Шоггот (Черновик)

      Пробуждение началось с того, что я не смог открыть глаза, я в принципе не чувствую свое тело, а попытки пошевелится ни к чему не приводят. Похоже, по клеткам проходит переменный ток, частота которого недостаточна для того чтобы отправить меня в анабиоз с потерей твёрдой формы, но достаточной чтобы нарушить взаимосвязь клеток. По моим биологическим часам, этот процесс продлился около суток, пока напряжение биомассы не начало ослабевать. И я с трудом раскрыл веки.       Моё новое тело приковано к металлическому столу. При этом руки разделены на отдельные конечности. Также зафиксированы ноги, торс и шея. Заметив движение, стол начал поворачиваться, встав в вертикальное положение. В зеркальном отражении я увидел себя.       С меня срезали капюшон и большую часть плаща. Я закован в необычные приспособления. Ширина примерно пятнадцать сантиметров, температура около сорока градусов. Поверхность слегка вибрирует.       Я попытался выбраться, но понял что не могу перейти в четвертую плоскость. Это меня слегка удивило. Оглядев камеру ещё раз, понял что не вижу других измерений. И всё же, спектр зрения куда шире человеческого. Я вижу инфракрасное излучение от оков, а также двух фигур за зеркалом.       На меня смотрит одноглазый робот, он же Ник Фьюри и Рид Ричардс в своем извечном облегающем костюме синего цвета.       Фьюри и Ричардс начали переговариваться, их слова я прочел по губам.       — Похоже он очнулся. Твой прогноз? — спросил Фьюри.       — Система стабильна. Взгляни, контраст распространился во все ткани, — учёный начал показывать что-то на экране вытянув запястье, при этом продолжая держать руки сложенными на груди, — Его организм рефлекторно поглотил питательные вещества, но ещё не успел избавиться от «мусора». Теперь, мы можем отслеживать метаморфозы в его теле. Как только ИИ решит что метаморфозы перешли в опасную стадию, через потолок подастся яд Коннорса.       — Нужно объяснить всё ему, пока не начал пытаться выбраться.       Тут решил показать что прекрасно их вижу.       — В этом нет необходимости.       Фьюри замер схватившись за кобуру, Ричардс внимательно смотрит мне в глаза.       — Ты нас слышишь? — задал он вопрос.       — Нет, но прекрасно вижу. — Ричардс кажется раздосадованным. — Я видел вашу жену, мистер Ричардс. Неужели вы думаете, что слой стекла скроет вас?       Стекло стало прозрачным. Негромкое шипение от динамиков в стенах.       — Значит, твоё зрение охватывает не только спектр видимого света. Это не так важно. Как ты думаешь, где ты находишься? — сказал Ричардс подойдя ближе к аппаратуре и проверяя поступающие данные.       — О, какой сложный вопрос. Пожалуй, остановлюсь на варианте с камерой для будущей вивисекции.       Навевает воспоминания. То как Лорд Альбедо так же приковывал меня к операционному столу, для проведения модификаций. Разумеется без обезболивающего, ведь это неэффективно. Можно ведь сразу проверить реакцию организма на те или иные раздражители.       Тем не менее, мое предположение оказалось ошибочно.       — Это Большой Дом. — сказал Фьюри, — Тюрьма сверхстрогого режима. Эта камера, сконструирована специально для тебя. Через несколько дней, к тебе придет психолог для освидетельствования, а также назначенный адвокат.       По моей камере прокатился смех.       — Вы всерьез решили меня судить? — сквозь смех спросил у невозмутимого Фьюри. — Ох, какая же нелепость.       — Слишком много катастроф тянется за тобой. Гражданам нужно успокоение от того, что преступник пойман и наказан по всей строгости закона.       — Я понял, вам нужен козел отпущения. Что ж, я готов сыграть эту роль, но сперва, ответьте на один простой вопрос. Фигурирует ли в этом деле имя Лора Паркер? После недолгой дуэли взглядов, Фьюри всё-таки ответил.       — Нет. Насколько мне известно, она тяжело заболела и на тот период лечилась за границей.       — Вот как? Надеюсь, она вылечилась. Благодарю за ответ, буду ждать назначенного психолога.       — Фьюри, мне нужно с ним поговорить, наедине. — сказал Ричардс. Кивнув, директор вышел.       — Поговорить наедине. — сказал я, когда мы остались одни. — Вы правда думаете, что наш разговор будет наедине? У стен есть уши, мистер Ричардс. На самом деле, я бы сказал что весь этот дом создан из ушей, которые нас слушают.       — Как ты исказил пространство Бакстер Билдинг?       — Это был не я. Вы столкнулись с один из сильнейших Скульпторов Реальности, которых я видел.       — Будет ли аномалия расширятся?       — Нет.       — Что случится, если здание разрушится?       — Вряд ли вам это удастся. На самом деле, ваш дом теперь одно из самых безопасных мест. Разумеется, если понимаешь как в нем передвигаться. К тому же, вы уже придумали способ, как защитится от пространственной аномалии. — я покосился на оковы. — очень интересное решение, но непрактичное. Сбежать всё равно довольно легко.       — Да? Тогда почему мы всё ещё говорим? — с лёгким высокомерием спросил Ричардс.       — Разве не очевидно? — с лёгким недоумением ответил вопросом на вопрос. — Потому что я здесь по своей воле. Тихое место, в котором я буду наедине со своими мыслями. Мне нужно подумать и разобрать бардак в голове. Для начала, я бы хотел извиниться за то, что вам пришлось пострадать из-за меня. Но предостережение всё ещё актуально. Не путайтесь у меня под ногами.       — Разумеется, никаких доказательств ваших слов. Просто бравада.       — Хорошо, в качестве извинений, я укажу на весьма существенные дыры в вашей обороне. Для начала, вы оставили мне возможность говорить. Большая ошибка, мистер Ричардс. Видите ли, я могу… своего рода позвать на помощь. Я знаю как обратить на себя внимания по меньшей мере десяти видов потусторонних существ, что могут из ниоткуда ворваться ко мне в камеру, чтобы полакомиться беззащитной добычей. И как некоторые хищники, они утащат добычу в свое логово-измерение. А там, уже я их сожру и освобожусь. Но даже если вы меня заткнёте, это не удержит меня надолго. Вы доверили безопасность ИИ? Судя по всему, он передает файлы по беспроводной связи. Я могу передавать ему пакеты данных. Искусственный интеллект подчиняется директивам и правилам, но если рассматривать их под лупой, то это просто цифры. Потому, Мистер Ричардс, если я говорю, что нахожусь здесь по своей воле, то это действительно так.       Дальше, мы говорили про моё провальное покушение на убийство, так охарактеризовал это Ричардс.       Мое замечание, что если бы я желал их убить, то они были мертвы, Рид не принял всерьез. Сказав что чуть не умер от яда, мне оставалось пожать плечами. Бен Гримм едва не потерялся в пространственной аномалии, младший Шторм получил множественные ушибы треснутые кости. Пусть радуется что только эти травмы.       Но вот Сьюзан Шторм, тут Ричардс показал как зол, ведь она проспала почти двадцать четыре часа и её не могли разбудить. Тут я искренне извинился. Я не желал вредить ни ей, ни её нерождённым детям. Внедрив ей мем-агент, записанный в моем дневнике как «Грёзы», он должен был погрузить её в приятный сон. Нужно перепроверить информацию в дневнике.       Почему-то, Ричардс наотрез отказался говорить подробности, что с ней произошло. Мне ведь нужно понять где я просчитался.       Дальше, зашёл разговор о Лоре и том, как она пыталась убедить Ричардса в том, что я не наврежу ей. А потом, при первой же встрече нападаю на неё. Ричардс пытался выказать мне свое разочарование, но плевал я на его отношение ко мне.       Дальше, он начал расспрашивать о причинах моего нападения.       Я рассказал ему то, что прочел в Черных сводах Алагадды. О том же пророчестве которое рассказал Лоре, и которое Ричардсу пересказал Факел.       Разумеется учёный в это не поверил, назвав антинаучные бредом. Я не стал его переубеждать или настаивать на своей точке зрения.       Когда он ушел, я наконец остался в одиночестве и мог наконец подумать. Обо всём сразу и ни о чем конкретно. Структурировать свои воспоминания, расставить всё по своим местам, не отвлекаясь ни на что.       Лишь периодически мой покой нарушал бот, вкалывавший шприц с глюкозой и контрастом, чтобы отслеживать изменения моей физиологии.       Время текло так быстротечно, что я даже не заметил как прошла неделя. И в мою камеру вошёл директор этой тюрьмы, оставаясь за защитным стеклом.       — Добрый день. Меня зовут Генри Пим. А вы у нас… Шоггот, Черная смерть, Мрак… Столько имён.       Ему около сорока, одет в дорогой тёмно-коричневый костюм, он смотрит на меня через очки в тонкой оправе. На его лице доброжелательная улыбка, а во взгляде нет фальши или осуждения.       — Приятно познакомится, мистер Пим. Можете звать меня просто Артур.       — Хорошо. Артур, это ваше настоящее имя?       — Нет, но я к нему привык.       — Но тогда, как же вас зовут на самом деле?       — Я не знаю.       Воспоминания связанные с именем Артур Афарелл, связаны с болью и ненавистью. Воспоминание о Вое заставляют передернуться всё нутро.       Пим продолжал задавать вопросы, явно пытаясь выяснить, являются другие имена симптомом расколотой личности.       И один вопрос, заставил меня задуматься.       — Прежде, вы звались Шогготом и только им, но не теперь. Хотите ли вы быть Артуром Афареллом?       Пим не торопил с ответом и терпеливо ждал.       — …Нет. — после довольно долгого молчания ответил.       — Расскажите, почему.       — Это имя того, кто оказался в очень непростой ситуации, мистер Пим. Того, кто решил отбросить свою человечность, чтобы выполнить одну миссию. Он достиг своей цели, мистер Пим. Однако… стал таким же монстром, как и те против кого он боролся.       — И что же с ним случилось? — подталкивал Пим.       — Он получил то, что заслужил. По крайней мере, должен был.       — И чего же он заслужил?       — Смерти.       — Вы ассоциируете себя с этим человеком. Считаете ли вы, что заслуживаете смерти?       — Возможно. Но не сейчас, у меня есть незаконченное дело.       Пим продолжил задавать лаконичные вопросы и получать такие же лаконичные ответы, делая при этом какие-то пометки в своем планшете.       Он ушел, пообещав зайти через несколько часов, чтобы продолжить беседу. А я продолжал думать.       Хочу ли я быть Артуром Афареллом. Это имя привычно мне, хоть и дано тем, кого я ненавижу всей душой, Лордом Страданий Нигредо.       Я не хочу быть таким монстром, каким стал Афарелл. Тем, кто пустит под нож любого ради своей цели, не считаясь ни с последствиями, ни принципами.       Я вспоминаю слова Лунного Ворона, запертого в клетке.       Писарь Черных Сводов, это прежде всего наказание. Но Артура туда не сослали, он сам отправился в черные своды ради силы и знаний.       И медленно но верно терял себя. Становясь словно машина, которая не видит ничего дальше заложенного алгоритма.       Все Писари получают в распоряжение знания всей библиотеки Алого Короля. И все Писари становятся безвольными винтиками в работе Черных Сводов.       Ситуация же Афарелла была уникальна тем, что на него обратил внимание Лорд Страданий. Скульптору нравилось терзать Писаря, периодически возвращая ему волю, показывая кем он стал. И это стало ошибкой для Лорда.       Ведь именно в периоды возвращения воли, Афарелл писал свой дневник. И вновь становясь безвольным Писарем, читал его и тогда его цель служения Черным сводом сместилась на выполнение цели.       Дошло до того, что он покинул Черные Своды, и стал Слугой Лорда Цитринитаса, ведь в отличие от других Писарей, Артур не имел запрета покидать библиотеку. Последние записи дневника, показали мне, что Артур не желал пережить исполнение своего плана. Потому что всех монстров должна ждать расплата.       Хочу ли я быть Артуром Афареллом?       Нет, потому что его место в Алагадде, в месте под стать монстру. Пусть от Писаря у меня останется лишь его имя.       Я должен измениться, если не желаю стать прежним монстром, ведь я не в Алагадде, нет нужды подавлять волю любого кто встанет на моем пути ради цели, будь то друзья или враги.       Мне нужно выработать принципы.       И начать следует с главного. НЕ СЕЯТЬ ХАОС. Беспорядочные убийства, разрушения, боль и ужас. Меня действительно боятся враги, но и друзья тоже в ужасе от моих действий. Я зашёл слишком далеко, напав даже на ту, которую пообещал защищать. Нужно было поговорить, объяснить ситуацию, привести аргументы. Однако, я поступил так как поступил бы Писарь Алагадды. Принудить, сломить волю и получить желаемое силой. Я упустил шанс закончить всё миром.       Своими действиями, я лишь помогал Алому Королю провозгласить Закон Крови. ОДИН В ПОЛЕ НЕ ВОИН. В распоряжении Алого Короля легионы аномальных тварей, богов и демонов. И мне не справиться со всеми.       Артур Афарелл был одиночкой, ведь каждый в Алагадде был готов вонзить нож в спину, стоило лишь отвернуться.       Здесь тоже есть те, к кому не стоит поворачиваться спиной, но есть и хорошие люди. Не нужно добиваться всего путём интриг. Иногда, достаточно просто попросить помощи. Но для этого, нужно вернуть утраченное доверие.       Всё это я обдумывал, пока со мной говорил адвокат, которого я практически не слушал. Моё сознание разбилось на два потока и пока я переосмысливая свое бытие, вторая часть сознания отвечала на вопросы защитника в суде. Его советы о том как выкрутиться из этого дела я игнорировал. Так как прекрасно понимаю, насколько сильно наследил.       Я не присутствовал в зале суда, к окну моей камеры приставили телевизор. И я давал показания. К ужасу адвоката, я признал вину, поломав тому всю линию защиты, но мне плевать.       Только на то, чтобы опросить свидетелей ушло порядка трёх дней. К моему удивлению, там были не только пострадавшие и родственники жертв. Несколько военнослужащих, представляющие военные части участвовавшие в обороне Нью-Йорка и подтвердившие, что мы помогали сдерживать бунтующих. Выступил Старк, в своей эпатажной манере заявивший что очень зол от того что бросает пить и рассказавший СЕКРЕТНУЮ информацию о миссии Мстителей в Латверии. Даже Капитан Америка нехотя подтвердил, что это я восстановил его после пребывания во льду. Чувствую влетит им обоим за своеволие.       И всё же, решение суда было принято.       Ввиду свидетельских показаний, смертная казнь, по требованию прокурора, была заменена на восемнадцать пожизненных, без права на условно досрочное освобождение.       Но тут Рид Ричардс выступил с заявлением.       А именно, он сообщил что на данный момент нет учреждения, что со стопроцентной вероятностью сможет держать меня в заключении. И припомнил мои же слова, что я сдался добровольно.       Я не совсем понял в чем смысл выступления Ричардса, пока он не перешёл к сути. Информация о том, что произошло в Бакстер Билдинг просочилась в прессу. И теперь, аномалией заинтересовались учёные, посылая в экстрамерное пространство целые экспедиции.       Кроме того, Ричардс подтвердил рассказы спасённых сотрудников о портале, через который их провели наружу. Ричардс предложил в моем отношении следующее. Так как нет способов меня запереть, то нужно вышвырнуть в другой мир. Это принесет ценные научные данные и гарантированно решит проблему со мной.       И суд принял это во внимание, этот фарс закончился. И меня начали этапировать в Нью-Йорк.