Игра

      — Хей, Аль-Хайтам, — Кавех маячил перед глазами уже минут двадцать, отвлекая от книги, которую секретарь взял почитать, — ну отвлекись ты от этой писанины! Обрати на меня внимание! — он положил руки прямо на пожелтевшие страницы, не давая возможности прочитать хоть что-то.       — Ну что тебе от меня нужно? — Хайтам явно не выглядел довольным. Он хотел этим вечером отдохнуть, но его сосед, как всегда, помешал и разрушил все его планы.        — Ну наконец-то, — пробурчал Кавех, — Я хочу предложить тебе сыграть в игру! — его настроение иногда менялось с такой скоростью, что секретарь не успевал сообразить, когда он обижается, а когда уже просит ласки, лёжа головой на коленях.       — Какие игры? Кавех, тебе пять лет? Ты ради этого отвлёк меня? — наверное, Аль-Хайтам продолжил бы ворчать, если бы архитектор не прервал его.       — Это не просто игра! — воскликнул блондин и театрально поднял руки, даруя возможность наконец закрыть книгу и убрать её подальше от гиперактивного соседа, что секретарь и сделал, — это… Это… — Кавех что, засмущался? И правда, его щеки порозовели, а глаза опустились в пол.       — Так что за игра? — что бы архитектор ни предложил, обычно это заканчивалось нехорошо, поэтому Аль-Хайтаму хотелось как можно скорее начать, чтобы быстрее закончить.       — Что ж, хорошо, сейчас объясню. В общем, мы ведь с тобой встречаемся и… — это действительно было правдой. За два месяца до этого дня, они признались друг другу в любви. Кавех слишком смущался близости, потому что был очень неопытен по сравнению с секретарём. По этой причине они занимались любовью всего несколько раз. Но Аль-Хайтам не напирал. Если Кавех захочет — он, пусть и не покажет открыто, сделает так, как захочется его соседу. Если Кавеху страшно и неуютно — то значит будет так, как решит блондин. — В общем. Эта игра может помочь возлюбленным немного сблизиться. Нужно написать десять своих эрогенных зон, и мы по очереди должны будем пытаться их найти. Выиграет тот, кто первым найдёт все десять зон, — протараторил блондин, подняв глаза на соседа. Аль-Хайтам сидел, задумчиво смотря на Кавеха. — Мы можем сыграть на что-нибудь. Например, проигравший будет убираться в доме весь месяц, — добавил немного тише и чуть менее эмоционально Кавех. Глаза секретаря блеснули, и он оглядел соседа с ног до головы, задумавшись о предложении.       — Пять.       — Что? — архитектор непонимающе уставился на парня напротив.       — Я напишу пять своих эрогенных зон. Ты напишешь десять.       — С чего бы это? — блондин смотрел на Аль-Хайтама с недоверием. Секретарь снова что-то задумал?       — Ни с чего. Просто у меня нет столько эрогенных зон, у меня их пять. Если тебе хочется, напиши десять. Тогда твой шанс на победу будет ещё выше.       Кавех подозрительно оглядел соседа. Неужели он серьёзно согласен сыграть в это?       — Ну, хорошо? Тогда схожу за листами, — блондин встал и вышел из комнаты.        Аль-Хайтам задумался. Он уже примерно знал расположение половины из всех эрогенных зон Кавеха, поэтому найти их не составит труда. Волновало лишь то, что случится после этого. Смогут ли они устоять?       Архитектор вернулся уже с двумя тетрадными листами и протянул один из них секретарю, сидящему по другую сторону стола.        — Но давай договоримся. Наши гениталии и простата не считаются, — Кавех смущённо опустил взгляд и взял одну из ручек, валяющихся на столе. Вообще, Аль-Хайтам всегда держал всё вокруг в идеальном порядке. Но вся эта идиллия разрушалась, стоило блондину начать хоть что-то делать. Поэтому на столе помимо нескольких ручек были разбросаны также: незаконченные чертежи, много-много карандашей разной твёрдости, ластики и линейки. Они могли бы взять для игры один валяющихся чертежей, но Кавех скорее в огонь прыгнет, чем позволит сделать хоть что-то с его чертежами, даже если они не закончены или испорчены.       — Конечно, — Аль-Хайтам разглядывал смущающегося парня. Блондин слегка закусывал губу и немного хмурился. Он делал это не специально, и, скорее всего, даже не замечал, что делает это. Зато замечал секретарь, незаметно изучающий Кавеха со всех сторон. Он был рассеянным: постоянно терял свои резинки, карандаши, ластики. Был безответственным: откладывал всё всегда на последний день, постоянно забывал поесть, поспать. Он был заботливым: приносил Аль-Хайтаму еду, пинками загонял спать, и только потому, что секретарь говорил, что спать без него не пойдёт, ложился тоже (нужно задуматься. Кто же кого спать загонял?). По наблюдениям Аль-Хайтама, у Кавеха было ещё много разных качеств, но из раздумий его вырвал голос блондина.       — Перестань так смотреть, пиши уже, — архитектор вновь смущён. Это был порочный круг, но пепельноволосый нашёл в себе силы, чтобы оторваться от любования своим парнем.       Секретарь взял ручку и лист, принесённый Кавехом, и начал записывать. С одной стороны он записал пять цифр и свои эрогенные зоны, с другой проставил десять цифр. Зоны Кавеха решил не перечислять. Аль-Хайтаму нужно было проверить свои догадки на счёт их нахождения, чтобы не ошибиться.       — Я всё, — раздался голос блондина.       — Я тоже. Как будем решать, кто будет первым ходить?       — Камень, ножницы, бумага? — видимо, Кавеха сегодня увлекали разного рода игры.       — Как скажешь.       Взмахи кулаков. Раз, два, три… Кулак, два пальца.       — Ха, Я выиграл! — архитектор выглядел достаточно радостно, чтобы уголки губ Аль-Хайтама слегка поднялись вверх.       — Если ты думаешь, что от того, кто первый начал, зависит победитель, то ты ошибаешься, — несмотря на хорошую атмосферу, секретарь не упустил шанс позлорадствовать.       — Да ну тебя, Аль-Душнила, — подхватил с ухмылкой Кавех. Это давно стало их привычной манерой общения, так что никто из них всерьёз не обижался.       — Начинай.       Кавех на пару секунд замер, раздумывая, после чего приблизился и начал свой ход. ****       Время проходило быстро. Ход за ходом они то ошибались, то попадали точно в цель. У Кавеха были отмечены две зоны секретаря: плечи, шея. В то время как у Аль-Хайтама были отмечены семь: шея, плечи, соски, рёбра, уши, губы, поясница. Пепельноволосый знал местоположение ещё двух зон Кавеха, но решил оставить их на потом. Расположение ещё одной зоны ему было неизвестно. Архитектор же, хоть и понимал, что вряд ли выиграет, не собирался сбавлять обороты. Сейчас был его ход, значит он мог отыграться.        Кавех устроился на коленях у Аль-Хайтама, сидящего на диване. Они оба давно были без рубашек, потому что было легче искать эрогенные зоны, когда ничего этому не препятствовало, заколки в блондинистых волосах кое-как держались, а шумоподавляющие наушники секретаря аккуратно лежали на столе. Кавех наклонился к шее парня, после чего двинулся чуть дальше и прикусил мочку уха пепельноволосого.       — Блять. — Аль-Хайтам резко выдохнул и машинально схватил архитектора за волосы. Бедные заколки всё-таки небрежно свалились на пол, а со стороны блондина послышался скулёж, и его руки крепко обхватили торс секретаря. Волосы? Серьёзно?       — Кави, считается ли эта ситуация за ход? — пытаясь отдышаться, спросил пепельноволосый.       — Д-да… — голос дрожал, а глаза начинали слезиться от возбуждения. Сколько они уже сидят? Видимо, достаточно, чтобы чувствовать вставшие члены друг друга.       — Тогда, снова твоя очередь, — Аль-Хайтам уже отдышался и, несмотря на собственный член, требующий внимания, любовался на такого распалённого Кавеха.       Растрёпанные волосы, покрасневшее лицо и плечи, один засос на шее от самого секретаря, поставленный, когда Хайтам нашёл эту эрогенную зону, слёзы возбуждения в уголках глаз, закушенная нижняя губа, не дающая насладиться новыми стонами. Не выдержав, пепельноволосый прижал парня к себе, стиснул руки на талии и припал к бледным губам архитектора, тот застонал в поцелуй.       — Что ты-… — Кавех не успел договорить. Аль-Хайтам, воспользовавшись моментом, пролез языком между губ и начал хозяйничать во рту блондина. Он начал исследовать с зубов и дёсен, проводя по ним несколько раз и обводя каждый зуб. Прошёлся по нёбу и, почувствовав дрожь любимого, сплёлся с его языком. Кавех стонал во всё новые и новые поцелуи, только сильнее теряя голову с каждой секундой. Но, как назло, Аль-Хайтам игнорировал другие части тела парня и не позволял блондину прикоснуться дальше его плеч. В глазах помутнело от возбуждения, и архитектор потерялся во времени.       Очнулся от наваждения он уже лёжа на кровати Аль-Хайтама. Когда он успел перенести его? Хотя, учитывая скорость его ходьбы, неудивительно, что Кавех даже не успел сообразить, пока пепельноволосый его нёс.       Секретарь прижимал его всем своим телом и ставил собственнические отметки на шее и плечах. Кавех выгнулся дугой и застонал, когда зубы Аль-Хайтама сжались в особо сильном укусе. Тут же он почувствовал, как мягкие губы зацеловывают повреждённое место, словно извиняясь. Архитектор сжал руки на плечах секретаря, на что тот вздохнул ему в шею, заставляя тело покрыться мурашками, а узел возбуждения туже сжаться. Хотелось кончить, но недостаточная стимуляция и штаны, всё ещё находящиеся на нём, не позволяли этого. Кавех захныкал, извиваясь в руках Аль-Хайтама, неосознанно попадая сжатыми кулаками по спине нависающего парня.       Секретарь начал прокладывать дорожку из поцелуев и засосов, спускаясь к груди. Он взял в рот один из сосков, посасывая и покусывая, а второй начал массировать рукой, вдавливая, а затем скручивая его. Блондин совсем потерял голову, возбуждение сводило с ума, заставляя задыхаться в желании получить больше. Он выгибался, раздирал спину соседа, оставляя там ярко-красные полосы на долгое время, и начинал молить Аль-Хайтама дать ему больше, но тот был непреклонен и слишком увлечён своим занятием. Тогда Кавех начал извиваться, чтобы потереться о секретаря, желая хоть как-то снять это напряжение снизу. Ему позволили это сделать, и он прошёлся ноющим членом о ногу Хайтама. Архитектор резко выгнулся и крупно задрожал, застонал и заскулил, дёргаясь и извиваясь в оргазме, который накрыл слишком резко и неожиданно, чтобы Кавех сохранил хоть какую-то трезвость ума.       Постепенно он начал возвращаться в реальность. Он почувствовал неприятную влажность в штанах — похоже, их придётся стирать. Почувствовал, как Аль-Хайтам лёгкими поцелуями убирал слёзы с раскрасневшегося лица. Кавех позволил себе немного насладится этой нежностью, прежде чем поймать чужие губы и слиться в долгом поцелуе. Возбуждение немного сошло, но не исчезло полностью. Желание отдаться секретарю прямо сейчас оставалось неизменным, тем более, он ещё не кончил. Кавех отстранился, наклонил голову и вцепился в шею секретаря, оставляя свою метку в заметном месте, чтобы все те, кто пускал на его возлюбленного слюни, обзавидовались. Лёгкие поцелуи и метки на шее и плечах заставили Аль-Хайтама тихо простонать в ухо архитектору и замереть. Кавех хмыкнул.       — О, неужели сам господин секретарь может так распалиться передо мной? — архитектор откровенно стебался.       — Ох, свет Кшахревара, мне напомнить, как Вы метались по моему дивану, желая, чтобы я Вас удовлетворил? — на этих словах Кавех вспыхнул и попытался спрятать лицо в локте. Он услышал тихий смех, исходящий от Аль-Хайтама, а после почувствовал, как его руку мягко убирают и начинают целовать пылающее лицо.        Секретарь целовал красные щёки, прямой, аккуратный нос, скулы, глаза и, только после нескольких кругов поцелуев по всему лицу, он прильнул к губам архитектора. Он целовал мягко, успокаивающе, выражая этим всю свою любовь. Постепенно поцелуй становился всё глубже и жарче, распаляя огонь в телах и душах мужчин.       Аль-Хайтам отстранился и вновь спустился ниже, на этот раз, к животу. Он проводил губами и языком по выпирающим кубикам пресса, оставляя кое-где укусы и засосы. Секретарь отстранился и взглянул на свою работу.        Волосы Кавеха растрёпаны, лицо и плечи пылали от смущения, которое архитектор всё ещё испытывал, также по плечам, шее, груди и впалому животу наливались кровью новые засосы. Картину портило лишь то, что на парне всё ещё были штаны, мешавшие продолжать начатое дело.       Аль-Хайтам нагнулся и одним рывком снял с Кавеха намокшую одежду вместе с нижним бельём. Архитектор взвизгнул от неожиданности и попытался прикрыться ногами и руками, зажмурив от неловкости глаза. Такое поведение вызвало громкую усмешку у секретаря. Он редко проявлял эмоции, но Кавех заставлял его чувствовать снова и снова. И сейчас, под порывом чувств, он нежно раскрыл пылающее лицо любимого, отводя его руки подальше от пунцовых щёк, восхитительных глаз и обожаемых губ.        Аль-Хайтам улыбнулся и успокаивающе погладил Кавеха по щеке. Если они хотят продолжить, архитектор не должен быть напуган. Секретарь действительно остановится, если блондин попросит, потому что они занимаются не сексом — они занимаются любовью. Но Кавех не просил прекратить, в его глазах разгорались искры страсти, и всё, что нужно было сейчас — не потушить случайно это разрастающееся желание.        Аль-Хайтам прильнул к покрасневшим губам возлюбленного и втянул его в долгий поцелуй. Этот поцелуй не был жарким. Секретарь ласково водил языком по чужим губам, зубам, дёснам, не напирая, выражая лишь бесконечную любовь и обожание.       Постепенно Кавех расслабился, и Аль-Хайтам почувствовал, как сосед обвивает его поясницу ногами, а одна из рук зарывается в пепельные волосы. Они медленно отстранились друг от друга. Секретарь прислонился лбом ко лбу блондина и посмотрел прямо в глаза.        — Кави, Я могу продолжить? — Аль-Хайтам не разрывал зрительный контакт ни на секунду и говорил достаточно тихо, чтобы не испортить момент.        Кавех робко кивнул, разжал ноги и поставил их по бокам от пепельноволосого. Секретарь быстро поцеловал архитектора в щеку и, не отходя от парня, потянулся к тумбочке, стоящей возле кровати. Нужно было найти смазку, половой акт не должен приносить мучительную боль.        Учитывая позу, в которой они оказались, грудь Аль-Хайтама находилась на уровне лица блондина. Восхищённо рассматривая тело партнёра, у Кавеха возникло острое желание коснуться его губами. Не отказывая себе в этом порыве, архитектор прильнул губами к одному из сосков секретаря, который от неожиданности чуть не потерял равновесие, кое-как спасая себя от падения, перекладывая весь вес в ноги. Кавех же увлечённо посасывал и покусывал несчастный сосок, выбивая из Аль-Хайтама хриплые стоны. Через некоторое время архитектор выпустил его изо рта и оставил несколько засосов на груди, стараясь сделать их как можно ярче, чтобы они ещё долго не сходили.        Кавех отстранился и посмотрел на результат своей деятельности. Яркие красные пятна на теле любимого и его хмурый слегка помутневший взгляд были лучшей наградой. К несчастью архитектора, Аль-Хайтам быстро приходил в себя. Он проморгался и всё-таки достал найденную смазку из ящика.        — Хайта-а-ам, — Кавех специально протянул гласные, чтобы возлюбленный точно обратил на него всё внимание.        — М-м? — секретарь уже сел между ног блондина и открыл смазку.       — Мне осталось найти всего одну твою зону, — архитектор ухмыльнулся, уже ожидая свою победу.        — Конечно, — Аль-Хайтам улыбнулся. И его улыбка заставила Кавеха почувствовать что-то вязкое и неприятное в груди, словно он уже проиграл.       Пепельноволосый вылил некоторое количество смазки себе на руку и стал растирать её пальцами, чтобы согреть. Он нагнулся и начал круговыми движениями массировать задний проход блондина, не заходя дальше, чем на пол фаланги, потому что парень сильно напрягался, стоило двинуться дальше. В этот момент Аль-Хайтам понимал, что стоит попросить Кавеха расслабиться прямо сейчас, он начнёт ещё сильнее нервничать, а этого точно не хотелось.        Поэтому, кивнув своим мыслям, секретарь опустился ещё ниже и прикусил кожу на внутренней стороне бедра. Архитектора подкинуло на кровати, после чего он крупно задрожал, чувствуя, что Аль-Хайтам продолжил. Пепельноволосый, удерживая свободной рукой ногу партнёра, целовал и покусывал нежную кожу и… Ох чёрт… Кажется, у Кавеха снова встал. Секретарь на этом останавливаться не собирался и, спустя какое-то время, когда блондин потерял бдительность от нежных поцелуев и жестоких укусов, вошёл одним пальцем внутрь. Архитектор застонал, прикрывая рот рукой и выгнулся. Вот теперь его точно можно расслабить.        — Кавех, солнце, тебе нужно расслабиться, — вполголоса нежно проговорил Аль-Хайтам.        В ответ он услышал что-то нечленораздельное, но почувствовал, как блондин расслабляется и уже не сжимает палец в себе так сильно.       Тепло улыбнувшись, секретарь продолжил своё дело. Он снова начал атаковать губами и зубами бёдра Кавеха, прибавляя к этому стимуляцию внутри. Архитектор, кажется, уже терял голову от ощущений, нахлынувших на него. Влажные губы Аль-Хайтама, возбуждение, накрывающее с головой, уже три пальца внутри…       «Стоп, три пальца? Почему я пропустил момент, когда в меня вошло ещё два пальца?» — резко возникло у блондина в голове.       Но Кавех не успел зацепиться за эту мысль, потому что секретарь прижал пальцы к простате, попутно слизывая капельку предэякулята с головки члена. Архитектор выгнулся и почувствовал, что Аль-Хайтам поцеловал его в выступающие мышцы и вытащил пальцы, из-за чего Кавех ощутил пустоту внутри. Пепельноволосый приподнялся и наклонился к лицу соседа. Он убрал выбившуюся прядь за ухо и приподнял уголки губ.        — Кави, любимый, тебе нужно перевернуться.        Архитектора словно пробило током. Он уставился испуганными глазами в лицо Аль-Хайтама. Да, до этого они уже занимались сексом, хоть и пару раз, но блондин всегда был лицом к лицу с возлюбленным, потому что так он чувствовал себя спокойнее, и секретарь это знал. Кавех боялся чересчур испугаться и испортить момент, к которому они шли.       — Кави, — Аль-Хайтам пытался его успокоить, архитектор понял это только сейчас. Несмотря на то, что они встречались, парни не часто называли друг друга ласково. Только когда случалось действительно что-то нехорошее, или надо было успокоить друг друга, они переходили на нежные прозвища.       Кавех судорожно выдохнул. Секретарь выглядит уверенно, значит и ему не стоит переживать, верно?       — Хорошо, — голос сорвался из-за стонов, от чего он был хриплым и тихим. — Хайтам, помоги мне перевернуться.        — Конечно, — Аль-Хайтам поцеловал Кавеха в ключицы и помог ему приподняться и перевернуться.        Секретарь отстранился и ему открылся неплохой вид. Блондин встал в коленно-локтевую позу и его задница оказалась слегка оттопыренной кверху. Тонкая, но вовсе не хрупкая и слабая, талия, волосы, прилипшие к спине из-за пота, округлые ягодицы… Вся эта картина заставляла Аль-Хайтама возбуждаться ещё больше. Он положил руки на половинки, идеально ложащиеся в его большие ладони, и начал мять их, слушая скулёж, переходящий иногда в стоны, со стороны Кавеха. Мысленно он отметил, что нашёл последнюю зону, после чего раздвинул ягодицы и оставил несколько поцелуев на одной из них.       — Твою мать! Хайтам, не медли! — блондин грозно посмотрел через правое плечо и начал пускать искры из глаз, мол: «Если ты не возьмёшь меня прямо сейчас — ты меня в кровать потом хрен затащишь.»        Аль-Хайтам на замечание лишь показательно закатил глаза и фыркнул, но несмотря на это снял свои штаны вместе с нижним бельём и кинул их куда-то на пол, взял смазку, вылил некоторое количество на свой член, прижал Кавеха к себе чистой рукой за талию, а второй рукой приставил головку ко входу. Выдохнув в шею блондина и предупредив его, чтобы тот расслабился, секретарь начал медленно входить. Кавех чувствовал, как стенки его ануса раздвигаются и, несмотря на свои старания расслабиться, сжался сильнее, на что Аль-Хайтам протяжно застонал.        — Кавех. Расслабься. — иногда интонация пепельноволосого переходили в рычание. Прямо сейчас ему сложно сдерживаться, но архитектору было нереально приятно, что тот старался изо всех сил, лишь бы не сделать больно.       — Н-не могу, — голос дрожал. Но не от возбуждения, а от напряжения.       Аль-Хайтам тяжело вздохнул. Этот парень… Когда-нибудь он точно доведёт его.       — Кави, если хочешь, Я могу взять тебя за руку.       Кавех кивнул. Секретарь прижался грудью к спине соседа, почти ложась на него, и, обнаружив его левую руку, сжимающую белоснежную простынь, стиснул её своей, пачкая смазкой чистую кожу. Аль-Хайтам почувствовал, как блондин начинает прерывисто дышать и медленно расслабляться.       — Вот так, умница, — лёгкий поцелуй в висок, — можешь взять подушку и уткнуться в неё, если тебе так будет легче.       Архитектор протянул свободную руку к подушке и, прижав её к себе, уткнулся носом в светло-голубую ткань, прерывисто дыша.       Они пробыли в таком положении некоторое время, пока Кавех не успокоился. Услышав просьбу продолжать, Аль-Хайтам начал медленно и постепенно входить. Учитывая хорошую растяжку и то, что блондин больше не сжимался и действительно расслабился, входить стало гораздо легче, и уже меньше, чем через минуту, секретарь полностью вошёл внутрь. Аль-Хайтам простонал и уткнулся носом в плечо Кавеха, тяжело дыша. Он ждал этого слишком долго и готов был сорваться в любую секунду, но нужно было дать архитектору привыкнуть к ощущениям. Кавех почувствовал, что секретарь стал крепче сжимать его руку и талию, пытаясь сдержаться, и задрожал от нарастающего возбуждения.       — Х… Хайтам… — блондин повернулся через плечо к соседу. Дождавшись, пока тот поднимет лицо и обратит на него внимание, продолжил, шепча прямо ему в губы, — ты можешь начать двигаться.       Аль-Хайтам вовлёк Кавеха в жаркий поцелуй и сделал первый медленный толчок. Он почувствовал, как архитектор стонет, не отрываясь от губ, и крупно дрожит. Несмотря на свои страхи, он был возбуждён всё это время, поэтому неудивительно, что он распалится достаточно быстро.        Секретарь начал размеренно двигаться, постепенно набирая темп. Он покусывал плечо и шею, оставляя всё больше меток и слушая нетерпеливые стоны Кавеха, что были слышны достаточно громко, несмотря на подушку, в которую тот утыкался лицом. Лёгкие поцелуи, засосы, стоны, скулёж, запах пота слились воедино, заставляли теряться в них и впадать в эйфорию. Движения Аль-Хайтама становились всё резче, а он сам начинал сбиваться с темпа, который задал. Кавех пытался насаживаться, желая доставить себе больше удовольствия, но быстро понял, что так только больше сбивает возлюбленного, потому ему оставалось сильнее сжимать ткань простыни и стонать в подушку, переходя на скулёж и хныканье.       Блондин почувствовал, что секретарь совсем ушёл от изначального темпа и теперь просто хаотично вбивался в него, попадая каждый раз по простате. Они оба были близки к оргазму, хотелось снять уже доставляющее боль возбуждение. Аль-Хайтам, не прекращая делать быстрые толчки, перенёс руку с талии на сосок архитектора, сжимая его, попутно кусая шею, хотя места на ней уже не было. Кавех выгнулся, невольно оторвав лицо от подушки, громко застонал и кончил. Перед глазами звезды, блондина трясло от сильного оргазма, а по щекам потекли слезы наслаждения. Он ведь даже не прикоснулся к себе! Архитектор постанывал, обильно кончая на простынь, которую теперь, наверное, придется выкинуть. Он сильно сжался, и Аль-Хайтам кое-как успел выйти. Кончив на молочную спину, секретарь застонал. У него самого перед глазами потемнело, он впервые испытывал такой сильный оргазм.       Наверное, он неосознанно слишком сильно сжал талию Кавеха, потому что почувствовал, как тот несильно бьёт его по руке. Выдохнув, Аль-Хайтам завалился на бок, прижимая блондина к себе, чтобы тот не упал на грязную простынь. Благо, кровать была достаточно большой, чтобы они вместе поместились на ней возле стены не пачкаясь. Секретарь уткнулся носом в светлые волосы, вдыхая запах возлюбленного и чувствуя, как тот легонько дрожит от каждого выдоха.        — Кави, — блондин не сразу отозвался, и Аль-Хайтаму пришлось позвать его ещё раз, — может, перейдём к тебе в комнату?       — Не могу, сил нет, — отозвался Кавех хриплым, сонным голосом.        Секретарь поднялся с кровати и ответил на вопросительный взгляд соседа:       — Приподнимись, Я тебя донесу, — в знак того, что он серьёзен, Аль-Хайтам протянул руку к блондину. Тот лишь выдохнул, но сделал, как его просили. Секретарь взял салфетки и вытер спину Кавеху, после чего поднял его лицом к себе, держа за копчик и спину. Как только он почувствовал, что архитектор обвивает его ногами за поясницу, сдвинулся с места и пошёл в соседнюю комнату.        Зайдя в чужую светлую комнату, Аль-Хайтам уложил соседа на кровать, после чего лег рядом, прижимая его к себе и укрывая обоих одеялом. Несколько лёгких поцелуев, и Кавех уткнулся носом в чужое плечо, засыпая. Перед тем, как отправится в царство Морфея, он почувствовал невесомый поцелуй в висок и тихое, нежное «Сладких снов».       Завтра Кавех будет ругаться на то, что Аль-Хайтам выиграл нечестно, будет ворчать на то, что секретарь оставил слишком много засосов-укусов на видных местах. Пепельноволосый обязательно съязвит что-то смущающее, распаляя любимого ещё сильнее. Например о том, что теперь Кавеху придётся убираться весь месяц в доме.       Но то будет завтра. Сейчас Аль-Хайтам будет наслаждаться видом спящего блондина, и его сердце будет наливаться нежностью и любовью к этому человеку.