Заснеженные вершины Фудзиямы

Ники был прав. Когда ты расстаёшься со своим альфой, тебя сильно ломает лишь первое время, а потом накал страстей идёт на спад. Если к желанию временно разойтись прибавляется обида и ненависть ко всему на свете, то становится вообще легко. Даже связь вроде бы чуть-чуть затухает. По крайней мере, Жан читал об этом. За три с небольшим недели, что он не общался с Рико и Ичиро, парень многое осмыслил. Он всё ещё был чертовски зол на младшего альфу за то, что тот его оскорбил и не извинился. Более того его злость усиливалась после каждой встречи. Они с Рико обоюдно и не сговариваясь решили, что их отношения не должны влиять на тренировки и игру Воронов. Поэтому без лишних споров капитан помогал ему с отработкой упражнений, а изредка они даже обменивались ничего не значащими фразами. Рико послушно делал именно то, о чём просил Жан: не трогал его и давал возможность побыть одному. А ещё альфа даже не думал просить прощения. Хотя омега ему об этом уже несколько раз прямо в лицо сказал. Наверное, именно это всё ещё не позволяло Жану пойти навстречу своим истинным. Потому что Ичиро в отличие от брата извинился искренне. И он тоже послушно держался на расстоянии. Изредка они созванивались, но лишь по инициативе Жана. Не виделись лично, но переписывались. Также альфа каждое утром присылал ему в подарок цветы с милыми записками и каким-то неведомым образом умудрялся вести себя так, что его одновременно не было в жизни омеги, однако, он присутствовал в ней неотрывно. Жан понял, что соскучился по Ичиро уже дней через десять. И он бы с удовольствием с ним встретился, но… Пускай братья сами попросят его о встрече, когда вдоволь настрадаются и в полной мере осознают свою вину. А ещё Жану всё-таки было стыдно, поэтому он и не хотел делать первый шаг. Когда чувства перестали быть такими заострёнными, а память начала возвращаться, омега вспомнил всё, что было между ними тремя в той злополучной постели. Каждую свою просьбу, тихий шёпот и мольбу. Капризное хныканье и издаваемые обессиленным голосом приказы. И чем больше Жан вспоминал, тем чаще в его голове всплывали слова Эндрю. «А что они должны были сделать?» Жан был крайне зол на себя за то, что снова поддался природе. И он был зол на братьев, что они тоже пошли у неё на поводу и способствовали его грехопадению. Но разве могли Рико и Ичиро сопротивляться своей сути? Они ведь тоже не железные и вообще делали лишь то, что им велели их инстинкты. Организовали безопасное место и были рядом неотрывно, чтобы омега не чувствовал себя покинутым. Кормили его чуть ли не с рук и только той едой, которую его капризная натура посчитала достойной. Поили успокоительным, когда было совсем невмоготу, и выполняли все его желания, пусть и было большинство из них из числа тех, о которых пишут только во взрослых журналах. Чем больше Жан размышлял об этом, тем сильнее становилась его тоска по альфам, а готовность простить их крепчала с каждым днём. Но он не собирался поддаваться. Хотя бы потому, что Рико так и не извинился. И виноватым он, похоже, себя вовсе не считал. Устав ждать инициативы от капитана, Жан решил воздействовать на него через Кевина и Ичиро. Но и так он положенных извинений не получил. Может быть, кто-то — Дэй, например, который вообще не понял, что не так, и получил за это потом по шапке — посчитает, что это просто причуда. Но для Жана это было делом принципа. Когда они с Рико встречались, тот часто подводил их ссоры к тому, что первым извиняться шёл омега. С течением времени именно Жан стал считаться негласным виновником всех их скандалов и недомолвок. Вдоволь наевшись подобного к себе отношения, он больше не собирался терпеть подобное ни от Рико, ни от Ичиро, который мог нахвататься у брата дурного примера. Нет, первым давать слабину Жан не собирался. Пусть в глубине души он уже давно простил братьев и признал свою долю участия в произошедшем, но те первыми должны перед ним покаяться. И пускай не смеют потом дразнить его, припоминая грязные желания, как это иногда раньше делал Рико. В общем, за три недели омега вполне пришёл в себя и осознал, что каждый из них хорош. И ему тоже стоит принести альфам свои извинения. Хотя бы за то, что удрал и потрепал им нервы. У омеги уже даже сформировался план по претворению всего этого в жизнь, как вдруг Вселенная решила подкинуть ему ещё сюрпризов. Первые признаки Жан начал замечать примерно через пару недель. Он стал очень быстро уставать, а если раньше мог бегать около часа в умеренном темпе, то сейчас выдыхался уже минут через пятнадцать. С меткостью у него вдруг начались проблемы, и теперь он большую часть тренировки отрабатывал упражнения именно на точность удара. Сами тренировки для омеги со временем стали просто невыносимыми. Он еле дожидался конца и падал без сил, а по утрам всё не мог проснуться. На последнем перед каникулами матче он и вовсе не успел провести на корте дольше двадцати минут, как Ваймак снял его. — Ты в норме? — спросил он, придерживая голову Жана и рассматривая его зрачки. — Да. Я же не падал, и никто меня не сбивал. — Я не об этом, — перебил его тренер, не прерывая своего занятия. — Ты в последнее время какой-то вялый и заторможенный. А выносливости в тебе ни на грамм. Сегодня на поле больше не выйдешь. Можешь идти переодеваться. Омега вытер лоб ладонью и послушно направился в раздевалку. Возможно, Ваймак подумал, что он подсел на травку или какие-нибудь лёгкие наркотики, желая сбросить напряжение из-за проблем в личной жизни. Но Жан знал, что на самом деле может скрываться под его усталостью. Эллисон дала ему таблетку, и он ни на секунду не сомневался, что что-то может пойти не так. И когда омега стал замечать за своим организмом странные изменения, он первым делом обвинил в этом экстренную контрацепцию. Но время шло, а симптомы усиливались. И тогда Жан подумал, что таблетка могла не сработать, но быстро отмахнулся от этой идеи. Однако утром накануне Дня благодарения его стошнило от запаха рыбы, которую кто-то из соседей решил пожарить. Он в принципе этих водоплавающих не очень жаловал, но такой реакции на них за собой никогда не наблюдал. Отрицать очевидное больше было невозможно. Можно было обсудить эту тему с Ники. Однако Жан, как бы сильно он не любил своего друга, отдавал себе отчёт в том, что Хэммик чёртов сплетник. Рассказать ему что-то это всё равно что сообщить на федеральное телевидение и оповестить всю страну. Поэтому омега, собрав волю в кулак, пошёл к девчонкам в комнату. Рене уехала ещё вчера вечером, как и Дэн, а вот Элли оставалась на каникулы на кампусе. Он постучал, но ему никто не ответил. Тогда Жан повернул ручку, и на его счастье дверь оказалась незаперта. В ту же минуту Эллисон вышла на шум из ванной, рассматривая что-то в своей руке. Увидев парня, она быстро сжала кулак и спрятала его за спину. Но Моро успел заметить, что конкретно она держала. — Это просто, — поспешно начала оправдываться блондинка. — У меня из-за тех таблеток сбился цикл. — У тебя есть ещё один? — уверенно спросил Жан, указывая на тест-полоску в её кулаке. — Ты серьезно?! — вскрикнула она. Глаза Эллисон наполнились ужасом, будто из них двоих клеймо «возможна беременность» было набито на её лбу. — Ты думаешь, она не сработала? — Я не знаю. Странные ощущения. Но я не понимаю из-за таблетки или из-за того, что она не сработала. Девушка согласно кивнула и обошла его, освобождая проход в ванную комнату. Вернулась через минуту и протянула ему тест. — Ты будешь здесь или к себе пойдешь? — парень задумался, но не успел ответить, как решили за него. — Я тут одна, а у тебя Ники в любой момент может прийти. Эллисон закрыла дверь, и Жан, вздохнув, распечатал упаковку и принялся читать инструкцию. Через пять минут он держал в правой руке тестовую полоску со знаком плюс. — Вот дела, — протянула блондинка, садясь на бортик ванной. — У меня есть ещё один. Можем сделать контрольный. Моро помотал головой. Он знал, что тест будет положительным. Но совершенно не знал, как на это реагировать и что делать. Он выпрямился и посмотрел на себя в зеркало. Однако и его отражение ответов на эти вопросы не ведало и ничем помочь ему не могло. — Я знаю, что второй тоже таким будет. — Что ты будешь делать? — Понятия не имею. Жан смотрел на тест в своей руке и буквально видел, как кирпичик за кирпичиком разваливается его умеренная и распланированная жизнь. Омега очень хотел детей и всегда мечтал о них. В семье он не был любим, альфа у него тоже был скуп в плане выражения эмоций, поэтому он мечтал о том времени, когда в его жизни появится человек, который будет любить его безусловно и искренне. Пусть это и эгоистично, но Жан был уверен, что станет прекрасным папой. С Ичиро ему не доводилось обсуждать эту тему, а с Рико они ещё в начале отношений решили отложить этот вопрос лет до тридцати, когда завершат спортивную карьеру. Жан понимал, что сейчас ему нечего предложить ребёнку, а Рико хотел доказать семье, что чего-то стоит. Данное решение устраивало всех, поэтому-то альфа так и следил, чтобы омега принимал свои таблетки. Но упаковка кончилась как раз в начале сентября, и новую Жан покупать не стал. У него банально не было лишних денег, и он совершенно точно не планировал, что окажется в одной постели сразу с двумя своими истинными. — Ты им расскажешь? — Надо бы. Да, наверное. Если Жан им расскажет, то… Всё окончательно развалится, как не посмотри. Ичиро наверняка будет счастлив. Он окружит его вниманием и заботой и будет с нетерпением ждать того момента, когда возьмёт ребенка на руки. А вот Рико наверняка взбесится, что внимание Жана теперь придётся делить ещё и с младенцем. Он и брата-то еле терпел. Сам Моро в этом году точно не сможет играть, а в следующем не факт, что сможет восстановить форму. И наверняка оба альфы будут настаивать, чтобы он вовсе оставил университет и посвятил себя семье. Тогда придётся не только позабыть об экси, но и вернуть деньги, которые он получил в счёт спортивной стипендии для оплаты обучения. Жан останется даже без накоплений, не то что без своего дохода. А, может быть, в этом и состоял план братьев Морияма? Сделать ему ребенка, чтобы он окончательно и бесповоротно никуда от них не делся? — Твою мать, — тихо прошептал он. Силы вдруг резко его покинули, и Жан попятился и сел прямо на холодный пол, лишь краем сознания думая о том, что в его положении этого делать не стоит. — Блять! Чёрт возьми, ну как так?! Эллисон неуверенно протянула руку и погладила его по голове. — У меня есть подруга, которая недавно тоже попала в подобную ситуацию, — сказала она. — Она может подсказать, к какому врачу обратиться. Жан только помотал головой, молча отвергая это предложение. У него рука не поднимется избавиться от ребёнка. И он сам себе потом это никогда не простит. И альфы, узнав об этом, отвернутся от него. У них и так отношения не образцовые и не пышут здоровьем, а при таком раскладе они и вовсе расстроятся. — Я должен им рассказать? — Вообще-то нет, — Элли села с ним рядом и взяла его за руку. — Это твоя жизнь изменится от и до. Ты минимум год играть не сможешь, а про риски для здоровья и даже жизни я вообще молчу. Возможно, у тебя не получится вернуться в спорт. В смысле не только из-за здоровья, но, может быть, у ребёнка будут какие-то проблемы, а ты из-за этого будешь вынужден потратить всего себя на него. Дети это самое непредсказуемое мероприятие в жизни. К ним нужно подходить очень ответственно, а не так, как мы с тобой. — Спасибо, — усмехаясь, сказал Жан. — Как раз такого непрозрачного намёка на то, что я идиот, мне и не хватало. — Я не говорю, что ты идиот. Я говорю, что это очень непредсказуемо и нужно сотню раз подумать, прежде чем точно решить. Девушка вздохнула и обхватила свою голову руками. Омега скосил на неё взгляд и подумал, а существует ли вообще та «подруга, которая попала в подобную ситуацию». Или она и есть Элли? — Пока о беременности знаешь только ты, ты можешь сделать, что хочешь. Никто никогда об этом не узнает. Но если ты решишь оставить ребёнка, то скоро это все заметят. Такое, в общем-то, трудно не заметить. И тогда тебе придётся рассказать всё им и сделать то, что они скажут. Иначе они могут разозлиться, если им что-то не понравится, и начать действовать уже иным образом. Сам подумай. Ты студент без работы и своего жилья, а минимум один из них уже вполне состоявшийся бизнесмен. Кому при таком раскладе суд отдаст опеку над ребёнком? И сложно ли им будет при всех их деньгах организовать какую-нибудь аварию, чтобы этого ребёнка вовсе не было, если он им не нужен? Жан всхлипнул и опустил голову, упираясь лбом в колени. Он не думал о подобном раскладе. В его мире этот ребёнок уже существовал, и омега начал продумывать, как и кто может помочь ему, если альфам они оба окажутся не нужны. А тут Эллисон со своими прогнозами. Видимо, сама она не день и не два потратила на подобные размышления, когда умер Сэт, а она осталась наедине со своим будущим и моральной дилеммой. Жан был благодарен ей за холодный душ, отрезвивший и спустивший его с небес на землю. Но теперь он ещё больше запутался в том, что ему делать. — Можно я у тебя посижу? — спросил он, когда нашёл в себе силы встать. — Там Ники, и он будет спрашивать. А я хочу побыть один. — Конечно. Жан занял кровать Рене, завернулся в её розовое одеяло и задремал. Ему опять снилась мама и уроки балета, а после плюшевые игрушки, которые прежде заполняли его спальню. Отец выбросил их все, как только сыну исполнилось десять лет. Маленький Жан смог спасти только одну, спрятав её в коробе для грязного белья. Его отец так не любил его мать, что не щадил чувства их ребенка даже после того, как та самая мать умерла. Омега не хотел бы, чтобы у его ребёнка было такое детство. Похоже, ему придётся пойти на примирение первым. И потом жить с альфами так, как того хотят они, даже если ему их отношения вновь начнут причинять боль и оставлять любовные синяки. Сообщение, пришедшее на телефон, вывело Жана из полудрёмы. Он потёр глаза и посмотрел на экран. «Мы можем созвониться?» писал Ичиро. «Есть кое-что от твоего отца. Много писать, и всё-таки лучше обсудить эту тему хотя бы по телефону». Омега замер. Похоже, Вселенная решила пойти ему навстречу и сама подталкивала альф к нему. Возможно, в конечном итоге его известие о беременности действительно будет для них сродни подарка, а не шоковой терапии. — Алло? — Жан позвонил сам, потому что хоть что-то он должен, наконец, начать контролировать. — Милый, — голос Ичиро был таким родным и теплым, что омега чуть не заскулил. Как только он услышал его, их истончившаяся связь будто окрепла, и парень почувствовал чужое волнение и предвкушение, тоску и любовь. — Я так соскучился по тебе и твоему голосу. — Я тоже. Да. Я очень скучал, — омега растянулся на кровати и машинально положил ладонь на живот. — Мы можем увидеться? — Конечно, — кажется, альфа был немного удивлен. — Я как раз об этом и хотел сказать. Твой отец пригласил меня и Рико к вам на День благодарения. — Разве День благодарения не семейный праздник? И вы не будете с отцом и дядей? — Твой отец и их пригласил. Но Кенго в Нью-Йорке и больше не рискнёт далеко ехать, а у Тетсуджи свои планы, — ответил Ичиро. На заднем плане послышался шум, чей-то шёпот, и Жан ощутил острое желание Рико быть замеченным. — Но мы с Рико действительно очень по тебе соскучились. Мы бы хотели увидеть тебя на празднике завтра. Если ты, конечно, хочешь нас видеть и сам приедешь. — Да! Слова сорвались с губ быстрее, чем Жан осмыслил их. Но он определённо не пожалел. В животе что-то шевельнулось, и омега почувствовал, как по телу расплывается тепло и уверенность. Стоит ему только увидеть Ичиро и Рико, как все сомнения и страхи пропадут. — Я тоже соскучился и хочу вас увидеть. Встретимся завтра. — Тебя забрать? — Нет, я поеду с Эллисон. Ники уедет с кузенами к своим родителям, а она останется совсем одна. Я не хочу её оставлять. — Конечно, — Ичиро знать не знал, кто такая Эллисон, а вот Рико точно закатил глаза. Омега почувствовал отголосок его лёгкого недовольства. — Тогда встретимся завтра вечером. — Да, завтра вечером. — До завтра? — До завтра. Опять то глупое прощание, которые преследует любую пару в начале отношений. У Жана так было и с Рико, и с Ичиро. И сейчас снова повторялось, но Моро знал, что трубку положить всё-таки надо. Как минимум, чтобы пригласить Эллисон поехать с ним завтра. А ещё он хотел попросить Ники снова помочь ему красиво одеться и сделать причёску. В конце концов, он не видел альф действительно долго. И ему, наверное, стоит выглядеть просто восхитительно в тот момент, когда он расскажет им о ребёнке.