Заснеженные вершины Фудзиямы

Весь день перед встречей с альфами Жан волновался. Он встал утром за пару минут до будильника, и его живот сразу скрутило переживание, от которого органы слиплись и еда не лезла. Он кое-как позавтракал и отправился вместе с Ники на тренировку. Рико, разумеется, тоже там был, но с Жаном старался даже взглядом не пересекаться. Остальная команда это, конечно, заметила, но никто ничего говорить и спрашивать не стал, предпочитая немое наблюдение любовно разбитому капитаном лицу. Пока они занимались в спортзале, омега чувствовал лишь чужие заинтересованные взгляды. Но, когда они переодевались для игры, Моро не смог скрыть свои исписанные разным почерком запястья, и буквально через десять минут стадион наполнился взволнованным шёпотом. Ники, Рене и — что весьма удивительно — близнецы Миньярд окружили Жана, не отдавая его на растерзание коршунам. Это уберегло от приставаний и навязчивых разговоров, но не от косых взглядов и тычков пальцами. Рико, вышедший перед построившейся в ряд командой, вызвал лишь новую волну встревоженного шёпота. Он оскалился, разобрав в нём обвинения в грубости в свой адрес. Жан почувствовал его ярость и злость, смешанную с печалью. Капитан скучал по своему омеге, тот чувствовал это и тем же отвечал. Моро полночи толком не спал, думая о двух своих истинных. Сейчас ему до умопомрачения хотелось хотя бы просто обнять альфу. Но он знал, что Рико не даст это сделать, пока Жан не извинится. А тот не считал себя виноватым за шутки природы и больше не собирался позволять манипулировать собой. Морияма уже открыл рот, чтобы наверняка сказать команде грубость в ответ на растворенное в воздухе недовольство, когда на поле вышел Ваймак. — Коротко об организационных мелочах, — он открыл тетрадь, которую держал в руке, и принялся делать в ней пометки карандашом. — С понедельника начинается учебный год, а, значит, завтра вас ждут сразу две тренировки. Чтоб все были здесь в восемь утра и в шесть вечера. В воскресенье даю вам выходной. По залу пронесся гул недовольства, но Жан был рад подобной перспективе. Тренировки всегда его отвлекали и позволяли разгрузить мозг. К тому же на стадионе он точно всегда сможет увидеть Рико, как бы тот не был зол на него и недоволен сложившейся ситуацией. Подумав об этом, омега ощутил проблеск надежды и мимолётное предвкушение, скользнувшее внутри. Он поднял голову и поймал растерянный и влюбленный взгляд Рико. Но стоило улыбнуться в ответ, как альфа сжал зубы и демонстративно отвернулся. — Сегодня у вас есть последняя возможность пройти осмотр у Эбби и посетить Би. Кто ещё этого не сделал, учтите, что бегать я за вами не буду, — в ряду зашушукались, и Жан похвалил себя за то, что посетил психолога и врача ещё на прошлой неделе. Он бы не хотел, чтобы кто-то лез к нему в душу в нынешних обстоятельствах. — Тренироваться начнем с понедельника. Занятия в спортзале с семи до девяти, затем ваша учёба и вечерняя тренировка в шесть. С вашим расписанием я ознакомился, и вы все всё успеваете. Спортсмены уже перестали себя сдерживать и разговаривали даже не вполголоса, а громко переругивались между собой. Из услышанного Жан понял, что до кабинета Эбби и Би не дошли многие и теперь спорили о своей очередности. Удивительно, но Рико на этот шум обращал мало внимания. Капитан был погружен в свои раздумья и стоял, опустив голову и молча смотря в одну точку на полу. Пальцами крепко сжимал шлем, и только это выдавало его напряжение. Запах его был едва уловим, растворившись в смеси ароматов других игроков. Жан не сводил взгляда с его фигуры и едва сдерживал себя, чтобы не сорваться к нему. Ощущать чужие страдания было невыносимо, но в какую-то секунду Моро понял, что в некоторой степени упивается переживаниями своего альфы. Рико так долго делал ему больно, игнорируя просьбы и мольбы остановиться. Он давно перешёл границу разумного, но Жан всё время находил ему оправдания и прощал его. Однако вчерашний разговор с друзьями его отрезвил. Рико Морияма перед ним виноват, и он должен эту вину осознать и искупить в полной мере. А не пользоваться связью истинных, чтобы вынудить омегу приползти к нему на коленях. В конце концов, эта штука работает в обе стороны, и Моро тоже может провернуть подобный фокус. Но, чёрт побери, как же сильно Жан по нему скучал. Ещё чуть-чуть и он наверняка взвоет от тоски. Пока что только внимание от Ичиро чуть притупляло боль в сердце. Омега искренне надеялся, что этим вечером они все смогут поговорить, и их совместные мучения прекратятся. — И последнее, — громко произнес Ваймак. Его крепкий запах мгновенно заполнил всё пространство, заставляя игроков замолчать и обратить всё внимание на альфу перед ними. — Исходя из последних событий, считаю необходимым вам напомнить, что чужая личная жизнь это, мать его за ногу, чужая личная жизнь! Жан краем глаза смог увидеть, как стоящий рядом с ним Аарон ткнул брата пальцем в ребро и с намёком приподнял бровь, когда Эндрю к нему повернулся. Тот молчал, на его лице не дрогнул ни один мускул, и даже глумливая улыбка не скользнула по губам. Он кивнул и тут же в противоположность покачал головой. Близнецы, очевидно, понимали друг друга без слов, потому что Аарон лишь вздохнул и отвернулся. — Нечего засовывать туда свой нос, — продолжал Ваймак. — Своими делами займитесь. Больше толку будет. И тем более не смейте опять устраивать тотализатор. Да, Ники? — А я что? Я ничего, — тот поднял ладони вверх, будто сдаваясь. — Я ещё на первом курсе всё понял. Тренер его очевидной лжи не поверил, но спрашивать не стал, давая Рико отмашку начинать разминку. Жан, пробегая мимо своего альфы, подумал, сколько ставок на него уже сделано и насколько разбогатеет Ники после вечерней встречи Моро с братьями Морияма. Когда тренировка закончилась, Жан был безумно голоден, поэтому без лишних разговоров согласился поехать в столовую с Хэммиком. Рико, услышав их беседу, послал в сторону омеги недовольный взгляд и оглушающую волну пряного аромата, от которого защипало в носу. Однако парень эту демонстрацию возможностей оставил без внимания. Он всю игру надеялся, что альфа хотя бы раз к нему подойдёт, но тот этого не сделал. Поэтому теперь Жан будет его игнорировать. Пускай терпит и ждёт вечера. Выйдя на улицу, омега было направился к машине Кевина, на которой они сюда и приехали, но Ники ухватил под руку и повел в другую сторону. На заднем сиденье черного Мазерати уже сидел Аарон и, подперев голову, грустно смотрел на улицу. Эндрю кинул связку ключей Ники и занял переднее пассажирское место, пока Жан, усаживаясь назад, старательно делал вид, что не замечает, как печально переглядываются Дэй и младший Миньярд. Чем ближе был вечер, тем сильнее волновался Моро. К трём часам у него начали потеть ладони, а к четырём он уже не мог усидеть на месте. Ники предложил ему попробовать медитацию, но Жан и десяти минут не смог выдержать спокойно. Он повалился прямо на пол, ощущая своё волнение и чужие страх и неясную злость. Откуда она только взялась? Связь истинных была отличной вещью и достаточно быстро наладилась между Жаном и обоими его альфами. Но, находясь от них на расстоянии, омега не мог определить, кому конкретно принадлежит та или иная эмоция. Кто-то из них злится на него? Или братья вновь поругались друг с другом? Ответить на этот вопрос парень не мог, и эта неизвестность заставляла волноваться ещё больше. — Я сейчас сдохну, — прохрипел он, лёжа на полу возле дивана. Он коснулся металлической ножки лбом, чтобы хоть как-то себя заземлить и охладить вулкан ощущений. — Рико меня сегодня игнорировал, а Ичиро наоборот. И теперь кто-то из них злится, другой бесится, а я так жутко волнуюсь, что у меня из-за этого ужасно болит живот. — Булочка моя, мне так тебя жаль, — Ники присел рядом и погладил по спине. Жан почувствовал, как его тело медленно расслабляется и поддался следующему прикосновению. — Не завидую тебе. Но они ведь тоже это чувствуют. Им тоже плохо. — Они издеваются надо мной. Моро имел ввиду и своё нынешнее состояние и то, что братья ссорятся между собой и не желают найти хоть какой-то контакт, делая этим только хуже. За час до назначенной встречи каждый из них словно с ума сошел. Жана разом накрыло предвкушением и волнением, всепоглощающей любовью и радостью, злостью и обидой. Ревность начала прожигать кровь, и омега заскулил, подтягивая ноги к груди, от почти физической боли. Ники присел к нему вплотную и не прекращал гладить по голове. Этих чувств было так много, что, казалось, будто череп сейчас треснет. Но вскоре ощущения притупились, и парень смог вполне чётко осознавать, кто он и где находится. — Полегчало? — спросил Хэммик. — Вот и отлично. Я сделаю тебе ромашковый чай, а ты, наверное, уже начинай одеваться. Моро медленно сел и потер глаза, высматривая время на висящих на стене часах. До запланированного выхода оставалось всего двадцать минут, поэтому он аккуратно встал и пошёл в спальню. От валяния по полу волосы его замялись, и Жану пришлось потратить чуть больше времени на прическу, чем он рассчитывал. Но в итоге всё равно занимался его волосами Ники, пока омега нервно прокручивал в руках чашку с чаем и заедал переживания шоколадом. Такое поведение для Жана было нетипично. В детстве только мама говорила ему, что он красивый, но позже эти воспоминания были похоронены под грудой обидных слов от отца. Несмотря на это, в голове у омеги осталось чёткое осознание того, что он привлекательный парень. Однако ни в подростковом возрасте, ни в студенчестве Моро не стремился навести красоту. Во многом из-за того, что не знал, как это делать, да и Рико говорил, что это лишнее. Но сегодня омеге так остро захотелось быть идеальным и поразить обоих альф своим видом, что он даже не стал отмахиваться, когда Ники уложил его кудри лаком и принялся красить ему губы прозрачным блеском. — Вы что тут делаете, извращенцы? — раздался голос возле прохода в гостиную. Хэммик зло нахмурился и повернулся, а Жан виновато опустил руки на колени. Наверное со стороны их положение и правда выглядело компрометирующим, но не в стиле Эндрю было смеяться над такими мелочами. — Что пришёл? — В восемь выезжаем в Сумерки, — бросил старший Миньярд и отвернулся обратно к выходу. — А Кевин и Нил будут? Жан не мог понять, послышалось ему, или в голосе Ники действительно была издёвка. Видимо, всё-таки да, потому что Эндрю остановился и медленно развернулся. От его взгляда стало максимально некомфортно, но Хэммик даже не ойкнул. — Никакого Джостена, — несколько зло сказал Эндрю и снова повернулся к двери. — Дэй тоже под запретом. Поведу я. Ники хмыкнул и вернулся к прерванному делу. Через минуту Жан его отстранил и вскочил на ноги. В это время ему уже стоило быть в кафе, а он ещё даже не вышел. Надевая светло-голубой кардиган, который ему одолжил сосед, заверив, что этот цвет идеально подчеркивает цвет его глаз, Жан неожиданно понял, что же так смущало его весь день в поведении братьев Миньярд. Ни импульсивных движений, ни надрывного смеха или глумливой улыбки, которая то и дело пробегала по лицу старшего близнеца. На тренировке он был удивительно спокоен и словно избегал лишнего взаимодействия с кем-либо. Он даже не ответил на тычок Аарона. — Но ведь Эндрю нельзя водить из-за таблеток. Хэммик сокрушенно выдохнул и повалился на стул. Он хаотично изучал глазами лицо Моро, пытаясь понять его реакцию на эту новость, и, не обнаружив признаков недовольства, принялся пояснять. — Когда на первом курсе Эндрю избил тех парней, ему прописали терапию, таблетки и хотели сначала выгнать из команды, но Ваймак уговорил комитет этого не делать. Нам нужен был второй вратарь, иначе мы бы не протянули. Но Эндрю поставил условие, что не будет играть под наркотой. Тренеру пришлось пойти ему на уступки. До сих пор перед матчем Эндрю сдвигает время приёма таблеток, чтобы попасть в окно отмены и успеть до того, как начнётся ломка. — Но сегодня нет никаких соревнований! — Сегодня последняя пятница перед учебным годом, — полным смирения голосом пояснил Ники. — В Сумерках будет вечеринка, и Эндрю не намерен пропускать её. Как и посещать завтра утреннюю тренировку. — Это, — нахмурился Жан. — Это не моё дело. Ладно, я пошёл. — Жан, не говори никому, — Хэммик поймал его рукав. — Даже сейчас всей команде придёт конец, если это всплывёт. Будто зачарованный Моро кивнул и буквально вывалился в коридор, быстро направляясь к лифту. За три комнаты до него он увидел, как Эндрю, стоя в дверях комнаты девушек, передаёт Рене её ключ-карту. Парень почувствовал, как взгляд Миньярда скользнул по его спине, но останавливаться не стал. Это действительно не дело Жана. Не ему решать, хорошо это или плохо, что Эндрю так балуется со своим здоровьем и то сажает, то кратковременно слезает с наркотиков. Но парень не мог не думать, что ждёт команду, если правда вдруг откроется. Лисов в тот год понять можно: они всегда были внизу турнирной таблицы, и потеря вратаря означала для них потерю всего. Но в Воронах такой нужды рисковать уже не было. Однако Ваймак решил оставить всё, как договаривались. Интересно, а Тетсуджи знал? Или его тоже обманули, как и других игроков? Жан помотал головой. Ему сейчас нужно думать не об этом. Кафе «Толстый Бон-Бон» находилось недалеко от общежития и не пользовалось популярностью накануне выходных. Студенты предпочитали поехать в город и посетить заведение, где можно спокойно заказать алкоголь. Поэтому Моро, зная, что людей будет немного, выбрал именно это место. Судя по взглядам немногочисленных студентов, которые на протяжении всего пути встречались Жану, Ники постарался на славу. Размышления об Эндрю и таблетках немного отвлекли, поэтому парень больше не обращал внимания на недовольство, которое смутно ощущалось от его альф. Вместо этого он искренне наслаждался полными восхищения взглядами, которыми его провожали. Такое же восхищение мелькнуло и в глазах Ичиро, когда он увидел, как Жан направляется к выбранному столику. Мужчина встал, поднял с сидения рядом небольшой букет цветов и протянул его омеге. Тот покраснел и засмущался от подобного проявления внимания и того взволнованного изумления, которое исходило от альфы. — Ты великолепно выглядишь, — старший из братьев Морияма приблизился, одурманив на секунду теплом своего тела, и оставил поцелуй на щеке. Жан чуть отвернулся, давая понять, что не позволял подобного, но конкретно сейчас ругаться и уходить не станет. — Я очень рад тебя видеть. Омега согласно кивнул и занял место напротив. Ичиро смотрел на него влюбленными глазами, а единственное, о чем мог думать Жан, это отсутствие его брата. — А где Рико? Лицо Ичиро напряглось, и он сел прямо, складывая ладони домиком. — Он не сказал тебе? Он не придёт.