Без вины виновный.

      — Господин Пак, я принесла ваши вещи.       Стоявший в это время у окна Чимин, повернулся профилем. Он окинул взглядом стоявшую у его кровати, молодую медсестру. Она неуверенно подошла к тумбе и поставила не неё пакет с вещами.       — Одежда, в которой вы поступили к нам, была испорчена. Ваш постоянный посетитель передал вам другую, — тихо сказала девушка и заправила выбившийся из пучка локон, за ухо.       Чимин заметил, как в мочке её правого уха блеснула красная серёжка-капелька. Она была маленькой, но очень яркой. Чимин засмотрелся на неё и не сразу понял смысл сказанных медсестрой слов.       — Также он просил вас не задерживаться и скорее спускаться.       Чимин перестал смотреть на яркое красное пятно в ухе девушки и перевёл взгляд на её лицо.       — Кто просил? — хрипло спросил он, прочистив горло.       — Ваш постоянный посетитель, господин Ким Тэхён. Он сказал, что будет ждать вас у машины перед входом.       Чимин опустил голову и тихо хмыкнул. Тэхён говорил, что заберёт его из больницы, но Чимин лелеял надежду на то, что тот соврал, и на самом деле больше не появиться. Это в очередной раз позволило ему убедиться в том, какое глупое это прославленное чувство — надежда. Она всегда ложна, невыполнима и обречена умереть, при этом нарушив собственное правило. Тем не менее, он заметил, как всё чаще стал попадать под её пагубное влияние.       — Вы что-то говорили про одежду? — облизнув пересохшие губы, он снова повернулся к окну и уставился в серое небо.       — Да. Я сказала, что одежда, в которой вас привезли испорчена и…       — Вы принесли её?       Девушка ответила не сразу. Чимин не хотел этого, но почувствовал, как атмосфера в душной палате потяжелела.       — Нет. Господин Ким приказал её выбросить.       — Вы сделали это? — не поворачивая головы, он продолжил спрашивать тихим, размеренным голосом. — Вы выбросили её?       — Ещё нет, — тихо совсем ответила медсестра.       Чимин повернулся и снова окинул девушку взглядом. Как бы ни пытался, он не смог надолго задержать его на её лице. Его внимание снова привлёк красный мерцающий огонёк в мочке её уха.       — Вы всё же хотите забрать ту одежду? — осторожно спросила она.       — Да, — немного погодя, ответил Чимин. — Принесите её.       Он видел, как девушка кивнула и поспешно вышла из палаты. Вот только яркий, красный огонёк перед глазами Чимина не исчез. Более того, чем дольше он смотрел на него, тем больше тот становился, а его мерцание стало тускнеть.       Вскоре он и вовсе перестал быть огоньком и превратился в огромное пятно, перекрывающее собой белый цвет стен. Он почувствовал покалывание в кончиках пальцев. Опустив голову, он посмотрел на свои руки. Кончики его пальцев покрывали те же красные пятна, и с каждым новым вдохом, те становились больше. Начиная с ногтей, они покрывали собой по две фаланги пальцев, после ладони, и постепенно это увеличивающееся пятно достигло его локтей.       Он зажмурил глаза и снова открыл их. Стены больничной палаты исчезли. Вместо них он увидел пошарпанные стены старого домишка, готовящегося ко сносу. Маленькое окошко было разбито выстрелом с улицы. Треск его осколков отчётливо слышался под ногами. Были звуки падающих на пол тел, борьбы и чего-то капающего. Завершилось всё пятью выстрелами.       — Господин Пак. Господин Пак, вы меня слышите?       Чимин несколько раз моргнул, прежде чем картинка перед его глазами сменилась на реальную. Перед ним снова стояла медсестра. Взгляд её был полон уже изученного Чимином, беспокойства, а её тонкие пальцы сжимали его локоть. Он недовольно посмотрел на них и те мгновенно разжались. Девушка даже отступила на несколько шагов.       — Как вы и просили, я принесла вашу одежду.       Чимин заторможено кивнул вновь расплывающемуся перед глазами, лицу. Он осознал, что стоит уже не у окна, а у стены. Дыхание его было слишком тяжёлым, а сердце билось быстро и болезненно. Ему захотелось сесть. Именно это он и собирался сделать, когда снова услышал голос медсестры.       — Господин Ким просил вас поторопиться.       Чимин замер у кровати. Ему до тошноты надоело это «господин Ким». Но оно и было тем единственным, что приводило его в чувство, возвращало в эту, пусть и гнилую, но реальность.       — Послушайте. Я не хочу лезть не в своё дело, — продолжила девушка и даже приблизилась на шаг, шаркнув по полу тапочками. — И я не врач, но всё же спрошу. Вы уверены, что готовы покинуть больницу?       Чимин развернулся и подойдя к девушке, забрал из её рук пакет.       — Вы совершенно правы. Вы не врач и это не ваше дело. До свидания.       Девушка, однако, не сдвинулась с места. Какое-то время она стояла напротив и смотрела в лицо Чимина. Сам Чимин тоже пытался разглядеть её через застилающую глаза, пелену, но быстро сдался. Отвернувшись, он забрал с тумбы привезённый Тэхёном пакет и вывалил его содержимое на кровать. Он очень хотел, чтобы эта глупая девушка наконец ушла и оставила его в покое. Выдохнув, он едко спросил:       — Хотите помочь мне с одеждой или просто посмотреть остались?       Одних слов ему показалось мало. Он повернулся и выгнув бровь, окинул девушку пристальным взглядом, на самом деле даже не видя её. Он лишь заметил, как её силуэт быстро вышел из палаты, после чего дверь с громким звуком захлопнулась. Он наконец смог выдохнуть.       Одевшись, он не вышел из палаты сразу. Вместо этого снова завис у окна. За эти почти два месяца ему осточертели эти белые стены, врачи и прочий, кружащийся вокруг него медперсонал, и едкий больничный запах. Но больше всего его раздражало то, что люди, казалось бы, так трепетно заботящиеся о его покое, каждый раз впускали в палату того, кто этот самый покой нарушал.       После той истерики Чимина, Тэхён пропал на пару недель. Чимин тогда ещё был способен отсчитывать дни. И между пропаданием в нереальных картинах, искренне радовался отсутствию этого человека. В своей голове он воображал календарь, в котором каждое утро обводил цифры в кружок, а на закате дня, зачёркивал их.       Он говорил себе, как рад тому, что начал ещё один день без этого человека, и без него же закончил его. Он радовался тому, что у него пропала необходимость снова присматриваться к нему, пытаться понять и прочесть эмоции на его лице. Ему не нужно было прислушиваться к интонации этого человека и сверять её с тем, что он видел на его лице.       Так что, да. Он искренне радовался и продолжил проживать свои дни.       Думая об этом сейчас, он невесело усмехнулся.       То самое «проживание» дальнейших дней, было лишь иллюзией. Он чувствовал это лишь когда обводил в кружок числа и зачёркивал их.       В одно утро он проснулся от очередного кошмара. Он поймал себя на мысли о том, что на самом деле никаких дней он не проживал. Он всё также оставался в одном конкретном утре. У него даже пропала необходимость закрывать глаза. Наяву он мог лицезреть картины того холодного утра.       И от этого ему стало, на удивление, спокойно. Он знал всю эту картину наизусть. Знал, что та не покинет его. Он видел своих ещё живых старших, видел девушку, отчаянно цепляющуюся в руку Сынги. Её тело тряслось от переполняющего её, ужаса, но в её глазах ещё была надежда. У самого Чимина, в тот момент, тоже ещё была, пусть и крохотная, но надежда. А с каждым новым воспроизведением этой картины, надежда не увеличивалась, нет. Он не настолько умом тронулся. Эта надежда просто немного изменилась.       Чимин не знал, как правильно называется это чувство. Но он точно знал, что это чувство куда сильнее той крупицы надежды, в которую он на самом деле потерял веру. Это нечто заставляло его мозг снова и снова прокручивать произошедшее в памяти, вслушиваться в диалоги. Он не понимал, для чего именно ему это нужно. Но чувствовал невыразимую в своей величине потребность в этом занятии. Оно казалось ему чрезвычайно важным. Словно жить в том утре, это всё, что ему осталось. Словно он выжил лишь ради этого.       Едва он принял эту мысль, как единственную, оставшуюся ему истину, объявился Тэхён и всё нарушил. Своим приходом Тэхён показывал не только себя, но и вынуждал мозг Чимина проецировать то, о чем он сам старался не думать.       Всё то время, что Чимин оставался один, он раз за разом проживал лишь ту надежду, но не желал вспоминать вновь тот конец. Он видел лишь то, что все ещё живы, и на что-то надеяться. Он не видел их гибели, не чувствовал боли. Разве что, самую малость и то, она была выносима.       Тэхён же своим появлением принес не только ту боль, от которой Чимин кое-как мог спрятаться в отдельных моментах того утра, но и кровавые картины.       Поначалу они всплывали в его сознании, лишь по ночам. Днём к нему возвращалась боль. И почему-то теперь, боль от надежды ощущалась куда острее и невыносимее. Настолько, что он с нетерпением ждал наступления ночи, где по собственной воле шёл в тот кошмар и окунался в ту кровь. Пока он тонул, он не думал о той, выворачивающей наизнанку, неоправдавшейся надежде. Всё это стало привычно ему.       Тэхён же своими участившимися появлениями снова всё испортил. Стоило ему прийти и отвлечь Чимина от его плавания, к нему возвращалась вся боль. Она сводила его с ума. По этой причине он просил Тэхёна уйти.       В начале, он пытался игнорировать его присутствие и уходить в свои мысли, в которых, казалось бы, легче. Но Тэхён раз за разом превращал его попытки в пытку. Стоило ему заметить, что Чимин не с ним, он всяческими способами привлекал его внимание.       Тогда Чимин прямо сказал, чтобы тот перестал приходить. Но Тэхён разумеется не послушал его. Он сказал:       — Я не для того тебя спасал, чтобы теперь ты съедал себя изнутри.       Чимин не желал вдумываться в его слова и продолжил спорить.       — Без тебя мне точно лучше. Стоит же тебе прийти, мой покой разрушается.       Тэхён на его слова хмыкнул с, как обычно, странно-грустным выражением лица и ответил:       — Ты находишь покой в этом? Решил жить лишь ради того, чтобы день за днём отбывать наказание? — он отвернулся. — Я вовсе не такой жизни тебе желал.       После сказанного Тэхён ушёл и снова не появлялся несколько дней.       Это продолжалось вплоть до самой выписки. Тэхён приходил часто, говорил множество непонятных Чимину слов, и снова исчезал. После своих приходов он оставлял Чимину записки с одним лишь словом: «проснись». Такие качели привели к тому, что Чимин одновременно ненавидел эти моменты, но и привязался к ним. Присутствие Тэхёна не позволяло Чимину тонуть в крови того утра, и оно же заменяло ту боль на множество других эмоций. Иногда это было выносимо, а порой, как сейчас, совсем нежеланно.       В попытке спастись от всех этих мыслей, он снова мотнул головой. При этом проклял самого себя за отсутствие понимания собственных эмоций.       Забрав пакет со старой одеждой, он наконец покинул палату. Немного постоял в коридоре, подумал и понял, что сегодня он всё же не хотел видеть Тэхёна. Сегодня ему как никогда хотелось тонуть.       Забив на все правила, он покинул больницу через запасной выход. Издалека он увидел стоявшего у своей машины, Тэхёна. Он задержал на нём взгляд. На его, выделяющимся, на фоне общей картины, лице и обрамляющих его, чёрных кудрях.       — Может, я глупостью занимаюсь и мне надо к нему? — тихо спрашивает самого себя.       Ещё немного посмотрев в чужое, неточное лицо, он начинает чувствовать тяжесть. Та идёт от пакета в его руке. Вздохнув, он отворачивается от Тэхёна и уходит. Глупость — это пойти к нему. Чимин никогда не нуждался в людях рядом с собой, в их поддержке и заботе. Чимин всегда был один и вполне справлялся. Вот и сейчас, он тоже справиться.       Спустя несколько часов бездумной ходьбы, он остановился на обочине шоссе. Глядя на краснеющий вдали закат, он прикрыл глаза. Он перестал чувствовать удушливый запах пыли, от проезжающих мимо него машин. Все звуки тоже замерли. Он снова был там.       В полуразрушенном районе было тихо. Настолько, что были слышны тихие трели проснувшихся птиц и дыхание каждого присутствовавшего в небольшой комнатушке старого дома. Эта тишина действовала на нервы. Она была подобна молоточку, не прекращающему бить по затылку и вискам.       Но она же и была спасением. В ней не было слышно голосов. В ней ещё не прозвучал звук выстрела и не разбилось окно. В той тишине не было слышно, как тело молодой девушки упало на пол. В той тишине не было слышно других пяти выстрелов.       Если бы Чимин имел возможность выбрать, какой из моментов того утра ему вспоминать — этим моментом стала бы как раз-таки та тишина. Она была очень короткой и болезненной, и удушающей. Эта же тишина была надеждой.       У Чимина этого выбора не было. Он помнил всё. И ту тишину, и те слова, и выстрелы. Он помнил. Каждую миллисекунду того чёртового утра, помнил. Он помнил, как не справился.       В груди снова что-то заныло. Он опустился на холодный гравий и, обняв себя руками, уткнулся в локти лицом. Ткань светлых брюк мгновенно стала мокрой и испачкалась. Глядя на это, он понял, что устал. Он очень хотел перестать возвращаться в то утро, но не мог без этого. Он хотел, чтобы произошедшее там, перестало пожирать его изнутри, и в то же время хотел, чтобы оно уже обглодало его кости и оставило в покое.       Мыслей, вопросов и неосуществимых желаний в нём было так много, и в то же время в нём преобладала пустота.       Он закричал. Так громко и пронзительно, что заболело и охрипло горло. Он так хотел, чтобы всё это прекратилось. Он готов был чувствовать что угодно, но только не это. Заткнуть эту пустоту и перекрыть эту боль чем угодно, только бы это сработало. Вот только он совсем не знал, как это сделать.       

***

      После первого удачного завершения задания под руководством Сунволя, Чимин впервые оказался в баре. Тогда Сунволь сказал: «для того, чтобы не чокнуться, после каждого дела требуется "отвести душу"». В ту ночь он говорил это смеясь и выпивая.       Тогда Чимин не воспринял слова Сунволя всерьёз и выпил совсем немного. Но уже после третьего такого «дела», где руки марать пришлось именно Чимину, он уже не считал слова наставника бредом.       Команда Сунволя, как и всегда после отсчёта, собирались в бар и в тот раз Чимин пошёл с ними полностью добровольно. Мужчины не только выпивали, но и постоянно о чём-то говорили. Чимин особо не вслушивался в те разговоры. Первой тому причиной было отсутствие интереса, а второй, понимания.       Всё же, одно обсуждение не только заинтересовало его, но и после ещё очень надолго засело в памяти. Он даже сделал то, чего прежде не делал.       — Как это, помешался на человеке?       Стоило этому вопросу слететь с губ Чимина, как внимание всех мужчин переключилось на него. Это было не удивительно. Как бы Сунволь не пытался, Чимин никогда не участвовал в общих разговорах. Всегда был где-то один, себе на уме.       — Ну, это несколько грубое выражение. — с привычной улыбкой и незажжённой сигаретой меж губ, Сунволь нарушил неловкую тишину. — Хоть это не так далеко от правды. Тот человек сделал своим смыслом другого.       Отпив из бокала и сморщившись от непривычного горького вкуса, совсем ещё юный Чимин хотел получить подробные объяснения. Ведь эти слова так сильно отличались от тех, которые говорил Сынги, и в которые верил Чимин. Он даже начал рассуждать вслух.       — Человек смертен. Что если он умрёт раньше другого? Получается, умрёт и его смысл? Это же глупо, — он усмехнулся.       Согласно кивнув, Сунволь ответил:       — Именно. Потому большинство и называют подобное помешательством. — Немного помолчав, он с невесёлой улыбкой добавил:       — Но разве не здорово быть чьим-то смыслом?       Чимин нахмурился. Он не знал, что на это ответить.       — Можешь себе представить, что чья-то жизнь зависит полностью от тебя? Но не потому, что ты держишь нож у его горла, а потому, что ты просто есть. Живёшь ты, и живёт этот человек. Ты радуешься, и эта радость передаётся ему. Ты умираешь, и он уже не может жить. И это, не взирая на то, что он продолжает дышать, а сердце его не переставало биться.       Получив такие подробности, Чимин только сильнее запутался. Он не понимал, как можно не жить, если все жизненно важные органы продолжают функционировать.       Отмахнувшись, он сказал:       — Бред какой-то. Таким дорога точно в дурку.       Он продолжил пить, а Сунволь посмеявшись, ответил:       — Согласен. Но лично мне хотелось бы хоть раз испытать подобное.       — Стать мертвецом, будучи живым? — хмыкнул Чимин, чувствуя, как алкоголь уже ударил в голову.       — Стать чьим-то смыслом.              Чимин долго не вспоминал о тех словах Сунволя. Призрачным шелестом те пронеслись над его ухом, когда он отошёл от безымянной могилы. Собственные слова о том, что подобное бред, встали поперёк горла. Он закашлялся.       — Он едва не убил тебя, а ты всё равно притащился к нему.       Чимин, похлопывая себя по груди, обернулся. Тэхён стоял в паре шагов от него и протягивал бутылку воды. Чимин принял её и отошёл от «могилы». Сделав несколько глотков, он смог справиться с кашлем. Но не с мыслями и вопросами, вновь завладевшими им.       — Почему ты здесь?       Чимин всё также не любил слова и вопросы Тэхёна. Чаще всего, он задавал свои в ответ.       Также и сейчас. На самом деле ему было плевать, почему Тэхён приехал в это Богом забытое место, когда мог заняться чем-то действительно важным. И не думал он о том, что Тэхён приехал потому, что Чимин сбежал от него из больницы несколько дней назад. Он просто…       Наверно, он был этому немного рад. Мысли и вопросы о Тэхёне, вынести было не так сложно, как всё остальное.       — Потому, что ты здесь. Поводок, знаешь ли, не настолько длинный.       Прошло больше двух месяцев, а Тэхён продолжал изредка припоминать Чимину его же слова. Словно, каким-то образом он мог сам забыть о них.       Чимин хмыкнул, а после внимательно всмотрелся в лицо напротив. Оно было таким же, как в большинство их встреч. Вот только в этих глазах снова плескалось что-то непонятное, но отдалённо знакомое. Немного подумав, он присел прямо на землю и спросил:       — Тебя что-то, — он взял паузу, подбирая нужное слово, и неуверенно завершает свой вопрос, — беспокоит?       Тэхён тоже сел на землю напротив него. Его губы тронула усмешка. Он потёр лицо ладонями и с невесёлым смешком ответил:       — Мой брат конченный придурок.       Чимин неосознанно поджимает губы и кидает взгляд на горку земли, рядом с которой они сидели. Из него вылетело весьма злое:       — Неужели? — он сжал кулаки.       Тэхён на это снова хмыкнул и со странной улыбкой продолжил:       — Ага. Решил принять участие в санта-барбаре.       Чимин недоуменно нахмурился, а Тэхён продолжил:       — Он не только объединился с этой сволочью против меня, но ещё и спит с ним. И даже не стесняется выставлять это напоказ. Спокойно оставляет дверь кабинета открытой, чтобы все видели, как его на столе ебёт этот чёртов Чон.       Последние слова Тэхён почти прорычал. Чимин видел, как того трясло от злости. И как бы ему не было не приятно слышать об этом человеке, он не стал возражать против этого разговора. Даже решил поддержать его, чтобы немного успокоить Тэхёна.       — Подумаешь, секс. Ну и что? Почему сразу санта-барбара?       Тэхён посмеялся.       На какое-то время между ними повисла тишина. Слышно было лишь редкий шелест деревьев позади них. Эта тишина была не такой гнетущей, как в то утро, но и не дарила какую-то надежду. Она просто была. И это «просто» Чимин начал принимать.       Он понял, что больше Тэхён не расскажет, и задавать новых вопросов не стал. Ему и в этой тишине было очень даже неплохо. Но спустя время Тэхён всё же нарушил её.       — Сегодня вечером Дженён будет ждать тебя у себя.       Чимин отвернулся и пройдя мимо Тэхёна, пошёл к машине. Обойдя свою, он уселся на переднее пассажирское сидение машины Тэхёна.       За всё время, что Чимин провёл в больнице, Тэхён официально занял место главы. Это было ожидаемо. Так что узнав об этом от самого Тэхёна в один из его визитов, Чимин не выказал по этому поводу каких-либо эмоций. Но по истечении некоторого времени, в моменты, когда он не тонул в том утре, он заметил то, что малость удивило его.       Первое это то, что с того момента Тэхён называл отца исключительно по имени. Вторым, куда более удивительным фактом стало то, что о участии Сокджина в произошедшем, тот не сказал отцу и Чимину сказал помалкивать. Какое-то время у Чимина даже было странное предположение о том, что узнавание Дженёном правды, поставит Тэхёна в весьма невыгодное положение.       Но вскоре он перестал об этом думать, предпочитая тонуть. Сейчас тоже отмахнулся, решив, что это не его дело.       — Ты знаешь, зачем я ему понадобился? — спросил он, когда Тэхён тоже сел в машину и они немного отдалились от захоронения его бывшего наставника.       — Скорее всего, он хочет поставить точку в твоём последнем задании.       Чимин поднял на него непонимающий взгляд. Тэхён невозмутимо продолжил:       — Ты меньше недели назад выписался из больницы. У него ещё не было возможности поговорить о твоей награде.       Чимин горько усмехнулся, но сдержал большинство эмоций, сказав лишь:       — Потому что и говорить тут не о чём. Я с треском провалился. — говоря это, он не сразу заметил, как изменилось лицо Тэхёна и потемнел его взгляд. — Единственная заслуженная мной награда, это пуля в лоб. Для этого было вовсе не обязательно ждать моего выздоровления.       Лишь когда эти слова были сказаны, Чимин обратил внимание на изменения лица Тэхёна. Тот словно был готов взорваться. Чимин отвернулся к открытому окну со своей стороны и закурил. Он молчал и ждал этот взрыв.       Тэхён не заставил долго ждать. Чимин успел лишь раз затянуться и выдохнуть дым, автомобиль резко остановился на обочине. Он почувствовал, как его плечо сжали чужие длинные пальцы. Даже через достаточно толстую куртку и рубашкой под ней, они обжигали кожу.       Чимин повернулся к Тэхёну. Сигарета продолжала тлеть в его, свисающих из окна, пальцах.       — Снова издеваешься?       Чимин тихо сглотнул. Всё же, это выражение лица Тэхёна, отражающее в себе злость и, как ни странно, боль, пугало его сильнее чего-либо.       Теперь он знал, что и от моральной боли могут остаться глубокие, кровоточащие раны, но ещё не научился не причинять её другим своими словами. Точнее, он не научился не делать больно Тэхёну и не злить его. Ещё Чимин был уверен, не будь у Тэхёна странной потребности в нём, тело его давно бы лежало где-то неподалёку.       — Сколько раз я тебе повторял перестать так говорить? — тихо спросил он и повернулся корпусом. Спустя мгновение его ладони уже лежали на щеках Чимина.       — Мне назвать точное число или можно ограничиться словом: много?       И всё же, не смотря на понимание, изменить себя оказалось крайне сложно. А может, не так и нужно. Он знал, что такой ответ только сильнее разозлит Тэхёна, но нарочно выразился именно так. Это помогало ему забыть об увиденной боли в чужом лице. Злость в отличие от неё, переносилась куда легче.       С щёк пальцы Тэхёна сместились на шею. Большим пальцем он точно нарочно, жёстко проехался по его кадыку. Это вызвало неприятные ощущения. А когда пальцы Тэхёна слегка сжали шею, он понял, что уже перестал чувствовать прежний дискомфорт. Он даже подумал, что нарочно сказал те слова, чтобы Тэхён сделал так. Напомнил, что именно он может делать так.       Таким образом не только Тэхён убеждался в присутствии Чимина. Сам Чимин тоже мог убедится в том, что Тэхён реален и он рядом. Этот человек не отпустит его шею, не заставит снова смотреть на его удаляющуюся спину и на картинки того болезненного утра.       — Провались ты хоть семь тысяч раз, — он максимально приблизился к его лицу. Чимин чувствовал, как эти слова впитывались в него через горячее дыхание. — Пока я жив, никто не посмеет коснуться тебя. Если тебе суждено умереть насильственной смертью, то лишь от моей руки.        Пальцы Чимина разжались. Обугленный уже фильтр упал на землю. Он неотрывно смотрел в глаза Тэхёна. Сейчас те казались ему бездонными.       — Как думаешь, почему? — тихий шёпот был схож с гипнотизирующем шипением змея-искусителя. И если этот яд, поможет ему проснуться и перестать блуждать в том утре, он с радостью его примет.       — Потому что я принадлежу тебе, — медленно и тихо выговорил он.       Лицо мужчины заметно расслабилось. Тэхён ослабил хватку на его шее. Чимин уже было решил, что сейчас они поедут дальше. Но он ошибся. Пальцы оставшейся на его шее руки, сжались крепче. Он притянул его к себе вплотную и врезался в его губы своими.       Первое, что почувствовал Чимин от этого поцелуя, это боль. Лишь спустя некоторое время он свыкнулся с ней и заставил себя перестать думать о том, чтобы этот процесс скорее закончился.       — Так что ты попросишь в награду? — целуя его шею, через каждое слово он слегка прикусывал тонкую кожу зубами.       — Свобода, — не колеблясь уже, ответил Чимин.       Терпя слабую боль в ещё не восстановившемся плече, он послушно поднял руки, позволяя Тэхёну задрать его рубашку. Губами Тэхён исследовал его грудь, пальцы его пересчитывали выпирающие рёбра и сжимали запястья над головой. Когда соски стало неприятно жечь от неслабых покусываний, Тэхён отстранился. Рубашка вновь опустилась, задев раздражённую кожу. Чимин тихо шикнул.       Тэхён опустил его руки и стянул с них рукава куртки. Не отрывая своего гипнотизирующего взгляда, одну за другой он расстёгивал пуговицы его рубашки. Когда последняя разошлась с тканью, он скользнул взглядом по его торсу. Ненадолго задержав взгляд на шраме от ножевого, Тэхён переключил внимание на разбухшие, ярко-фиолетовые соски и коснулся одного из них пальцем. По вспотевшей спине Чимина пробежал табун ледяных мурашек. Но это чувство по-прежнему было лучше, чем…       — Ты разделишь эту свободу со мной? — уперев руки над его головой, он едва касался губами его скул.       В тот момент Чимин не видел его глаз, но продолжал чувствовать на себе его взгляд. В горле его пересохло, он тихо сглотнул вязкую слюну. Повторив в голове вопрос Тэхёна, Чимин почувствовал лёгкую дрожь в теле.       — Это правда? — на грани слышимости, выдавил он.       Тэхён перестал его целовать и, подняв его лицо за подбородок, непонимающе уставился в его глаза.       Чимин вдохнул больше воздуха и, сжав пальцы до хруста, озвучил одну из самых пугающих его сейчас, мысль:       — Если ты собираешься избавиться от моего ошейника, а после выбросить, лучше сразу убей.       Тэхён усмехнулся. Проведя по его распухшим губам большим пальцем, он ответил:       — Я так долго ждал, когда ты наконец станешь моим. Думаешь, я смогу тебя бросить?       Чимин молча взирал на него. Он не знал, что должен или хочет ответить. Тэхён продолжил:       — Все мои желания, это ты и возможность касаться тебя. Ни в чём я не нуждаюсь столь отчаянно, как в тебе.       Чимин и не заметил, как с его губ сорвался ещё один вопрос, о котором он, казалось и не думал:       — Значит, чтобы не случилось, ты не бросишь меня одного?       — Не брошу.       Сливаясь в новом кусачем поцелуе, он перестал о чём-либо думать. Все его мысли занимала лишь приближающаяся свобода, в которой он не будет одинок, с которой он будет знать, что делать. Он ждал и верил, что эта свобода отведёт от него лучи того холодного утра.       

Тэхён говорил уверенно, не тратя время на раздумья. Чимин оказался заражён этой его уверенностью. Он искренне поверил не только в слова и желания Тэхёна, но и в свои собственные, которых у него прежде не было.

Правда Чимин до сих пор не знал, что зависимый, никогда не станет свободным.

      

***

      Пройдя в квартиру, Чимин закрыл за собой дверь и облокотившись на неё спиной, скатился на пол. Одних кусачих поцелуев Тэхёну оказалось недостаточно. Да и сам Чимин, в какой-то степени был не против продолжительного секса. Вот только салон автомобиля для такого секс-марафона, совсем не подходил. Так что помимо поясницы и плеча, у Чимина теперь болело всё тело.       Встречу с Дженёном пришлось перенести. Тэхён довёз его до дома и предупредил, что заедет за ним и отвезёт к Дженёну сам, а пока Чимин мог отдохнуть. Нисколько не расстроившись отсрочки встречи с Дженёном, он согласился.       Всё же Чимин малость волновался. Он не знал, как именно будет проходить его «освобождение», не мог предугадать реакцию бывшего главы на такое его желание. Хоть Тэхён и сказал ни о чём не волноваться, до конца расслабиться он не мог. Вряд ли Дженён обрадуется такому желанию.       Откинув безрадостные мысли в дальний уголок сознания, он поднимается на ноги и идёт в душ, на ходу скидывая одежду. Быстро помывшись, он смотрит на себя в запотевшее зеркало и ничего не чувствует от того, что видит. Протирает зеркало ладонью и теперь в отражении чётко видит россыпь новых засосов по всему телу, шрамы на плече и боку, болезненную худобу.       Закрывает глаза и прерывисто вздыхает. Он бы хотел замечать только засосы. Но, видно, власть Тэхёна над его разумом не так сильна, как он хотел считать.       Покинув ванную комнату, он слышит вибрацию телефона, оставленного им в кухне. Уходя из дома, он не брал его с собой. В больнице он к нему практически не прикасался. В этот раз он решил всё же проверить сообщения.       Взяв телефон в руки, он практически не удивился новому сообщению от Намджуна. Тот достаточно часто писал, пока Чимин был в больнице. Он не читал тех смс. Если видел их, то смахивал с экрана.       Добравшись до гостиной, он уселся на диван, закурил и наконец открыл цепочку диалога с самого первого непрочитанного.       Намджун:       «Живой?»       «Слышал, не помер».       «Не хочешь подтвердить слух о своей живучести и блядь ответить»?       Подобных сообщений было не меньше двадцати. Чимин пролистал их и остановился на более свежих.       Намджун:       «Надеюсь тебе хватило мозгов пройти обследование и решить проблему с желудком?»       Чимин тихо усмехнулся и стряхнул пепел на дно хрустальной пепельницы. Он и правда прошёл обследование и ему диагностировали язву желудка. Чимину рассказали о необходимости операции, пока не развилась онкология, но он отказался. В момент, когда он говорил с врачом, он даже не видел его, продолжая находиться в том утре. Так что умереть от рака показалось ему не такой плохой идеей. Когда его эмоции переменились, он решил на первое место поставить Тэхёна, и забыл о проблеме с желудком.       Теперь он смотрел на это сообщение Намджуна и пытался понять, какое тому дело до его здоровья? Мысленно он сказал Намджуну перестать совать нос не в своё дело и продолжил листать сообщения.       Намджун:       «Ещё с того раза, как ты увёл нужного нам человека прямо испод моего носа, я возненавидел тебя. Я даже не сосчитаю, сколько раз я хотел пристрелить тебя. Мы с тобой ещё во многом не разобрались. Так что не вздумай помирать».       Чимин засмеялся и потушил сигарету.       Намджун:       «Ладно. Шутки в сторону. Я понимаю, что теперь ты срать на меня хотел. В прочем, я на тебя тоже. Но тебе не кажется, что ты должен объясниться? Что я блядь заслуживаю объяснений?!».       Улыбка, что ещё совсем недавно была на лице Чимина, мгновенно померкла. Все органы словно скрутило в тугой узел.       Намджун:       «Хочешь ты того или нет, но мы должны увидеться. Поверь, у меня тоже нет желания смотреть на твою бесячую морду, но выбора нет. Ты начал это дело. Будь так любезен закончить. В ином случае мне придётся плюнуть на пару ваших чёртовых правил и развязать межклановую войну. Я просто приду к тебе и убью. К слову, я знаю где ты живёшь. Так что, либо окажись уже мёртвым, либо ответь».       Чимин рвано выдохнул и отложил телефон. Вскоре экран потух. Шторы в гостиной были задёрнуты, так что даже с улицы в комнату не проникала и полоска света. Он остался в полной темноте.       Что Намджун хотел услышать от него? Узнать о произошедшем? Разве вполне понятного факта о том, что он не справился, не достаточно?       Телефон снова завибрировал. Дрожащей рукой Чимин ткнул в осветивший его лицо, экран. Намджун словно не сводил взгляд с чата или просто так совпало. Он прислал ещё одно сообщение.       Намджун:       «У меня есть два предположения о произошедшем. Первое: ты проебался и тебя самого действительно едва не грохнули. Хотя, я не совсем понимаю, как это возможно. У тебя вроде с желудком проблемы, а не с мозгами.»       «Второе и кажущееся более вероятным предположением, такое: ты обвёл меня и Чонгука вокруг пальца, показав потрясные актёрские способности. На самом деле ты не собирался спасать Сынги и его семью. Ты лишь отвлекал меня, а Ин Сунволь активно занимался поисками Сынги. После вы вдвоём отправились в найденное место».       «Ты выставил меня наивным долбоёбом. Благодаря этому вы без помех убили Сынги. Но видно не захотели делиться друг с другом наградой».       Чимин несколько раз прочёл эти сообщения, пока буквы перед глазами не начали расплываться. Он безрадостно хмыкнул. Ему даже захотелось написать Намджуну, что тот абсолютно прав в своём предположении. Конечно, во втором варианте.       Но палец застыл над клавиатурой. Он не смог и коснуться её. Грудь словно чем-то сдавило. Дышать стало не просто тяжело. Больно.       Внизу смс появился карандашик и слова о том, что собеседник набирает новое сообщение. Чимин расплылся по дивану глядя на этот карандашик, ждал то самое смс, которое уничтожит его.       Прошло около четырёх минут. Когда нервы Чимина были уже на пределе и готовы рвануть, он наконец получил сообщение. На такое смс невозможно было потратить столько времени. Да и карандашик активно мелькал перед его глазами. Значит, на протяжении всего времени, Намджун печатал. Вот только получил Чимин совсем не то, что ожидал.       Намджун:       «Я заебался косплеить Шерлока. Мой мозг не вытянет этой хуйни. Соизволь прийти в место, где проходили гонки и блядь, объяснись. Или напиши».       Убрав телефон от лица, он присел. На ощупь он нашёл на столике сигареты и зажигалку. Закурил и ещё долго смотрел на уголёк. Не тушил его до тех пор, пока не обжёг палец.       Вновь оказавшись в кромешной темноте, он рвано выдохнул. В уголках глаз защипало, словно песок забился. Он зажмурился и снова оказался там, откуда с таким трудом сбежал. Он снова видел расплывчатую картину того, как Сунволь перерезает горло Сынги и вскоре падает сам, от попавших в его спину, пяти пуль.       Пальцами Чимин с силой сжал ещё не восстановившееся плечо. Он продолжал давить до тех пор, пока кровавые картинки из его головы не пропали. Когда на первое место вырвалась физическая боль, он с облегчением выдохнул.       Немного погодя, он оделся и, забрав телефон, покинул квартиру. Он решил ответить на просьбу Намджуна. Только бы тот отвалил. Только бы перестал искать его и донимать этими сообщениями.       

***

      Чимин помнил, как приехал сюда в первый раз. В тот раз здесь была куча людей и машин, множество незнакомых голосов. Среди той толпы он пытался найти Намджуна.       Сейчас здесь было непривычно пусто. Искать этого человека не было нужды. Но он искал. В надежде не найти.       Но Намджун, подобно неприятности, смиренно ждал, когда Чимин появиться. И этого человека совершенно не волновало отсутствие ответа на его сообщения. Чимин сказал себе, что просто не видел смысла отвечать, и не имел он такого желания. Голос, рвущийся изнутри, и называвшим его трусом, он не желал слушать, а потому игнорировал.       Намджун стоял ровно на том же месте, где в прошлый раз Чимин кинул ему ключи от своей машины. Глядя на мужчину, сидевшего на капоте своего, уже отремонтированного автомобиля, Чимину показался тот эпизод вымышленным. Он не мог принять его за реальный, хоть и помнил каждую деталь того вечера. В реальности он бы не стал помогать врагу своего хозяина. Не решился бы.       С другой стороны, он и не помогал ему. Просто, так сказать, подкупил. Вот и всё.       — Думал, ты продолжишь игнорить.       Между ними оставалось ещё примерно пять-семь шагов. Услышав голос Намджуна, Чимин застыл, не решившись сократить это расстояние.       Он поднял взгляд от земли. Намджун сидел с опущенной головой и не смотрел на него. Его руки были сложены на груди, брови чуть нахмурены. В этот раз его волосы не были зачёсаны назад, а небрежно свисали на лоб. Потратив несколько секунд на разглядывание мужчины, он сделал вывод — в этот раз, этот Намджун, отличался от того, кого он видел в прошлые их встречи. Не внешним видом. Чем-то другим.       — Ты же сказал, что в противном случае убьёшь меня.       — О, так ты пришёл из страха за свою жизнь?       Намджун наконец поднял голову. Его лицо было искажено не то саркастичной, не то злой улыбкой. На дне суженных глаз разгоралось пламя. Какое-то время Чимин чувствовал на своей коже его горячие языки. Но вскоре оно начало гаснуть и перестало обжигать. Что нельзя было сказать о словах, вылетающих изо рта мужчины. Они, словно разозлённые пчёлы, жалили. Одно за другим.       — Что-то мне подсказывает, что ты бы скорее поступил наоборот. Ты бы ждал, когда я явлюсь за твоей безмозглой башкой и отсеку её к хуям.       Куртка была достаточно тёплой, ветра совсем не было, но Чимина отчего-то затрясло. Он чётко чувствовал, как его тело миллиметр за миллиметром покрывалось ледяной корочкой. Но едва он принял мысль о том, что Намджун прав в своих словах, его начала захлёстывать злоба. Он не понимал, какого чёрта этот человек, вёл себя так, словно знал его лучше, чем сам Чимин знал себя.       Холод отступил. На смену ему пришло что-то безрассудное.       — Я пришёл сказать, что ты был прав в своих предположениях, — он тихо хмыкнул. — Надеюсь, я утолил твоё любопытство.       За пару секунд взгляд и выражение лица Намджуна изменились несколько раз. Наблюдая за этим, Чимин быстро позабыл о своей злости. По неизвестной самому себе причине, он почувствовал себя ещё более уязвлённым, чем был.       Не дожидаясь ответа, он развернулся. Он собирался уйти, сбежать. Его сердце бешено колотилось, но среди этого, казалось бы, окутавшего его звука, он сумел расслышать стремительно приближающиеся шаги позади и вскрик:       — Пак Чимин!       Он замер. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он развернулся. Намджун стоял всего в двух крохотных шагах от него. Пальцы мужчины с силой сжимали край его куртки. Чимин кинул на них взгляд, и те сразу отцепились. Он не знал, сколько они стояли друг напротив друга и смотрели в глаза. Чимину казалось, прошла не одна вечность, прежде, чем тишина, повисшая между ними, была нарушена не громким голосом Намджуна:       — В чём именно я был прав?       У Чимина перехватило дыхание. Он не понимал, почему так странно отреагировал на такой простой вопрос. Позже, он уже и не задумывался об этом, потому что Намджун продолжил говорить:       — Мои подозрения касательно твоей аморальности оказались верны?       Намджун смотрел прямо в глаза, и это не было новинкой для Чимина. То же касалось и произнесённых мужчиной слов. Он уже слышал подобное в свой адрес, по меньшей мере, сотни раз. От Намджуна же все эти слова его не трогали. Лишь самую малость они отличались по ощущениям от тех же слов, но от других людей. Так Чимин думал.       Намджун не отводил прямого взгляда от глаз Чимина. Голос его был схож с механической записью автоответчика.       — Пока Ин Сунволь искал Сынги, ты в это время играл со мной и отвлекал внимание. Ты втирался в доверие. Хотел контролировать меня и мои действия. Когда я дал тебе возможность увидеть Сынги, ты не подошёл к нему потому, что тебе это было не нужно. Это был лишь ещё один способ ввести меня в заблуждение, дать мне увидеть в тебе то, чего в тебе нет и никогда не было. Ты понимал, встреться ты с Сынги напрямую, тот бы сразу раскрыл тебя. Так что, ты отлично сыграл нерешительного и загнанного в угол.       Загнанным в угол он чувствовал себя сейчас. Он понял, что слова Намджуна не просто достигают цели. Они впивались в него подобно ржавым гвоздям, болезненно и мучительно. Это оказалось не тем, что он мог привычно равнодушно выдержать.       Он мечтал, чтобы Намджун замолчал. Он хотел сказать ему об этом прямо. Но вылетели из него совсем другие слова:       — Да. Всё именно так.       Пока он слушал всё это из уст Намджуна, всё время пытался скрыться от его холодного, осуждающего взгляда. Стоило ему самому начать произносить все эти слова, он наоборот, стал искать встреч с его взглядом.       — Я просто дурил тебя.       Его продолжало потряхивать. Он спрятал руки в карманы куртки и сжал пальцы с такой силой, что ногти впились в кожу ладоней.       — Я не собирался никого спасать, — он усмехнулся. — Мне не было дела до его жизни. Меня волновала лишь моя собственная. Я думал лишь о деньгах, которые получу за это и о признании своего хозяина. Это всё, что мне было нужно. В действительности, я бы никогда не стал рисковать своей жизнью, ради идиота, решившего поиграть в семьянина.       Глядя в лишённое эмоций лицо Намджуна, он хмыкнул и продолжил:       — Ты ведь с самого начала знал, что так будет. Открыто говорил, что не доверяешь мне. Так к чему теперь это всё? Ты же не…       Договорить Чимин не успел. Остатки истерики застряли в горле не выплюнутыми костями. В следующую же секунду он упал на асфальт. В челюсти появилась пульсирующая боль. Она смыла с глаз пелену, что с какого-то момента мешала ему чётко видеть мужчину перед собой. Он словно очнулся от кошмарного сна, создателем которого, являлся сам.       Опёршись раскрытой ладонью в асфальт, он хотел подняться, но неожиданно почувствовал, как на его пальцы приземлилось сразу несколько дождевых капель. Глубокий вдох, и на их головы обрушился сильнейший ливень.       — В одном ты прав, я не желал доверять тебе.       Долетело до него сквозь шум дождя. Он повернул голову на голос и увидел, что Намджун сидит неподалёку, обняв согнутую в колене, ногу.       — Хах, — из Чимина вышел нервный смешок. В глазах защипало. Наверно, в них попала дождевая вода, и она же текла по его щекам.       — Чонгук говорил, чтобы я особо не упирался, но я не послушал. Я боялся тебя. Боялся, что ты способен пойти на такое. Боялся, что мне действительно придётся убить тебя. В ту ночь, когда я узнал о Сунволе, я хотел отправить тебе адрес. Но не сделал этого. Я ждал, что ты спросишь. Я блядь хотел, чтобы ты спросил, чтобы объяснил происходящее. Но ты промолчал.       — Да заткнись ты уже! — он вскочил на ноги и стёр с лица воду, но та продолжала течь по его щекам. — Ты больше месяца доёбывал меня своими чёртовыми сообщениями ради того, чтобы сказать весь этот бред? Мне плевать, понимаешь? На твои слова, на свой проёб или обман, думай как хочешь. Мне насрать! Просто оставь блядь меня в покое!       — Своими чёртовыми сообщениями, — Чимин, не желая слушать, развернулся и уже сделал шаг. — Я хотел убедиться, что ты в порядке.       Чимин замер. Он вдохнул через рот, в него попала вода. Его мир в очередной раз перевернулся. Ненавидящий, презирающий его человек, верил в него. Его враг хотел убедиться, в порядке ли он. Дождь стал солёным.       — Изначально я не понимал, почему Сынги, узнав, что к нему приставили тебя, запереживал.       — Хватит.       Он обернулся и заглянул в такое же мокрое лицо Намджуна. Будь у Чимина силы, он бы посмеялся с того, насколько нелепо они выглядят сейчас. Вместо этого он лишь тихо добавил:       — Все вопросы закрыты. С этого момента нас больше ничто не связывает. Ты работаешь на Чона, я на Кима.       Не произнеся и звука, Намджун поднялся на ноги и ушёл в свою машину. Ливень усилился, так что силуэт его спины пропал в нём очень быстро.       Чимин услышал скрип шин по мокрому асфальту. Тот становился всё тише и очень быстро стих окончательно. Он остался один на один с дождём и свежими воспоминаниями об упрёках, больше походившими на жалость.       Он осел на асфальт и в конце концов улёгся на спину. Закрыв глаза, он тихо посмеивался над собой и собственной ничтожностью.       Он слышал, что дети часто мечтают о появлении у себя каких-то магических способностей. Он сам бы очень хотел заиметь сейчас возможность возвращаться во времени. Может, он бы смог что-то изменить? Смог бы он действительно сыграть по второму сценарию Намджуна? Именно по нему, ведь спасать он явно не способен. Поступи он так, он бы не сломался?       

***

      Открыв глаза и присев в кровати, он ещё долго пытался понять: стучаться ли в дверь или у него в голове стучит. Он так и не смог разобраться, так что решил проверить. В дверь действительно стучали, на пороге стоял Тэхён.       — Спишь ещё?       Но и в голове тоже. Он слабо кивнул и отошёл, позволяя Тэхёну пройти. Массируя костяшками указательных пальцев виски, он пытался понять, зачем тот пришёл. Не потому, что не был сильно рад его присутствию. Просто не мог вспомнить, чтобы они договаривались о подобном.       — Что с твоим лицом?       Чимин не успел понять вопрос и должным образом среагировать. Тэхён схватил его за подбородок и внимательно осматривал его лицо. Кончиком большого пальца он коснулся уголка его губ. Чимин почувствовал слабую саднящую боль. Он вспомнил.       — Ничего, — мотнув головой, он положил свои ладони поверх чужих и убрал их со своего лица. — Дженён ждёт прямо сейчас?       Он заметил, Тэхёну не понравился его ответ. Мужчина продолжал пристально смотреть на ссадину в уголке его рта. От чужого взгляда это место начало гореть. Тэхён злился.       Чимин отвернулся и тихо произнёс:       — Это было заслуженно.       Тэхён обнял его со спины, подбородком уткнулся в его плечо. Чимин напомнил себе, что не должен деревенеть в его руках.       — Ты не должен был видеться с ним. Всё могло закончится не только этим.       Чимин сжал пальцы. Медленно вдохнув, он положил свои ладони поверх чужих, обнимающих его.       — Он бы не причин мне реального вреда.       Тэхён повернул его к себе. Сейчас во взгляде мужчины было слишком много всего. Чимин, как бы ни пытался, не мог отделить одну эмоцию от другой и разгадать их значения.       — Почему ты так думаешь? Ваше, так называемое, временное сотрудничество завершилось. И произошло это не на хорошей ноте.       — Он слишком предан Чону. Он бы не сделал того, что в последствии навредило бы тому.       Тэхён оставил эти слова без ответа. Он хмыкнул, после чего опустил голову и неожиданно прильнул к его губам. Чимин застыл. Тэхён тихо посмеялся в его губы и чуть отстранившись спросил:       — Когда ты уже начнёшь отвечать на мои поцелуи?       Чимин нахмурился. Он же не отстранялся. Разве этого было мало.       Не став ждать ответ на свои слова, Тэхён сменил тему.       — Я хотел съездить с тобой куда-нибудь позавтракать. После поехать к Дженёну.       У Чимина не было аппетита. Да и переживал что от напряжения его вырвет прямо в кабинете бывшего главы.       — Не хочешь?       — Может, поедим после встречи? — отстранившись от Тэхёна, он прошёл в кухню, чтобы попить.       Открыв бутылку воды, он сделал несколько глотков и встретился со взглядом мужчины. Тэхён выглядел задумчивым. Чимин бы даже сказал, слишком задумчивым. Словно они обсуждали план нападения на соседнее государство, а не время завтрака.       — Хорошо.       Взгляд Тэхёна прояснился, лицо разгладилось. Чимин отмахнулся от своих наблюдений, посчитав те притянутыми за уши, и ушёл собираться.       

***

      В прошлый раз, когда он покидал стены этого дома, в нём практически не оставалось сожалений, и возвращаться он не планировал. Так что оказаться здесь снова было для него несколько странно. Он снова почувствовал себя глупым хомяком в колесе. Когда машина Тэхёна остановилась во дворе особняка, он тихо хмыкнул этой мысли.       — Давай покончим с этим поскорее.       Он повернул голову к Тэхёну. Выражение лица мужчины показалось ему противоречивым. Оно словно сочетало в себе радость и некую раздражительность. Задумавшись, он вспомнил, как однажды видел похожее недовольство на лице Тэхёна. Тогда они тоже шли в этот дом вместе. Тэхён держал над их головами зонт.       — О чём задумался?       Чимин решил ответить, честно. Пусть и вопросом.       — Ты тоже не любишь этот дом?       Уже открывший дверцу и собирающийся покинуть машину Тэхён, замер. Он снова уселся на сидение и посмотрел сначала на возвышающийся перед ними особняк, а потом на сидевшего рядом Чимина. Взгляд его при этом был схож с задумчивым.       Приглядевшись, Чимин понял, что это не совсем так. Тэхён словно о чём-то вспоминал. Неосознанно он засмотрелся на это его выражение лица, и пришёл в себя лишь услышав голос Тэхёна:       — И да, и нет, — взгляд Тэхёна сфокусировался на лице Чимина. — Несмотря на многие, не очень приятные вещи, у меня осталось много хороших воспоминаний об этом месте.       Чимин нахмурился.       — Тогда почему ты всегда стараешься уйти как можно скорее?       Тэхён тихо посмеялся. Отвернувшись к открытой со своей стороны дверце, он тихо ответил:       — Ты действительно начал меняться.       Чимин не понял, к чему Тэхён сказал это и хотел спросить. Но мужчина снова заговорил, и Чимин забыл о своём вопросе:       — Именно потому, что здесь было много хорошего для меня, каждое возвращение сюда, подобно пытке.       Чимин не знал, как понять эти слова. Он почувствовал себя компьютером, в программе которого произошла ошибка.       — Разве такое возможно? — понимание таких сложных человеческих эмоций, давалось ему очень тяжело, но он искренне хотел научится.       Тэхён кивнул ему в сторону дома и первый вышел из машины. Чимин не видел выражение его лица, так что услышав ответ на вопрос, лишь сильнее запутался.       — Да. О некоторых радостных и приятных моментах бывает сложнее вспоминать, чем о несчастливых. Бывает такое, что они причиняют даже больше боли, чем другие, как раз-таки, болезненные воспоминания.       — Я всё равно не понимаю, — честно признался он, поравнявшись с Тэхёном.       Тэхён безрадостно хмыкнул и остановился. Повернувшись к Чимину, он смахнул с его глаз отросшую чёлку.       Ответ Тэхёна был коротким.       — Это больно.       Сказав лишь это, он пошёл к особняку. Чимин постарался подавить внутреннюю дрожь и отправился следом, больше не задавая вопросов. Его мозг и без того перегрузился от полученной, непонятной информации, так ещё и тревожность от предстоящей встречи с Дженёном повысилась.       Остаток пути до кабинета они провели в молчании. Каждый из них, как считал Чимин, думал о чём-то своём. Подойдя к двойным дверям, они остановились. Чимин бросил Тэхёну неуверенный взгляд и не заметил, как с его собственных губ слетело тихое:       — Я правда могу?       Ответ Тэхёна был кратким, но уверенным:       — Да.       Он кивнул на двери и Чимин, без предварительного стука, распахнул их.       На первый взгляд кабинет не изменился, но Чимин не поверил этой картинке и осмотрелся внимательнее. Ковёр на полу отличался. В прошлый раз он был другого цвета, а ворс короче. Дженён, как и всегда сидел за своим столом, но в отличии от прошлых его приходов сюда, тот впервые не был завален бумагами. Лишь коллекция его перьевых ручек неизменно лежали у края стола в ровный ряд.       Он ожидал, что внешний вид Дженёна улучшится, и при первом рассмотрении ему действительно так показалось. Но спустя всего пару секунд, он понял, что это не так. Мужчина выглядел подавленным и отстранённым. Он даже не сразу заметил их появление.       — Отец.       Чимин машинально повернул голову к Тэхёну. Это был первый за долгое время раз, когда Тэхён назвал отца не по имени. Конечно, он сделал это лишь потому, что обращался к тому напрямую.       — Сокджин ещё не вернулся из-за границы? — немного хрипло спросил Дженён.       Глядя на Тэхёна, Чимин неосознанно выгнул бровь. Тэхён лишь едва заметно мотнул головой. Своим взглядом он как бы говорил не думать об услышанном только что. Но Чимин почему-то думал. Он давно понял, что взаимоотношения в этой семье, странные. И если раньше его это не волновало, то с каких-то пор, его отношение к этому изменилось. Он хотел попытаться понять.       — Его ещё долго не будет, — ответив на вопрос Дженёна, Тэхён подошёл к его столу. В этот раз он не прошёл мимо к окну, а остановился прямо возле него. — Я пришёл с Чимином.       — Я вижу, — вздохнул Дженён.        Жестом руки, он подозвал к себе Чимина. В этот раз, он не предложил ему сесть, а сразу перешёл к делу.       — Тэхён уже сказал мне о твоём желании. Это действительно так?       Кадык Чимина нервно дёрнулся под кожей. Его ладони в миг вспотели. Несмотря на подавленный вид, для Чимина взгляд Дженёна оставался таким же устрашающим и властным. Ему стоило огромного труда сдержаться и не склонить голову, принося извинения за это недоразумение.       Дыхание его замедлилось, он с силой сжал пальцы. Изменить себя оказалось не так легко, как он думал. Гораздо проще было сопротивляться приказу за спиной Дженёна, чем сейчас, глядя ему в глаза, сказать всего одно чёртово слово: «да».       — Отец, — вмешался Тэхён, — мы ведь уже обсудили это.       — Обсудили это я и ты, а не я и он.       Мужчина перестал сверлить Чимина взглядом и обратил свой взор на Тэхёна.       — Не забывайся. Кем бы ты сейчас ни был, это мой человек. И окончательное решение будет за мной и ним. Ты не можешь повлиять на этот процесс, не можешь вмешиваться. А если продолжишь, я могу решить, что это не его желание, а твоё личное.       К горлу Чимина начала подступать паника. Он понял, для чего Дженён всё это делал. Если Чимин не возьмёт себя в руки, и не озвучит своё желание так же уверенно, как делал это прежде, он мог потерять эту возможность.       Он искоса глянул на Тэхёна. Его лицо выглядело спокойно, даже с тенью равнодушия. Вот только острый взгляд и сжатые в кулаки руки за спиной, выдали его истинное отношение к словам Дженёна. Чимин отвернулся.       Дженён был прав. Вне зависимости от того, какое положение теперь занимал Тэхён, Чимин принадлежал Дженёну. Распоряжаться его жизнью мог только он. Больше никто. Чимин должен был взять себя в руки.       Сделав несколько глубоких вдохов, он вернул взгляд Дженёну и даже подступил на шаг, встав едва не вплотную к столу.       — Моё желание — уйти отсюда. Я хочу свободу.       Он облизнул в миг пересохшие губы. Услышать эти слова от себя было несколько странно и непривычно, но в тоже время приятно. Сердце, что до этого отбивало бешенный ритм, успокоилось. Дышать стало легче. Эти стены в купе со злобным взглядом, уже не так сильно давили на него. Он повторил более уверенно:       — Моё желание — это свобода.       Бровь над глазом Дженёна нервно дёрнулась. Он взял со стола одну из перьевых ручек, и откинулся на спинку кресла, медленно вращая ту в пальцах. Этот вид крутящейся ручки пробуждал в Чимине не самые приятные воспоминания и эмоции, но он сказал себе держаться.       — Говоришь, хочешь свободы?       Не смотря на присутствии в тоне вопросительности, в этот раз Дженёну не требовался ответ. Этим он лишь попытался создать ещё большее угнетение. Подобное уже было, когда Дженён отсчитывал его. Сейчас это не особо пугало его. Он думал, что от него требовалось лишь убедить Дженёна в своём желании и тогда всё закончится. Но его ожидания в очередной раз отличились от действительности.       Услышав все предыдущие слова Дженёна, Чимин посчитал, что Тэхён уже сделал всё возможное. Он был уверен, что дальнейшее зависит теперь только от него. Он не предполагал того, что может произойти дальше.       — В прошлый раз я уже спрашивал, но сделаю это ещё раз.       Дженён отвернулся от Чимина. Этот его вопрос был адресован Тэхёну.       — Ты понимаешь, чем это может грозить?       Чимин не понял причину, но его недавно обретённая уверенность, начала медленно осыпаться ему под ноги. Он в смятении посмотрел на Тэхёна, но лицо мужчины оказалось полностью непроницаемым. Эта сцена напомнила ему ту, когда отец и сын так же говорили о Чимине, пока он сам лежал на полу. Они словно напрочь забыли о его существовании.       Чимин почувствовал себя игрушкой, которую эти двое не могли поделить. Каждый хотел, чтобы Чимин находился именно на его полке. Они не хотели делиться друг с другом. На желания самого Чимина им было плевать.       И вроде, это не должно было вызывать в нём каких-либо эмоций. С самого начала своего пути он знал: он лишь инструмент в руках другого человека, чья-то игрушка в этом тёмном мире. Не взирая на это, ему стало тошно. Он хотел закрыть уши и не слышать их слов, но вопреки этому желанию, он продолжал слушать.       — То, что ты вернулся ко мне с этим вопросом, начинает вызывать во мне сомнения касательно твоей зрелости и дальновидности. Правила в нашей семье написаны не забавы ради. Что ты будешь делать, если он решил не просто уйти, а лишь безопасно перебежать на другую сторону?       У Чимина от услышанного перехватило дыхание. Ему уже не нравилась эта затея с его освобождением, но и остаться здесь он понимал, уже не сможет. Первое задание, каким бы то ни было, Чимин знал, станет для него последним. Он не сможет выполнить его и тогда вряд ли Тэхён снова сможет защитить его.        — Он слишком много времени потратил на устранение предателя Сынги.       Стоило услышать имя, которое теперь, в этом месте не употреблялось без дополнительного: «предатель», тело Чимина прошиб озноб. Самое отвратительное в этом было то, что он не мог оспорить этот «титул», данный главой для Сынги. Все свои возражения, а также, боль, он должен был проглотить и не подавится ими. Неожиданно для себя он понял — всё, что прежде казалось ему тяжёлым, на самом деле ничто в сравнении с этим испытанием.       — Ты можешь не знать, но время, потраченное им на это задание, было рекордно огромным. Раньше, какая бы цель перед ним не стояла, он делал всё быстро и точно. Я впервые столкнулся с такой его медлительностью. Я бы мог подумать, что это связано с его усталостью, но мы же оба пониманием, на что это на самом деле похоже. Он может являться таким же предателем, как Сынги. Сколько бы Сунволь не отрицал это, я не верю ему.       В голове Чимина что-то взорвалось. В его ушах зазвенело, а перед глазами зарябило. Дыхание участилось так, будто до этого он бежал несколько часов подряд и лишь сейчас получил разрешение остановится. С его лба скатилась капелька холодного пота и повисла на реснице. Он сморгнул её и в неверии уставился на Тэхёна. Он по-прежнему не мог ничего разглядеть в лице и взгляде мужчины. Ему оставалось только превозмогать звон в ушах и вслушиваться в его слова.       — Не важно, по какой причине он задержался. Главное, что задание было выполнено. Разве нет? Почему в итоге всё вышло настолько грязно, ты уже знаешь. Вины Чимина в этом тоже нет. Касательно предполагаемого предательства, оно невозможно. Не от этого человека. И ты знаешь это не хуже меня. Я был инициатором этой награды, и я выполню обещанное под свою ответственность. Тебе не нужно беспокоится о том, что не касается тебя.       — Выполнишь обещанное под свою ответственность, — задумчиво повторил Дженён и устремил взгляд на Чимина. — Ты понимаешь, что это на самом деле значит?       Взгляд Дженёна резал. Чимин бы не удивился, если бы посмотрел вниз и заметил лужу крови под собой. Удивляло как раз её отсутствие. Он понял вопрос Дженёна. Слова Тэхёна так же не остались не понятыми им. Он проглотил скопившуюся на языке горечь и ответил на пытливый взгляд главы.       — Понимаю.       — Из моих рук ты перейдёшь в его руки, — он прервался и в последний раз крутанул ручку. После он отложил её и неизменно поправил, чтобы та лежала вровень с остальными. — Тебя устроит такая свобода?       Он нарочно выделил последнее сказанное слово. Его взгляд уже не был таким устрашающим и призывающим опустить голову. Он стал насмешливым. Чимин не мог точно сказать, какое из двух зол меньшее. Он знал лишь одно. Это он и мог озвучить.       — Я не смею просить о большем. — «Я прекрасно осознаю, что в этом доме, в этой жизни, я лишь инструмент и игрушка. Я не могу выбрать для себя собственную траекторию движений. Мне представился шанс лишь сменить управляющего мной.» — Мне достаточно этого.       Он посмотрел на Тэхёна. Теперь он хотя бы мог с полной уверенностью сказать, что эта свобода у них на двоих. Он не останется один, а значит, ему всегда укажут как поступать с этой свободой, как с ней уживаться.              В тот момент он считал, что ему и впрямь этого будет достаточно. Он быстро смирился с тем, что это лишь передача из рук в руки и не думал ни о чём другом. Он ещё не знал, что у Тэхёна были свои представления об их «свободе».              

***

      — Я сейчас готов съесть слона. А ты?       Чимин медленно отвернулся от окна и посмотрел на Тэхёна. Только сейчас он осознал, что уже достаточно давно покинул кабинет Дженёна и особняк в целом. Они получили то, за чем приезжали. Теперь Тэхён куда-то вёз его. Если судить по заданному вопросу, он хотел где-то остановится поесть. Чимин не знал, голоден ли он, но и не ответить не мог.       — Я не фанат экзотики. Подойдёт что-то более традиционное.       Тэхён на его слова посмеялся и прибавил газу. Чимин, решив, что сделал всё, что от него требовалось, снова отвернулся к окну, со своей стороны.       Раньше он делал всё, чтобы сбежать от своих мыслей, заглушить внутренние голоса. Сейчас он безуспешно пытался угнаться за ними. Но те, словно тонкие призрачные нити — стоило коснуться, они растворялись в воздухе. Он блуждал в пустоте, и не было в ней ни света, ни тьмы, ни звуков.       Пребывание в таком состоянии не пугало его. Но лишь потому, что он в целом не был способен на какие-то эмоции сейчас. Ему не было легко, но и тяжело тоже. Он застрял где-то посередине.       — Хорошо. Тогда заедем в то кафе, где были в прошлый раз. Я попросил и твою машину привезти туда. После мне нужно будет уехать.       — Что-то случилось? — этот вопрос он задал, не повернувшись и словно автоматически.       — Нет. Это просто разговор. И я не думаю, что тот продлится долго.       Смирившись с тем, что сейчас он не способен на глубокие мыслительные процессы, он повернулся к Тэхёну.       Настроение мужчины явно было приподнято. Чимин слышал, что настроение способно быть заразительным. Он бы хотел почувствовать то же, что и Тэхён. Но этот вирус оказался недостаточно сильным.       — Ясно.       — Тебя что-то тревожит?       — Нет, — он мотнул головой. — Просто думаю, чем заняться дома.       Ему теперь не чем заняться. Всё, чем он занимался прежде, так или иначе было связано с отданными ему приказами. Он выполнял задания и отдыхал между ними. В его жизни больше ничего не было. Редкие походы в бар были лишь одним из способов снять сильное напряжение. Он работал, пил, курил и иногда занимался сексом, после чего всё шло по кругу. В его жизни не было чего-то, кроме этого.       — Я могу приехать к тебе, когда освобожусь, и мы проведём время вместе.       Несмотря на то, что Тэхён уже не раз бывал у него, Чимину по-прежнему не нравилось наличие других людей у себя дома. На Тэхёна это так же распространялось. Просто в случае с ним он мог потерпеть. Только вот сегодня терпеть не хотелось, но и оставаться со стенами один на один, он тоже не горел желанием.       — Тогда давай не будем просто сидеть дома.       — Хочешь прогуляться?       — Не знаю.       Тэхён остановил машину на парковке у кафе, а Чимин смог задуматься над сказанными недавно словами. Конкретно на одном слове. Дом.       Теперь он свободен. Помимо свободного он так же обрёл статус безработного. Мог ли он по-прежнему называть то место своим домом?       Вместе с этим вопросом, в его разболевшуюся голову потекли ещё несколько незнакомых ему мыслей. Как он должен был теперь оплачивать счета? А остальные прихоти? Где он теперь должен будет брать деньги? Он должен был устроиться на другую работу, в этом другом мире?       — Как я должен жить дальше? — он повернулся к Тэхёну и встретил полное недоумение в его лице. — Квартира, машина и остальное. Я только сейчас понял, что у меня, оказывается, ничего нет. От заработанных денег я избавлялся в мгновение ока и мне было всё равно, на что они будут потрачены. Я не хотел, чтобы они были у меня. Я никогда не думал о том, что будет дальше, что всё может настолько изменится.       Окна машины были открыты. Лёгкий ветерок трепал его волосы и доносил до него знакомый запах табака. Наверно, поблизости кто-то курил. В ожидании ответа он посмотрел на Тэхёна. Он ждал, когда тот скажет, как ему теперь жить.       — Тебе не нужно об этом волноваться. Как я и сказал, ты теперь под моей ответственностью.       Тэхён говорил медленно, но уверенно. Взгляд его был устремлён в глаза Чимина. И всё же этой уверенности Чимину оказалось недостаточно. Трудно верить и понимать кого-то, когда тебе не достаёт ни веры в себя, ни понимания собственных эмоций. Когда ты едва знаком со всем этим, и ты не знаешь, где найти инструкцию.       — Ты говорил Дженёну о том, что будешь следить за мной, чтобы я не переметнулся на другую сторону. О моём обеспечении не было и слова. Разве моя награда не в самой свободе?       — Ты делишь свою свободу со мной, а я делю с тобой свою жизнь. Так что совершенно нормально, если я хочу обеспечивать её. Ты не согласен?       Чимин был не согласен. Но так как он сам не знал причину этого, соответственно он не мог и рассказать о ней Тэхёну. Так что он просто принял это и положил пальцы на ручку дверцы, готовясь выйти из машины.       — Ты говорил, что готов съесть слона. Не стоит доводить эту ситуацию до более крупного зверя.       Тэхён посмеялся, и они вместе вышли из машины. Чимину показалось, что краем глаза он заметил знакомый силуэт. Он хотел повернуться в ту сторону и разглядеть прошедшего невдалеке человека. Но эта мысль быстро покинула его, а тело привычно уже одеревенело. Тэхён положил руку на его плечо и повёл ко входу. Чимин не успел разглядеть того человека, но точно знал, что именно он курил те, до боли знакомые ему сигареты, запах которых он уловил, пока сидел в машине.