Заснеженные вершины Фудзиямы

Неделя прошла как-то скомкано. Жан действительно больше не созванивался с Ичиро, но не смог отказать себе в том, чтобы иногда писать ему на Фейсбуке и рассматривать его фото со страницы. Всё-таки природа в этом плане была сильнее его. С Рико было чуточку проще. Они виделись каждый день и хоть и не разговаривали, но присутствие альфы рядом как-то поддерживало в Жане жизнь. Младший из братьев Морияма не игнорировал и не избегал его вновь. Он был рядом, смотрел за правильностью техники выполнения упражнений и даже иногда что-то подсказывал. И он ни разу больше не попытался перед Жаном извиниться. В особенности за своё притворство и игру в хорошего, заботливого альфу. Моро повёлся, как малолетка. С одной стороны омега знал, почему Рико так разозлился. Он мог найти ему оправдание и всё такое. И вроде бы тот даже попытался один раз и выдавил из себя это скупое «я хочу извиниться». Но на протяжении всей недели Жан больше ни разу не почувствовал и не заметил в Рико даже намёка на раскаяние. Будто тот и вовсе его не испытывал, а прощение просил для галочки. И это бесило. Неужели Жан действительно поставил себя в отношениях с альфой так, что тот считает возможным вытирать об него ноги? Ух, омега так злился на самого себя. Аж наизнанку вывернуться хотелось. И ещё эта фотография. Опять же Жан прекрасно понимал, зачем ему её подсунули. Мог объяснить, понять и принять. Даже простить, если Рико искренне сожалеет. Но это не отменяло того, что ему было чертовски обидно. К тому же парень не понимал, что чувствует на самом деле, смотря на это фото. Вроде бы Ичиро не виноват, что в прошлом у него был другой омега, которого он потерял. Но Жан почему-то всё равно не хотел с мужчиной разговаривать. Зачем Ичиро скрыл от него тот факт, что прежде у него был другой истинный? На первом свидании о таком, конечно, не говорят, но они встречались уже полтора месяца, а за это время можно было найти подходящий момент для подобного разговора. В конце концов, можно было этот момент создать самому, если так сильно надо. Очевидно, Ичиро это не было надо. Ему и так хорошо: водить Жана за нос, скрывая от него такой важный факт биографии. А, может быть, у него ещё и дети есть? И их он тоже скрывает! Жан фыркнул, привлекая лишнее внимание преподавателя. Из-за этих проблем с истинными у него просела учёба. Он посещал все занятия и вовремя сдавал домашнюю работу, но совершенно не мог сосредоточиться, поэтому совершал мелкие ошибки, тормозил на семинарах, и оценки его покатились вниз. Не то чтобы Жан хотел быть отличником, но он мог потерять стипендию из-за неуспеваемости. А оплату учёбы из своего кармана он не потянет. В конце концов, в субботу на тренировке Жан решился и подошёл к Рико, когда тот доставал из кладовки дополнительный инвентарь. Альфа замер к нему спиной, но сопротивляться не стал, когда почувствовал, как омега упёрся лбом ему между лопаток и вздохнул. Они постояли так минут пять, не желая задерживать остальных. После Моро ушёл обратно на корт, так и не дождавшись искренних извинений. Рико, когда вернулся, буквально светился от радости. В тот же день Жан позвонил Ичиро и попросил о встрече. Тот готов был сорваться в любую секунду, но омега ясно дал ему понять, что разговор будет не из простых. Поэтому они договорились, что вечером мужчина заберёт его с кампуса, и они поедут на смотровую площадку на холмах. — Так как его звали? К тому моменту, когда Жан задал этот вопрос, они сидели в машине в тишине уже минут десять. Ичиро искренне улыбнулся, увидев его выходящим из общежития. Его радость омега ощущал как свою и чувствовал в сладости запаха лаванды, витающем в салоне. Однако лезть с поцелуями альфа не решился и разговор первым начинать тоже не стал. — Джесси, — тихо произнес Ичиро, и в его голосе Жан услышал такую тоску, что сам едва сдержал слёзы. — Джейсон Арно. Мы познакомились, когда я учился в университете. Он был братом моей сокурсницы. Мужчина замолчал, хотя явно собирался сказать что-то ещё. Жан хотел бы узнать, как долго они встречались, и что произошло с этим Джесси. Как Ичиро пережил это и по этой ли причине на целый год уехал в Европу. Но он тоже молчал, потому что ощущать чужое горе так близко к себе было почти невыносимо. Сердце альфы всё ещё разрывалось на части от воспоминаний об этом парне. Жан не мог понять, оскорбляет ли его это или восхищает. — А как его фотография оказалась у Рико? — Я сам её ему отдал. Когда мы разговаривали о тебе и о том, как он к тебе относится, — Ичиро отпустил руль и откинулся на сидении. Его кадык дёрнулся, когда он нервно сглотнул, а в глазах блеснула влага. — Я ведь сам к Джесси относился ещё хуже, чем Рико к тебе. Тоже считал, что раз нам суждено быть вместе, то никуда он не денется. Приползёт ведь, когда совсем невыносимо станет. Но он предпочел умереть, и невыносимо было мне. Жан охнул, но вскрика его слышно не было. Он чувствовал, как сжимается его сердце от мыслей о незнакомом, но вдруг ставшем таким близким к нему парне. Омега старательно отмахивался, но всё-таки иногда его тоже посещали мысли о том, что окончательно уйти от Рико и избавить себя от его жестокости он может только одним единственным способом. — Он… Покончил с собой? — Нет, — мужчина сделал несколько глубоких вдохов, набираясь смелости, и продолжил. — Мы поссорились, потому что он хотел кое-что рассказать мне, а я отказывался его слушать. У меня контракт с Европой горел, а тут он со своими разговорами. Тогда он сказал, что уедет и больше не вернётся, а я лишь ответил, что мол скатертью дорожка. Он сел за руль и поехал к родителям домой. Уже была ночь, шёл сильный дождь, поэтому он не справился с управлением и влетел под большегруз. А я остался один. Зато с контрактом. — Поэтому ты жил там? — Да. Целый год провёл в том проклятом месте, которое его у меня забрало. Они замолчали. Жан старался не думать о том, как Ичиро пережил это. Он ощущал его скорбь, горечь и яростную ненависть к самому себе. И это сейчас, когда прошло уже достаточно времени, чтобы основные раны могли затянуться, а чувства притупиться. Что же он испытывал тогда? Насколько сильно его разрывало от боли, что он в итоге решил причинить её себе сам? На секунду Жан испытал какой-то странный душевный подъем. Если он не выдержит и всё-таки уйдёт из их отношений окончательно, в этом мире останется как минимум один человек, который будет искренне о нём скорбеть. — Послушай. Ичиро взял омегу за руку, привлекая его внимание. Он чуть потянул его, заставляя развернуться лицом, и посмотрел прямо в глаза своим пронзительным, острым взглядом. — Я любил его тогда и скорблю о нём сейчас. И я никогда не смогу забыть его. Но это не значит, что тебя я люблю меньше. Или не люблю вовсе. И ты — не его замена. Ты особенный, самый лучший и восхитительный. И я бесконечно счастлив, что судьба свела нас вместе. Жан не выдержал и расплакался. Прежде ему не доводилось слышать подобных слов, тем более произнесённых столь искренне. Наверное, его должно разозлить, что Ичиро произносит их, вспоминая своего бывшего. Что он в принципе научился говорить подобное и быть ласковым со своим омегой лишь тогда, когда потерял оного. Но Жану было настолько фантастически всё равно. Он чувствовал ту горечь, которую испытывал мужчина, и старался облегчить её, как может. Обнял за шею и поцеловал в щеку. Чуть привстал и, перекинув одну ногу через коробку передач, переполз к Ичиро на колени. Тот обхватил его за пояс и сдавил так сильно, будто вот-вот сломает поперек тела. Коснулся губами ямки между ключицами и пятнышка чужой метки на шее. — Почему ты раньше не рассказал? — Я думал, ты не поймёшь. — Но ты ведь Рико рассказал. Было глупо думать, что я от него не узнаю. Ичиро согласно кивнул и замолчал, продолжая обнимать и поглаживать его спину. Жан вскоре затих, слёзы его высохли, и кожа на щеках начала чесаться от соли. Он выпрямился, потер их ладонями и пересел обратно. Мужчина молча завёл машину и повёз его к себе. Ночь они провели, обнимаясь в одной кровати. После этого эпизода Жан ещё больше запутался в том, что чувствует к братьям Морияма. С одной стороны был бесконечно заботливый и такой внимательный Ичиро. Но теперь омега знал, какая трагедия стоит за этой заботой. Знать о том, как он обращался со своим бывшим, было неприятно, однако отвергать его из-за этого глупо. Жан сам не идеален. Так какого черта он считает, что может требовать подобного от других? Тем более что Ичиро искренне раскаивался. Он переживал о том, как обращался с Джесси, что именно их размолвка стала причиной его смерти. Он винил себя в этом, а ещё в том, что как раз у него Рико мог научиться жестокому обращению с омегами. Жан, услышав об этом, категорично принялся переубеждать его. Ни разу он не слышал, чтобы Рико рассказывал о личной жизни своего брата. Он наверняка вообще не в курсе был, что до Жана тот с кем-то встречался и тем более был с кем-то связан. Если бы Ичиро сам ему не сказал, Рико не узнал бы об этом никогда. Разве что от Кенго, но тому нет резона о подобном рассказывать. И Моро помнил, что в начале их отношений младший Морияма был более чем нежным и трепетным альфой. Что-то иное изменило его, а не пример его брата. Ему Рико не следовал никогда и следовать не собирался. Едва он понял, что Жан и Ичиро помирились, как вернулся к своей излюбленной тактике: игнорирование. Но Моро не пальцем был делан и уже обладал опытом. Это в первый раз ему хватило десяти минут, и он скатился в истерику прямо на полу в душевой. Рико тогда пришлось запереть её на ключ и делом доказать омеге, что никакой он не ненужный, а любимый всей душой и телом. А сейчас Жан сам кого хочешь своим невниманием заморозит. Омега был зол, обижен и разочарован своим альфой. И он ясно дал ему это понять. Рико раскусил Жана не сразу. Сначала младший Морияма действовал по привычному сценарию. Игнорировал и демонстративно не замечал. Затем начал без причины дёргать Ники и Рене, чтобы Жан чаще оставался тренироваться в одиночестве. Но к нему на помощь неожиданно вновь пришли близнецы, а с ними ещё Нил и Кевин. Но последний явно был засланным казачком, так что его на себя снова взял Аарон. Закончилось это более чем странным случаем. Однажды в субботу Эндрю ворвался в раздевалку, когда все уже давно переоделись и ушли оттуда. Жан валялся на лавочке и плевал в потолок. Сегодня была не его очередь убирать после тренировки, а Ники. Но они поменялись, потому что Хэммику нужно было уйти раньше и успеть на пересдачу теста. Вот так случайно Моро стал свидетелем странной странности. — Открывай! — Эндрю хлопнул по двери в душевую, и Жан подскочил на ноги. Вошёл Миньярд так тихо, что парень его не заметил. — Открывай. Я знаю, что вы там. Он снова хлопнул по двери, а затем отошёл и сел рядом с Жаном на лавку, ничего ему не говоря и даже не смотря в его сторону. Тот окинул взглядом его, а затем раздевалку и только в этот момент заметил, что под дальней лавочкой в самый угол одна поверх другой запиханы две сумки: Кевина и Аарона. Моро разом стало некомфортно. Он потянулся к своим вещам, чтобы собрать их и пойти в общежитие, не переодеваясь. Но Эндрю придержал его, ухватив за локоть. — Нет, останься, — его голос был холодным, и не было в нём столь привычной насмешки. Бета, похоже, опять позволил себе отменить таблетки. — Я не хочу сегодня совершать убийство. Не успел омега сообразить, о чём речь, как послышался щелчок замка, и в проходе душевой показался Аарон. За его спиной маячил Кевин, и бете пришлось вцепиться в дверной косяк, чтобы сдержать его. Эндрю даже не дёрнулся, сидя на лавке. Близнецы молча смотрели друг на друга, а Жан, глядя на них, всё больше думал, что жизнь его превращается в постановочную драму. — Ты помнишь, как тебе хреново было в прошлый раз? — задал вопрос Эндрю. Аарон втянул воздух со свистом и закашлялся, отворачиваясь и пряча от брата глаза. — Так какого чёрта ты опять в это лезешь? Просто найди себе кого-нибудь без этих дурацких спецэффектов и живи нормально. Старший близнец встал и молча вышел из раздевалки. Аарон тоже молчал, отвернувшись к Кевину, но всячески избегал смотреть тому в глаза. Когда Дэй попытался дотронуться до его подбородка, Миньярд шлёпнул его по руке и, круто развернувшись, бросился к своей сумке. Перед тем, как он выбежал из комнаты, Жан успел заметить его красные от слёз глаза и зацелованные губы. Растерянный Кевин остался стоять среди моек и душевых кабин. — Что за? Какого чёрта?! Да что не так с этими близнецами?! Альфа заорал и зарычал, стукнул кулаком по стене, и омега вздрогнул от того, как затряслись зеркала. — Иногда мне кажется, что они оба разводят меня, — ни к кому конкретно не обращаясь, продолжил он. — Что меняются одеждой и притворяются друг другом. Настолько сильно меняется настроение Аарона изо дня в день. — Нет. Их перепутать может только слепой. Кевин резко поднял голову и будто только сейчас заметил, что в раздевалке есть ещё и Жан. Что-то рыкнув себе под нос, он вытащил свою сумку и вышел, громко хлопнув дверью. Моро пожал плечами и повалился обратно на лавочку. В последнее время он всё чаще руководствовался принципом, что чужие отношения его не касаются. Со своими бы разобраться. А тем временем неумолимо быстро приближался конец месяца, суливший два прекрасных дня, которые в календаре у Жана были обведены красным маркером. Чем ближе была течка, тем ему становилось тяжелее. Желание быть рядом с альфой превратилось в необходимость. Ичиро приезжал за ним каждый вечер после тренировки. Рико всё ещё с ним не разговаривал, но на потоковых лекциях садился где-нибудь поблизости и не сводил с него взгляда. Сам Жан этого не замечал. Ему сказал Ники. Он же поведал о том, что когда Моро садится передохнуть во время тренировки, то Рико усаживается на лавочку позади него и, чуть наклонившись вперёд, незаметно нюхает волосы. Наверное, подобное поведение альфы в расцвете лет должно напугать любого омегу. Но у Жана по всему телу пробежала дрожь вожделения. Первые признаки Жан обнаружил в четверг. У него начало прихватывать живот, и болела поясница. Настроения не было, зато началось несварение. В пятницу утром пропал аппетит, а во время тренировки Ваймак тактично попросил его не приходить вечером и сейчас уйти чуть раньше, пока в раздевалке никого не будет. Жан понятливо кивнул. Никакому тренеру не нужна драка разгоряченных тестостероном альф с поплывшими мозгами и разборки с комитетом внутренней безопасности. Ичиро забрал его вечером. Неизвестно откуда, но Моро нашёл в себе силы сначала сделать домашку и только потом написать альфе. Тот и так его чувствовал и уже всё понимал, поэтому приехал очень быстро. До квартиры они добрались тоже довольно быстро, а там Жан распластался по кровати и просто заныл. — Тебе больно? — спросил мужчина, помогая ему снять одежду. — Да. Нет. Не знаю, — только и смог проскулить Моро. С ним никогда такого не было. Обычно его охватывало неутолимое желание, и на помощь в борьбе с ним к нему приходил Рико. Но в этот раз что-то было не так. Болело всё тело. Ломило кости и крутило мышцы, спазм сковал желудок и дышать иногда было тяжело. Температура повысилась, и Жан чувствовал такую слабость, что не мог пошевелить и пальцем. Ему снились лихорадочные сны о его балетном детстве и маме, которая водила его на занятия за руку, а после первого и единственного концерта подарила большого плюшевого зайца. Эта игрушка до сих пор стоит у Моро на подоконнике, хотя ни мамы, ни балета давно нет в его жизни. — Милый, — Ичиро прикоснулся к его шее, и парень захрипел, срываясь на скулеж. Стоило вынырнуть из сна, как боль и слабость сковали тело. — Выпей, пожалуйста. Это просто вода. Жан приподнялся на локте и сделал несколько глотков, тут же падая обратно. От мужчины пахло лавандой и кофе, и этот запах был таким насыщенным и мощным, что буквально разрывал лёгкие. И в тоже время его было катастрофически недостаточно, чтобы утолить жажду, поселившуюся у омеги внутри. Осознав это, тот заплакал. Альфа погладил его по спине, успокаивающе шепча, и старался не показать, что напуган. Видимо, в своём прошлом он тоже с таким никогда не сталкивался. Омега снова отключился, а, когда проснулся, услышал, как Ичиро с кем-то громко разговаривает. На секунду ему почудился запах кофе и пряностей. Аромат был столь прекрасен, что Жан, не сдержавшись, заплакал. Температура подскочила выше, и он неловким движением скинул на пол одеяло, сам падая за ним. — Что такое, радость моя? — Где Рико? — омега сидел на полу, покачиваясь, и держался за бортик кровати. — Я чувствовал его запах. — Тебе показалось, милый, — Ичиро аккуратно придвинулся к нему и взял его руки в свои. Встал сам и, осторожно придерживая и трепетно касаясь, помог встать Жану. — Его здесь нет, но он обязательно придёт. Ещё совсем чуть-чуть подожди. Мужчина усадил его на кровать, но омега не удержался и повалился на спину. Он раскинул в стороны руки и откинул голову. Ему было так невыносимо жарко, что всё постельное бельё под ним мгновенно намокло. Его аромат тяжёлой завесой повис в воздухе, и Жан не понимал, почему Рико не ощущает это и не хочет прийти к нему. Похоже, он действительно очень плохой омега. Ичиро на секунду отошёл в ванную и вернулся с мокрым полотенцем. Вытер лоб, ладони и подставленный влажный животик. Омега почти замурлыкал, ощутив облегчение. Он прикрыл глаза и свободно вздохнул, как вдруг снова почувствовал запах пряностей. Повернув голову, Жан успел заметить чей-то силуэт, скользнувший мимо двери. Скулеж сам сорвался с губ. — Рико? — Он скоро придёт, милый. — Он здесь. Зачем ты врёшь? — омега оттолкнул чужую руку, которая коснулась его лба. Он и так знал, что весь горит. — Он там ходит. Я видел. — Радость моя, — Ичиро присел рядом с ним и обхватил его затылок, приподнимая голову. — Давай ещё попей. Жан сделал глоток и почувствовал облегчение. Его немного повело в сторону, но он вполне удачно улёгся между подушек и, устроившись удобнее, уснул. Мало он спал или нет, омега не знал. Когда в следующий раз он открыл глаза, за окном было темно, а его снова начала мучить температура. Ичиро помог ему дойти до ванной, и под прохладной водой Жан почти полностью вернул себе сознание. Так плохо ему никогда не было. Даже в самый первый раз, когда он только вошёл в пору созревания. Поначалу ему вполне помогали лекарства, а потом присутствие Рико. Логично, что сейчас ему должно быть достаточно Ичиро рядом. Но нет. Крутило Жана жутко, и он ясно чувствовал, кого конкретно ему не хватает. Рико не придет, чтобы Ичиро не говорил. Если младший Морияма упёрся рогом, то пусть хоть весь мир существовать перестанет. Упорство всегда было хорошей чертой капитана Воронов, а вот его сестра-близнец по имени упрямость не раз и не два создавала проблемы из ничего. Но, видимо, Ичиро смог уговорить брата. Или имел на него какие-то свои рычаги влияния. Жану это было неважно. Главное, что, когда он вышел из душа, Рико ждал его в комнате. — Иди ко мне, моё солнышко, — сказал тот, распахивая объятия.