Шоггот (Черновик)

      Левиафан ощутил как клинок рассёк кости челюсти, и меч разрубил плоть. Взревев от боли, ящер бросился в слепую атаку. А противник словно исчез из поля зрения. Что-то горячее ударило ящера в брюхо. Жар столь сильный, что испарил чешую, а окружающие камни разметало ударной волной. Эта же ударная волна прошла по всему телу Изгнанника.       Многотонную тушу отшвырнуло, словно пушинку. С оглушительным грохотом Левиафин упал, под треск бетона и взвесь пыли, облаком взметнувшуюся в воздух, под скрежет сминаемых машин и шипение плоти Левиафана, сожженной плазмой. Несмотря на то, что все потроха обратились пеплом, Изгнанник поднялся, чтобы увидеть как в его сторону на огромной скорости летит чёрно-алый комок, в обрамлении острых лезвий брони и искажения пространства. Замахнувшись, ящер хотел смахнуть врага словно надоедливую муху.       Но А’Хаббат уклонилась, перерубив сухожилия на передней лапе своим мечом с тонким клинком. Попытавшись схватить её своей пастью, ящер получил несколько взрывов по своим глазам, с другой стороны. В небе он заметил красно желтую точку, начавшую стрелять по нему лазерами.       В тоже время, к травмированной лапе подобрался человечишка в цветастом костюме и с таким же цветастым щитом. С нечеловеческой силой он ударил Левиафана по треснутой кости и отрубил лапу, от чего взревев, ящер извернулся и со всей силы ударил наглеца хвостом. Несмотря на то, что тот закрылся щитом, это не спасло человечишку от долгого полёта.       Железный человек перестал стрелять и поспешил на выручку.       Но главный враг и не думал идти им на спасенье. Облако пыли, скрывавшее высокую фигуру осело, и ящер увидел странную картину, нарисованную словно в воздухе, кровью вместо чернил. Лишь на мгновение он взглянул в два алых вихря кружащихся на месте глаз, но этого хватило чтобы потерять свой разум. ---              Железный человек приземлился рядом Капитаном Америкой, пропахавшем своим телом достаточно длинную просеку в обломках. Его костюм порвало об арматуру, торчащую тут и там и обломки бетона. Хоть Роджерс и смог подняться, удар ящера окозался достаточно сильным чтобы выбить дух из суперсолдата. Кэп отдал очевидный приказ вернутся в бой.       — Как прикажете, капитан Очевидность. А как Годзиллу валить будем? — спросил Старк, — Похоже, из нас троих только у «мелкой» есть чем потрепать верзилу. На самом деле, спутник Старк инд. уже наводится на цель, но говорить этого Тони не стал. Он уже нарушил пару международных законов. Использование орбитального лазера уже перебор. Если так и не удастся прибить монстра, то он пойдёт на крайние меры. Опыт с Думом показал, что стоит держать в рукаве туз поувесистей, чтобы огреть им крупье. К тому же, видя окружающее побоище с десятками разорванных, раздавленных и сожженных тел горожан, и того что осталось от тел героев Старка охватывает оторопь и страх, который он старается не показывать. Роджерс оклемался после падения и задумался.       — С монстром была девочка, ты её видел? — спросил Кэп.       — Думаешь, свалилась когда тварь бросилась на квинджет? — спросил Старк, чувствуя как настроение портится ещё сильнее.       — Нет. Я не видел тела. В досье сказано, что у девочки есть сильный фактор регенерации, не уступающий её зверю. Она должна была выжить, возможно она сможет взять монстра под контроль. Я займусь поисками, ты окажи поддержку Чёрной Смерти. Приказ ясен?       Спорить о главенстве Старк не стал, с места взлетев в воздух. Джарвис подключился к коммуникатору Роджерса и будет помогать в поисках через спутники. Железному Человеку же быть окружении мертвецов некомфортно и отвратительно. Пусть костюм оснащен фильтрами, но Тони помнит как пахнет мертвечина. Поэтому, побыть в воздухе не кажется плохой идеей.       Вернутся на поле боя не составило труда, тушу недо-Годзиллы видно издалека. Но вот поведение кажется странным. Ящер и Лора стоят друг на против друга, смотрят друг другу в глаза, словно завороженные. На подлёте, в визоре начались помехи.       — Джарвис, в чём дело?       Вместо ответа, он услышал треск электронных помех, а после… весь костюм отключился. Потухли и репульсоры на руках и ногах, а система сервоприводных мышц замкнуло.       — ДЖАРВИС, ТВОЮ МАТЬ!       Не в состоянии пошевелиться, запертый в своём костюме, Старк устремился к земле. Набрал приличную скорость при полёте. И теперь чувствует, как потеряв ускорение, начал снижаться головой вниз. В абсолютной тьме, из-за отключенного визора, Старк ничего не мог сделать, Джарвис не отвечал, даже на команды экстренной разблокировки костюма, у которых отдельные, защищённые процессоры.       Все не заняло и минуты. Возле самой земли, все системы включились. Увидев быстро приближающуюся землю, Старк вскинул руки, активировав репульсоры на полную мощность. От рывка, руки едва не выбило из суставов, а от приземления потемнело в глазах. Хоть включившийся компенсатор кинетической энергии погасил силу удара, он включился слишком поздно и от перегрузки это не спасло.       В этой ситуации, приторно вежливый голос Джарвиса оказался на редкость раздражающим.       — Приношу извинения, сэр. Похоже, произошел внезапный сбой. В данный момент, я пытаюсь установить причину неисправности. Мне жаль что я доставил вам неудобства.       — Неудобства? Я чуть не расшибся ты кусок№*%! — Старк начал выговаривать всё что думает, чтобы избавится от того чувства беспомощности, которое он ощутил едва разминувшись со смертью.       — Ох… какое несчастье. Мистер Старк, уровень вашего кровяного давления слишком высок. Желаете выпить успокоительное? — пусть тон такой же отстранённо вежливый, но Старк ощутил с его стороны ехидство.       Тони пообещал себе по возвращении разобрать это ведро с болтами и изучить каждую плату, каждую строчку кода, чтобы узнать откуда Джарвис этого нахватался. Сняв шлем, Старк ощутил прохладный ветер с запахом дыма и пыли. Будучи в шлеме он ощутил приступ клаустрофобии. Вспомнив, что он здесь не один, он обернулся в сторону битвы гляделок. Лора была к нему спиной, поэтому он смог рассмотреть израненного монстра, раны которого стремительно заживают.       Подойдя ближе, он взглянул на высокую фигуру в хитиновом доспехе и в поле зрения были её глаза.       Сквозь вату он слышал оклики Джарвиса, лёжа бетонных обломках, но они становились далекими и несущественными. В глазах потемнело и Тони провалился в забытье.       Он видел сон, о какой-то женщине, бредущей в каменистой пустыне. Идя по песку, она шла к горам которые были километрах в пятидесяти и у подножья лежат десятки ящеров, подобных тем, с которыми они сражались. Пусть они далеко, но все следят за приближением гостьи.       Старк обратил внимание на лицо девушки. Её черты знакомы, так выглядит Лора Паркер, но в отличии от неё, черты лица лицо девушки утратило подростковые черты. А так же глаза, не абсолютно карие, не потусторонне красные, а светло-голубые. От рассматривания фигуры незнакомки, Тони отвлек голос Лоры.       — Вам здесь не место, Старк. Я постараюсь заточить сознание Левиафана в его подсознании. Постарайтесь уничтожить его тело. И больше не смотрите в мои глаза. Всё заволокло тьмой, после чего Старк очнулся лежащим на земле в лёгкой дезориентации. Услужливый Джарвис сразу же поприветствовал хозяина.       — Сколько я был в отключке?       — Должен заметить, мистер Старк, вы были в сознании. У вас начался припадок, по записанным показаниям, похоже на эпилептический. Желаете внести правки в вашу медицинскую карту и сделать запись на приём к врачу? Проводя себя в порядок, Старк приказал Джарвису проработать софт, скрывающий визуальные данные в визоре, если в поле зрения будет Лора.       С настороженностью, он подошел к ящеру. Брюхо монстра еще не заросло, демонстрируя свисающие куски плоти, которые стремительно зарастает. И пока он не восстановился, Старк начал минировать замершего ящера всем вооружением которое у него есть. Взрывчатка из встроенных ракет скрылась под слоями плоти. Отдав команду Джарвису, десяток Стражей отправились в путь, а орбитальный лазер приведён в боевую готовность. ---       — Я... помню это место… — услышал Изгнанник слова чужака в своём сознании.       Они оказались в выжженной долине, у подножья одной из гор ютились десятки Левиафанов Четвёртого легиона, братья и сёстры Изгнанника. Один из редких моментов, когда яростные монстры остановились на привал. Но не из-за усталости, а из-за приказа матери.       По выжженной земле, в их сторону шла одинокая женская фигура. Она с грустью смотрела на то, что еще не так давно было цветущим миром. Монстры недовольно заворчали, учуяв чужака, на что человеческая фигура замерла, глядя на далёкую гору у подножья которой ютился Четвертый Легион.       В закатных сумерках было плохо видно, как гора начала двигаться. А’Зеб открыла глаза и они загорелись словно два красных солнца, осматривая маленького человека.       — Твоя самонадеянность граничит с глупостью, раз ты всё-таки пришла… сестра. — прогрохотал рык на всю округу.       На фоне Четвертой Дочери, исполинские Левиафаны напоминают щенков, жмущихся к боку своей матери.       — Ты знаешь зачем я здесь. Прошу, подумай над тем что я тебе говорила. Это безумие нужно прекратить!       — Мой ответ остался прежним. Наш бой завершится лишь тогда, когда падёт Творение. Лишь когда отец получит то что ему причитается, мы сможем занять достойное место подле его трона. Лишь тогда мы остановимся.        — Это война не закончится, А’Зеб. Даже за пеленой бездумной ярости ты уже должна была заметить! Сколько миров мы не разрушим, сколько душ не загубим. Творение лишь ширится. На один разрушенный мир, появляется ещё десяток. Вся эта бойня бессмысленна!       — Наш отец становится сильнее с каждым мгновением… как и мы. Если бы ты была верна ему, то не довела себя до столь убогого состояния! И тогда, час нашего триумфа наступил бы намного раньше.        — Если бы мы сложили оружие, он бы наступил ещё раньше.       Гора начала расти, а Левиафаны, что молча наблюдали за спором Дочерей Короля, поспешили отбежать подальше. Владычица Гнева подняла голову, заслоняя собой небо, нависнув над своей младшей сестрой. Там, где она лежала остался глубокий кратер, ведь даже скалы были для Владычицы Гнева мягче перины.       Километровая пасть оскалилась, обнажая огромные зубы Четвертой Дочери. Из пасти повалил перегретый воздух, словно из жерла вулкана, а из глотки слышалось глухое, утробное рычание. Левиафаны замерли, трепеща, чувствуя гнев своей матери, готовый перерасти в ярость.       — КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПРЕДЛАГАТЬ МНЕ ОТВЕРНУТЬСЯ ОТ ОТЦА!!! — рёв смешался со словами А’Зеб.       Лапа с грохотом опустилась возле А’Хаббат, когти погрузились глубоко в грунт, когда А’Зеб перенесла на лапу вес своего тела, та утонула в земле словно в снегу. Даже так, высота дуг когтей выше Седьмой Дочери втрое.       — Ты была сильнейшей из нас, Вестница Отчаяния. Ты всегда первой приходила в мир и сеяла ужас, донося неотвратимую истину. «Никто не ровня нам и нашему отцу!» ни этот ржавый Механ, ни даже вездесущие Братья! Ты танцевала под отчаянные вопли, под музыку от первого крика, до самого последнего. Мы с сёстрами наблюдали за твоим танцем смерти, и пусть некоторые из нас завидуют тебе, но я всегда восхищалась своей младшей сестрой. Сейчас, видя лишь ничтожество, разочарование злит меня намного сильнее твоего неповиновения.       Седьмая дочь молча смотрела в глаза своей разъярённой сестры. Левиафаны настороженно следили за маленькой, хрупкой фигурой. Они тоже помнят Вестницу Отчаянья. И её беззащитный вид вводит их в ступор непонимания. А'Хаббат отвела взгляд от Владычицы Гнева, взглянув на её Левиафанов.       И те ощутили странное чувство, прежде не испытываемое, потому не могли подобрать слов. Вот только тот трепет и страх, испытываемый ими перед одной из Невест Короля исчез. Левиафаны начали скалиться в предвкушении охоты, ведь Седьмая Дочь перестала быть хищником, став всего лишь добычей.       Рык А'Зеб оборвал эти планы в зародыше. Левиафаны распластались по земле замерев на месте, чувствуя как рычание Владычицы вибрацией проносится по их телам.        — Я знаю что случилось с твоими детьми, А’Хаббат. Они были глупцами, раз решили что смогут противостоять отцу.       — Они были мудрее нас всех.       — Ты поняла это до, или после того как Король выпотрошил их на твоих глазах? — в ворчании А’Зеб мало кто мог признать смех. — Пусть их гибель откроет тебе глаза.       Во взгляде Седьмой Дочери была боль, но так же решимость идти до конца.       — Я не стану поддерживать твой мятеж, сестра. Ты растратила всю свою силу, и на что? — в рычании А’Зеб было презрение, — На то чтобы дарить этим отродьям безнадёжную надежду? Что же ты им обещаешь А’Хаббат? Жизнь, быть может победу? — А’Зеб вскинула голову взревев от хохота. — Лишь надежду, на завтрашний день. — ответила Седьмая Дочь, развернувшись чтобы уйти, — Её вполне хватит для победы.       А’Зеб поднялась на все шесть лап, её холка возвышалась над горными пиками.       — Ну что же, попробуй нас одолеть! — нёсся рык вслед Седьмой Дочери.       Рёв Четвертой Дочери был так громок, что дробил камни рядом с ней, заставляя весь мир дрожать, ощущая на себе её ярость.       И Левиафаны взревели с ней в унисон.       Образы бесконечной охоты вызывают у Изгнанника приятные воспоминания, но потом, образы переменились.       Кроваво красное небо, силуэт до самого неба, не имеющего ни четкой формы, ни цвета который можно описать словами. Это было Ничто, это был Закон Воя. Левиафаны бросались на него, ведь у его ног была А'Зеб. Разорванная в клочья. Величественная Дочь Короля, была лишь горами растерзанной плоти, и убийца стоит над ней. Алый Король стоял неподвижно, наблюдая как Левиафаны бьются в иступлённой ярости. Изгнанник, был среди них. Но каким бы свирепым он ни был, как бы яростно не атаковал, он не смог даже прикоснутся к Дыре в форме Бога.       Из ниоткуда вышла фигура, замотанная в желтоватый саван и скованная цепями. Левиафаны бросились в сторону Посла Алагадды.       — Падите ниц, — это было всё что он сказал, и все Левиафаны без исключения подчинились.       Изгнанник чувствовал, как его тело сковывают незримые цепи, и всеми силами пытался выбраться. Белый Лорд в Маске Упорства, открыл пространственный разлом, Черный Лорд Страданий и потащил обездвиженных Левиафанов за цепи. Пока их тащили к разлому, Посол вещал Волю Короля.       Седьмая Дочь Кхараха, пошла на вероломное отступничество, проведя ритуал и заперев тело Короля семью цепями. Цепями, связанными с дарованными Печатями. За то, что не предотвратили мятеж, за то что позволили связать себя ритуалом, Кхарах наказал своих Дочерей. И теперь, наказание ждет выживших Левиафанов.       Изгнанника выбросили в разлом, словно отброса, а он ничего не мог сделать. Оказавшись в новом мире, Левиафан отдался своей ярости. Ведь всё что у него осталось, ненависть и боль. Люди нашли его и попытались убить, и Изгнанник был им рад, ведь бойня продолжилась. Он убивал воинов и мирных, смертных и бессмертных богов. Пока его не окружили, но не смогли убить.       Его заперли в морской бездне, оставив наедине со своей ненавистью. И за тысячелетия заключения, та не ослабла ни на секунду.       Видение сменилось, теперь изгнанник лежал на каменном полу, белые стены, яркие лампы. На его лапе стоит человеческий ребёнок, в глубине глаз которой, таится Гнев его матери. Но, Изгнанник не чувствует рядом с возродившейся матерью былой ярости. Не видит гнева он и в А’Зеб. Она что-то тихо напевает, и Изгнанник чувствует странное ощущение, прикрыв глаза, он незаметно для себя уснул.       Изгнанник оказался в пустоте и напротив себя увидел силует. Черная хитиновая броня, лицо скрыто шлемом, в костяном забрале видны глаза горящие красным светом. Ненависть захлестнула Изгнанника и он попытался напасть. Его когти почти достали до предательницы, но та растворилась во тьме.       — Что тебе понравилось больше, Левиафан?       Ответом ей был рёв полный ненависти.       — Зачем ты хочешь вернуть А’Зеб в тот кошмар? — задала вопрос А’Хаббат, — Думаешь, что Король её помиловал? Что решил проявить отцовские чувства?       — ЭТО ТВОЯ ВИНА! — Изгнанник бросился на новую тень.       — Возможно. Я не помню. Я нашла вас, собираясь убить.       — ТЫ СДОХНЕШЬ ПЕРВОЙ!       — … Но сейчас, я уже не знаю как мне поступить. Я запуталась в том, что правильно, а что нет, — закончила А’Хаббат, не обратив внимание на слова Изгнанника. Левиафан метался из стороны в сторону, рыча и скалясь, но так и не смог поймать врага.       — Вы очень похожи, ты знаешь? — сказала А’Хаббат, — Я вижу за твоей яростью страх. Страх снова остаться в одиночестве, страх снова потерять А’Зеб. И ты готов не оглядываться на последствия, только бы защитить её. Ты стал её Защитником, но твои решения, приведут А’Зеб к смерти.       — ЭТОТ БРЕД НЕ СПАСЁТ ТВОЮ ШКУРУ!       — Это, не бред, — сказала А’Хаббат, — Это, МОЙ защитник.       Во тьме открылись десятки глаз и пастей со всех сторон. И ментальный Конструкт набросился на Изгнанника, пытаясь поглотить сознание Левиафана. Рядом появилась фигура, во мраке напоминающая силуэт Короля, но Изгнанник знает, что это одна из его Дочерей. Алые глаза внимательно следили за борьбой Левиафана за жизнь.       — Раз не желаешь искать мира, я убью и тебя, и А’Зеб, если придётся. Потому что мне тоже есть что защищать.       Изгнанник взревел от боли и злобы, пытаясь вырваться, концентрируя все силы и всю ненависть чтобы выбраться из ловушки.