In Sheep's Clothing

Примерно час спустя Феликс открыл свое окно и достал свой телефон. Чан вопросительно приподнял бровь, чуть крепче сжав его бедро, руку с которого не убрал ни разу. —На всякий случай,—пояснил Феликс. Он не был готов рисковать, даже если отец вдруг заметит его отсутствие.—Ничего, я помню все необходимые номера. —Думаешь, он будет выслеживать тебя? —Я бы не хотел убедиться в этом,—именно поэтому он ушел из дома в первый раз без телефона. Обычной реакцией отца на такое было неодобрение и разочарование. Но теперь это не имело значения. Феликс от этой мысли буквально светился, сжимая руку Чана на бедре обеими ладошками. —Что за прекрасная улыбка,—пробормотал Чан мягко. Он звучал нежно. Влюбленно. —Теперь ты будешь видеть ее постоянно и через пару дней попросишь прекратить. —Какое бы выражение лица ты не принял, я буду им восхищаться. Феликс подумал о том дне, когда они стояли на обочине и он непривлекательно размазывал слезы по лицу, а Чан смотрел неотрывно, завороженный зрелищем. Он был таким необычным человеком. Странным. Феликс не мог дождаться, когда узнает все эти стороны его личности, все темные закоулки его души, которые по разным причинам Чан скрывал. Феликс нашел бы все эти спрятанные нити, аккуратно вытянул и сплел прекрасный узор. Зайти в отель под руку с Чаном на закате казалось более нереальным, чем сидеть связанным в машине. Услышав, что Чан берет номер с двуспальной кроватью вместо двух односпальных, Феликс чувствовал себя практически не в своей тарелке. Как будто во сне, который он сам себе придумал в своей бесконечной полубезумной тоске. Однако женщина за стойкой регистрации смотрела на него, как на пустое место, что свидетельствовало о реальности происходящего. —У нас есть крытый бассейн слева. Открытый закрыт на профилактику. Вы уверены, что вам не нужен номер с двумя постелями? —Мне нужно побольше места, когда я раздвигаю ноги перед своим парнем,—вмешался Феликс,—если вы не верите- могу продемонстрировать. Чан прижался губами к его виску- не совсем поцелуй, но давление, теплое, успокаивающее, и предупреждающие. —Во сколько завтрак? —С семи до девяти. Чан кивнул и увлек Феликса прочь от стойки. Феликс обернулся и увидел, как женщина провожает их взглядом и улыбнулся ей. Она отвела глаза. Феликс улыбнулся еще шире и прижался головой к плечу Чана по пути в номер. Он едва успел переступить порог комнаты, как Чан уже снова целовал его, одной рукой обхватив шею, другой- щеку, прижимая к себе. Медленно и жадно вылизывал его рот, от неба к языку и обратно. Когда Феликс почувствовав, что задыхается и сознание уплывает, Чан отстранился. Ровно настолько, чтобы переместить руки на его талию и опуститься влажными поцелуями к шее. —Ты не знаешь...Не представляешь, как мне...Я проснулся, а тебя нет...Спустился вниз, тебя нет...Минхо вернулся, а тебя и с ним не было… Феликс погладил его волосы:—Теперь я здесь. Ты нашел меня. —Я всегда буду искать тебя,—буркнул Чан, обещая и угрожая одновременно. Затем вздрогнул и прошептал:—Было так трудно тогда поверить ему. Я хотел убить его, за то, что он отпустил тебя. Хотел убить тебя, за то, что ты ушел. —За пару дней до этого ты сам хотел,чтоб я ушел,—ласково напомнил Феликс. —Я хотел, чтобы ты был в безопасности! —Чан полностью обернулся вокруг него, сжимая так крепко, что наверняка останутся синяки.—Но я не хотел, чтобы ты возвращался домой, никогда! Не ради меня! Не после того, что ты рассказал… Я лучше умру. Феликс хмыкнул, обхватил столько тела, сколько удалось его небольшими руками, и поцеловал склоненную на свое плечо голову. —Теперь все кончено. Ты нашел меня. И спас. Я здесь. —Это ты спас меня. Все это время...никого не было. Никто не искал нас, не задавал вопросы, не преследовал. Ты прекратил все. —Просто урезал финансирование,—щеки Феликса пылали. Непривычные для него слова, обычно неприязнь, ненависть, похоть. К благодарности он был не готов. К уважению- тем более. Они переместились на кровать, присев бок о бок, Феликс играл его пальцами, пытаясь совладать с эмоциями. —Как? Расскажешь? —Впервые в жизни я солгал достаточно хорошо и был очень убедителен. Он поверил, что в Джисона стреляли, что Джисон звонил мне, потому что больше некому. Я рад, что он поверил мне, потому что запасного плана не было, и если бы он стал допытываться и требовать объяснений… —Ну, в Джисона действительно стреляли, так что фактически ты не лгал. Феликс поднял голову, чтобы тут же опустить снова- слишком тяжелым был взгляд Чана. —Попали? —По касательной. Но все равно швы накладывать пришлось. Минхо был, как бы это сказать, безутешным, вроде как плакал и позаботился о том, чтобы, если некромант надумает воскресить стрелка, у того будет очень странная форма головы без лица. Феликс хихикнул. —Минхо, кажется, слегка вышел из себя? —Меня там не было, но Джисон был весьма любезен описать все в подробностях. И сказал, что это мило. Последняя фраза звучала вопросительно, Чан убежденным не выглядел, зато Феликс прекрасно понимал, что Джисон имел ввиду. —Я тоже думаю, что это мило. Минхо, наверное, очень испугался, что Джисон пострадал. —Это не оправдание, Ликс. Феликса это рассмешило. Ах, двуличный Чан. —Как бы ты поступил, если бы кто-то выстрелил в меня. Чан дернулся. —Никто не будет в тебя стрелять. —Но все же?—Феликс провел кончиками пальцев по его руке, проследив след вены.—Ты убил того человека в доме Чанбина. А он всего лишь прикоснулся ко мне. —Я… —Ты убил Майкла. А я ведь просто сказал, что он ко мне плохо относился. Чан побежденно вздохнул. —Так и есть. Феликс мягко прикоснулся губами к его губам. —С тобой я чувствую заботу. —Потому что я забочусь о тебе. Чан последовал за ним, когда Феликс вернулся на постель после поцелуя, словно не мог перенести расстояние в десяток сантиметров. Аккуратно сжал губами его верхную губу, нижнюю, и увлек на постель, проглотив довольный стон. Он полностью накрыл его сверху, как и раньше, тяжелый и надежный, все было именно так, как Феликс мечтал. Неожиданный телефонный звонок так испугал его, что вся кровать вздрогнула. Чан, морщась, приподнялся: —Прости, забыл убрать на беззвучный,—он ответил на звонок кратким «Порядок?». Извиваясь, Феликс принял сидячее положение, наблюдая, как Чан ведет рассеянный диалог, судя по всему, с Чанбином. Он протянул руку и провел кончиками пальцев по обнаженной лодыжке Феликса.—С ним все в порядке, просто избавился от него...да...да на всякий случай….Может, с ним поговорить?...Да, сейчас передам. Чан протянул ему трубку:—Поговоришь с Хенджином, малыш? Феликс взял телефон, Хенджин получил телефон от Чанбина. —Хенджинни? Как ты? —Просто хотел услышать твой голос.— Хенджин звучал скованно, эти интонации Феликс у него слышал не часто и тут же заволновался: —Что стряслось? —Да ничего, ничего...это нелегко, вот так уехать… —Хочешь вернуться домой?—осторожно поинтересовался Феликс. —Нет! Ни за что!—внезапно вдвое громче воскликнул Хенджин.—Просто Чанбин...он славный, но кто он? Куда мы идем? Я не знаю, где мы сейчас находимся и ты никогда не говорил, что Джисон тоже у этих парней, я чувствую, что ничего не знаю...Чувствую себя тупым. —Прости, Хенджинни,—виновато сказал Феликс,—это моя вина. Я не знал, что произойдет, но и оставить тебя тоже не мог. —И я очень благодарен,—голос Хенджина стал сиплым,—я бы очень злился. Если бы ты уехал без меня. Не знаю, смог бы простить тебя во второй раз. Просто...это слишком. Хенджин всхлипнул, на втором плане бархатный голос Чанбина что-то успокаивающе забормотал. —Прости, что ною, я правда очень благодарен. Просто я звонил тебе, а ты не отвечал, и сообщения непрочитанные висели, и я заволновался. Слишком. Феликс чувствовал себя ужасно, понимая, какие мысли за это время могли посетить его друга. —Я выбросил телефон. Не подумал...прости. —Твой отец будет выслеживать тебя? —Вряд ли, но рисковать не хочу. —Я понимаю,—Хенджин опять всхлипнул, вздохнул.—Извини за эту сцену. —Не извиняйся, ты реагируешь, как нормальный человек,—это Феликс был не в себе, поэтому принял эти перемены так легко. Возможно, это хороший знак, что Хенджин чувствует себя потерянным. —Если тебе нужно будет поговорить со мной- возьми телефон Чанбина и позвони Чану. И мы увидимся скоро. —Хорошо. —Чанбин очень хороший. Если ты плакал при нем- попросись еще раз в старбакс. Он доставит тебя. —Думаешь? Чан не сводил с него глаз, страдальчески улыбаясь, продолжая погладить ногу. —Я это знаю. —Ладно, я спрошу. Спасибо. —Я люблю тебя. —И я люблю тебя. Хорошего вечера. Когда Феликс отключился и передал трубку Чану-тот положил ее на тумбочку, при этом футболка задралась, обнажив талию и перекатывающиеся мышцы- все мысли, кроме одной, покинули его голову. Укусить. Чан вернулся в прежнее положение и поправил на себе одежду. —Ужин? Потребность наброситься на Чана была почти непреодолимой. —Может закажем в номер? Чан скривился и вздохнул. —Я бы предпочел сходить куда-нибудь. Кажется, если эта женщина-администратор понесет нам еду- подсыплет туда крысиный яд. Феликс вздохнул тоже. К сожалению, эта мысль не была необоснованной. —Ты прав. Пойдем, только можно сначала принять душ? —Конечно. Феликс поднялся и только теперь понял, что у него нет другой одежды. И обуви. Вообще ничего нет. Он потерянно уставился на Чана. —Мне не во что переодеться… —Я захватил кое-какую одежду, должна тебе подойти. —Правда?—Феликс почувствовал, что голос сейчас сорвется. —Да. И зубную щетку. И лосьон, Джисон говорил, что ты обычно пах им,—он протянул руку и достал из сумки несколько вещей. Фиолетовая зубная щетка, знакомый лосьон, черное белье, шорты, несколько рубашек.—Если что-то еще нужно, только скажи. Я сделаю для тебя все. Не то чтобы это было неожиданной мыслью, Чан и не такое делал ради него, но практическое проявление подобных мыслей потрясло его. —Спасибо, Чанни. Чан только улыбнулся, словно не мог понять, за что благодарят. —Я погуглю кафе поблизости, хочешь что-то конкретное? —Все, что хочешь, выбирай. Он долго возился в душе- руки дрожали и не слушались. Наконец, он оперся рукой на холодный кафель и признался себе, что если когда-нибудь Чан посмотрит на кого-то так, как сейчас смотрит на Феликса, он не будет благосклонен к этому человеку. Он жаден до него, до этого нежного обожания, до виноватого желания, до этой беззащитной нужды. Все это только для Феликса. И точка. Феликс заказал салат, Чан- стейк. Слабой прожарки. Кровь прекрасно смотрелась на его губах и Феликс думал о том, что его смотрелась бы там не хуже. После ужина они отправились на прогулку до ближайшего городка, который был недалеко от стейкхауса, всего в получасе от их отеля. Он был необитаем, большинство окон заколочено, только пара баров открыты. Феликс переплел их пальцы и спросил: —Что будем делать? —Вернемся к Минхо. Много времени прошло с тех пор, как мы встречались все вместе, тебе предстоит познакомиться еще с Сынмином и Чонином, вот увидишь, они тебе понравятся. Теперь, когда все в безопасности, они снова присоединятся к нам и, возможно, останутся у Минхо на пару недель. Но сначала заедем ко мне домой, кое-что возьмем и проверим, все ли в порядке. А что бы ты хотел сделать? «Потрахаться» было бы невежливым ответом, поэтому Феликс задумался, размахивая их соединенными руками в такт шагам. Ночной воздух был прохладным, но он был закутан в рубашку Чана, так что чувствовал себя прекрасно. —Мы сможем когда-нибудь навестить моих сестер? —Если ты...конечно! Да, малыш. Ты поддерживаешь с ними связь? —Не особенно. Я навещал их каждый год примерно на неделю и один раз они были у меня, но возвращаться не захотели. Вместо того чтобы сказать что-то язвительное, типа: "Интересно, почему?", Чан просто кивнул. Он выглядел таким настоящим. Обычным парнем, которого Феликс мог бы встретить в кофейне и после месяц вспоминать его. —Их удочерили вместе, их родители- хорошие люди. Их мама научила меня готовить и вязать крючком, а папа- плавать. Иногда они проводили время только со мной. Сейчас понимаю, что, наверное, было очень заметно, что я в этом нуждался.—Грустно было вспоминать об этом. Они были такими добродушными, так радостно встречали его в аэропорту или на вокзале.—Когда мне исполнилось восемнадцать, отец запретил к ним ездить. То есть, он сказал, что я могу поехать, если сам оплачу затраты. А затем позаботился о том, чтобы меня никуда не взяли работать. Он звал меня бездельником, наверное ему так было легче. Чан некоторое время молчал, потом сжал его ладонь и пробормотал: —Я понял, почему Минхо так поступил со стрелком. Феликс тоже сжал ладонь. —Мне никогда больше не придется его видеть, Чанни, так что все в порядке. —Если ты хочешь увидеться с сестрами, мы обязательно съездим. —А твоя семья? —Мои мама и тетя будут от тебя в восторге,—заявил Чан, абсолютно уверенный.—Ты очаровательный и можешь прикидываться невинным. Мы навестим их после твоих сестер, если захочешь. —Такое чувство, что мы забегаем вперед,—дразняще хохотнул Феликс.—А я ведь даже не знаю твоих намерений. —Нет, знаешь. Хранить тебя, давать все, что захочешь, гарантировать тебе безопасность и счастье. Феликс покраснел, кажется, с головы до ног, и опустил голову. Некоторое время было тихо, потом Чан хрипло произнес:—Хочешь вернуться в номер? —Да!—тут же ответил Феликс, не раздумывая. —Тогда, да. Мне тоже...Давай вернемся. —Теперь я тоже понимаю Минхо,—на обратном пути сказал Феликс. Ему нужно было сказать ему, что это работает в обе стороны. Что Феликс хотел не только заботы о своей персоне.—Я бы тоже так поступил. —Я бы не хотел, чтобы ты пачкал руки в крови из-за меня, солнышко. —Это ничего. Ты всегда можешь вытереть их после. Чан снова поцеловал его, как только они оказались в комнате. На вкус он все еще был немного кровавым и влажным. Феликс застонал, высоко и жалобно, и обвил одной ногой его талию, пока Чан не понял, что к чему, и не поднял его, перенеся на кровать, ни на секунду не отрываясь от губ. Феликс отстранился только для того, чтобы спросить, невнятно и уже затраханно: —Можно я отсосу тебе? Чан застонал, словно вопрос причинял ему боль. —Ты уверен? Если бы Феликс был в здравом уме, он бы поинтересовался, мол, как ты можешь спрашивать такое? Но он не был в здравом уме. Он не был в здравом уме уже много лет. Он никогда ничего не хотел так, как вес члена Чана на языке, толкающегося в задней части его горла. —Я хочу этого, —почти проскулив,—я хочу этого, пожалуйста, я знаю, ты говорил, что нам нельзя, но я никогда не переставал хотеть этого, пожалуйста? Чан поднял руку, слегка дрожащую, чтобы коснуться большим пальцем его губ. —И ты послушался меня. Такой хороший мальчик. Феликс покачал головой, проводя губами по подушечке. —Нет, но я хочу им быть. Для тебя. Чан закрыл глаза. Когда он снова открыл их, они были еще темнее. В них было эхо того Чана, которого Феликс видел только в ту первую встречу в закусочной, в его опрятной одежде, с заряженным пистолетом и его спокойными угрозами. —Тогда на колени, малыш. Феликс легко подчинился, вывернулся из объятий и опустился на пол между его ног. Он расстегнул молнию на брюках и спустил их наполовину вниз по бедрам, Феликс потянул их дальше, чтобы Чан мог раздвинуть ноги пошире, и Феликс мог устроиться там, где считал, его место. Он был твердым только наполовину, но уже большим. Длинный и толстый, и Чану не потребовалось много времени, чтобы откинулся назад на руки и задыхаться, глядя в потолок; после всего лишь пары движений его руки он уже дрожал. О, и он был сладким. —Такой большой,—пробормотал Феликс, больше сам себе,—или это я маленький. Мне не удается обхватить одной рукой. Он завороженно наблюдал за тем, как бусинка спермы заблестела на кончике члена, затем скользнула вниз, пока не встретилась с рукой. Он не мог удержаться, чтобы не наклониться и не попробовать его на вкус, облизывая головку, наслаждаясь этим больше, чем следовало бы. Никто не сосет член так, как ты- слышал он раньше и не сомневался в этом. Ему слишком нравилось. Над ним Чан все еще смотрел в потолок, дыша так, словно бежал кросс. Феликс наблюдал за ним снизу, прижимая головку небу и проводя языком по нижней стороне. Еще больше спермы капнуло прямо на его язык, и он застонал, начал сосать как следует, покачивая головой, пока его губы не встречались с рукой. Рука легла на его затылок, пальцы скользнули по волосам. Не прижимая его или давя, просто лежа. Тяжелая, но нежная. —Ты совершенство,— выдохнул Чан.—проклятье, малыш, ты великолепен. Твой прекрасный маленький ротик, твой сладкий язычок. Феликс отстранился, чтобы поцеловать внутреннюю сторону его бедра, прикусив чувствительную кожу зубами. —Мне нравится,— признался он.—Ощущения, вкус, запах, мне нравится это - мне нравится все. Я хочу чтобы тебе было хорошо. —Мне хорошо... Феликс опустился голову, вобрав на этот раз глубже, убрав руки, чтобы головка могла коснуться горла. Воздуха не хватало, он зажмурился, когда почувствовал набегающие слезы. Сердце замирало с каждым грудным стоном Чана; хватка в волосах усилилась. Феликс понимал, что голос, скорее всего, будет сорван, мысли хаотично сменяли одна другую, как в бреду, мне больно, мне хорошо, он нравится мне, нравится ему это так же, как мне?... Чан заставил его остановится, потянув за волосы: —Я кончу, малыш, если ты не остановишься, дай мне минуту. Феликс вытер подбородок, облизал руку и поднял на него широко распахнутые глаза: —Ты трахнешь меня, папочка? Чан душераздирающе нежно провел по его лицу кончиками пальцев, убирая упавшие на лоб волосы. —Ты хочешь этого, солнышко? —Хочу все,—Феликс приподнялся, чтобы снова взять его за руку.—Хочу все, что связано с тобой. Хочу принадлежать тебе, хочу, чтобы ты трахал меня, хочу чувствовать твой член в горле и в заднице, ты можешь...можешь использовать меня, как угодно, где угодно, что бы я не делал, я всегда буду хотеть этого, хотеть тебя, я просто...просто… —Тш, малыш,—Чан успокаивающе погладил его ладонь пальцем.—Все хорошо, да? Мы все сделаем, спешить некуда, у нас все время. Что ты хочешь сделать сейчас? Феликс не хотел принимать решение, просто не был способен. —Хочу, чтобы тебе было хорошо… Чан смиренно вздохнул, ласково и осторожно перетянул его на кровать и поцеловал- просто целомудренное прикосновение губ к губам, но едва Феликс готовился расстроится, что Чан не захочет целовать его после минета- слишком мерзко-он ворвался языком в его рот, отправив Феликса в то состояние, где его любят, заботятся и хотят. Феликс прижался лицом к шее Чана и всхлипнул, когда он потянулся вниз, чтобы снять с него штаны. —Я никогда не делал это без защиты,—прошептал, отчаянно цепляясь за его плечи.—Ты будешь первым. —Блять,—простонал Чан, будто ему опять больно. Это хорошо. Потому что это из-за Феликса.—Ты уверен, что презерватив не нужен? —Ты ведь чист, верно? Ты дал мне пососать, я уверен, ты бы не сделал этого, если б это было не так,—бормотал Феликс чувствуя, как закрываются глаза. Ему было так тепло. Рукой он проник под его футболку и погладил живот и грудь.—Пожалуйста, я так хочу...Мне будет так приятно внутри, папочка, ты купил мне этот чудесный лосьон, ты можешь сделать меня таким мокрым...—он замолк от молниеносного переворота на живот. Штаны полностью стянуты, но свою рубашку Чан на нем оставил, только собрал ткань, обнажив поясницу. Феликс интуитивно слегка прогнулся и Чан сжал его бока, прерывисто вздохнув. —Ты такой маленький здесь,—прошептал он, впиваясь пальцами в кожу под ребрами, после скользнул ладонями вниз, большими пальцами погладив щель между ягодиц,—и здесь...—от одного этого прикосновения отчаянное желание лишило Феликса всякого самосознания. Чан был всем, в чем он когда-либо нуждался. Всем, что когда-либо хотел.—Как же я смогу поместиться, малыш? —Я готовился в душе,—пробубнил в подушку Феликс, пытаясь следовать за пальцами и подставляясь под руки. Его член был таким твердым, что было больно, а простыни в отеле слишком жесткими, но ему нравилось, что все граничит с болью.—Ты можешь не растягивать меня, просто надави. Чан куда-то отодвинулся и Феликс расстроенно заскулил, пока не услышал щелчок крышки лосьона. Щеки смущенно запылали от мысли, что Чан, не смотря на его слова, смазку не принес и, по-видимому, ни к чему такому не готовился. Если бы его мозг еще функционировал- Феликс нашел бы это милым. Два пальца оказались внутри и Феликс еще больше обмяк на постели. —Вот так, да?—Тихо сказал Чан.—Моему малышу просто нужно быть заполненным, чтобы быть счастливым. —Только если это ты,—прошептал Феликс искренне, уверенный в своих словах. Никто не мог с ним сравнится теперь, когда он знал, как выглядит желание Чана, каково оно на вкус. —Только если это я.—Он ввел третий палец и Феликс почувствовал усиливающуюся растягивающую боль. Он снова прерывисто задышал, голова была полна ваты и он мог только поскуливать на прикосновение пальцев к простате.—Никто другой? —Я бы не хотел никого другого. —Нет, другой тебе не понадобится,—шептал Чан в перерывах между поцелуев его спины,—я дам тебе все, что нужно. —Знаю. Чан накрыл его собой и все шумы в голове исчезли. Он прижимался его спине, и никогда еще Феликсу не было так хорошо. Никогда еще он не чувствовал себя в такой безопасности. —Все хорошо?—Чан слегка касался губами раковины его уха, задав устойчивый темп с мощными толчками, соединив их руки над головой.—Малыш, ты этого хотел? —Это все, чего я хотел,—едва собрав слова в кучу, прохрипел Феликс,—мне кажется, ты был создан для меня. —Думаю, так и есть,—он ускорился, наполняя комнату шлепающими звуками,—создан для тебя, создан, чтобы найти тебя. Это судьба. —Да...Я лучше из всех, кто у тебя был? —Никто и рядом не стоял,—почти прорычал Чан с непоколебимой уверенностью в голосе. —Я чувствую тоже самое...я ждал целую вечность, кажется… —Тебе никогда больше не придется ждать, малыш. Позже Чан развернул их обоих, закинул одну его ногу на себя и увеличил темп, гонясь за собственным оргазмом, используя тело Феликса так, как тот и хотел. Феликс застонал, когда кончил от перевозбуждения, слишком горячего и слишком сильного давления на грудь изнутри, и это было идеально. Ему казалось, что он умирает. Он чувствовал, что наконец-то живет. Чан кончил вскоре, войдя максимально глубоко и сжав его до хруста ребер. —Так влажно,—пробормотал Феликс на грани сна, довольный,—мне так хорошо. Чан лежал тихо, временами осыпая поцелуями его плечи и лицо. Феликс выглядел сытым и счастливым. —Хочешь принять ванну, солнце? —Только если ты пойдешь со мной,—прошептал он, не открывая глаз.—Вероятно, тебе придется меня нести. Тепло тела на некоторое время исчезло и, судя по звукам, Чан набрал ванну, вернулся за ним и перенес на руках в ванную, усадив их вместе в воду. Он слегка касался его лица подушечками пальцев, выводя узоры. —Что ты делаешь? —Пишу любовное письмо твоими веснушками. —Поцелуй меня?—Феликс забавно вытянул губы, пока Чан с мягким смешком не выполнил требуемое. —Как ты? Где-то болит? Хочешь, я вымою волосы? Боль была, но только приятная. —Я чувствую себя счастливым, папочка. Пожалуйста, вымой меня. Чан помыл его голову и Феликс заставил себя скинуть пелену сна, чтобы ответить ему взаимностью. Они вернулись и упали на неперестеленную постель, еще влажную, обернувшись друг вокруг друга, все еще обнаженные и полностью вымотанные. Чан прижал его к себе так, что трудно было дышать и через несколько секунд Феликс отключился. Он проснулся на рассвете, мрачном и сером, прижатым спиной к груди Чана. Он был уже возбужден. Чан потянулся, хрустнул плечами, и глухо застонал от этого. —Доброе утро, малыш. —Доброе утро,—пробормотал Феликс, удивленный тем, что Чан узнал о его пробуждении. Он поцеловал его в шею. —Что хочешь на завтрак? —Оладьи,—и улыбнулся на сонный смешок Чана. Он просунул руку между их телами, погладив его член.—И я хочу, чтобы ты снова трахнул меня. Чан вздрогнул в его руках, уткнувшись губами в изгиб шеи. —Такой жадный, да? —Да,—не стал спорить Феликс.—Но ты все равно дашь мне все, что я захочу. —Конечно, дам,—улыбка превратилась в еще один поцелуй, затяжной и сладкий.—Я дам тебе все. Феликс довольно вздохнул и улыбнулся про себя:—Я знаю.