Заснеженные вершины Фудзиямы

На самом деле они не опаздывали, но Рико всё равно от чего-то торопился и психовал из-за этого. Он сигналил всем проезжающим мимо машинам — особенно тем, которые пытались их обогнать — лихачил и заходил в повороты на такой большой скорости, что у Жана сердце замирало. Он вцепился в ручку двери ещё на полпути и с тех пор не отпускал её, сжимая пальцы чуть ли не до судорог. Конечно, Моро мог попросить своего парня сбавить скорость. Попытаться убедить его в том, что они никуда не опаздывают, а так гнать нет смысла. Но первое, что усвоил Жан ещё в раннем детстве, что омега не должна отсвечивать, создавать альфам проблемы и в особенности навязывать своё мнение. Иначе можно получить заслуженное наказание. От отца в детстве Жан получал за любой эпизод непослушания. Ему просто чудом удалось сохранить остатки уверенности в себе, и уже в студенчестве он не без помощи друзей долго возвращал себе право на голос. Разумеется, Моро знал, что время сейчас совсем другое, базовая прошивка отношений давно изменилась, и за просьбу сбавить скорость его никто камнями забивать не станет. Но ещё он знал, что Рико сейчас реально на взводе и лучше его не дёргать. Иначе не избежать вспышки беспричинной агрессии с плавным переходом в истерику. — Что ты молчишь? Рико был раздражён. Глаза его неотрывно следили за дорогой, он довольно резко обращался с рулём, из-за чего машину дергало из стороны в сторону. Чем ближе они были к дому семьи Морияма, тем больше альфа нервничал и раздражался. У Жана тоже уже попа превратилась в камушек от долгой дороги, а из-за вечно мелькающих за окном деревьев его начало тошнить. Но он скорее устал, чем нервничал. — А что сказать? — ответил омега, из-под ресниц посматривая на парня. Вроде бы того ответ не взбесил ещё больше. — Ехать осталось совсем немного. Скоро будем здороваться с твоим отцом и братом. Рико поджал губы и отвернулся, недолго смотря в боковое зеркало, а затем вновь обратил всё своё внимание на дорогу. Жан мысленно вздохнул. Зря он заикнулся про отца и брата. Знал ведь, что с первым его парень общается редко, а со вторым и вовсе вроде бы враждует. Что, в общем-то, неудивительно, ведь два альфы примерно одного возраста в пределах одной семьи всегда уживались с трудом. Когда они подъехали, их никто не встретил. Но ворота открылись точно в тот момент, когда машина свернула на подъездную дорогу, а, значит, об их приближении знали. Сначала Жан не видел дома из-за пышных деревьев, высаженных по бокам дороги. Однако меньше чем через минуту ветви расступились, открывая вид на двухэтажный особняк приятного сливочного цвета. Рико остановился точно перед лестницей, ведущей к входной двери. Он вышел из машины, потянулся и обошел её, открывая дверь перед Жаном. — Что сидишь? — не то грубо, не то возмущённо спросил он. — Выходи. Моро, потупив взор, встал и тоже вышел из машины. Под ногами шумел мелкий гравий, а в лёгкие устремился запах цветов. Жан всегда был чувствителен к запахам, как и большинство других омег, поэтому быстро разгадал в этой какофонии ароматов яблоню и лаванду. Он вдохнул глубже, чуть прикрывая глаза. Рико не говорил, что здесь есть сад. Сам он вряд ли предложит провести экскурсию, а Жану действительно было бы интересно посмотреть, как цветет лаванда. Слишком ярко она ассоциировалась с его родной Францией. Тяжёлые двери открылись, и навстречу юношам вышел мужчина. Изначально Жан думал, что отец или в крайнем случае брат Рико встретят их. Они обменяются приветствиями, и парень, наконец, получит возможность подробнее рассмотреть родственников своего альфы. Прежде Кенго он видел лишь однажды, а про Ичиро знал только со слов Рико. Но судя по внешнему виду и возрасту вышедший из дома мужчина был дворецким. — Где они? — спросил Рико, пальцами нервно хватаясь за край своей же кофты. — Ожидают вас в саду, сэр. Мужчина замер перед ними, сцепив руки в замок, учтиво поклонился, не поднимая глаз, и развернулся. Рико направился следом, лишь через секунду вспомнив, что приехал не один. Он мельком глянул назад, пальцами приманивая Жана к себе. Пропустил его чуть вперёд себя и, положив руку на поясницу, слегка подтолкнул. Моро постарался незаметно вздохнуть, когда они вошли в дом. Широкая лестница вела наверх, а устилавшая её дорожка была насыщенного цвета крови. Но не это удивило омегу, и даже не великолепная люстра, будто сотканная из одних только света и стеклянных нитей. Жан уже был знаком с богатством семьи Морияма. А реакция его отца, когда он узнал, что его сын и младший наследник Морияма являются истинными, говорила о многом. Но сейчас дело было вовсе не в богатстве обстановки. И не в потрясающем виде на залив, который открывался из задних дверей, ведущих в сад. Всё помещение и сад наполнял запах лаванды, отчего сквозь тело пронеслась дрожь. Сначала Жан думал, что это страх и волнение. Он видел отца Рико лишь раз, когда они устроили что-то вроде знакомства родителей. Прошла та встреча скомкано и закончилась быстро. Но отец Жана всё равно был очень рад, что теперь у его бизнеса появились перспективы получить такого крупного партнёра. Пожалуй, это был первый раз, когда он похвалил Жана, сказав, что иметь сына-омегу не так уж и плохо. Однако самому омеге было после той встречи жутко стыдно. И за отца с его слишком счастливым видом и заискивающими речами. И за мачеху, которой было слишком заметно наплевать. За сводных братьев и сестру, которые будто специально устроили спор из-за десерта. Да и Рико потом ему высказал всё, что думает о его семье и воспитании, которая та могла дать Жану. Вспоминая об этом сейчас, Моро не мог не переживать, что на самом деле его в этом доме видеть не хотят. Что пригласили только из-за Рико. Не то чтобы тот сам горел желанием ехать. Ичиро Жан прежде не видел даже на фотографии, поэтому совершенно не знал, что можно ждать от брата своего парня. В саду запах лаванды усилился, но Моро, осмотревшись по сторонам, цветов не увидел. Были петунии и дельфиниумы, даже небольшую оранжерею он успел заметить неподалеку. Лаванды нигде поблизости не было, в то время как запах становился только сильнее. Когда Жан вновь вдохнул его полной грудью, он понял, что испытывает совсем не страх, а предвкушение. Именно это чувство щекотало его сердце, и от него учащалось дыхание. Чем больше секунд отсчитывали стрелки часов, тем это чувство становилось сильнее. Когда они подошли к столу, за которым сидели трое мужчин, сердце Жана грохотало так, что было удивительно, как его никто не услышал. Странно, что Рико не почувствовал и не заметил внезапной нервозности своего омеги. Их связь наладилась и укрепилась сразу и обычно работала настолько хорошо, что даже во время экзаменов, находясь в разных корпусах, они чувствовали волнение друг друга. Но сейчас Рико молчал. Только продолжал придерживать за спину и с намеком покашлял, когда они подошли к столу вплотную. — Отец, — кивнул младший Морияма. Он поклонился, опуская глаза в землю, а Жан в это время стоял рядом, опустив по швам руки. В прошлый раз Рико так не расшаркивался, поэтому парень не знал, что сейчас ему нужно делать. — Спасибо, что пригласил и дождался. Прошу простить нам нашу задержку. Жан даже не успел подумать, насколько это странно. Он сам был не самым любимым ребенком, да и семья у него была не самая дружная. Но такого общения никогда между ними не было. Будто Рико не к отцу обращается, а к господину императору. Запах лаванды тем временем только усилился. Парень думал, что букет цветов может стоять на столе, но там было пусто. — Ничего, — будто едва утруждая себя словами, произнес Кенго. Его взгляд скользнул от сына в сторону, и Моро почувствовал, как его пронзает словно ножом. — Рад снова видеть тебя, Жан. — Здравствуйте, — с готовностью ответил омега. Он стоял все также смирно, смотря прямо в глаза, не зная, что ему делать можно, а что нет. — С днём рождения. — Благодарю, — все также снисходительно ответил Кенго, оставаясь как и прежде безразличным к своему младшему сыну и его спутнику. — Вы приехали вовремя. Ичиро тоже несколько задержался. Рико, поздоровайся с братом. Жан, ты знаком с моим старшим сыном? Моро помотал головой, но его ответа, конечно, никто не ждал. Кенго сразу отвернулся от них и провел рукой над столом, указывая на место справа от себя. Тетсуджи Жан знал не понаслышке, поэтому, встретившись с ним взглядом, лишь кивнул, получив такой же кивок в ответ. В этот момент молодой мужчина, сидевший напротив бывшего тренера, внезапно встал и направился к Рико. Ичиро обогнул стол и приблизился к брату. Жан успел только мельком увидеть его профиль, как двое тут же обнялись. У Рико при этом было такое лицо, будто его вновь заставили сдавать экзамен по стереометрии. Но Кенго, глядя на сыновей, выглядел довольным. Стало быть прежде братья были в действительно серьёзной ссоре, раз даже такое показное примирение радует их отца. Ичиро, похлопав Рико по спине, отстранился и повернулся к Жану. Тот, взглянув ему в глаза, едва не умер. Вот от кого пахло лавандой. Вот кто был источником его предвкушения. Запястье левой руки пронзила лёгкая боль, и Моро уже знал, что это значит. Понял в тот самый момент, когда увидел на дне глаз напротив такой же лёгкий страх вперемешку с удивлением. Отчаяние и радость встречи. Недоверие и полное принятие. Жан уже испытывал подобный спектр эмоций, когда впервые увидел Рико. Ичиро не стал обнимать его, как своего брата. Лишь тактично пожал руку и тихо поприветствовал. Ни Кенго, ни Рико и тем более Тетсуджи не заметили никакой заминки. Когда старший Морияма сделал какое-то неуловимое движение рукой, к столу устремилась прислуга, а Рико вновь подтолкнул Жана в спину в направлении свободных кресел. Они сидели рядом с Тетсуджи напротив Ичиро, который изредка смотрел в сторону брата и его парня. Омега остаток ужина провел будто в заморозке, машинально отвечая на вопросы и оживая лишь в те моменты, когда Ичиро скользил по нему взглядом. Впрочем, его странное состояние едва ли могло испортить вечер. Именинник явно больше был заинтересован в своем старшем сыне и даже с братом обменялся не больше чем парой слов. Сам Тетсуджи не был настроен на разговор. Он не обращал внимания на старшего племянника, а у младшего спросил лишь про уровень подготовки новичков. И то лишь для вида. Жана будто никто не замечал, сам он чувствовал себя словно на иголках, поэтому искренне обрадовался, когда наступили сумерки, и все отправились в дом. Ичиро попрощался с отцом и дядей, сославшись на усталость. Рико пошел у брата на поводу, сказав, что тоже ужасно устал, а Жан так и вовсе валится с ног. Поднимаясь по лестнице, омега держался за перила и чувствовал, как запах лаванды, будто специально оставленный Ичиро, отпечатывается у него на подушечках пальцев.