Have sex? Easily!

      Приторно сладкое желание интимной близости только накаляет градус в организме. Хенджин грубо мнет чужие губы. Феликс под ним приятно расправляется в обилии ласк. Пахнет сексом с ноткой корицей, но лишь на мгновение аромат приобретает кофейный, с тяжелым едким послевкусием. Так ведь пахнут чувства? Хван припадает к шее, щекоча волосами затылка щеки и лоб младшего. Тот прижимает к себе темную макушку, обхватывает ладонями плечи и стонет в ожидании дальнейших действий. Хотя, трудно сказать, что все происходящее здесь обдуманное – скорее, воплощающее по мере поступления. Желание овладеть друг другом появилось совершенно спонтанно, как по щелчку пальцев. Ну, почти. Во всяком случае, парни точно не против. Губы щекочут кожу шеи, зону ключиц и совсем чуть-чуть пробираются к мочке уха. Старший мягко покусывает нежную кожицу, выдыхая носом теплый воздух. Медленно Хван опускается ниже, снова к шее, и оставляет еле заметные красные отметины. С каждым укусом и засосом Феликс сжимает плечи старшего крепче. Напрягается. Но остается в таком блаженстве, что ему это даже нравится. Ли скулит. Чувствительная зона уместила в себе около пяти красных следов и одного отпечатка от зубов. Хван не сдержался. Уж слишком Феликс сладок на вкус, словно лимонный десерт, посыпанный кокосовой стружкой. Ли незаметно начинает тереться о тело Хвана. В штанах начинает твердеть и теснить. Неприятно. Феликс приподнимает таз и ерзает, пытается найти устойчивое место на теле Хенджина, чтобы удобнее было избавиться от нелепого стояка. Хван не слепой и не бесчувственный. Оторвав губы от молочной кожи, покрытой тонким слоем жадного дыхания, он укладывает Феликса на задние кресла машины поудобнее, чтобы головой ненароком ни обо что не ударился. В глазах плывет, растворяется, словно сахар в воде. Инстинкты берут вверх над эмоциями и разумом, позволяя распоряжаться так, как только захочется. С рыком Хван лишает парня дешевых скинни брюк, что с не такой тяжестью, а даже с легкостью слетели с Феликса. На боксерах образовался бугорок. Затем слышится скулеж. Поначалу Хенджин подумал, что у них в салоне машины находится беспомощный щенок, нуждающийся в ласке, но это оказался Феликс, который, кстати, тоже нуждался в ласке. Ну и не такой он и беспомощный. — Жарко. — выдыхает Феликс. Бредит. Он повторяет это еще раз, как будто во сне пытается докричаться до кого-то. Непонятно отчего, но до Хенджина не сразу дошло, что имеет ввиду младший. Он пару секунд смотрит на вздымающуюся грудь, на слегка вспотевшее лицо и опускается к губам. — Верно, — хмыкает Хван, — Ведь от моих ласк обычно сразу начинают кричать пошлым голосом "Я потекла". Но ты, видимо, никогда не знал, каково это. Хочешь покажу? Юноша, что лежит на мягкой и гладкой обивке из искусственной кожи, нервно сглатывает. Прищуривается, пытается найти подвох. Но видит только ослепительно белые зубы и желтый свет от фар других машин, освещающие Хенджина со спины. Его еле слышимое "хочу" донеслось до ушей Хвана. Тот потянулся к бардачку, открыл его и достал оттуда лубрикант. Синенький. Феликс узнал, что это. Только сильнее замычал. Глаза он прикрыл и мурчит себе от удовольствия. Ли слышит щелчок, затем хлюпающий звук, и расслабляется. Выжидает. Тесную для члена ткань Хван снимает с младшего. Оценивающим видом поглядывает на просящий ласки орган и усмехается. — Уже? — издевательским тоном удивляется Хенджин. — Хенджин… — шепчет как в бреду Феликс. К узкой и пульсирующей дырочке подставляют два смоченных в смазке пальца. Они слегка проталкиваются внутрь, а скользкое отверстие свободно принимает в себя фаланги. Феликс мычит. Низко мычит. Чувствует эти уверенные движения пальцев. Он выгибается в спине дугой, губу прикусывает и почти сладко улыбается. Лицо Феликса меняется в соответствии с глубиной проникновения фаланг. Они щекочут стенки, проталкиваются внутрь, расширяют анус. Подушечки касаются комка нерв. Феликс вздрагивает. Хван хмыкает. Замедляет движения. Но Ли хочет еще. — Хенд… Ах… Хван обрывает младшего резким толчком пальцев внутри. Если до этого они проникли до костей пясти и двигались внутри, то теперь Хенджин проводит ими вперед назад. Медленно. Специально дразнит. Сначала медленно двигается, затем останавливается. Внутри сгибает фаланги и глубже давит на точку удовлетворения. Феликс взвизгнул. Губу нижнюю снова закусил и нахмурил брови в форме домика. Ещё. Ещё. Ещё… — Я, кажется… — голос Ли напрягается. — Вижу. — комментирует Хван и наблюдает, как из уретры сочится прозрачная жидкость. Феликс явно хочет больше. Хенджин останавливается, вынимает фаланги, а чувство распустившегося цветка неимоверно приятных чувств Феликс так и не почувствовал. Он разочарованно рычит. Старший нависает над Феликсом. Смотрит, как красиво он приоткрытыми губами ловит тяжелый воздух, и чмокает их. Отрывается, делает вид, что поцелует еще раз, но с блеском в глазах улыбается уголком губы и не целует. Точно дразнится. Феликс строит губки. В салоне становится душно. Хочется открыть все окна и двери, надышаться свежим и прохладным воздухом и с чувством насыщения продолжить удовлетворять свои потребности. Как бы не так. Можно было бы включить кондиционер, но Хван слишком занят, чтобы отвлекаться на такие мелочи. Желанный Феликс. Глупый спор. Точно, спор. Джисон должен Хенджину тридцать тысяч вон. Победа у него в кармане. За час до этого. Не сказать, что Хенджин был главным фанатом таких мест, как клубы, но тусовка в них с друзьями у него была в приоритете. Каждый день у него не то чтобы был расписан, но выходить куда-то лишний раз Хван не особо горел желанием. Если это только не какой-нибудь сбор всех товарищей в одном месте. Сегодня Джисон отправил сообщение Хенджину с заманчивым предложением: встреча с кентами в каком-то новом клубе. Хенджин проходится глазами по сообщениям и улыбается Хановым затеям. J.ONE Я добыл кое-чё интересное. Сегодня ночью будем все в жестком отрубе, отвечаю Хван еще раз проходится глазами по сообщению. С той же легкой улыбкой он отправляет в ответ "Ок". Через двадцать минут он уже точно будет на месте. Этот приглушенный шум машин перед самим зданием клуба, басы от музыки, гул людей… всё ассоциируется со сладким предвкушением чего-то грандиозного. Ну, раз так сказал Джисон, то оно точно должно оправдать все ожидания. Ребята, — Джисон, Хенджин и еще два их общих товарища, — разместились в самом дальнем углу клуба: там, куда музыка уже не доходит, а люди практически не проходят мимо. Зато открывается просторный обзор на весь зал и то, чем занимаются люди. Интересненько. Где-то танцуют пьяные девушки, задирая юбки на деревянном барменском столе. От этой картины аж тошно становится. Хенджин поморщился и повернулся к ребятам. — Смотрите. — Джисон с интригой высовывает из кармана джинс маленький зип пакет с белым порошокообразным содержимым. Он с гордостью кидает свой взгляд на пакетик и аккуратно кидает на стол. — И чё? — фыркает один из парней, — Муку насыпал и, типа, ходишь весь такой крутой? Он слегка посмеялся, но когда в ответ не услышал поддержку в виде подхватывающего смеха, то тут же неловко прокашлялся и отвёл взгляд. Никто ничего не понял, но Джисон явно шутить не станет по поводу такой темы. — Где раздобыл? — спрашивает Хван, повернув голову к Джисону. — Мне дали... А это и не важно. Важно, что мы сейчас познаем вкус взрослой жизни! Воодушевленно все потерли ладонями и наклонились к столу. Порошок сыпется мелкими крупинками на деревянную поверхность стола, — кажется, будто бы от одного только вида того, как дорого выглядит этот порошок начинает кружится голова, — толстая пластиковая карточка расфасовывает вещество по мелким продольным дорожкам. Выглядит по-детски. Кто-то из парней достал бумажную купюру, завернул ее в тонкую трубочку и передал ее Хану. В течение пяти минут парни испытывали невообразимую легкость и приятное головокружение. Перед глазами все плывет, а в ушах слышится только саксофон. Приятные ноты и тихое звучание инструмента ласкает уши, прочищает организм и восстанавливает нервные клетки. Грудь тяжело вздымается, а сердце будто бы наоборот чуть успокоилось. Губы расплавляются в приятной и легкой улыбке, а глаза никто не собирается открывать. Конечности становятся ватными, а затем вся эйфория вдруг улетучивается. Ну, так, постепенно. — Да-а… Это кайф. — довольно мычит Хан и плавится на диване. Он прикрывает глаза. Остальные соглашаются протяжным стоном удовольствия. Хенджину немного уже начало отдавать в голову нетрезвостью. Тяжело думать. А тут и не нужно. Пришел с друзьями – ушел без них. Не факт, правда, что и ты вернешься. Еще спустя десять минут юноши пьяно беседовали об экзаменах, девушках и подобных больных тем. Один из четырех парней уже почти вырубился, как Джисон натыкается взглядом на выделяющуюся макушку. — Хенджи-ин. — тянет Хан и с ухмылочкой смотрит на Хвана. — М-м? — лениво отвечает он. — Спорим, ты не сможешь трахнуть того блондинчика? — Джисон указывает пальцем на парня, что сидит на краю дивана, одиноко отпивая какой-то напиток из-под цветного стакана. — Он так одиноко выглядит. Точно ждет какого-нибудь принца на белом коне. — Хан оценивающием взглядом смотрит вверх-вниз на Хенджина. — Ну, или просто коня. Из-за контраста большинства ярких цветов, Хенджину трудно сфокусировать свой взгляд на одном крошечном объекте в виде светлой отдаленной макушки. Хван щурит глаза и пытается проморгаться от непонятной мути в них. — У тебя же давно не было секса, так вот идеальный кондидант! — кажется, голос Хенджина уже является его третьим внутренним. — А вдруг он не один тут? — Хенджин мотает головой. Пытается согнать излишние мысли, не касающиеся этого вечера. — Не-а. — коротко отрезает Джисон. — Весь вечер за ним наблюдаю - он тут один. На миг макушка поворачивает голову в бок. Хван видит его профиль. Концентрирует взгляд. Сглатывает. Ровный нос, острые скулы, пухлые губы. В глазах Хенджина сверкает огонек предвкушения идеальной ночи. — А спорим, что смогу? — Хван улыбается уголком губы. Он воодушевленно вылезает из-за стола. Пьяно опирается рукой о стол, но позже приходит в себя и мотает головой. — Ну-ну. Ставлю тридцать тысяч вон, дерзай. — цокает Хан и отключается. Хенджин уже не обращает на своих приятелей внимание. Он знает, – а точнее догадывается, – что Джисон вырубился бы сразу же, приняв в себя дозу, но на этот раз как-то удивительно дольше продержался. Сердце подозрительно чаще начинает биться, словно подстраивается под ритм нарастающей музыки. Хван кладет руку на плечо светловолосого парня и слегка дергает за него. Юноша испуганно оборачивается и смотрит на Хенджина. — Извините? — приподнимает бровь блондин после секунд тридцати этих гляделок. А Хенджин и не заметил, как прошли эти тридцать секунд. Он слишком увлекся чертами лица блондина. Веснушки, милое личико. Такой ребенок еще. Это лицо действует как похмелье. Голова начинает гудеть, руки неметь, язык заплетаться. — Хочу тебя. — читает Хван по губам юноши. Его глаза распахиваются. Он мотает головой. Ему послышалось, или этот парень что-то сказал? — Что? — озадаченно спрашивает Хван. — Чего тебе, говорю! Хенджин раскрывает рот в немом звуке "А", типа, понял, что немного увлекся своими фантазиями и от этого воображает всякую фигню. — Я не люблю повторять, но, видя твое состояние, еще раз спрошу: Что тебе нуж... Блондинистый парень договорить не успевает. Хенджин берет незнакомца под руку, крепко-крепко, и тащит из зала прочь. Блондин брыкается, жалуется, но не сопротивляется. Хван тащит его в сторону запасного выхода. — Да отпусти ты! — злится веснушчатый парень и вырывается из хватки. На улице так прохладно, тихо. Почти, кстати, и музыки не слышно, но басы все еще доносятся. Это место напоминает лужайку при дворце. Такая просторная темно-зеленая зона, ровно подстриженная трава и желтые огоньки, исходящие из брюшков светлячков. Романтично, однако, но не в этой ситуации. Хенджин, кажется, почти полностью протрезвел. Он во всю грудь дышит приятным запахом свободы и прохлады. На душе становится легче. — Так чё тебе нужно-то? — блондин скрестил руки на груди, хмурит брови. Хван разворачивается к нему лицом, мило улыбается и берет за плечо. Не так, как было в помещении, а немного с лаской, нежностью, что ли. Приближает парня к себе, гипнотизируя его взгляд своим. — Много вопросов. — наконец-то выговаривает Хван. — Я, так уж и быть, отвечу. — Ну? — Ты. — Что "ты"?! Веснушчатый парень в полном недоумении пытается оглядеться, нет ли по близости чего-нибудь тяжелого. Не-а, к сожалению, нет. — Это ответ на "чё тебе нужно-то". — кажется, хватка на плече блондина крепчает. — Ч-что? Хван наклоняется к уху блондина, чьи волосы пахнут ароматным шоколадом и приятно глазу блестят на свету тусклой луны. Серьги, что украшают незаметно покрасневшее ухо, колышутся на ветру. — Я хочу потрахаться с тобой. — выдыхает Хенджин. Ухо блондинистого юноши заметно краснеет. Он замирает на месте. Наблюдает, как ухмыльнувшийся высокий парень напротив терпеливо ждет ответ. — Потрахаться? — голос немного задрожал. Веснушчатый удивленно хлопает глазами. Кажется, или парень напротив шепчет губами что-то типа "Или слабо?". Гордость блондина не позволяет так просто сдаться. — Запросто! Каким-то таким, несвойственным ему тоном, выговаривает блондин и тянет на себя воротник чужой кофты. Впивается в губы так жадно, как будто голодный лев на кусок мяса. Мнет, лижет, мычит, чуть постанывает. Веснушчатый вошел в кураж, и непонятно что или кто руководит этим пареньком. Парни сухо впиваются в губы друг друга, их огонь на душе разгорается – каждый последующий напор подливает в этот огонь масло. — Как тебя зовут? — Хенджин дышит очень глубоко. — Феликс. — ловя ртом воздух шепчет блондин. — Я Хёнджин. А затем он припадает к шее, облизывает ее и кусает. Кусает тоже жадно, но метко. Феликс мычит и запрокидывает голову назад, раскрывая рот в немом стоне. Ладони блондина сжимают волосы на макушке Хенджина. Сильнее и сильнее, но не больно. Хенджин поднимается губами к линии челюсти, к губам. Он лениво их целует, затем с чмоком вновь опускается к шее. Доставляя Феликсу невообразимое удовольствие в виде прелюдий, сам Хван плавится от этих низких стонов. Его голос… точнее, голос Феликса так завораживает. Словно Сирены посреди океана подзывают тебя к себе, как гипноз какой-то. А тебе просто хорошо. — Нас... не увидят тут? — забеспокоился Феликс. — У меня машина не далеко тут припаркована. — находчивым тоном улыбается Хван.

_/ Have sex? Easily! \_

И Хван целует. Ну не может он устоять перед этими манящими губами. Они на вкус как клубника с привкусом металла. Но ему безумно нравится этот контраст. — Хочешь кончить? — Хван с рывком отрывается от губ веснушчатого парня. — Да… да… да-а! — Феликс последнее "да" пытается донести партнеру как первое необходимое, о чем тот должен думать. Ему очень-очень-очень сильно хочется кончить от этого Хвана. — Попроси. Хенджин как специально нависает над Феликсом. Хнычущему Феликсом. "Случайно" задевает рукой ноющий член. Веснушчатый шипит и прогибается в спине дугой. Он затаивает дыхание. — Блять… Не издевайся! — А я и не издеваюсь. — нахально отвечает Хван. — Попроси. — Сука… — шипит Феликс. — Пожалуйста, Хёнджин. — стонет он. — Я хочу… хочу кончить! Хван вставляет в анус Феликса два пальца. Резко, немного неприятно. Он активно двигает ими, создавая оглушающе хлюпающий звук смазки вперемешку со стонами Феликса. Приятно. Да, Хенджин, это именно то, думает Феликс. Он закатывает глаза, закусывает губу и приятно трется телом о кожаную обивку бежевого цвета. Протяжный стон вырывается наружу из пухлых губ, а вязкая белая жидкость пачкает оголенное тело. Парни глядят друг на друга. Любуются. Хотят еще. Еще насладиться друг другом. Младший переводит дыхание. Пот с его лба стекает по вискам и капает в уши. В голове производится белый шум. — Открой окно. — слабо стонет Феликс. — Нас могут услыш… — Похуй. — Феликс смерительно мотает головой и хмурит брови. В салон машины влетает приятная прохлада с ароматом распустившихся листьев. Чувство такое, будто бы после нахождения целого дня на открытом воздухе при плюс сорока градусов по Цельсия ты зашел в ларек, богатый кучей вентиляторов. Приятный воздух фильтрует мозг, обогащая его нужной дозой кислорода. Уже не так душно и дурно. Из уст Феликса врываются еле слышимые стоны облегчения. Он слышит каждый шорох в машине. Он слышит Хенджина. Его сердце. Дыхание. Желание. Бляшка от ремня постукивает о кресло и с таким же грохотом падает на резиновый коврик на под креслом водительского сидения. Хенджин перекладывает расслабившееся тело на колени, сам садится на кожаное изделие. Он берет Феликса за руку, целует тыльную сторону ладони и ласково улыбается. Блондин смущается. Его щеки покрываются пунцовым цветом, но это явно не от духоты. Они смотрят друг на друга, так нежно и ласково. Феликс выглядит очень... красиво. Хенджин прикусывает нижнюю губу. Сжав в ладонях бедра Феликса, Хван приподнимает их, чтобы аккуратно войти в него. Он предварительно смазал дырочку лубрикантом, чтобы член свободно и без тугости проник во вздрагивающее чувствительное тело. С резким толчком оба парня выпускают возбуждающий стон. Феликс падает корпусом на грудь Хенджина, обхватив руками шею. Он уже потерял физические силы. Но ему так хорошо, что аж в груди щемит. Хван толкается в тело, постепенно прибавляя темп. Младший скулит в ухо, подрагивает и прогибается в спине. Он иногда лишь шипит имя Хвана. Прямо в ухо. А то уже красное, как помидор. Хенджин затыкает постоянно открытый рот, выдыхающий стоны, своими губами. Лениво, страстно, горячо, наколяюще. Хенджин мнет губы, глубже толкается в тело, мычит в приоткрытый рот, пытается почти что укусить за щеку, но не делает этого. Оба тела приятно сливаются друг в друге, создавая идеальную гармонию. Они давно забыли, где находятся. Парни слишком заняты, чтобы задумываться об этом, и какие-то косые взгляды прохожих в сторону машины им вообще не мешают заниматься делом. Из-за гиперчувствительности Феликс не в состоянии сесть ровно, поцеловать, укусить. Он с упадком сил падает на крепкое плечо и даже не старается скрывать свои вскрики. — Милый, я хочу, чтобы ты сорвал связки, пока просишь меня остановиться. — усмехается Хван, глядя на полностью податливое тело. Он усиливает толчки на более резкие и грубые. — Хватит… помолчи… — между шлепками тел шипит младший. Хван не слушает его. На ухо шепчет какие-то грязные и непонятные фразочки, а Феликс в ответ на них пытается не закричать. Он лишь тихо скулит и жмурится от попадания головкой на комок чувствительных нервов. — Тебе же приятно, Феликс, так почему ты скрываешь это удовольствие? — Хенджин… Хенджин… Блять! — неожиданно вскрикивает Феликс и запрокидывает голову назад. Хван застыл на месте, специально давя головкой все глубже и глубже. Это заставляет блондина напрячься и задержать дыхание. Он зажмурился. — Хватит. — хнычет блондин. — Пожалуйста… Хенджин! Протолкнувшись глубже, Хван доходит до точки, когда даже лишних движений делать не надо, ведь Феликс кончил во второй раз. Обильно. Смачно. И так красиво. И на сей момент он чувствует себя, кажется, очень счастливым. Феликс прикусывает нижнюю губу и выдыхает. Парочка несильных толчков, и на животы обоих парней изливается сперма. Хенджин с протяжным стоном целует Феликса. В нос. Щеки. Лоб. Губы. На этот раз нежно. Пересчитывает подушечками пальцев ребра младшего и сжимает в другой ладони упругие ягодицы. Взгляд Феликса снова блестит на лунном свете. Хенджин не может не сделать этому парню комплимент. Феликс смущается, кладет подбородок на плечо Хвану и пытается скрыть детскую влюбленную улыбку. В салоне становится тихо, и чувствуется умиротворение.

_/ Have sex? Easily! \_

— Отвезешь меня домой? Хриплым голосом спрашивает Феликс, расположившись щекой на груди Хвана. А тот, ухмыльнувшись, посмотрел вдаль, сквозь лобовое стекло, и прошептал: — За отсос любой вопрос.