Заснеженные вершины Фудзиямы

— Устроили здесь невесть что. Кенго окинул полным безразличия взглядом обоих своих сыновей и вздохнул, с трудом садясь на чудом уцелевший диван. Спину пронзила боль, и он едва сдержал рваное шипение сквозь зубы. Выпрямившись, упёрся ладонью в подлокотник и попытался принять позу, в которой будет не так больно. Рико на подобном странном поведении отца внимания не заострил. Ичиро лишь подозрительно нахмурил брови, но тут же отвлёкся на свои размышления. А вот Тетсуджи сделал пару шагов вперёд и встал рядом, готовый помочь в любую секунду. Кенго на это лишь махнул рукой и едва заметно помотал головой. — Ичиро, Рико, — строго произнес он. Оба брата замерли, опустив головы вниз. Вряд ли они стыдились своего поведения. Скорее опасались наказания за нарушенные правила. В конце концов, их драка, пусть и произошла в тесном семейном кругу, но оставила пятно на репутации семьи Морияма. — К чему эти разборки? Драка и выяснение отношений? — продолжал отец, прожигая их макушки взглядом. — Для чего всё это, если этот омега и так ваш? Ичиро вскинулся моментально. Отец его всегда был немного сексистом и с предубеждением относился к омегам, бетам и женщинам. Если те, конечно, не были альфами. Таких он искренне считал грубейшей ошибкой природы. Но прежде отец никогда не рассуждал так, как сейчас. Словно Жан был вещью. — Жан — не наш. Он свой собственный. Единственное, что Кенго всегда требовал от своих детей, это неукоснительно следовать установленным правилам. Ичиро всегда с почтением относился к подобной слабости отца и никогда тому не перечил. Но сейчас желание хотя бы на словах защитить своего омегу было сильнее. Он и так не смог уберечь его от грубости брата и вряд ли когда-нибудь забудет об этом своём промахе. — Жан заслуживает уважения и безопасности, — продолжал старший из братьев. Он повернул голову, смотря на стоящего рядом альфу, и, сжав кулаки, сквозь зубы выплюнул, — а кто-то считает, что может относиться к нему хуже, чем к мусору. — Чего?! Рико мгновенно вскипел и рванулся вперёд, но голос отца остановил его, заставляя проскользнуть по полу и заскрипеть зубами. — Стой, — Кенго не сводил с младшего сына взгляда до тех пор, пока тот не посмотрел на него в ответ. — О чем говорит твой брат? Рико молчал, сжав губы, но продолжал смотреть глаза в глаза. Старший Морияма также молча рассматривал сына. Не сказать, что они с Рико не находили общего языка, но общались редко и скомкано. В младшем было слишком много от матери и её породы. Не только та же форма глаз и губ, но и издевательское желание всегда всё делать наперекор. Сначала в шутку, затем из принципа. Парадоксально, но от своего окружения подобного Рико терпеть не мог. В этом плане он был точной копией отца: послушание прежде всего. Неудивительно, что с Жаном у него не заладилось. Тяжело идти рука об руку с человеком, который всю жизнь лелеял остатки своей свободы и теперь ни за что с ней не расстанется. — Рико? — когда тишина затянулась, спросил Кенго с намеком. Младший опустил голову, не выдержав игры взглядов, и что-то прошипел сквозь зубы. Его запах стал пустым и словно бесцветным, едва ощущаясь в комнате. — Что будто бы я с ним недостойно обращаюсь. Не знаю, с чего он взял это. Ичиро напрягся всем телом и дёрнул подбородком. Его кулаки сжались сильнее, а по губам скользнула тень оскала. Он явно хотел пояснить, что скрывалось за этим «недостойным обращением», но знал, что отец не слепой и сам всё увидел. Кенго действительно ещё за ужином заметил, что Жан выглядит подавлено. Да что скрывать? Он с самого первого взгляда на парня понял, чем всё закончится. Но не думал, что Рико будет поднимать на него руку. Всё-таки это идёт в разрез с природой и инстинктами, которые диктуют исключительно бережное обращение со своей омегой. — Это правда? — ради приличия уточнил Кенго. Рико всё смотрел в пол, а Ичиро уже едва сдерживался, ожидая вердикт отца. — Что ж. Пусть это будет на твоей совести. Но помни, что нам не нужны лишние сплетни. Тем более ссоры внутри семьи. Тебе следует… — Что?! — вскрикнул Ичиро. Запах его взвился до остроты, вызывая у всех слезотечение. Кенго поморщился, но высказывать по этому поводу не стал. — Это всё, что ты скажешь? Да он бьёт его и принуждает! Морально над ним издевается. А ты просишь его не делать это демонстративно и получше прятать? — Сын мой… — Нет! Замолчи! Кенго не смог сдержать усмешку, а Тетсуджи рядом и вовсе рассмеялся в голос. Ичиро всегда таким был. С первой минуты своей жизни он осознал своё место и положение. Узнавая каждое новое правило, принятое в семье, он всё больше убеждался в своём статусе. Рано понял, что стоит выше всех, за исключением лишь своего отца. И он всегда уважал эту дистанцию между ними и не стремился её нарушить. Было неожиданно и немного забавно видеть, как Ичиро молниеносно сносит все выстроенные границы, чтобы отстоять своего омегу. Кенго даже испытал неожиданный прилив гордости за то, что смог вырастить действительно достойного мужчину и альфу, способного защитить свою семью от любого, кто хотя бы намекает на опасность. — Ты прав, — продолжил Ичиро спустя секунду заминки. — Отношения нас и Жана тебя не касаются. Нам следует самим во всём разобраться. Я намерен поступить именно так. Голос сына был пропитал лестью, но Кенго этим не обмануть. Всего лишь лживая покорность и подобострастие. На самом деле Ичиро сделает ровно то, что посчитает нужным. — Если для этого мне придется преподать своему брату несколько жестоких уроков, то, значит, он действительно этого заслуживает. Рико только брезгливо приподнял край губ и отвернулся, ухмыляясь. Но в его отражении в окне Кенго видел страх и беспокойство. И определённо не за себя. «Ты всё всегда у меня забирал. А теперь хочешь забрать то, что должно было быть только моим?» вспомнил он чужие слова. В детстве Ичиро и Рико неплохо ладили. Только если старший довольно легко воспринял установленные в семье правила, найдя в них преимущества для себя, то младшему сыну они быстро встали поперёк горла. Рико, как и все в его семье, родился ведущим, а не ведомым. И из-за этого с каждым годом ему было всё тяжелее делить с братом территорию. Поэтому Кенго не стал противиться, когда Тетсуджи предложил отдать мальчика в большой спорт. Экси действительно принёс скорое, но увы быстротечное облегчение. Рико стремился стать лучшим, и он им стал. Сначала зарекомендовал себя как лидера и вскоре примерил значок капитана юношеской сборной. В этом звании он пришёл в университет и довольно быстро занял место предыдущего главы команды. Но в доме между братьями атмосфера накалялась с каждым днём. Пусть Рико стал капитаном на поле, но заведённых в семье правил это не изменило. Ичиро, чувствуя себя более уверенным в своём статусе, смотрел на порывы брата снисходительно. Стало чуть легче, когда старший покинул дом, уехав на учёбу. Они с Рико почти перестали общаться, полностью разделив свои жизни на два непересекающихся мира. Удивительно, как посмеялась судьба, дав им одного омегу на двоих. Рико был невероятно горд, когда в его жизни появился Жан. Раньше, чем у брата. Наконец-то и он в семье стал первым. Разумеется, Кенго не стал огорчать сына рассказами о том, что и у его брата в личной жизни произошли перемены. Как бы он не относился к Жану и его семье, мужчина видел, что этот мальчик действительно важен для его сына. Но понимал, что несмотря на это — а скорее именно из-за этого — Рико будет давить на своего парня, стараясь спрятать его от всего мира сразу. Сегодня Кенго с трудом смог рассмотреть две надписи на запястьях у Моро. Но ему хватило доли секунды, чтобы понять, как к этому отнесётся его младший сын. Так, словно у него забрали то, что было только его. — Ичиро… — Нет, — снова хлестко прервал его сын. — Мы сами с этим разберемся. И наши отношения с Жаном больше никак не отразятся на репутации семьи. Я лично об этом позабочусь. Доброй ночи, отец. Ичиро развернулся и молча ушёл. Как истинный первенец и будущий глава семьи не стал унижать себя объяснениями и оправданиями. Рико же поведение брата насмешило, но Кенго чувствовал, что радость эта наиграна. Он бы очень хотел усадить одного сына на правое колено, а другого на левое и убедить их помириться, как делал это в их детстве. Оказывается это так грустно: уходить, зная, что твои мальчики скорее глотки друг другу перегрызут, чем хотя бы попытаются найти общий язык. — Это что? — раздался в опустившейся тишине вопрос Рико. Он чуть приподнял голову, оглядываясь, будто что-то искал, и вскоре Кенго и Тетсуджи услышали звук мотора в отдалении. — Он уезжает! Старший Морияма едва смог подняться на ноги, как его сын уже рванул к выходу из дома. Кенго подошёл к окну и увидел, как Рико босиком сбегает по ступеням, пока его омега удирает на его же машине. Заметив лицо главы семьи в окне, Жан нахмурился и показал ему средний палец. А затем нажал на газ и на полной скорости вылетел в открывшиеся ворота, пока Рико с криком бежал через всю аллею, пытаясь догнать его. Тетсуджи эта картина почему-то рассмешила. Кенго повернулся к нему с недовольным лицом и даже постарался сделать свой запах более опасным, но его брат на это отреагировал ровно никак. Кажется, даже ухмыльнулся подобным бессмысленным попыткам. — Я же говорил, — вместо этого начал он. — Жан только выглядит, как ангелочек. Но он ещё задаст вам всем жару. Вспомни его отца, и чего он от него натерпелся. Отца Жана Кенго невзлюбил с первого же взгляда. Этот гнилой человек спустил наследство своей первой жены и сейчас с завидным упорством тратил капитал второй. Он считал допустимым унижать собственного сына за его природу. Конечно, Кенго сам предвзято относился к омегам, и ему много что не нравилось в поведении его собственных детей, но он и мысли допустить не мог о том, чтобы унижать их. А Пауль Моро на первой же встрече будто бы в шутку заявил, что не собирался отправлять Жана учиться в университет. Зачем омегам высшее образование, если их удел совсем в другом? Но Кенго знал, что дело не в унизительных отговорках, а в изрядно поредевшем счёте, который Патриция Моро оставила сыну в наследство. Когда Жан достиг совершеннолетия и получил к нему доступ, ему остались жалкие несколько сотен тысяч из пяти миллионов. Этого не хватило бы даже на покрытие кредита за образование. Повезло, что к тому моменту парень уже получил спортивную стипендию. Разумеется, такие отношения в семье не были залогом здорового взросления. Жан был хорошим мальчиком, в этом Тетсуджи оказался прав. Он вырос чутким и не растерял доброты. У него были таланты и трудолюбие. Он ценил друзей и свою семью, какой бы она не была. Но ему всю свою жизнь приходилось отстаивать право на своё мнение и свободу действий. Неудивительно, что Жан отреагировал более чем резко, когда понял, что Рико не заботится, а стремится ограничить его свободу. Зная своего сына, Кенго сразу предположил, что ничем хорошим эти отношения не закончатся. Сегодня за ужином он в этом убедился. Но, может быть, появление Ичиро в жизни этих двоих спасёт ситуацию. В конце концов, старший уже успел показать себя человеком, способным учиться на своих ошибках. Он не побоялся вступить в конфликт с братом и довольно жёстко указал отцу границы дозволенного по отношению к его омеге. Но Ичиро и Рико не ладят уже столько лет. Кенго надеялся, что Жан сможет их примирить, а, оставшись втроём, они всё-таки смогут помочь друг другу. Вздохнув, Кенго молча кивнул брату и отвернулся, направляясь к себе. Уже за полночь, а он всё ещё не в постели. А ведь после его лекарств положен строгий постельный режим. — Не смей, Рико, — из открытого окна наверху послышались требования Ичиро. — Не вздумай сообщать в полицию об угоне. Иначе машину найдут с твоим трупом в багажнике. Тетсуджи рассмеялся ещё громче. Рико угрюмо поплелся обратно к дому. Ичиро, закрыв окно, повалился на кровать. Не дай бог этот маленький гавнюк позвонит в полицию. Да он ему потом обе руки с корнем выдернет и рядом с драгоценной клюшкой положит. Альфу немного трясло от мысли, что Жан уехал расстроенный и совсем один. Возможно, из-за этого он будет сильно гнать и плохо следить за дорогой. Ичиро переживал, что с ним может что-то случиться. При таком раскладе сообщить в полицию об угоне казалось отличной идеей. Жана остановит первый патруль, и скорость больше не будет угрожать его жизни. Братья приедут за ним сразу же, но в таком случае скорее получат пару раз по лицу, чем благодарность за заботу. Мужчина прикрыл глаза и положил руку на грудь, стараясь почувствовать хоть что-то, что принадлежит не ему. Но либо с Жаном связь ещё не установилась достаточно прочно, либо парень прекрасно себя контролировал. Неудивительное умение, в общем-то, если ты несколько лет встречался с таким, как Рико. Подумав о брате, Ичиро ощутил, как сквозь живот к груди поднимается плотное, тягучее чувство ненависти. И зависти. У Рико было так много времени с Жаном. А он потратил его так бездарно. Если бы всё это время принадлежало Ичиро, то он бы… На самом деле он вёл бы себя так же. Свой урок он вынес совсем недавно и никому бы такого опыта не пожелал. Ичиро поднял перед собой руку и провел пальцем по имени Жана, выведенном у него на запястье почти что каллиграфическим почерком. Под линиями чернил ощущался застарелый шрам. Имя Джесси исчезало с его руки так же медленно, как боль в сердце. Время лечило раны, но не было способно затянуть их полностью. Однако тот жестокий урок, который ему преподала судьба, Ичиро выучил наизусть. И он с благодарностью примет второй шанс от этой непостоянной дамы. До этого вечера, когда отец неожиданно решил собрать на свой день рождения все остатки своей некогда большой семьи, Ичиро не встречал Жана Моро. Он слышал о нём из рассказов отца и дяди, конечно же. Видел несколько фото с сайта университета в статье, посвященной очередному выигранному матчу. Но, когда Ичиро рассматривал фотографии суженного своего брата, он не почувствовал ничего. Даже сладостного предвкушения, не то что кратковременного помешательства. Однако сегодня, ощутив Жана ещё у выхода в сад, он полюбил его всего и без остатка. Его улыбку и милейшую ямочку на правой щеке. Запах чуть горького апельсина и сладких лесных ягод. Кудри его волос цвета вороного крыла и пухлые губы в форме сердечка. Ичиро с трудом сдержал себя, чтобы не зарычать на брата и не заявить свои права на омегу прям там при всех. И он порвать готов был за него, едва понял, что Рико позволяет себе творить с парнем. Мужчина взял с тумбочки телефон и покрутил его в руке, раздумывая. Если его отец не готов взять на себя ответственность и приструнить младшего сына, то это придётся сделать Ичиро. И он не отступит перед тем, чтобы сломать братцу что-нибудь для профилактики. Начать вполне можно с разбитого сердца. Кивнув сам себе, Ичиро открыл Фейсбук, перешёл на страницу Жана и принялся набирать ему сообщение. Затем подхватил из шкафа сумку, которую так и не успел разобрать, и принялся переодеваться. Рико в это время медленно поднимался к себе в комнату. Остановившись у входа, он понял, что не может открыть дверь. Скорее всего Жан её изнутри забаррикадировал. Так оно и оказалось. Пришлось не только убрать тумбочку на место, но и собрать с пола выброшенные мимо мусорки упаковки от пластырей и бинта. Убирая их, Рико облегчённо вздохнул. Жан хотя бы обработал свои раны и не пострадает от инфекции. А ещё он взял его джемпер, поэтому не замёрзнет. Да и в машине тепло. Вспомнив об автомобиле, Рико достал и быстро включил ноутбук. Зашёл в свой личный кабинет на сайте компании, которая ставила ему сигнализацию, и уже через тридцать секунд смог на карте увидеть, где сейчас находится Жан. Разумеется, он не успел отъехать далеко. И Морияма мог поспорить, что парень направляется не в отчий дом, а в общежитие. Утром первым делом нужно будет позвонить и сказать Кевину, чтобы он встретил и присмотрел за Жаном, когда тот доберётся. Оформив обратный билет, Рико убрал ноутбук на стол и откинулся на кровать. Рука сама нащупала футболку, которую Жан бросил на постель, и альфа заскулил. Вздохнул, перевернулся на бок и, аккуратно расправив одежду на подушке, обнял её поперёк, утыкаясь носом. Если Жан оставит его, это будет конец. Если Жан предпочтет ему его брата, это будет конец вдвойне. С Ичиро они не ладили в последнее время. Лет так уже десять. Не ругались в пух и прах и точно прежде не дрались, но на самом деле их отношения были немного похожи на холодную войну. Они неплохо ладили в детстве и даже играли вдвоем, но с течением времени разница в два года словно переросла в два тысячелетия. А когда они вошли в пору созревания, атмосфера накалилась до предела. Отец всегда отдавал предпочтение старшему сыну. Может быть, сам он за собой подобного не замечал, но Рико чувствовал, что Кенго проводит с ним время лишь из чувства долга. Мать их предпочитала воспитывать детей на расстоянии, а после и вовсе самоустранилась. Когда в жизни Рико появился экси, он впервые почувствовал себя на своём месте. Когда он познакомился с Жаном, мир перестал казаться таким ублюдским. Омега словно светом озарил его жизнь. Морияма именно так и отметил его у себя в телефонной книге: «мой лучик». Но парню он об этом, конечно, не сказал. Альфа должен быть не сентиментальным романтиком, а крепким плечом, на которое можно опереться. Только с появлением в его жизни Жана Рико смог представить себе будущее, в котором главную роль играет не его отец, брат или дядя, а он сам. И у Моро — конечно, уже под другой фамилией — в этом будущем было особенное место. Поэтому альфа делал всё, чтобы у его омеги даже не было причины думать уйти от него дальше, чем на свой этаж общежития. Возможно, иногда Рико перегибал палку. Он понимал это и старался подобного не повторять. В конце концов, это были его первые отношения, и он много чего не знал, как делать и зачем. Но что же плохого в том, чтобы игриво шлепнуть своего омегу по попе? Или чуть прикусить ему плечо в порыве страсти? Сжать его руку покрепче, чтобы он чувствовал всю силу любви? И настоятельно просить заранее сообщать, куда и зачем идёшь? Ведь это не более чем забота. Альфа не хочет, чтобы его омега пострадал. Он беспокоится о нём и старается оградить от неприятностей. Но то, что он считал заботой, Жан воспринял, как ущемление. И, похоже, правда всё-таки на его стороне, раз даже Кенго непрозрачно намекнул на это сыну. Что же, Рико готов признать свою ошибку и попытается исправиться. Лишь бы Жан не оставил его. Однако сейчас их в отношениях стало трое, и речь идёт не о совместном ребенке, а о вездесущем братце. Ичиро серьезно вознамерился забрать Жана себе и вместе с тем вновь отодвинуть брата, подчинив его. Окончательно забрать возможность жить своей жизнью и поместить на задний план. А ведь именно из-за этого они бесконечно боролись друг с другом. Но Ичиро так и не понял, что Рико Морияма — основной, а не запасной игрок. И его стезя это нападение, а не защита.