всё для того, чтобы ты начал хамить ей?! ― Прошу заметить, я не хамил. Я просто высказал… ― Хватит! ― крикнул Драко, тяжело дыша. ― Если мама умрёт, это будет на твоей совести, ясно? На мгновение между мужчинами повисла тишина. Гермиона замерла, боясь пошевелиться и испортить важный момент, который происходил сейчас между отцом и сыном. Видимо, что-то увидев в его глазах, Люциус кивнул, признавая поражение. ― Прошу прощения, мисс Грейнджер, я внимательно слушаю вас, ― сказал Малфой-старший, кажется, действительно решив выслушать её. ― Итак, это связывающее заклинание пришло к нам из Египта. Там до сих пор используют такую связь, чтобы женщина не могла изменить своему мужу. Но на сегодняшний день никто не признаётся, что использует такие тёмные заклинания, поэтому и разрушить её так трудно. Но у меня получилось найти… ― Какое счастье, ― с сарказмом произнёс Люциус, из-за чего Драко сжал руки в кулаки, выжидающе уставившись на отца. ― Что там дальше? Можно ближе к делу? ― Конечно! ― эмоционально воскликнула Гермиона, зная, что её унесло. Она всегда начинала тараторить, когда нервничала. ― Чтобы разрушить связь, вам с миссис Малфой нужно развестись и… ― Исключено, ― отрезал Люциус, кажется, больше не желая слушать её. ― Отец, ты должен… ― Малфои не разводятся! ― крикнул мужчина, ударяя кулаком по столу. ― И я не стану. Я не стану. ― Значит, мнение других волшебников для тебя важнее, чем жизнь жены? ― с яростью усмехнулся Драко, вглядываясь в отца отчаянным взглядом. ― Ты, блять, понимаешь, что она может умереть?! Люциус замер, неверяще смотря на сына. Он усмехнулся и покачал головой, отчего грязные волосы спрятали все его эмоции. Гермиона робко посмотрел на Драко, и когда он лихорадочно схватил её за руку, её сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Уставившись на Малфоя, она крепче сжала его ладонь, молчаливо поддерживая и показывая, что рядом. По крайней мере, сейчас. ― Это был ритуал, ― севшим голосом начал Люциус, встав и повернувшись к ним спиной. ― Мой отец хотел, чтобы мы возродили эту традицию. Раньше такие ритуалы проводились постоянно, никто не доверял обычному пергаменту и подписи на нём. Казалось неправильным давать своей жене слишком много свободы. Но мы сделали это не ради… Я очень люблю твою мать, Драко, и я не могу её отпустить. Наш брак всё, что осталось у меня от неё. ― Она умирает, мистер Малфой, ― с грустью сказала Гермиона, заметив, что Драко слушает отца с белым, как полотно, лицом. ― И если вы действительно любите её, то отпустите. Ради неё. Чтобы спасти ей жизнь. ― Я не могу, ― надрывно прорычал Люциус, посмотрев на неё. На дне его глаз она увидела то безумие, что окружало его и Нарциссу Малфой. Они оба были настолько влюблены, что превратили свои чувства в настоящее оружие, которое могло убить их обоих. Их привязанность была нездоровой, но… Но не ей судить, учитывая, как сильно она вляпалась. Незаметно, быстро и с разбега. Упала так глубоко, что теперь, наверное, она никогда не выберется на поверхность. ― Только ради того, чтобы она смогла жить, ― надавила Гермиона, чувствуя руку Драко и то, как она дрожала. ― Документы у меня с собой. Вам нужно только подписать. Сейчас Люциус Малфой напоминал маленького обиженного ребёнка. Его нижняя губа дрожала, словно он мог заплакать. Его глаза кричали на неё, проклинали, но признавали, что другого выхода нет. Он знал это. Поэтому, когда он протянул руку и взял документы на развод, она наконец-то поняла то, чем же Малфои всегда отличались. Они были до того преданны друг другу, что это напоминало канат, который окружал их и сковывал воедино. Они были семьей. Той, что всегда будет рядом с тобой. Поставив свою подпись, Люциус резко отодвинул от себя пергамент, застыв. Гермиона сложила в свою сумку документы и осторожно перевела взгляд на Драко, мысленно говоря, что пора. Вздохнув, Драко достал из внутреннего кармана пиджака палочку отца и медленно протянул её ему. Малфой-старший непонимающе посмотрел на руку, в которой дрожало древко, и снова взглянул на Гермиону. ― Вы должны произнести заклинание, чтобы связь перестала существовать. Без этого ничего не получится. ― Что за заклинание? ― хрипло и с болью спросил Люциус, больше не смотря в её сторону. ― Dimitte dilectam animam tuam, ― с выражением произнесла Гермиона, внимательно наблюдая за действиями Люциуса. Она опасалась, что Малфой-старший захочет сбежать, особенно теперь, когда его рука сжимала собственную палочку. Но, видимо, её опасения были беспочвенны, потому что он, кажется, не подумал об этом, пока выговаривал каждую букву, сосредоточившись на заклинании. ― Dimitte dilectam animam tuam. На кончике палочки появилась маленькая капля света, которая, став немного больше, подлетела к Люциусу и проскочила в его грудь, затерявшись где-то внутри. Едва лучик солнца пропал, Люциус упал на колени, начав кашлять. ― Грейнджер, что происходит? ― напугано крикнул Драко, подлетев к отцу. ― Связь рвётся, ― ответила Гермиона, опустившись на колени. ― Теперь твоя мать свободна. Осталось только сообщить ей об этом. ― Что… ― приглушённо выдохнул Драко, помогая отцу встать. ― Это всё? ― Да, ― сказала она, поднимая палочку заключённого с пола и убирая её в сумку. ― Теперь всё. Драко кивнул ей и сразу переключился на отца, обращая внимание на его бесчувственный взгляд, в котором застыла невыносимая боль. Честное слово, она была готова поклясться, что никогда в жизни не видела таких мёртвых глаз. И это пугало до дрожи. ― Ты уверена, что всё получилось? ― не успокаивался Драко, оглядываясь на неё. ― Да, всё так и должно быть, если верить книге. Но… ― Какое ещё «но»? ― правый глаз Драко дёрнулся от страха. ― Первое время будет тяжело привыкнуть к пустоте. Раньше они словно слышали друг друга на расстоянии, но сейчас будет лишь тишина. ― Ты мне об этом не говорила, ― со злостью Драко кинулся на неё, пригвождая одним взглядом к полу. Гермиона опустила глаза, боясь увидеть его разочарование и боль. ― Ему будет больнее, чем ей, потому что именно он разрушил связь. Это пройдёт, но какое-то время ему будет сложно свыкнуться с отсутствием ещё одного голоса в голове. Малфой сглотнул и с облегчением выдохнул, успокоившись. Он кивнул, по всей видимости, всё понимая. ― Ладно, ― заторможено проговорил он, стараясь прийти в себя. ― Ладно. Тогда нам пора уходить. ― Да, конечно, ― Гермиона поправила сумку на плече и повернулась к двери. Открыв её, она обернулась и остановилась, увидев, как резко Драко обнял отца, замерев в ожидании его ответной реакции. К счастью, Люциус сжал сына в объятиях, что-то тихо говоря ему на ухо. Гермиона опустила веки и отвернулась, решив не мешать и не смущать родных людей, которые не смогут увидеться ещё очень долго. Драко отпустил отца, и тот кивнул ему. ― Мисс Грейнджер? ― неожиданно позвал её Люциус, отчего та шокировано замерла. ― Да? ― она сделала шаг вперёд, не зная, чего ожидать. ― Берегите его, ― едва ли не шёпотом попросил Люциус, серьёзно смотря ей в глаза. Гермиона слегка покраснела, думая, что ей хорошо удалось спрятать свои чувства, но, кажется, она ещё никогда так сильно не заблуждалась. Поэтому, просто кивнув, она покинула камеру и быстро направилась на выход из Азкабана, слыша лишь крик боли и ярости.

***

― Спасибо, Грейнджер, ― тихо сказал Драко, остановившись возле крыльца её дома. ― За всё. Я не знаю, что делал бы без тебя. ― Перестань, ― смущённо сказала Гермиона, поправляя волосы. ― Я не сделала ничего такого. ― Ошибаешься, ― прошептал он, медленно приближаясь к ней. ― Мы так и не поговорили насчёт… нас… того, что произошло. ― А разве нам есть о чём говорить? ― она переступила с ноги на ногу, чувствуя неловкость. ― Мне казалось, что да, ― кажется, что в голосе Драко послышалось волнение, но она не была до конца уверена, поэтому опустила взгляд, чтобы не наткнуться на вопрос в его глазах, на который она не сможет ответить. ― Если честно, я сомневаюсь, что у нас могло хоть что-то получиться. Мы слишком разные, к тому же я ещё не забыла, что ты обманом заставил сотрудничать с тобой. ― Обманом? ― удивлённо переспросил Малфой, зля её одной неосторожной фразой. ― Ты ничего не объяснял мне. Не считался со мной, ― начала Гермиона, заводясь. ― Ты мог сказать мне правду, но вместо этого ты и мистер Рид водили меня за нос. Если бы ты сразу сказал, что помощь нужна твоей матери, я бы без раздумий помогла. ― Откуда мне было это знать? ― раздражённо осведомился он, спрятав руки в карманы брюк. ― Как я мог знать, что ты поможешь, а не пошлёшь меня куда подальше? ― Поэтому и нужно было быть честным! ― она повысила голос, забыв, что они на улице. ― Ты мог просто узнать. Рассказать мне всё. ― Я был уверен, что если ты узнаешь о моём плане, то сразу побежишь к тому же Поттеру, чтобы засадить меня за решётку, ― непоколебимым тоном произнёс Малфой, опустив подбородок. ― Я не собирался с тобой… общаться больше, чем того требовала работа. А потом… ― А потом граф предложил тебе влюбить в себя наивную дурочку, которая будет беспрекословно выполнять твои поручения, ― устало усмехнулась Гермиона, качая головой. ― Неужели ты правда думал, что всё будет так просто? ― Я думал только о том, что моя мать умирает и ей срочно нужна помощь, ― прорычал Драко, поднимая на неё рассерженный взгляд. ― Мне было плевать, насколько аморально я поступаю. Мне нужно было её спасти. Остальное не имело значения. Гермиона вздохнула, чувствуя, как воздух в лёгких бунтует, желая вырваться на волю в виде крика. Мерлин свидетель, она так хотела закричать на него, возможно, даже ударить, но странная пустота в душе, появившаяся после его слов, не дала этого сделать. Так что они просто уставились друг на друга. Не враги, но и не друзья. Не любовники и не влюблённые. Кто-то посередине. Кто-то застывший на шоссе в ожидании, когда его собьёт машина. У них не было определения. ― Значит, всё? ― спросил Драко, и в его глазах отразилась боль и скрытая уверенность в её ответе. ― Я не могу тебе доверять, ― просто сказала Гермиона, зная, что всегда будет думать о том, что он её обманывает. Малфой хмыкнул и кивнул напоследок, а потом повернулся к ней спиной и направился прочь от её дома. Гермиона успела увидеть его безразличное лицо, на которое была натянута маска невозмутимости, когда он остановился и трансгрессировал, не заботясь о том, что его могут увидеть маглы. Прислонившись спиной к входной двери, Гермиона сползла вниз и обняла колени руками, уткнувшись в них, чтобы никто не заметил её слёз. Войти в дом не было сил, и она заплакала от безысходности и своего разбитого сердца. Он даже не обернулся, в то время как она не сводила с него взгляда.

***

Гермиона летела по коридору, на ходу читая приказ мистера Рида явиться к нему, чтобы поговорить. Она повернула направо и тут же врезалась в мужчину, уронив бумаги и упав на задницу. Девушка подняла голову, чтобы накричать на него, но замерла, едва увидев знакомые глаза. Серые омуты Драко Малфоя смотрели на неё так же удивлённо, как и она. Гермиона была уверена в этом. Они молча смотрели друг на друга, и она вспомнила, сколько слёз пролила за прошедший месяц. Сколько боли пришлось перетерпеть, лишь бы не позволить себе свалиться в состояние комы. Когда ты ни жив, ни мёртв. Какое-то время она действительно жила на автомате, вообще не понимая, что делает. Но шло время, сначала прошла одна неделя, потом вторая, и на некоторое время Гермионе становилось легче, пока она не вспоминала тот самый взгляд, который и покорил её однажды. И теперь, видя перед собой причину своих страданий, она растерялась, забыв все репетиции перед зеркалом, потому что Драко снова смотрел на неё так, словно ничего не изменилось. Словно сейчас он подаст ей руку, и они вместе отправятся в прошлое, где она будет под надёжной защитой в виде его объятий. ― Привет, Грейнджер, ― видимо, он гораздо раньше пришёл в себя, что даже разозлило Гермиону. Она хотела первой начать разговор, чтобы показать, что теперь с ней всё в порядке. Что теперь он её не волнует. Но, разумеется, это было огромной ложью, потому что она до сих пор представляла, чем мог закончиться тот поцелуй на балу, прежде чем граф всё испортил своими откровениями. ― Здравствуй, Малфой. Давно не виделись. Её голос звучал спокойно, так, как ей и хотелось. На одно мгновение Гермиона даже загордилась собой. Особенно потому, что не впала в истерику. ― Я уезжал из страны, ― он встал на ноги и протянул ей руку, помогая подняться. Её ладонь всё также подходила его, отчего сердце защемило. ― Помогал прийти матери в себя. ― Как она? ― искренне поинтересовалась Гермиона. ― Всё в порядке, просто требовалось время для реабилитации, ― Драко пожал плечами, выглядя расслабленно. ― А ты как? ― Замечательно, ― пожалуй, слишком воодушевлённо ответила она. ― Работаю. ― Мистер Рид говорил, что вы заключили что-то вроде сделки. Ради твоего молчания. ― Да, так и есть, ― фыркнула Гермиона, удивляясь, откуда Малфой мог это знать. ― Я решила наконец-то воспользоваться своими привилегиями, а также поняла, что мне можно многое. ― Ничего себе, Грейнджер, ― с какой-то скрытой гордостью произнёс Драко, сложив руки на груди. ― Ты стала походить на истинную слизеринку, а не на наивную гриффиндорку. ― Ну, я же у мастера училась, ― пошутила она, но ей и в голову не приходило, как это будет звучать для него. Малфой завис, рассматривая её, будто видел впервые в жизни. Его взгляд скользил по её лицу, волосам, фигуре, отчего Гермиона не могла избавиться от ощущения, что по ней ползёт змея. Она покачала головой, отходя на несколько шагов от него, чтобы снова не допустить ошибку. Прошёл целый месяц, как она начала зализывать свои раны, но кажется, ничего не изменилось. Гермиона всё ещё была влюблена в этого паршивца, который, казалось, ни капли не жалеет о том, что между ними произошло. А она жалела. Иногда, но это противное чувство посещало её, особенно когда боль от разбитого сердца становилась невыносимой. ― Значит, ты вернулась в Министерство? В Отдел тайн? ― спросил Драко. ― Чем занимаешься? ― Я не могу рассказывать об этом, но это связано с путешественниками. Мы кое-что обнаружили. ― И что же? ― Связь между каждым путешественником во времени, ― с гордостью проговорила Гермиона, жалея, что не может сказать больше. ― Всё взаимосвязано, как оказалось. ― Я и не сомневался, что у тебя будут успехи, даже в таком… непростом деле, ― Малфой улыбнулся и провёл пальцами по волосам. ― Что ты делаешь сегодня вечером? ― А что? ― моментально спросила Гермиона, снова ощущая то чувство, которое теплилось в ней, будучи маленьким огоньком, который почти и не требовалось раздувать. Он начал разрастаться сам. ― Просто… я подумал, почему бы нам не поужинать вместе, ― с лёгкой нервной паузой сказал Драко. ― Мы оба взрослые люди. Немного поболтаем. Что скажешь? ― Да, можно, ― суматошно кивнула Гермиона, сглатывая нервное напряжение, бегущее по её телу. ― Было бы неплохо. ― Тогда я зайду за тобой. Ты всё ещё живёшь с родителями? ― Нет, я совсем недавно переехала. Теперь живу на Беккер стрит, дом сто тридцать первый. ― Хорошо, я зайду за тобой, ― немного смущённо произнёс Малфой, не оставляя свои волосы в покое, из-за чего его причёска напоминала одуванчик. ― Да, я буду готова… Во сколько ты зайдёшь? ― она моргнула, лихорадочно прикидывая в голове, что можно надеть. Но, как назло, у неё, конечно же, не было подходящего наряда. У неё вообще не было ни одной нормальной вещи, и пусть она недавно ходила с Джинни за покупками, это не спасало ситуацию. ― В семь, я зайду в семь, ― ответил Драко, растягивая губы в слишком очаровательной улыбке. ― Отлично, я буду ждать, ― она махнула рукой, делая шаг назад. ― Мне уже пора. ― Да, мне тоже. Я рад, что мы встретились, Грейнджер. ― Я тоже рада, ― они стояли на месте, не двигаясь, словно от этого зависела их жизнь. Гермиона закусила губу, заметив, что глаза Драко сразу же съели это движение. Она понимала, что если сейчас себя не остановит, то будет жалеть, что снова так быстро бросилась на него, забыв о той боли, что он причинил. Поэтому она резко развернулась и направилась по своим делам. Главное, не оглядывайся. И у неё получилось.

***

Сердце билось как сумасшедшее. Лоб покрылся испариной, грозя испортить тщательно нанесённый макияж. Руки тряслись, как у наркомана без дозы. Гермиона глубоко вдохнула и опустила веки, заставляя себя собраться и перестать так паниковать. Подумаешь, первое в жизни официальное свидание, это не самое страшное, с чем ей приходилось сталкиваться в прошлом. Она внимательно оглядела себя в отражении зеркала, вертясь туда-сюда, пытаясь понять, достаточно ли хорошо она выглядит. Кажется, всё было в порядке. Атласное лавандовое платье прекрасно сидело по фигуре, облепляя её и демонстрируя во всей красе её формы. Волосы были аккуратно уложены, что говорило о серьёзности её подготовки. И лёгкий макияж завершал картину последним, но важным штрихом. Взяв свою маленькую расшитую бисером сумочку, Гермиона закинула её на плечо и поспешила к входной двери. Малфой должен прийти с минуты на минуту, и она не хотела, чтобы он ждал её. Едва она подумала о нём, как раздался стук, ускоряющий биение её сердца в несколько тысяч раз. Распахнув двери, Гермиона замерла, рассматривая Драко так, будто впервые в жизни увидела его. Но стоит сказать, что таким в меру нарядным она действительно видела его в первый раз. ― Привет, Грейнджер, ― с лёгкой улыбкой сказал он, протягивая ей руку. ― Прекрасно выглядишь. ― Спасибо, ― смущённо пробормотала она, проклиная себя за то, что опять покраснела. ― Ты тоже очень хорошо выглядишь. ― Я старался, ― усмехнулся Драко, и ей почему-то сразу стало легче. Переступив с ноги на ногу, Гермиона посмотрела ему в глаза, не в силах оторваться. Она облизала губы, ощущая, что кислорода в лёгких становится всё меньше и меньше. Наверное, они оба сделали этот шаг навстречу друг другу. Она не была уверена до конца, но точно помнила, что Малфой пробормотал проклятие и набросился на неё, сразу проникая языком в рот, творя с её телом невообразимые вещи. Гермиона что-то пробурчала про их несостоявшееся свидание, через секунду забыв о нём, когда Драко подхватил её под ягодицы и прислонил к стене. Зарывшись пальцами в его волосы, она застонала, чувствуя на своей шее поцелуи-укусы, которые были словно приятное клеймо, означающие, что она полностью его. ― Где твоя спальня? ― запыхавшись, проговорил Малфой, не прекращая свои пытки. ― Прямо… и налево, ― с трудом произнесла Гермиона, крепче обхватив его талию ногами. Наконец-то упав на кровать, она обняла его и поцеловала, начиная стягивать тот самый красивый костюм, который ей сразу же понравился, стоило ей только его увидеть. Отбросив пиджак в сторону, она принялась за рубашку, пытаясь расстегнуть все маленькие пуговицы, но получалось с трудом. ― Чёрт, ― разозлилась Гермиона и дёрнула ткань, отчего последние тёмно-синие бесы разлетелись в стороны. Проведя руками по точённому торсу, она подняла взгляд на Драко, увидев, как он смотрит на неё. ― В чём дело? ― спросила она, засмущавшись. ― Не могу поверить, что это реально, ― честно сказал Малфой, опускаясь на неё. Полностью прижав её к постели, он потёрся своим носом о её и проникновенно посмотрел в глаза. ― Ты даже не представляешь, что сделала со мной. ― А что я сделала? ― в её голосе послышались интерес и нетерпение одновременно. Зная, какой любопытной она была, Драко просто усмехнулся и снова поцеловал её, в этот раз спокойней, словно растягивая удовольствие. Застонав ему в рот, Гермиона приподняла плечи, надеясь поскорее стянуть с себя новое платье. К счастью, он сразу понял, что она хотела сделать, и помог расстегнуть молнию сзади, быстро избавившись от него. Когда Драко кинул ткань в неизвестном направлении, послышался звон разбившегося стекла, отчего она вздрогнула, ища взглядом место катастрофы. Оказалось, что платье прилетело прямо в лампу, которая упала и разбилась вдребезги. Засмеявшись, Гермиона прикрыла ладонью рот, пытаясь не впасть в увеселительную истерику. Малфой оторвался от её шеи и мягко поцеловал в висок, что заставило её почти замурчать в его руках. ― Грейнджер, смех во время прелюдии —настоящее преступление, ты в курсе? ― Ммм, впервые такое слышу, ― томно протянула Гермиона, удивляясь самой себе и своей смелости. Драко нежно укусил её за шею, наглядно демонстрируя свои намерения. ― Ты садист, Малфой. ― Мне кажется, тебе это нравится, ― произнёс Драко, медленно опуская ладони на её грудь и сжимая полушария. ― Я думаю, ты больше любишь, когда тобой командуют в постели, я прав? ― Ничего подобного, ― жалобно выдохнула Гермиона, зажмурившись от удовольствия. ― О, нет-нет, Грейнджер, ― улыбнулся он, обводя пальцами её живот, а затем замерев на границе с трусиками. ― Я абсолютно прав. Теперь я это точно знаю. Гермиона замерла и подняла глаза на Драко, отчего его руки тут же остановились. ― Всё в порядке? ― обеспокоенно поинтересовался он, наклоняясь к ней. ― Да, просто я… У меня очень давно никого не было, ― призналась она, обнимая его за шею и притягивая к себе. ― Я волнуюсь, что… ― Тихо, ― Малфой приложил указательный палец к её губам, не давая договорить. ― Всё хорошо. Тебе не о чем переживать, правда, Грейнджер. ― Хорошо, ― она кивнула и улыбнулась. ― Я доверяю тебе. ― Чёрт, ― выругался Драко, целуя её так, словно он наконец-то добрался до источника, безмерно долго пробыв в пустыне под палящим солнцем. А она стала его оазисом. Его прекрасным сном.

***

Она не знала, как выглядело её лицо, но зато Гермиона своими глазами видела, каким милым был Драко Малфой во сне. Если бы ей сказали ещё в школе, что однажды её одиночество закончится и что её успокоением будет этот противный паренёк с прилизанными волосами, то она бы никогда не поверила в подобный бред. Но жизнь штука непредсказуемая. Поэтому, смотря сейчас на безмятежное лицо Драко, она тихо радовалась, что он находился рядом с ней. Оказывается, влюблённость — такое приятное чувство. Гермиона совсем забыла, как оно ощущается, а может, никогда и не знала. Её отношения с Роном начались совершенно иначе. Они были другими по всем параметрам. И чувства к нему тоже отличались от того, что она испытывала к Драко. Она не могла сказать, что не любила Рона как мужчину, но всё равно чувства к нему были тусклыми и неинтересными. К Малфою же Гермиона испытывала столько всего, что даже не знала, с чего начать. Сначала всё держалось на их обоюдной ненависти друг к другу, потом появились некоторые странные ощущения, которые можно назвать предчувствием, что этот человек не такой, каким кажется на самом деле. В хорошем смысле. А закончилось всё её голым телом, плотно прижатым к торсу Драко, который так крепко обнимал её за талию, что наверняка оставил на нежной коже маленькие синяки. Гермиона приподняла голову и устроила её на ладони, не в силах оторваться от такой непривычной картины. Драко сделал глубокий вдох и повернулся, ещё сильнее стиснув её в объятиях. Теперь она оказалась с ним лицом к лицу, что вызвало её робкую улыбку. ― Что же ты увидела на моём красивом профиле, Грейнджер, раз теперь не даёшь мне поспать? ― сонно пробурчал Малфой, не открывая глаз. ― Всего лишь твоё невыносимое пижонство, а что? ― усмехнулась она, не в силах справиться со своим счастьем, что лилось через край. ― Хм, мне кажется, ты что-то путаешь, ― протянул Драко, начиная выводить на её бедре только понятные ему узоры. ― А мне кажется, что нет, ― Гермиона добавила в свой голос немного настойчивости, но та сразу испарилась, стоило ему провести кончиками пальцев в опасной близости от лобка. ― Если хочешь сладкого, то придётся согласиться со мной, ― он распахнул веки, теперь с видом довольного кота наблюдая за её потугами казаться совершенно невозмутимой. ― Не дождёшься, ― прошипела она, на что Малфой коснулся клитора, медленно обводя его, но не давая почувствовать такое желанное прикосновение. ― Чёрт, пожалуйста… ― Ох, мы перешли на мольбы, ― весело хмыкнул Драко, наконец-то надавливая на чувствительную точку. ― Мне это нравится. ― Ты просто зазнавшийся, невыносимый, белобрысый хорё… ― Осторожней, детка, иначе мне придётся наказать тебя. Или… Он остановил свою руку, со скрытым удовольствием смотря ей в глаза. Гермиона не стала отводить взгляд, показывая все свои желания, которые всегда в себе глушила, не давая им вырваться на волю и завладеть ею. ― Или ты именно этого и хочешь? ― догадливо прошептал Драко, оставляя короткий поцелуй на её челюсти. ― Да, кажется, так и есть. Гермиона уже приготовилась снова провалиться в тот чан безумия, что настиг их вчера вечером, как всю романтику и страсть, витающую между ними, убил стук в окно. Вздрогнув, она схватила Малфоя за бицепс, немного поцарапав кожу. Посмотрев на неё, Драко вопросительно приподнял бровь. ― Ты ждала кого-то? ― Нет, понятия не имею, от кого может быть письмо, ― честно ответила Гермиона, приподнимаясь на локтях. Драко же сам встал и подошёл к окну, чтобы взять конверт из клюва чёрной, как смоль, совы. ― Что там? Малфой промолчал, но его лицо говорило о том, что известия были явно не самыми лучшими. Закутавшись в простынь, она подошла к нему и аккуратно забрала письмо, начиная читать послание. Драко, боюсь, Вашему отцу становится день ото дня хуже. Я больше ничего не могу сделать. Простите. Себастьян Рид. Закрыв на мгновение глаза, Гермиона постаралась собрать мысли в кучу, чтобы понять, как действовать дальше. Взглянув на замершего Драко, она обняла его вдоль талии, прижимаясь лицом к его спине. Он погладил её руки, молчаливо благодаря за то, что находилась рядом. ― Я помогу тебе вытащить его, ― приглушённо пробормотала Гермиона, чувствуя, как Малфой каменеет под её руками. ― Что? ― удивлённо переспросил Драко, поворачиваясь к ней лицом. ― Как ты… ― Я поговорю с Гарри, ― решительно начала она, не обращая внимания на взгляд Малфоя, в котором застыло то самое безумное чувство, толкающее людей на крайне сумасшедшие поступки. ― Объясню ему всю ситуацию, скажу, что твоей отец раскаивается в своих… Она не успела договорить, как Драко набросился на её губы, сминая их в трогательно-нежном поцелуе. Гермиона улыбнулась и ответила не менее пылко, ощущая невесомость. ― Чёрт, Грейнджер, ты даже не представляешь, что хочешь сделать, ― Малфой лихорадочно сделал вдох, пытаясь не задохнуться от благодарности и желания. ― Я… ― Эй, ― Гермиона опустила ладони ему на щёки и мягко провела по ним, ― мне будет не сложно помочь тебе. Учитывая, что теперь мы… Она запнулась, не зная, как охарактеризовать их… отношения? Увидев её смятение, Драко самодовольно усмехнулся и наклонился к ней, резко подхватывая под бёдра, из-за чего она взвизгнула и рассмеялась. Снова упав на кровать, Малфой убрал мешающие пряди с её лица и поцеловал сначала в губы, а потом в лоб, что ещё сильнее растрогало Гермиону. ― Ты изменила меня, Грейнджер, ― тихо признался Драко. ― Ты оказалось не только моей судьбой, но и хранилищем моего чёрствого сердца. ― Я не думаю, что твоё сердце чёрствое. Малфой хмыкнул, удивляясь её наивности. ― Оно было таким до тебя. До тебя мир был совершенно другим, и я не знаю, что ты сделала со мной, но я прошу тебя никогда не прекращать. Ты мой дом, Гермиона. Дом, в котором я хочу остаться навсегда, если ты мне позволишь. Она улыбнулась, чувствуя, что в носу начинает покалывать. Притянув его к себе, она поцеловала его, говоря, что у них теперь общий дом и вечное навсегда. И не важно, в каком они времени. В девятнадцатом или двадцать первом веке. Они всегда будут одним целым.