Шоггот (Черновик)

      Что есть личность?       Это совокупность воспоминаний и пережитого опыта индивида. Поменяется ли личность если её воспоминания будут утрачены или изменены?       Отчасти это так, но избавиться от воспоминаний не так просто, даже если кажется иначе. Они будут томится в глубине подсознания. Шептать где-то на грани и во сне. И в этом случае, личность не претерпевает кардинальных изменений.       Но что если воспоминания будут украдены, оставив после себя лишь зияющую пустоту?       Я утратил всё чего достиг в Алагадде, все мои наработки, результаты исследований и принесенные жертвы.       Лишившись старых шрамов, жизнь началась заново. Так, появилась личность Шога, являющаяся лишь малой крупицей по сравнению с тем, что было у Артура Афарелла.       И теперь, прежние воспоминания возвращаются. Можно провести аналогию с бочкой вина и стаканом воды. Что если их смешать? Что мы получим в итоге, бочку воды или бочку вина?       Можно продолжить аналогию, с бочкой воды и стаканом яда. Если их смешать, что мы получим в итоге, бочку воды или бочку яда?       Пожалуй, мое сознание в нынешнем состоянии несколько сложнее чем бочка. На самом деле это калейдоскоп из битого стекла, представляющее собой месиво из воспоминаний Артура Афарелла и проблески памяти клинтарца. Я являюсь ими обоими, но их принципы и желания не во всём совпадают, их личности отличаются.       Возможно, этот процесс прошел бы более гладко, если бы Скульптор Реальности силой не заставил меня проснуться, просто сжав все осколки в кулак.       Для Артура Афарелла не впервой собирать своё сознание по кусочкам, ведь после пребывания на операционном столе Лорда Упорства Альбедо, приходилось проделывать то же самое что и сейчас. Собирать себя по частям, если не желаю быть отбракованным в эксперименте.       Тем временем, я продолжаю быть в подвешенном состоянии. Черная биомасса плывет и изменяется. Должен признать, тело клинтарца куда удобнее тела Слуги Лорда-в-Маске. Децентрализованная нервная система, позволяет каждой клетке выполнять роль всего организма. Так, восстановление личности пошло быстрее, ведь каждая отдельная клетка была определенным сгустком нейронов, встававшие на нужное место.       Но мне придётся отказаться от такого существования, как бы удобно это не было. Когда каждая клетка выполняет роль целого организма, это приводит к перерасходу энергии, в обмен на практически бессмертие.       Расход энергии растворяет клетки, чтобы покрыть нужды всего организма и у меня нет носителя, чтобы использовать его как источник энергии. Однако, я больше не тот клинтарец.       Бурлящая биомасса пошла рябью и начала сжиматься. На её поверхности выросли шесть отростков, которые очень быстро затвердели черной костной тканью, образуя фаланги пальцев. На костях слово высечены символы, которые покрывают тонкие жгуты биомассы, формирующие мышцы.       Спустя минуту, из черного шара биомассы тянется шестипалое, костлявое запястье, словно лапы паука.       Силовое поле, прежде едва видимое человеческому глазу, начало светится интенсивнее. Силовое поле, должно было полностью гасить любую кинетическую энергию, держа шар биомассы в одном положении. Но узилище не работает, ведь теперь я вижу иные измерения пространства и выбраться на волю для меня не сложнее чем сделать шаг из камеры, проемы между прутьями решёток которой слишком широки.       Чёрное запястье продолжает тянутся к силовому полю. Машина, подчиняющаяся своим алгоритмам начала увеличивать мощность, отчего начала выть сирена, сигнализирующая о перегрузке.       Тем временем, шар биомассы начал уменьшаться, словно костлявое запястье поглощает его, но на самом деле биомасса утекает в четвертое измерение, формируя за пределами трех измерений скелет, питаясь энергией от силового поля. От чего видимое запястье слегка светится красным светом от символов, скрытых биомассой. Скелет отличается от человека, вместо ребер пластины лежащие внахлест, более гибкий позвоночник, шаровидные суставы во всех конечностей, дополнительные сочленения в руках, позволяющее разделить руку на две отдельных конечности. Лицо черепа же скрыто черной карнавальной маской. Столь привычной, что она стала неотделимой частью моей сути. Когда я закончил, то просто переместил, оставшуюся руку в четвертое измерение, сбежав из ловушки.       Тем временем, Лорд Рубедо всё так же смотрит на меня. Изломы пространства искажаются и ведут к столу. Мне не сбежать, да это и не имеет смысла. Ведь одна мысль Лорда, я окажусь перед ним. Это всего лишь вежливость, я не вижу смысла дерзить тому, кто мне не по зубам.       В камере, которая должна была быть для меня тюрьмой, появилась тень, что с каждой секундой становилась объёмнее.       И теперь, возле перегруженной установки стоит скелет облаченный словно в изорванный плащ с капюшоном, состоящий из биомассы переведенной в состояние анабиоза. Из-под капюшона на Лорда смотрит черная маска, с едва заметными провалами пустых глазниц.       — Заставляешь ждать Артур! — с притворным возмущением сказал Рубедо, откинув рукав белого пиджака и взглянув на часы, — Целых десять минут.       — Приношу свои извинения, Милорд. — ответил без всякого страха, сделав положенный поклон.       — До чего же ты скучный… — поморщившись сказал десятилетний пацан, способный обратить в хаос целые миры. — А где же причитания, где эмоции, где страсть?!       — Уверяю, я поражен до глубины души вашим визитом. — ответил не поднимая головы.       — Да, по тебе видно. — уныло ответил Рубедо. — Без своей памяти ты был веселее. Может, мне её забрать?       — Как вам будет угодно. — ответил с тем же безразличьем.       Пусть, я не пересекался с Рубедо, но я знаю как мыслят остальные Лорды. Все кроме Альбедо, законченные садисты. И если они увидят мой страх. То, что для меня важны возвращающиеся воспоминания, то они их разрушат, исказят или просто перепишут.       — Садись. — дал разрешение Лорд, махнув рукой на стул, с другой стороны стола.       Выполнив указания, я сел напротив и смотрю на Лорда.       — Вижу, тебя гложут вопросы? — широкая улыбка Рубедо напоминает улыбку чеширского кота. — Ты ведь проделал такой путь, Артур. Уверен, тебе не терпится узнать, почему. Но, у информации своя цена. Я предлагаю сыграть в игру и правила крайне просты.       Лорд Рубедо поставил на стол бутылку вина. Сквозь непрозрачное стекло, видна жидкость плещущаяся в бутылке. На самой бутылке есть этикетка с изображенными виноградными садами, внизу на нарисованном свитке золотого цвета красными буквами написано «Рубедо». Это не просто алкоголь, выпив этот напиток, можно усилить все свои чувства, опьянение наступает почти мгновенно. Употребление вызывает зависимость и постепенный распад личности. При попадании в любую жидкость, она тоже станет вином. В любую жидкость, то есть, если даже капля вина попадёт в рану, то вся кровь станет вином.       — Один вопрос, один стакан. — из ниоткуда во второй руке Рубедо появился второй стакан, который тот поставил передо мной. — Учти, я не гарантирую что отвечу, или ответ будет правдивым. Игра закончится когда один из нас того пожелает, или пока один из нас не отключится. Но я надеюсь, ты не станешь отказываться сразу, иначе, я разочаруюсь. Видишь, всё просто. — сказал Лорд, наливая в стакан рубиновую жидкость.       Судя по всему, игра не предусматривает отказа. Белые стены, серые плитки пола, чистое помещение, посреди этой чистоты и порядка, за стеклянным столом сидят двое, расслабленный десятилетний ребенок в белом костюме и красном галстуке и черная тень, словно выбравшаяся из ночных кошмаров. Игра началась.       Рубедо выпил свой стакан первым, после чего внимательно смотрел на меня. Шестипалая рука осторожно взяла стакан, и я сделал первый глоток. Я хотел попробовать изолировать вино внутри себя, но стенки из биомассы начали стремительно превращаться в вино. Пришлось спешно менять тактику, ведь объем выпитого уже увеличился втрое. Расщепление на составные части не помогло. Единственное решение которое сработало, ассимиляция выпитого. Я не мог проанализировать вино, ведь оно начало действовать мгновенно, на каждую мою клетку, даже те, которые были намерено введены в анабиоз. Ощущения взаимодействие доставляет непередаваемые ощущения, и я бы не сказал что приятные.       Биомасса мимикрирующая под плащ начала трепетать. Я не могу снова погрузить её в анабиоз.       Рубедо же сидит облокотив руку на стол и положив на неё голову, глядя на меня ехидным взглядом.       — Ай-яй-яй, Артур. — попенял с весёлой улыбкой десятилетний пацан, глядя на меня снизу вверх, — Едва проснулся, а уже пытаешься хитрить? Позволь напомнить, раз уж ты забыл. Я не переношу шулеров.       Я сфокусировал свой взгляд на собеседнике, пытаясь взять под контроль свое новое тело. Рубедо ждет мой вопрос.       — Почему я всё ещё жив? — прозвучал глухой голос из-под маски.       — Хм… Так сразу и не ответишь. Если ты про Посла, то ему запретили тебя убивать. Думаю, ты понимаешь кто мог ему запретить. Альбедо всегда было плевать на тебя, и ничего не изменилось после твоей измены. Цитринитас же с радостью превратит тебя в космическую пыль, потому если есть планы на ближайшую вечность, то советую не попадаться ему на глаза. Что касается меня, то мы с тобой сыграли и ты победил. — Лорд достал из внутреннего кармана пиджака свёрнутый в трубочку лист моего дневника.       Положив лист на стол, Рубедо снова наполнил бокалы, количество жидкости в бутылке не уменьшилось. Выпив второй бокал, мы оба некоторое время приходили в себя. Улыбка лорда превратилась в оскал, комната начала плыть, но это не от выпитого вина. Скульптор реальности искажает пространство, ведь выпитое действует и на него. Если так пойдет и дальше, то сама ткань реальности будет разрушена.       Взгляд Рубедо не затуманен алкоголем и смотрит на меня с предвкушением продолжения.       — Какой смысл от выпивки, если она не пьянит, верно? — голос Лорда стал куда ниже и исходит отовсюду.       Края моего изорванного «плаща» начали превращается в щупальца, что хаотично стелется по полу. Моя тень, стала нечеткой и изменчивой.       — Интересно, насколько сильно твое любопытство? — спросил Рубедо.       Собраться с мыслями после второго бокала оказалось ещё труднее. Каждая клетка моей биомассы едва держит форму, стремясь поддаться хаосу и превратить меня в комок чёрной плоти.       — Что вам нужно от Лоры?       — Хм, думаю Странники уже рассказали тебе про Дочерей Короля. Семь принцесс, вестниц хаоса и смерти. Семь копий Короля, разящих его врагов. Господство, Тоска, Опустошение, Гнев, Нужда и Скрытность. И лишь тусклая Надежда, пытается противиться отцу. Красивая сказка, не так ли?       Мой взгляд плывёт, я пытаюсь сохранить концентрацию, но с каждой секундой это всё сложнее. Словно через вату, я слышу Лорда Рубедо.       — Она правдива лишь отчасти. Изначально не было никакой Надежды. Когда Король создавал свои печати, ему нужна была противоположность, поэтому он и пленил богиню Милосердия. И когда она породила семь Дочерей, в их жилах текла не только кровь Алого Короля, но и их матери. Семь печатей, словно семь медалей, имеющих две стороны. Будь то господство и покорность, тоска и радость, гнев и покой… надежда и отчаяние.       Рубедо потянулся, от чего его образ поплыл, а затем вновь стал стабилен.       — На заре времён, А’Хаббат была не Светом Надежды, но Вестницей Отчаяния. Алый Король желает, чтобы его дочь заняла правильную сторону в предстоящей Большой Игре.       — Что за Большая Игра?       — А а! Это уже другой вопрос. — осадил меня Лорд. ---       Тем временем, Лора пыталась найти сбежавшую клоунессу. К её удивлению коридоры стали длиннее, некоторые комнаты словно повторяются, объединяясь в бесконечную череду.       С каждой минутой, пространство всё сильнее искажается, словно всё здание стало многомерным и ламинальным, кроме того, некоторые комнаты имеют неевклидовую геометрию. ---       Белые стены потемнели, приобретая грязно-жёлтый цвет, изломы пространства образуют очертания домов, мостов и арок, серая плитка пола стала меньше, напоминая искусную брусчатку из золота. Потолок побагровел, и теряется где-то вверху. Запах старых книг и прелых листьев повис в воздухе.       Стеклянный стол превратился в обсидиановый. Установка бывшая моим узилищем исказилась и измялась, напоминая высохшее дерево из металла.       Словно на одном из перекрёстков Алагадды, Лорд Веселья вновь предаются праздности, выпивая свое вино с очередной жертвой. От образа десятилетнего мальчика мало что осталось. Белоснежный костюм сменил багровый наряд. На побледневшем лице растянулась маниакальная улыбка, словно фарфоровая маска. В его глазах бушуют алые бури, глядя в которые, можно утратить разум увидев безумие таящиеся в глубине.       Вокруг нас пляшут тени, я слышу смех и плач, сладострастные стоны и стоны мучений.       Несмотря на такое окружение, игра продолжается.       Задавать вопросы всё сложнее, тяжело формулировать мысли. Всё плывет, я едва вижу Рубедо.       Большая Игра, так назвал Рубедо то что грядёт.       — Десять тысяч лет назад, А’Хаббат предала своего отца. Начало отступничества положило ощущение порождающее необычное чувство у седьмой дочери, от того как мироздание сопротивляется легионам Кхараха. Несмотря на разрушения, смерти и опустошения. Несмотря на Отчаянье, вестником которого она была, в мире была надежда. Постепенно, дочь короля всё сильнее теряла мотивацию подчиняться своему отцу. Переломным моментом, стало рождение Левиафанов А’Хаббат. Сомнения, испытываемые матерью, передались детям. И они восстали против Алого Короля, и А’Хаббат встала на их сторону. Так пала Вестница Отчаяния и появился Свет Надежды.       Рубедо ненадолго замолчал, словно вспоминая те события.       — Кхарах был в бешенстве. Он убил остальных дочерей, опасаясь и их восстания. А затем, его гнев обрушился на А’Хаббат и её детей. Несмотря на всё сопротивление, предательница проиграла. Все кто был ей дорог убиты. Испытывая сильнейшее отчаяние, последняя Дочь провела ритуал, сковав тело Алого Короля семью цепями. Мстя за своих сестёр и своих убитых детей. Её душа, как и души остальных Дочерей, были пришпилены копьями к трону Алого Короля. Кхарах проиграл в войне с мирозданием, но и мироздание не избавилось от Алого Короля.       Очередной стакан.       — Почему сейчас? — даже эти два слова дались с большим трудом.       — Лишившись тела, Алый король нашел иные пути существования. Но, он не стремился вновь развязывать войну. Разум Кхараха затуманен безумием и болью. Он жаждет уничтожения всего и вся, так же сильно как и боится этого. И всё же, равновесие было нарушено, когда богиня милосердия сбежала из плена. Когда ТЫ нарушил равновесие. И теперь, последствия неминуемы.       — Почему вы говорите мне всё это?       Я уже не могу пить и вот-вот провалюсь в беспамятство. Рубедо молча меня осмотрел, и всё равно ответил.       — Мне не нравятся игры, в которых участники не знают что они учувствуют в игре, это скучно. Большая Игра не начнётся, пока все фигуры не займут положенные места, и пока лишние фигуры не будут убраны с доски. Подготовка не так уж и сложна, фраза тут, подарочная бутылка ценителю алкоголя там… — Лорд задумчиво покосился на бутылку вина.       — Больше… похоже… на измену…       — О, а с чего ты решил, что я верен Королю? — весело спросил Рубедо. — Я лишь готовлю площадку для игр. Для самой грандиозной игры! Мне плевать кто победит, я лишь хочу немного повеселиться!       Это было последнее что я услышал, прежде чем провалиться в беспамятство.