Без вины виновный.

      С момента, как Намджун рассказал план, его не покидали сомнения. Он чувствовал, что где-то допустил просчёт, ошибку. Он хотел верить, что это чувство не больше обострившейся паранойи.       Его вера рассыпалась, а к горлу подступила паника, напрочь закрыв доступ к кислороду. Он не просто просчитался, а допустил фатальный проёб. Это привело к тому, что его «просчёт», сам явил себя, отрезав путь к бегству.       — Волчонок, не рад видеть меня?       Дым от чужой сигареты, казалось, отрезвил и рассеял иллюзии, в которые Чимин наивно впал. Произойди это раньше он бы, возможно, поблагодарил Сунволя за «спасение».       Но всё произошло в тот момент, когда Чимин не только поддался этим иллюзиям, но и позволил тем намертво осесть в своей голове. Он позволил себе поверить в них. В то, что он был способен обратить их в реальность. Чимин искренне поверил в то, что сможет спасти Сынги и его семью.       Так что сейчас этот дым не отрезвлял, а вынуждал задыхаться. Его лёгкие горели, мозг бил тревогу. Он должен был срочно что-то придумать. Но он не знал даже как совладать с эмоциями, чтобы те перестали разрывать его на части. Что тут было говорить о каком-то рациональном мышлении?       Сунволь же, казалось, ничего не замечал или же создал видимость неведения об истинном состоянии Чимина. Он, развалившись в кресле, продолжал курить и, как ни в чём ни бывало, говорить:       — Знаешь, я крайне удивился, не найдя тебя дома. Подумал, что ты сорвался и уже отправился праздновать.       Чимин немного привёл дыхание в норму и посмотрел на старшего. Они не виделись почти год, если не больше, но тот практически не изменился.       Ин Сунволю было чуть больше сорока. Он был высок, но худощав. Морщинки на его лбу и в уголках глаз стали глубже, чем помнил Чимин, но это нисколько не портило его внешность. Он оставался всё также, по-своему красив, а его волосы до сих пор не начали редеть, и их почти не тронула седина. Чимина это немного удивило даже в их последнюю встречу.       Работая здесь они, как бы не бахвалились друг перед другом, всё же пребывали в постоянном стрессе. Многие парни после двадцати двух уже закрашивали седину в волосах или прибегали к линзам для глаз. Последнее делалось для того, чтобы скрыть, что в них не осталось жизни.       Сунволь же кардинально отличался. Глядя на него Чимин вдруг подумал, что тот искренне наслаждался своей «работой». Он не боялся однажды не вернуться с какого-то задания, но никогда и не бросался бездумно вперёд. Вся жизнь под Ким Дженёном словно была для него обычной рутиной, которая просто была.       — Эй, волчонок. Ты чего залип? Я ведь уже говорил, я только по девочкам.       Чимин медленно моргнул и осознал, что всё это время пялился на лицо Сунволя. Его эмоции, пусть и не все, но большинство, всё же поддались контролю. Он, прочистив горло, отвернулся и произнёс:       — Я тебе тоже говорил. На старика у меня не встанет.       Сунволь рассмеялся, а Чимин выдавил из себя фыркающий звук. Он должен был вести себя привычно для них двоих, не взирая на то, что подобное вдруг стало Чимину до боли меж рёбер, чужим.       Он резко мотнул головой. Было не время об этом думать. Он должен был выяснить причину появления здесь Сунволя.       — На пенсии стало скучно, вот и решил навестить?       Сунволь снова посмеялся, после чего ответил:       — Бесстыдник. Я ему лучшие годы свои отдал, а он мне чёрной неблагодарностью отплачивает. Я в самом расцвете сил. И по сравнению с другими, не седой и не лысый.       Чимин глубоко вздохнул. Признаться честно, он совсем забыл, каким болтливым мог быть этот человек. Раньше он молча ждал, когда этот словесный фонтан иссохнет или игнорировал и уходил. Сейчас он не мог позволить себе ничего из этого. Ему было безразлично, если он этим выдаст себя. Если это поможет Сынги, он готов был забыть о своём единственном желании.       — Тебя прислал глава или ты по собственной инициативе приехал?       Сунволь, продолжающий что-то причитать, в миг замолчал. Хмыкнув, он достал новую сигарету, но не поджёг. Он со странным выражением лица посмотрел на Чимина, после чего произнёс:       — Он ждёт нас. Спойлер, его терпение висит на тонюсеньком волоске. Советую поторопится.       Договорив, он открыл дверцу, собираясь выйти из машины. Чимин остановил его вопросом:       — Если он ждёт нас двоих, то не должны ли мы ехать вместе?       Сунволь, обернувшись, неоднозначно улыбнулся и сказал:       — Прости.       Чимин недоумённо нахмурился. Он не понимал, что значило это его слово. Сунволь, вместо желанных объяснений сказал только:       — Я буду ехать за тобой.       Он осторожно закрыл дверцу, но для Чимина этот звук был подобен захлопнувшейся крышке гроба. Если он даже предпринял бы попытку сбежать, ничем бы не помог Сынги. У него даже не было возможности предупредить его. Оставалось только поехать к Дженёну и постараться потянуть время. Если его отправили к главе для казни, его задание перейдёт к Сунволю. Тогда останется надеяться лишь на то, что он не успеет добраться до Сынги и они благополучно скроются.       Если бы он только знал, по какой причине Дженён вдруг вызвал его раньше? Тэхён ведь говорил, что у него была неделя.       Выруливая с парковки, он мысленно зацепился за имя Тэхёна. Он вспомнил, что вроде видел его пропущенные звонки перед тем, как поехать к Намджуну. Неужели тот пытался связаться с ним, чтобы предупредить?       Изменив своей привычке ехать по оживлённой дороге чрезмерно быстро, он заметно замедлился. Это был один из наиглупейших, но действенных способов оттянуть время и, так ему было проще найти телефон. Найдя тот, он сразу открыл список недавних вызовов и обнаружил, что Тэхён звонил ему на протяжении последних суток, практически не переставая.       Судорожно вдохнув воздух, он немного прибавил скорость и нажал на кнопку вызова. Зажимая телефон между ухом и плечом, он пытался придумать объяснения, почему игнорировал звонки. На ум ничего не приходило. А когда Тэхён не ответил на пятый звонок, он готов был начать в смс строчить бесконечные извинения, только бы тот помог ему. На шестой звонок он отказался от этой глупой идеи, потому что телефон Тэхёна уже был отключён.       — Блядство!       Ударив несколько раз по многострадальному рулю, он призвал себя успокоится. Вполне возможно, что Тэхён тоже будет у Дженёна. Он не рассчитывал на помощь для себя. Он понимал, что Тэхёну будет не нужен настолько облажавшийся сотрудник. Он хотел попросить лишь за Сынги, чтобы Тэхён дал тому ещё немного времени и позволил скрыться.       Он полностью признал своё поражение, но не хотел, чтобы то же пришлось сделать и Сынги. Чимин всю жизнь был один, о нём никто не заботился и ему не за кого было нести ответственность. Так что, если он вдруг умрёт, с этим миром ничего не случится. Возможно, вселенная даже вздохнула бы с облегчением. Ведь незапланированный человек, подобный вирусу, в миг прекратит своё отравляющее существование.       Сынги же не мог просто взять и исчезнуть. Чимин не мог позволить, чтобы на этом свете был ещё один, такой же, как он сам, никому не нужный ребёнок.       Открыв окно, он хотел выбросить телефон, но его взгляд зацепился за имя в оставшемся открытым списке вызовов. Сначала он хотел позвонить Намджуну и предупредить, но быстро передумал. В данный момент он не располагал никакой информацией, а потому ничего дельного бы не сказал ему. Так что, он решил придержать это желание и для начала разобраться в ситуации.       Намджун должен был сам позвонить ему утром. Если Чимин в это время не выйдет на связь, тот не дурак, сам всё поймёт.       Приехав к знакомым воротам, Чимин не дал себе времени на то, чтобы собраться с духом, как и на мысли о ненависти к этому месту. Он покинул машину и, не став дожидаться Сунволя, быстро прошёл в дом, а затем и в кабинет главы, двери которого были открыты.       Первым делом он бросил взгляд на окно, у которого обычно стоял Тэхён, но наткнулся на пустоту. Он быстро оглядел кабинет, но не нашёл Тэхёна. Им снова начала овладевать паника.       Он крепко сжал кулаки и посмотрел на сидящего за столом Дженёна. Тот, не поднимая глаз, упирался локтями в стол и крутил в пальцах ручку.       Чимин открыл было рот, чтобы поздороваться, но тут же закрыл. Дженён поднял на него пропитанный злобой взгляд. Чимину, откровенно говоря, было очень страшно. Он почувствовал, как его лоб покрылся испариной, а тело прошиб озноб. Он очень хотел отвернуться и сбежать. На деле даже взгляд отвести не смел.       — Господин Ким. Вот и мы.       Стоило Сунволю переступить порог кабинета, как атмосфера в нём переменилась с пугающей на странную. Он бросил беглый взгляд на своего бывшего наставника и заметил, что тот был слишком расслаблен. Чимин бы даже сказал, беспечен.       — Где ты пропадал?       Проигнорировав Сунволя, Дженён продолжил впиваться в Чимина колючим взглядом. Чимин нервно сглотнул и огромным усилием воли заставил себя остаться на месте.       — Господин, я…       Его речь была прервана громким ударом ладони по столу. Чимин прикусил кончик языка и опустил взгляд в пол. Он услышал, как скрипнул отодвинувшийся стул и приближающиеся тяжёлые шаги. Рот быстро наполнился пущенной из прокусанного языка, кровью. Чимин полагал что, то было не единственным местом, которое будет кровоточить сегодня.       Дженён остановился прямо перед ним. Чимин чувствовал, как волосы на его макушке шевелились от его шумного дыхания. Инстинктивно он вжал голову в плечи и сразу ощутил сильную боль в затылке. Он покачнулся и коленями врезался в пол, точно был марионеткой, которой неожиданно отрубили верёвки. Ему хотелось обхватить звенящую от боли голову руками, но он не смел и шелохнуться под чужим взглядом. Он мог только сидеть на коленях, не смея подняться и ждать, когда это закончится.       — Спрошу ещё раз.       Чимин почувствовал, как к его виску прижалось обжигающе-холодное дуло пистолета. Дышать стало во сто крат тяжелее, точно его грудь сдавили металлическими обручами и с каждой попыткой вдохнуть, те сильнее сужались.       — Я выполнял задание, — сдавленно прохрипел он, на самом деле мечтая, чтобы Дженён уже спустил курок.       Ему было невыносимо снова проходить через это. И пусть это было лишь однажды, он настолько хорошо запомнил те унизительно-болезненные ощущения, что готов был сам нарваться на пулю.       — Ты, что делал? — противно исказив голос, Дженён запустил пальцы ему в волосы и с силой потянул вверх. — Какое задание ты выполнял?       Как бы Чимин ни хотел, ему пришлось посмотреть в налитые кровью, глаза Дженёна. От этого зрелища и ощутимой на физическом уровне, злости, его тело затрясло. Он чувствовал себя крошечной букашкой, которую вот-вот раздавят. Дженён так сильно сжимал его волосы и тянул их, что Чимину казалось, тот их вместе с кожей выдернет.       Самое ужасное в этом было то, что отвечать на его вопросы не имело смысла. Дженён задавал их с целью выговорить причину своей злости, чтобы человек понимал, где пропустил промах. И даже если Чимин начал бы вслух признавать вину и молить о прощении, это ничего не изменило бы. Его физическое состояние и в целом жизнь зависела лишь от настроения Дженёна. Когда тому надоест его мучать, он либо отпустит его, собственноручно вышвырнув из кабинета, как надоевшую попрошайничать дворнягу, либо убьёт. Безропотно принимая новые болезненные удары рукоятью пистолета и ног, Чимин надеялся на второе.       Он не знал, сколько времени он провёл на полу кабинета главы. В его ушах звенело, из носа шла кровь и попадала в рот. Его плечо, вероятно, было вывихнуто, а рёбра несколько раз пересчитаны носками дорогих кожаных туфель. Ему бы очень хотелось доползти до какого-нибудь угла и тихо умереть там, но разрешения на это не было.       Дженён, излив на Чимина всю ярость пинками, отошёл в сторону. Кабинет погрузился в тишину. Чимин слышал лишь собственное сбитое дыхание.       Пожалуй, в этом всём был один плюс. Ему было настолько больно, что он не мог думать о чём-то ещё. Все его мысли и эмоции, наконец, смолкли. Только почему-то нестерпимо хотелось, чтобы кое-кто снова заставил его выпить таблетки и похлебать бульон. Всё же, оказалось, это приятно, когда…       — Для чего это было нужно?       Чимин нехотя приоткрыл глаза. Сфокусировавшись, он увидел стоящего у стола главы, Тэхёна. Тот не смотрел на Чимина, полностью сконцентрировав своё внимание на отце. Задумавшись, Чимин пытался понять, когда тот появился и сколько на самом деле прошло времени, но голова на эту попытку отозвалась лишь болью.       Он старался, не пропускать сказанного как Тэхёном, так и ответов Дженёна. На то, чтобы держать глаза открытыми требовалось слишком много сил. Но стоило Тэхёну появится, как Чимин, несмотря на боль, вспомнил о своей главной, наверно, за всю жизнь, задаче. Он не мог позволить этому заданию стать выполненным.       — Ты ещё смеешь спрашивать?       Судя по громкости и тону голоса, Дженён продолжал злится, но будто иначе. Чимин допустил мысль о том, что Дженён сдерживал себя. Это показалось ему странным, но он не стал углубляться в эти размышления. Его мозг плохо усваивал информацию, а стоило немного отвлечься, и он уже не мог разобрать произносимых мужчинами слов. Потому, как бы ни старался, их диалог он слышал лишь отрывками и, как бы ни хотел, мало что из них мог понять.       — У тебя есть ещё человек.       Лишь когда Тэхён сказал эту фразу, Чимин вспомнил о Сунволе. Он понимал, имей бывший наставник желание, он бы всё равно не смог помешать исполнению наказания Чимина. Он об этом и не думал. Лишь надеялся, что тот оставался здесь, что его ещё не отправили искать Сынги.       Дженён снова на что-то разозлился. Чимин смог расслышать только последнюю часть сказанного, а потому ничего не понял. Он понял только, что Дженён разозлился сильнее и уже не так сильно сдерживался.       Что касалось эмоций Тэхёна, их он не мог понять. Всё, что он слышал в его голосе, было незнакомо ему. Казалось, будто Тэхёном правили какие-то, только ему одному известные эмоции и то, с перерывами. Ведь были моменты, когда его голос звучал как автоответчик. Такой же холодный и бездушный. — Сейчас именно ты не отвечаешь за свои слова. У нас был уговор, который ты уже нарушил.       Таким же голосом Тэхён и говорил с отцом. У Чимина не было сил, всё же его тело слабо затряслось. Этот, лишённый всяких эмоций голос пугал куда сильнее, нежели привычная злость Дженёна. Из-за того, что его тело пришло в движение, он почувствовал, как его прошило новой болью, а дышать стало тяжелее.       — Не вижу смысла продолжать этот разговор сейчас. Всё равно, кроме самого себя, слышать и признавать ты ничего не хочешь.       Вслед за словами Тэхёна послышался шумный удар чего-то об пол. Чимин сжался, инстинктивно прикрыв голову руками. Что-то тяжёлое упало прямо рядом с ним. Чимин приоткрыл глаза и узнал в упавшей вещи статуэтку в виде русалки, что стояла на краю стола Дженёна.       — Щенок! — рявкнул Дженён. — Всё равно он облажался. Сунволь закончит это дело!       Сначала он услышал быстрый и громкий топот, в котором сразу узнал шаг Дженёна. Тот вышел из кабинета. Сразу за ним проследовали неторопливые и в меру тихие шаги, а с ними, едва различимые, незнакомые.       Чимин открыл глаза. Двери кабинета были закрыты. Его не вышвырнули и не застрели. Оставили здесь, словно позабыв о нём. Чимин осторожно присел. Боль была адской, но он стерпел её, не позволив выйти из себя и звуку. Негнущимися пальцами он начал шарить по карманам в поисках телефона, надеясь, что тот до сих пор был при нём. Было самое время позвонить Намджуну и предупредить его. Как бы он ни хотел, но это единственное, на что он оказался способен.       — Что ты делаешь?       Руки Чимина замерли. Он поднял взгляд. На том самом месте у окна, спиной к нему стоял Тэхён. Его плечи были напряжены, а голос сухим. Было ощущение, что он выдавил из себя эти слова через силу. Точно те были мешающим ему жить, фурункулом. Что-то внутри Чимина сжалось. Облизнув потрескавшиеся, покрытые уже подсохшей кровью, губы, он тихо прохрипел:       — Прошу, помоги.       Сказав это, он кое-как поднялся на ноги, но подойти не решился. Опираясь на стену не повреждённым плечом, он продолжил:       — Тебе ведь наверняка известно, почему Сынги пошёл на это.       Тэхён молчал и даже не повернулся к нему. От вида излучающей холод спины говорить становилось сложнее. Он опустил голову и сжал пальцы в кулак, после чего ударил им по стене. Всё это. Он не мог принять этого и отступится.       — Я как никто другой знаком с вашими чёртовыми правилами, — тяжело и шумно дыша, он продолжил говорить со спиной Тэхёна. — Я знаю, что по ним, Сынги считается предателем. Но… — на мгновение он замолчал, опустив взгляд в пол. Лишь вобрав достаточное количество воздуха, он закончил, — разве я не такой же предатель?       Стоило Чимину выкрикнуть последнюю фразу, Тэхён сразу повернулся к нему. Он смотрел на него сложив руки на груди. Чимин не знал, что было в этих чёртовых глазах. Не знал, как он должен был понять то, что видел. Не знал и того, как объяснить всё то, что чувствовал, что хотел сказать, получить и сделать. Он лишь почему-то хотел верить, что Тэхён сможет понять его. Он безумно этого хотел.       — Я готов принять своё наказание.       Тэхён вдруг перебил его, сказав:       — Ты уже это сделал.       Прежде Чимин не слышал от него такой интонации. Она казалась какой-то безжизненной. Он слышал подобную, однажды на чьих-то похоронах. Его притащил туда Сунволь. Тогда он и услышал похожую интонацию от родственника погибшего. Он не мог понять, как эта интонация могла относится к нему. Потому перестав об этом думать, он продолжил:       — Мы оба знаем, что это не так. Мой проступок не менее серьёзный, чем у Сынги. Но раз по какой-то причине понести наказание должен только один из нас, пусть тогда это буду я.       Тэхён сорвался с места и в мгновении ока оказался подле него. Он схватил его за воротник футболки, с силой впечатал в стену и хорошенько встряхнул:       — Торговаться вздумал?       Где-то внутри Чимина сидело предчувствие о том, что ему стоит замолчать, но он не предал ему значения. В тот момент, глядя в глаза Тэхёна, он искренне считал, что ему уже нечего было терять.       — Я в чём-то не прав? Твой отец не убил меня сейчас, это значит у меня ещё есть шанс. Я хочу поменять этот шанс на жизнь Сынги. Тебе же на самом деле он безразличен. Он ничего не сделал, никому ничего не выдавал. Он просто хочет уйти. Позволь ему это сделать, и я приму наказание за двоих. Можете со своим отцом хоть линчи мне устроить, я всё приму. Только дай ему уйти.       Тэхён медленно разжал пальцы и отступил на несколько шагов назад. Он смотрел на него в упор, а на его лбу, казалось, были выведены какие-то слова. Чимин не знал языка, на котором те были написаны. Ему оставалось лишь ждать, когда Тэхён озвучит их своим голосом и даст перевод.       — Ты прав. У тебя ещё есть шанс исправится.       Чимин медленно моргнул, пытаясь переварить и принять услышанное. Тэхён же беспощадно продолжил. Своими словами он добавил Чимину к имеющимся болящим ушибам, невидимых, но не менее болезненных, ран.       — Сунволь выяснил местоположение Сынги. Ты поедешь с ним и всё закончишь.       — Тэхён…       — Что касается остального, — слова безжалостным потоком срывались с этих жёстких губ. Они словно не были способны закрыться и дать Чимину возможность возразить. — В следующий раз, перед тем, как кому-то что-то обещать, хорошенько подумай над этим. Способен ли ты сдержать данное слово.       То, что до недавнего времени сжалось в нём, теперь с глухим звуком ухнуло вниз. Его нижняя челюсть начала дрожать. В горле появилась режущая боль, точно его заставили проглотить горсть разбитого стекла. Сжав пальцы в кулаки, он тихо прошептал:       — Но ведь он не виноват. Ты и сам это знаешь. Прошу. — он сглотнул и тут же зажмурился. Ему всё сильнее казалось, что изнутри его горло что-то резало. Но он всё равно выдавил, — я умоляю тебя. Помоги.       — Сунволь подождёт тебя ещё пятнадцать минут. За это время будь любезен привести себя в порядок и явится к нему в машину.       Сказав это, Тэхён развернулся и спешно покинул кабинет. Он не остановился даже для того, чтобы закрыть двери, оставив те распахнутыми. Чимин медленно съехал по стене на пол. Его тело трясло, горло продолжало болеть, словно в нём что-то застряло. Он потёр лицо ладонями и обнаружил, то было мокрым. Он посмотрел на свои ладони, по ним была размазана его собственная кровь и ещё какая-то прозрачная жидкость. Он коснулся её кончиком языка и ощутил привкус соли на нём.       Рвано вдохнув, он спрятал лицо в замаранных ладонях и позволил себе то, что ему запрещали с раннего детства. Он расплакался.       На улицах, в магазинах и в других местах он видел плачущих детей. Бывало, он встречал слёзы и на взрослых лицах. Тогда он не заострял на этом внимание. Только думал, что слёзы это нечто слабое и ненужное.       Пока он сидел на полу кабинета главы выпотрошенным мешком, сквозь эти рыдания из него прорывался и смех. Он понял, что эти слёзы были одним из его желаний. Он очень хотел вот так поплакать. Как маленький ребёнок, как слабый взрослый. Плевать, кем он был в тот момент. Он этого очень хотел и сейчас, находясь в эпицентре собственной боли он был почти счастлив. Он не только нашёл в себе новое желание, не связанное со смертью, но и смог его исполнить. В мире, где он жил, это действительно дорого стоило.       Телефон в кармане его висящей на одном плече, джинсовой куртки коротко завибрировал. Он машинально потянулся к нему и открыл пришедшее сообщение. Буквы расплывались из-за стоящих в глазах слёз. Стоило ему разобрать имя отправителя, как он тут же смахнул влагу с лица и, придерживаясь за стену, поднялся на ноги.       Сообщение было от Намджуна. Тот узнал о произошедшем. Точнее о том, что место, где укрывался Сынги, обнаружили. Он писал, что они смогли отвлечь одного из подручных Сунволя, и уже увезли Сынги с женой в другое место, оставив на том смертника. Чимину оставалось только всё закончить.       Немного подумав, Чимин ответил на сообщение:       «Я понял. Дальше я сам. Спасибо тебе».       Когда Чимин покидал особняк, он прихрамывал на одну ногу, а его левая рука практически висела, но боли он уже не чувствовал. Все, чувства, что в нём были всего пару минут назад, атрофировались. Он, не проронив и слова, уселся на пассажирское сидение автомобиля Сунволя. Бывший наставник протянул ему пачку влажных салфеток. Чимин не стал отказываться и, как следует вытер лицо от оставшейся на нём крови.       — Порядок? — не поворачивая головы, Сунволь забрал у него салфетки и закурил.       Чимин согласно промычал.       — Справишься? — спросил его старший.       Чимин, не вкладывая в голос каких-либо эмоций, ответил:       — Если нет, пристрелишь?       Сунволь не ответил, как и Чимин на самом деле не спрашивал.       Его телефон снова завибрировал, уведомив о новом сообщении, но Чимин уже не стал его проверять. Глядя на проносящийся за окном, размытый пейзаж, он думал о том, что эта его поездка с Сунволем была первой и, возможно, единственной, в полной тишине. Он сомневался, что ещё когда-нибудь они смогут куда-то поехать вместе. Тэхён пусть и не сказал прямо, но ясно дал понять, что этой ночью из них троих, должен выжить лишь один. Чимин же хотел верить, что выживет на один больше, а он сам, не будет в их числе.       

***

      

В то время Чимин сделал то, чего не делал никогда. Он пожелал поверить в людей и их человечность. Он поверил в сказанные у парка слова Тэхёна о том, что не каждый человек поголовно монстр.

      

Если бы только он смог вновь перенестись в тот момент и снова оказаться в пропитанной удушающей тишиной, машине Сунволя, он бы схватился за руль и спровоцировал аварию. Он бы сделал всё возможное и нет, только бы они не доехали до места назначения. Только бы ему не пришлось вновь пережить тот момент. Только бы ему не пришлось выбирать и созерцать то, как человек обращается в жаждущего крови, монстра. Только бы в последствии не превратится в того, кому говорят: «это не твоя вина. Ты просто доверился не тому человеку».

      

***

      — О чём думаешь?       Чимин отвлёкся от вида за окном и повернулся к Сунволю. Тот не смотрел на него, отдавал внимание исключительно дороге. Лицо его было сосредоточенным и серьёзным. К слову, последнее он видел крайне редко. Может просто потому, что никогда не приглядывался или же обращал внимание исключительно на раздражающие факторы.       К примеру, чрезмерная любовь Сунволя к общению. Когда-то Чимин думал, что тот способен говорить сутки на пролёт и даже в горле у него не пересохнет. Но глядя на мужчину сейчас он решил, что истина отличается от сложившегося у него мнения.       Если бы Сунволь задал этот вопрос в то время, когда Чимин не замечал, наверно, всего в этом мире, он бы проигнорировал его. Сейчас Чимин, наоборот, хотел поговорить хоть о чём ни будь. Правда, без ответа на его вопрос.       — А о чём думаешь ты?       Мужчина бросил на него несколько удивлённый взгляд. Вероятно, в силу привычки, Сунволь не ожидал, что Чимин ответит. Он быстро отвёл взгляд и на какое-то время на его лице отразилась задумчивость. Немного погодя он улыбнулся уголками губ, из-за чего вокруг них стали видны морщинки.       — Я вспомнил, как мы впервые увидели тебя.       Он остановился на запрещающем сигнале светофора и повернулся. Взгляд, которым он смотрел, был Чимину не привычен, но сильнее его внимание привлёк не он, а слова, сказанные мужчиной. Он нахмурился.       — Да, — Сунволь кивнул, подтверждая этим промелькнувшую в голове Чимина, догадку. — Сынги и я, мы были вместе в тот вечер. Меня, на самом деле, должны были убить тогда.       Сунволь усмехнулся и продолжил вести машину, а Чимин вдруг задумался. Могли ли они называться людьми, если способны так спокойно говорить о возможности собственной смерти.       — Знаешь, тогда я выглядел хуже, чем ты сейчас. В те годы наш глава был моложе, так что мог позволить себе большее, — он посмеялся, но Чимину от этого надрывного звука стало не по себе. — В какой-то момент, я подумал, что мне конец и уже смирился с мыслью о том, что помру в сраном кабинете. От меня останется лишь грязное пятно на дорогущем ковре, от которого тоже безжалостно избавятся. Но я никогда не боялся смерти, а потому мне не было страшно перед ней, как таковой.       На какое-то время мужчина замолчал. Он достал новую сигарету и предложил одну Чимину. Он её принял, но закуривать не стал. Просто держал во рту и смотрел на мужчину рядом с собой. Наблюдал за тем, как одна эмоция на его лице сменяет другую. Он был уверен в том, что одна из них лживая, но не знал, какая именно.       — Знаешь, чего я боялся сильнее смерти? — Чимин отрицательно мотнул головой. — Позорной смерти. Каждый второй здесь искренне радуется, если кого-то из нас «наказали», другие же просто вздыхают с облегчением о том, что не попали под горячую руку. Я не хотел, чтобы о моей смерти говорили так или, что я облажался. Я сам выбрал прийти к Дженёну, и никогда не жалел об этом выборе. Но никогда я не хотел принимать даже вероятность того, что я могу умереть вот так.       Чимин слышал и понимал, в этих словах был какой-то подтекст. Возможно, Сунволь на что-то намекал. Чимину показалось это странным. Сейчас Сунволю не грозила позорная смерть, а потому Чимин решил, что надумал лишнего. Отказавших от ненужных размышлений, он подтолкнул Сунволя к продолжению рассказа:       — Так как ты выжил?       — Сынги, — Сунволь глубже затянулся и шумно выдохнул густой дым. — В то время он стоял выше меня и взял вину на себя, тогда как не должен был. Ему тоже крепко досталось. Дженён рвал и метал, обещал самую долгую и мучительную расправу нам двоим. Но в итоге наорался и ушёл.       Чимин снова почувствовал вибрацию, но и в этот раз не решился доставать телефон. Ему хотелось дослушать эту историю.       — Что было потом?       — Мы вышли оба побитые и собирались по-тихому свалить. Стоило же нам ступить за порог, как Дженён позвонил и сказал не уходить. Мы, раздосадованные неудавшимся побегом, решили скоротать время на заднем дворе и покурить. Тогда мы и увидели тебя. Ты колотил манекен одного из сыновей главы. Сынги сразу сказал, что боец из тебя никакой.       Чимин на услышанное хмыкнул. Из-за того, что он не отличался высоким ростом или мышечной массой, ему все так говорили. Так что, в суждениях Сынги не было чего-то обидного.       — Но понаблюдав ещё немного, он заметил твою ловкость, точность и, как ни странно, упрямство.       Чимин на сказанное выгнул бровь. Сунволь это заметил и невозмутимо продолжил.       — Да, да. Он сразу сказал, что ты упрямец, с которым будет сложно сладить. Я, признаться честно, такой же проницательностью не обладал никогда. Я не принял его последние слова всерьёз, но согласился с остальным. Я видел твоё упорство и серьёзный настрой и, решил попробовать поговорить с Дженёном. Вот тогда Сынги снова удивил меня. Дважды.       — Что он сделал?       — Когда я рассказал ему о своей идее, он пытался остановить меня. Говорил, что ты ещё недостаточно повзрослел. Я смог переубедить его только напоминанием о том, что ты живёшь в кухне и, если тебя не забрать оттуда сейчас, позже, вероятно, будет поздно. Нехотя, но он признал мою правоту, а при Дженёне снова начал спорить. Только уже не о твоей готовности.       Чимин был удивлён уже открывшимся подробностям. Он не знал, как реагировать на услышанное. С какой-то стороны ему было приятно, а вроде и не очень.       — Знаешь, из-за чего мы спорили? — Чимин растерянно мотнул головой. — Дженён сказал ему взять тебя к себе, а он отказался. Представляешь, в каком я был шоке услышав это? Взять и отказать человеку, которому для убийства подчинённого достаточно лишь желания. Тогда я посчитал его чокнутым и попытался сгладить углы, но тот продолжил упираться. Он сказал, что неважно, кто возьмёт тебя. По его словам, вскоре ты стал бы проблемой и, если и сможешь хорошо работать, то лишь в одиночку. Что ж, его слова оказались пророческими.       Сунволь усмехнулся и Чимин снова услышал чиркающий звук зажигалки. Он и не догадывался, что кто-то мог настолько хорошо его видеть. Что этим человеком окажется тот, с кого он брал пример, кого он должен будет убить. И не только его.       Вновь отдавшись этим мыслям, он всё же решил проверить сообщения. Первое было от Намджуна и содержание его было весьма странным.       Намджун:       «Горящая плоть пиздец как воняет. Ты грёбанная дива и чистоплюй, так что оставайся таким же».       Немного подумав над текстом написанного, он решил, что Намджун спятил или каким-то образом догадался о замысле Чимина, и вот так попытался переубедить его. Он решил, что более вероятен первый вариант и открыл второе сообщение.       Неизвестный:       «Сунволь должен умереть».       Он убрал телефон. Вся та боль, о которой он на какое-то время смог забыть, обрушилась на него разом. Он рвано выдохнул. Всё это становилось ещё более невыносимым.       Он повернулся к Сунволю. Каким бы проницательным не был Сынги, всё же в одном Сунволь оказался прав. Не забери они тогда его с кухни, наверняка, он бы там и остался. В какой-то момент он бы просто повесился в своей коморке, ведь не раз думал об этом, перед тем, как снова выйти в кухню. Возможно, так было бы лучше. Он бы не оказался перед таким жестоким выбором. Но всё случилось так, как случилось, и решение он на самом деле уже принял.       — Ты знал, по какой причине Сынги пошёл к Чонам?       Сунволь бросил на него быстрый взгляд и сразу отвернулся. Какое-то время он молчал, после чего непривычно коротко ответил:       — Не сразу.       — Если бы меня сегодня убили, ты бы смог сам завершить это задание?       Сунволь не ответил. Вместо этого затормозил у тротуара. Здесь нельзя было парковаться, но никто из них не обратил на это внимания. Они смотрели друг на друга.       — Тебя не убили, так к чему эти вопросы?       — Я хочу знать. И не только это. — Сунволь вопросительно кивнул. — Предположим, я тоже предатель, решивший помочь Сынги с побегом. Ты бы смог убить нас или хотя бы меня? И я сейчас не о физических способностях.       Стоило Чимину сказать последнюю фразу, собирающийся что-то сказать Сунволь закрыл рот. Его лицо стало мрачно-задумчивым. Создалось впечатление, что ему совсем не понравилось сказанное Чимином. Он бы хотел знать, по какой причине те отразились на его лице таким образом. Но стоило Сунволю задать вопрос и мысли Чимина сменили направление.       — У тебя есть какой-то план? — Чимин немного подумав, всё же кивнул. — Брось всё это, — смиренно вздохнув, он откинулся на спинку сидения. — Нам не отвертеться. Мне известно о планах младшего Кима. Он желает устранить нас старичков, чтобы не мешали. Вернуться сегодня должен только один и мы оба понимаем, что это не я и, тем более не Сынги. Тебе дали шанс, так что…       Чимин грубо перебил его, сказав:       — Я его не просил! — поняв, что позволил себе сорваться, он мысленно ругнулся и спокойнее продолжил. — Просто скажи, ты тоже считаешь Сынги предателем?       Сунволь безрадостно хмыкнул.       — Разве я могу порицать его желание жить без поводка в чьих-то руках? Появись в моей жизни что-то настолько же ценное, я бы поступил так же.       Чимин кивнул и окончательно убедился в своём выборе.       — Тогда, ты должен выслушать меня и сделать всё так, как я скажу.       — Что ты задумал?       В его со сведёнными к переносице бровями лице, читалось недоверие. Вероятно, он тоже не раз думал, как выпутаться из сложившейся ситуации и не смог найти решения, как и сам Чимин недавно.       — Ты должен…       

***

      На часах было 4:48. Небо вдалеке начало светлеть, до его ушей доносилась трель проснувшихся птиц. Утро было спокойным и предвещало хорошую погоду днём. Убрав данную ему Сунволем сигарету в карман, Чимин осторожно направился к обветшалому домику в самом конце улицы.       Этот район находился на стадии перестройки. Многих жильцов давно выселили, а дома в скором времени должны были снести. Сынги и его девушка некоторое время жили в одном из этих домов.       Приблизившись к зданию Чимин искренне порадовался тому, что малышка большую часть времени проводила в больнице, а не с родителями здесь. Это место абсолютно не располагало условиями для проживания ребёнка, у которого ещё и большие проблемы со здоровьем.       Из-за практически не прекращающихся работ днём в районе было очень шумно, в воздухе стояла пыль. Он узнал, что в этих домах не было отопления и горячей воды, а также, крыши многих домов протекали.       Когда он прочитал об этом, готов был отложить планы на собственную смерть пока не поколотит Намджуна. Его крайне разозлило то, что эту семью прятали в настолько захудалом месте. Чимин даже подумал, что Намджун не стал сразу говорить ему адрес потому, что боялся получить от него взбучку, а не потому, что не доверял.       Да. Когда Намджун более подробно объяснил план, он оставил жирную недосказанность. Точнее, прямо сказал, что не доверяет Чимину настолько, чтобы сразу выдать точное местоположение Сынги. Они условились, что он отправит адрес и они начнут операцию, как минимум после того, как Сынги и его семья сядут в самолёт. Тогда Чимин не стал возражать, а перед тем, как отправится не стал спрашивать. Ведь уже было понятно, что Сунволь повезёт его в нужное место.       На его телефон пришло ещё одно сообщение. В этот раз он решил сразу прочесть его. Пусть и был уверен, то ему не понравится. Закурив свою сигарету, он увидел в строке уведомления имя Намджуна и, выдыхая дым, ухмыльнулся и порадовался тому, что всё же сможет хотя бы так, но дать ему нагоняй.       Думая о том, какое бы неприятное для мужчины пожелание оставить, он даже улыбнулся, отчего почувствовал слабое покалывание в губе. Та была разбита и при улыбке крохотные ранки раскрылась. Едкий сигаретный дым попадавший в неё, добавлял дискомфорт. Но не это заставило улыбку пропасть с избитого лица, а сигарету выпасть из разжавшихся пальцев. Округлив глаза, он напрочь забыл о боли в теле и, превозмогая хромоту, побежал к нужному дому.       Намджун:       «Разве ты не должен был уже приехать? Только блядь не говори, что заблудился. Это, чёрт возьми, открытое место. Где носит твою тощую задницу?».       Намджун не назвал адрес, но было ясно, что Чимин находился не в том месте, в котором должен был. Понимание этого зародило в его душе панику. Сначала он подумал, что Сунволь был слишком самоуверен и всё-таки ошибся, но стоило ему переступить порог одноэтажного домика, дверь которого была открыта, он уже так не думал. Его лёгкие горели, рёбра ныли от боли, а нога пульсировала, но всё это перестало быть хоть сколько-нибудь важным.       Распахнутыми от шока глазами он смотрел на стоящего посреди небольшой комнаты Сунволя. В своей вытянутой руке он сжимал пистолет и направлял его на стоящего у маленького окошка Сынги. За его спиной, сжавшись, стояла молодая девушка. Чимин видел только половину её лица. Этого оказалось достаточно, чтобы заметить неописуемый ужас на нём и влагу от беззвучных слёз. Своими немного пухлыми пальцами она сжимала руку Сынги.       Чимину стало физически хуже от вида испуганной девушки и он перевёл взгляд на Сынги. Тот не выглядел напуганным, как и удивлённым. Глядя на некогда красивое, а теперь измученное лицо мужчины, Чимин заподозрил, что Сынги ожидал подобного исхода. Он с совершенно невозмутимым видом глядел на такого же бесстрастного Сунволя.       — Волчонок, ты быстро, — не поворачивая головы, сказал Сунволь. — У тебя ведь нога болит, не стоило так торопится. — закончив говорить, он снял пистолет с предохранителя и направил дуло пистолета точно на лоб Сынги.       — Я не понимаю, — растерянно мотнув головой, Чимин поочерёдно смотрел на двух, пожалуй, единственных близких ему людей.       Они ведь договорились. Сунволь ведь сказал, что согласен с планом Чимина. Он бы обязательно остался в выигрыше. Так для чего ему всё это?       Поток его вопросов в пустоту остановился, стоило услышать голос Сынги, обращённый к нему.       — Чимин, уходи. Ты сделал всё, что мог. Я благодарен тебе. Теперь спасайся сам. Он и тебя не отпустит.       Он понимал сказанное Сынги, но никак не мог взят в толк причину, по которой они пришли к этому.       — Сунволь, — он осторожно шагнул к старшему, но тот лишь вытянул к нему вторую руку, в которой блеснул нож.       — Не ты один меткий, я тоже. Так что давай не будем проверять насколько в таком состоянии ухудшилась твоя реакция. Не приближайся и спокойно дождись своей очереди. Сейчас твоё упрямство ни к чему.       Чимин замер как вкопанный. Он боялся не только шаг сделать, но и лишний раз вдохнуть. Он снова посмотрел на Сынги, но вместо каких-то объяснений явно увидел лишь просьбу уходить.       Его нижняя губа предательски дрогнула, во рту появилась горечь. Его грудь высоко вздымалась, ладони вспотели, пальцы судорожно сжимались и разжимались в жалкой попытке зацепится за что-то. При желании, он бы мог выполнить, вероятно, последнюю просьбу Сынги и трусливо сбежать, но его не было. Вместо него им завладевала злость и, как он прочитал в интернете, обида. Возможно, вместе с ними было и разочарование.       Он впился взглядом в Сунволя. По неизвестной Чимину причине, тот до сих пор не спустил курок. Словно, он ждал чего-то. Чимин заговорил:       — Зачем? Разве мы не обсудили всё? Тебе чёрт возьми ничего не будет угрожать, так какого хрена ты творишь? Зачем тебе его смерть?       Чимин не мог приблизится к нему и обезоружить. Слишком велик был риск облажаться. Несмотря на худобу, Сунволь был достаточно крепким. Уложить его не так просто. Плюс к этому Чимин не являлся супергероем, у которого в мгновении ока заживали все раны, а силы брались из воздуха. Не мог он и рассчитывать на помощь Сынги. Тот не должен был отступать от девушки и оставлять её без защиты. Сунволь мгновенно этим воспользуется.       Таким образом ему оставалось лишь говорить и надеяться, что тот отвлечётся. Будет плевать, если его самого заденет, и он в итоге умрёт. Он и не собирался возвращаться. Главное, чтобы Сынги и его девушка успели уйти. Было бы не плохо, если бы ещё Намджун заподозрил неладное и отправил кого-то проверить это место или явился сам. Думать о последнем было крайне эгоистично со стороны Чимина, но и проблемы он в этом не видел. Он был готов на всё, только бы эти безрассудные люди, на самом деле являющиеся нормальными, выжили.       — Ну надо же, волчонок. Столько слов за раз сказал, да ещё и каждое из них является вопросом. Это наталкивает на продолжительный диалог. — Сунволь повернул к нему лицо и почти знакомо улыбнулся. — С каких пор ты у нас стал таким общительным?       — А с каких ты стал таким отвратительным? — Сунволь наигранно выгнул бровь. — Ты ведь сам говорил, что благодаря Сынги не умер. Вы столько лет провели бок о бок и сейчас ты решил всё это зачеркнуть. Я не понимаю, ради чего?       — Вот это да. А ты говорил, ему будут чужды людские эмоции, — вернув взгляд Сынги, Сунволь продолжал улыбаться. — Слышишь, какой наивный бред несёт? Со мной словно говорит ребёнок, только посмотревший мультик, где злодей сдался и перешёл на сторону добра. Он перестал заниматься разработкой бомб. Вместо этого создал новое удобрение, которое позволит цветам никогда не вянуть.       Говоря это, Сунволь смеялся, а Сынги зло сказал:       — Вот именно. Он вырос, не знавши добра и тепла, но почему-то человечности в нём больше, чем в тебе, у кого всё это было. Ты сам от всего отказался и выбрал такую жизнь.       — Да. Я выбрал её и ни дня не жалел. В отличие от тебя, я попал к Киму не по ошибке, а целенаправленно. У меня был чёткий план, которому я следовал и в шаге от желанной цели, я падаю вниз. А всё из-за неоткуда появившегося паренька, попавшего к нам по ошибке, но сразу заполучившего расположение главы. — он кинул взгляд на вновь ошарашенного Чимина и спросил. — Скажи, тебя бы это не взбесило?       Чимин молчал и прикрыл глаза. По мимо того, что он не понимал каким образом Сынги всё же попал к Кимам, он не желал верить услышанному. По какой-то причине он всё ещё отказывался принять то, что этот человек, учащий его метать ножи, улыбаться и пить, оказался таким мелочным и высокомерным.       В голове его, словно в рупор, прогремели написанные Тэхёном недавно слова. Неужели он знал обо всём, потому и сказал убить Сунволя?       Открыв глаза он, проглотив тошнотворный ком, сказал:       — Не имеет смысла, как бы я отнёсся к подобному. Мы разные. К тому же, разве сейчас ты не являешься доверенным лицом Дженёна? Кстати, уже единственным доверенным. В моём предложении для тебя не было изъянов.       Сунволь громко рассмеялся, размахивая рукой с сжатым в ней пистолетом. Девушка, стоящая за спиной Сынги, громко всхлипнула и начала сильнее дрожать.       — А ведь я действительно считал тебя умным, волчонок. Скажи, ты правда не понимаешь или так хорошо играешь, как эти чёртовы ублюдки дети Кима?       Чимин со всей серьёзностью ответил:       — Я действительно не понимаю тебя, Сунволь. Чёрт с ней с моралью, среди нас нет святых. Но желанное тобой место и так стало бы твоим.       — Нет. Знаешь, как всё было бы? — Чимин пожал плечами и постарался не подать вида о том, какой болью ему обошёлся этот жест. Но Сунволь, кажется, настолько разошёлся в своих эмоциях, что уже не обращал внимания на большинство вещей. Чимин надеялся, что совсем скоро он сможет открыть путь для Сынги.       — Сынги и его драгоценная девица, сбежали бы и жили счастливо. Ты, получил бы желанную свободу в виде избавления от бренного тела, которое тебе даже не принадлежит. А я, вернувшись обратно, получил бы только пулю в лоб от этого ублюдка, и не одну. Этот психопат сделал бы из меня решето и наплёл бы отцу всякого бреда о том, какой я не надёжный. Знаешь, почему он сделает это со мной?       Чимина смог лишь отрицательно мотнуть головой.       — Потому что этому психу нужен только ты. Ему плевать на Сынги и его шлюху. Ему плевать на меня. Его волнуешь только ты. Думаешь, Дженён позволил бы тебе так рано начать работать одному без его науськиваний? Или, может ты думаешь, что сегодня тебе просто невероятно повезло, а не он примчался спасать тебя?       Чимин не мог выдавить из себя и звука. Своими вопросами он хотел вывести Сунволя на эмоции, но не предполагал, что попадёт в собственную ловушку. Сунволь же не останавливался в выливании шокирующей правды:        — Что он предложил тебе в награду за выполнение этого задания? То, что ты сам пожелаешь? Знаешь, почему он так сделал? Потому что он заметил, что твоя погоня за деньгами, обман. На самом деле они не нужны были тебе в таком количестве.       На мгновение Сунволь замолчал, а потом словно вспомнив о чём-то, снова заговорил:       — Точно, а ты знал, что твои высокооплачиваемые задания тебе падали тоже с его рук? Так что, не важно, что произойдёт с вами, меня он в любом случае уберёт. Так почему я не могу забрать вас с собой? Почему я должен позволить тебе занять главное место в том доме, а самому сгнить в безымянной могиле?       Тон Сунволя давно перешёл на крик. Но Чимин был оглушён не им, а самими словами. Он стоял, не смея вздохнуть или шелохнутся. Сунволь продолжал выкрикивать свои обиды на несправедливую судьбу, а в голове Чимина произошёл мощнейший взрыв. Прорваться через шум внутреннего разрушения смог только голос Сынги:       — Чимин!       Лишь бросив взгляд на старшего Чимин понял, что время пришло. Он должен был задвинуть все захлестнувшие его эмоции в дальний угол и действовать, но те не желали подчинится. Он кинулся на Сунволя, повалив того на пол, но быстро оказался им скинут. Он сумел выбить из его рук только пистолет. От падения на жёсткий пол его тело пронзила настолько сильная боль, что перед глазами заплясали мушки. В боку он ощутил острую боль. Расфокусированным взглядом он взирал в деревянный гнилой потолок и пытался подняться.       Слишком поздно. В его и без того звенящих ушах прогрохотал выстрел и звук битого стекла. Он повернулся на звук и смог разглядеть разбитое позади девушки Сынги окно и то, как старший осел вслед за ней на пол.       Чимин не мог понять, кто и откуда стрелял. Он точно видел, как откинул пистолет Сунволя в противоположный конец комнаты. Тот успел лишь подняться на ноги. В его руке был только окровавленный нож. Он бы не успел.       — Неплохо, волчонок. Но, как видно, не я один желал им смерти.       Мужчина изогнул губы в гадкой улыбке и, сверкнув ножом в руке, двинулся к сидящему на полу Сынги.       — Сунволь! Не смей!       Чимин пытался подняться или хотя бы дотянуться до его ног руками, но безуспешно. Его конечности стремительно немели, он не мог пошевелить и пальцем. Перед глазами всё размывалось и вскоре начало темнеть. Последнее увиденное им перед отключкой, это вонзившийся в горло Сынги нож и то, как тело Сунволя продырявило несколько пущенных в его тело пуль. Но как бы не пытался, Чимин не увидел в комнате наличие другого человека, а также даже следов ребёнка.       

***

      У каждого клана была своя особенность. Чоны были особенно сильны в дипломатии, и редко прибегали к крайним мерам. Если же ситуация вынуждала, они избавлялись от неугодных им настолько скрытно, что не было известно ни о том, как умерли бедолаги, ни где их тела. Казалось, те люди просто исчезали с лица Земли.       Кимы же никогда не скрывали своих жертв, но у них была другая особенность. Человек должен был умереть быстро. Чаще всего, это должен был быть один точный выстрел или удар ножом. Умереть мучительной смертью от их рук могли только единицы. Во всяком случае, так было в прошлых поколениях. В этом был Ким Сокджин.       Неделю назад Чимин очнулся в больнице. У него было ножевое ранение в области печени, треснутое ребро, разрыв плечевого сухожилия, из-за чего пришлось делать срочную операцию, и синяки практически по всему телу. Приходивший к нему раз в день Тэхён отвечал на любые его вопросы безрадостно и лаконично. И лишь сегодня он, вероятно, устав от бесконечных вопросов Чимина, обещал подробнее рассказать о произошедшем.       — Тебе и впрямь это так сильно нужно?       Чимин, не поворачивая головы, согласно промычал в ответ. От Тэхёна он услышал недовольный вздох. На самом деле, Чимин и сам понимал, что в его вопросах не было смысла, а от полученных ответов ничего не изменится.       Сынги и его девушка, имя которой он так и не узнал, не вернутся к жизни и уже никогда не смогут осуществить свои желания. Он не сможет расспросить Сынги об ошибке, по которой тот попал к Кимам, и о истинной причине, по которой он отказался взять Чимина к себе.       Сунволь тоже останется бездыханным телом, похороненным неизвестно где. Он, как и Сынги не сможет ответить на вопросы Чимина в спокойной обстановке. Он не сможет ни признать свою вину, ни отринуть её.       Для них всё закончилось в то солнечное утро, и лишь Чимин мысленно продолжал жить в нём. Он всё пытался отыскать в своей памяти хоть какой-то маленький кусочек, что-то, что указывало бы на произошедшее. Так же он зачем-то из раза в раз проигрывал в голове некоторые слова Сунволя, просьбу Сынги уходить и его бла

***

годарность за старания. Он слышал в голове тихие всхлипы стоящей за спиной Сынги девушки и не мог понять, как оборвалась её жизнь. Он не переставая задавал себе вопросы: «почему она должна была умереть именно так? В чём была её вина?».       Всё заканчивается лишь для мёртвых. Им уже не важно, обвиняют их или хвалят. Им безразлична справедливость, а месть нужна лишь живым. Она, как предложенное шарлатаном, лекарство от душевной боли.       Чимин же, к собственному сожалению, выжил. Его спасли, так сказал врач, искренне в это верящий. На самом же деле, они спасли лишь болезненные эмоции и вопросы внутри Чимина. А ведь всё это могло умереть вместе с ним. Но раз этого не произошло, он должен услышать о произошедшем. Он должен был получить ответы хотя бы на часть своих вопросов. Большинство которых, кстати, были у Тэхёна.       — Скажи мне, кто выстрелил в окно? — повернувшись, он посмотрел на стоящего у двери одиночной палаты, мрачного Тэхёна. — Мне нужно знать, кто это был.       Тэхён вздохнул и подошёл к стулу, стоящему у кровати. Он не сел на него, только упёрся в его спинку ладонью. Без особого желания, но он начал свой рассказ:       — Это был один из наших бывших людей. Он перешёл на сторону моего брата. Наш с ним план, оказался схож. Он, как и я знал, что слабое место Дженёна, это его доверенные люди. Без них, он быстро сломается. По его плану, умереть должны были вы все.       — А по твоему?       Воспоминания Чимина о том утре были не полными, многие картинки тех событий не полностью прорисованными, а диалоги несколько обрывочными. Но он хорошо запомнил слова Сунволя о Тэхёне.       — Я с самого начала говорил, что не желаю навредить тебе. И даже тогда, когда ты, в очередной раз не послушал меня, я не изменил своего желания.       Чимин не выдержал его взгляд и отвернулся. Он уже знал это. Знал, что ему Тэхён постарается сохранить жизнь, хоть и не совсем понимал, для чего. И не только это.       — Почему ты не отпустил Сынги? Тебе ведь он ничем не мешал.       — Не мешал, — согласился Тэхён. — Но и просто дать ему уйти я не мог. Отец не принял бы этого. Да и что бы ты там не придумал, ничего бы не вышло.       — Ты даже не знал, что я собирался сделать.       Чимин не мог сказать, от куда в нём столько детского упрямства и обиды, но и проглотить всё это не мог. Это было то единственным, что заставляло его открывать глаза и делать новые, пропитанные запахом лекарств, вдохи.       — Ты связался с помощником Чон Чонгука, Ким Намджуном.       Чимин вынужденно повернулся и в недоумении смотрел на мужчину перед собой. Он никому не говорил о Намджуне. Даже от Сунволя утаил эту деталь, когда говорил о своём плане. Тэхён само собой не стал отвечать на немой вопрос Чимина. Он продолжил говорить:       — Однажды, они уже вытащили подобным образом человека из наших рядов. Так что догадаться о вашем плане, для меня не составило труда. И будь Сынги кем-то другим, возможно, я бы позволил ему уйти. Но я знал, что Сунволь не остановится, а ты не отступишь. Думаешь, почему время твоей встречи с моим отцом изменилось? Пока ты выискивал причину и пытался понять её, Сунволь всё то время тратил на поиски самого Сынги. Ему была необходима его гибель. Я сказал тебе убить Сунволя. Послушай ты тогда меня, возможно, у Сынги был бы тот самый шанс, который ты так жаждал ему дать. Но вероятнее всего, он бы всё равно погиб с подачи Джина. Тот никогда не отступается с намеченного пути. Если он, образно говоря, записал кого-то в свой личный блокнот смерти, этого человека уже можно считать мертвецом.       — Тогда, он и за мной непременно должен явится? — хмыкнул Чимин и отвернулся к окну. По какой-то причине он не мог продолжать смотреть в лицо Тэхёна.       — До тебя он не дотянется. Руки больно коротки. А будет продолжать тянуться, я их просто отрублю.       Чимин не видел лица Тэхёна, но каким-то образом смог представить, как оно выглядело. От вырисовавшейся в голове картины и холодного, лишённого всяких эмоций тона, он непроизвольно вздрогнул. Стоило же этой кратковременной дрожи пройти, ему вдруг захотелось накричать на Тэхёна. Но вместо крика, он лишь тихо спросил:       — Разве я стою таких стараний?       Ответа на его вопрос не последовало, так что он продолжил говорить всё то, что не поддаваясь контролю, вылетало из его рта.       — Возможно, месяц назад, я бы это понял и даже принял, но сейчас не могу. После всего этого, я должен был опуститься в твоих глазах ниже плинтуса, потерять всякую ценность. На что я тебе? Какой тебе от меня толк? Разве, я до сих пор так же нужен тебе? Я не справился ни с чем, не послушал тебя и даже предал, а ты собираешься продолжать сохранять мне жизнь. Для чего? Если для того, чтобы продолжил мучится, хорошо, я пойму. Но буду наглым эгоистом, и попрошу тебя прервать это удовольствие в виде созерцания моих страданий. Не хочешь отдавать меня на растерзание брату или отцу, так убей сам. Всё равно, я ничего не смогу для тебя сделать.       Когда слова перестали вылетать из его рта, он ощутил ни с чем не сравнимую усталость. Прежде, он никогда не думал о том, что собственные слова могут настолько вымотать. Ему хотелось немедленно закрыть глаза, без возможности вновь открыть их.       — Так вот, как ты думал обо мне?       Голос Тэхёна звучал тихо, но в нём хорошо были слышны нотки разочарованности и грусти. Чимин медленно открыл глаза и столкнулся с чужими напротив. Лицо Тэхёна уже не выглядело таким мрачным, как на протяжении всех дней, когда тот приходил к нему. В тот момент, выражение его лица, вероятно, было таким же, как и голос. Разочарованным и грустным.       Чимин не понимал причину этих его эмоций. То же касалось и вопроса, звучащим как утверждение. Не мог он понять и всех тех слов, которые сказал Сунволь об отношении Тэхёна к нему. Точнее, он не мог понять причину того и теперешнего отношения Тэхёна. По этой причине он сказал:       — Выбери ты Сунволя, каждый был бы счастлив.       На мгновение Тэхён закрыл глаза, а его лицо исказилось в странной гримасе. Словно, тому было больно. Но стоило мужчине снова посмотреть на Чимина, он отмахнулся от этого наблюдения, посчитав его странным.       Неожиданно Тэхён протянул к нему руку и костяшками пальцев коснулся его щеки. Это касание было лёгким, практически невесомым, но Чимину было крайне трудно сдержать себя и не отвернуться. Тэхён это понял. Чимин видел это по его изменившемуся взгляду. Но вместо того, чтобы убрать руку, Тэхён положил её тому на шею и, нагнувшись к нему, чуть сжал.       — Думаешь, ты был мне нужен лишь для того, чтобы использовать тебя и твои умения в работе? Ты считал, что я, как и мой отец, посажу тебя на поводок у своих ног и прикажу кусать каждого неугодного мне? Ты, правда, видишь меня таким же?       Чимин не мог ответить. Он, затаив дыхание, смотрел на мужчину и пытался понять, почему от того исходит столько странной злобы. Разве, он ошибался и Тэхён хотел не этого? Тогда…       — А для чего ещё я мог быть тебе нужным?       Тэхён убрал руку и отошёл от него. Выражение его лица не поддавалось объяснению и пониманию. Для Чимина та гамма эмоций была слишком сложна.       — Ты сказал, что выбери я Сунволя, каждый обрёл бы своё счастье, — он хмыкнул и опустил голову, медленно качнув ею из стороны в сторону.       Немного помолчав, он вернул взгляд Чимину. Вот только он уже не видел в том ничего, кроме холодной и бездонной пропасти.       — Возможно, кто-то из них и был бы, но не я. И даже не ты. Если хочешь и дальше обвинять меня в своей неудаче по спасению Сынги и его девушки, продолжай. Но как я и сказал, если бы ты послушался меня и убил Сунволя, не позволил ему доехать до места, у Сынги был бы шанс. Несмотря на то, что для меня это было неважно и даже неудобно, я всё же попытался помочь тебе, как ты и просил.       Договорив, Тэхён развернулся и быстрым шагом покинул палату, тихонько прикрыв за собой дверь. Чимин продолжал смотреть в точку на стене, у которой совсем недавно стоял мужчина. Его слова об обвинениях продолжали звенеть в его разболевшейся голове. Стоило ему закрыть глаза, и он снова оказался в том злосчастном утре, где никого не смог спасти. Он оказался абсолютно бесполезен. Все его прошлые заявления о том, что ему на всё плевать, оказались жалкой ложью. Его первые в жизни намерения помочь, оказались ничтожны.       Тэхён был прав абсолютно во всём. Чимин размяк и искал виноватых. Он должен был, как и Сунволь, просто найти место где скрывался Сынги или вытрясти его из Намджуна. А может, он должен был просто убить старшего и не думать о какой-то там морали, как он это делал всегда.       Да, его достаточно часто одолевали кошмары, где он видел лица всех тех, кого убил. Но ведь он давно привык к этому и научился справляться. Даже зная, что в его сне появится новое лицо, он спокойно шёл на новое задание. Так почему в этот раз не смог? Что с ним случилось? И почему даже сейчас он никак не мог отпустить произошедшее?       Он ведь даже не был по-настоящему близок с Сынги. За всё время их знакомства они говорили около десяти раз. В действительности Сунволь был ему куда ближе, потому он и не мог спокойно реагировать на всё то, что тот говорил и делал.       От всех этих мыслей стало тяжелее дышать. С ним явно что-то произошло. И началось это после столкновения с Тэхёном, после его слов о том, что он отличается. Каждое его слово вселяло в Чимина что-то, из-за чего он не переставая думал о ненужных ему вещах. Он словно заколдовал его. Хотя, скорее, проклял.       Открыв глаза, он вырвал себя из событий того утра. Глядя в белый потолок, он понимал, что таким образом окончательно сойдёт с ума. Он должен вернуться к прежнему себе.       Что касается его недостигнутой цели, плевать на неё. За всё это время Тэхён ни разу не обмолвился о ребёнке, словно и вовсе не знал о его существовании, что вряд ли являлось правдой. В доме он тоже не заметил ничего, что указывало бы на пребывание в том месте ребёнка. Значит, его либо успели спрятать, либо тот уже мёртв. Не имело разницы. Его это не касается. Он просто должен вернуться. И плевать на то, что не планировал.       Потолок перед его глазами стал размываться. Он осторожно повернулся на бок и почувствовал, как из глаза вытекла слеза и покатилась по щеке. Окно в палате было приоткрыто, мокрую дорожку мгновенно обдало холодом. В голове воспроизвелись слова Сынги уходить и благодарность за старания. Он рвано выдохнул и запихнул в рот одеяло. Глаза непрерывно жгло. Он уткнулся лицом в подушку и позволил слезам бессилия выйти из него.       Чимин всегда знал, что не являлся самым сильным и искусным бойцом. У него не было каких-то особенных желаний или планов на жизнь. Ведь он знал, что никакой жизни у него на самом деле нет. Тем не менее, он никогда прежде не чувствовал себя настолько слабым, ничтожным и опустошённым. Он ощущал внутри себя такую боль, какую не чувствовал никогда, о которой никто ему не рассказывал и не учил, как с ней справляться. А потому она, поделив его пополам с виной, всё глубже затягивала его в пучину отчаяния.