Кто такой Санкт-Петербург?

Миша лежит на кровати, смотря в потолок, который, кстати, сделан красиво, спасибо архитектору. Он всё думает над тем, как произошло это перемещение во времени и что с этим делать. А что делать? Что тут можно было сделать? Смириться и пройти этот путь снова? Ну уж нет, Миша московский пожар и Советский Союз заново не переживёт уж точно. Да и Петербурга здесь нет, а без Саши Миша жить не собирается. Нужно вернуть всё, как было как можно скорее, пока, вдруг, не стало слишком поздно. До Московского доходят голоса. Пётр 1 вернулся во дворец. Отлично. Миша соскочил с кровати и вышел из комнаты, идя по коридору. Шёл он по памяти, что удивительно. Помнить, как выглядел дворец, спустя столько лет... Москва заходит в большой зал, где сразу взглядом находит Петра Алексеевича, который склонился над столом и картой. — Рассматриваете новые земли? — сухо и без эмоций спрашивает Миша, подходя к нему и тоже переводя взгляд на карту. Да, он помнил этот момент. Вот только... Петербург... — Верно, Миш, — кивает Пётр и улыбается, приобнимая столицу за плечи. Тут Московский еле заметно вздрагивает. Перед глазами всплыл момент, когда также император приобнимал Питер, когда они победили. — И что же будете делать с землями? — Миша не подаёт виду, что с ним что-то не так, хотя внутри его трясёт. Трясёт от страха и безысходности, от боли и печали. Показывать это нельзя в любом случае, ни при каких обстоятельствах. — Ну смотри... — Пётр пускается в рассказы о том, что собирается сделать. Говорит про порт, про то, как он важен, про связи с другими странами, а Миша лишь молча слушает. Ответить нечего, да и сил нет отвечать, особенно говорить про Петербург. Порт на Неве точнее. — Ясно, — лишь это может сказать Московский, чтобы Пётр не расценил его молчание за оскорбление и незаинтересованность. — Мишенька, что с тобой? — император обеспокоенно смотрит на блондина, а тот морщится от этого «Мишенька». Ну что за бред? Миша не помнил, чтобы его так звали. Помнил только ласковое «Сашенька» и «лучшая столица России за всю историю». Миша, вроде как, радоваться должен, тут нет Петербурга, все почести ему и только ему, но... Отсутствие Саши радости совершенно не доставляет. Скорее боль. — Ничего, я в порядке, правда, — кивает Московский и слабо улыбается, пряча всё, что чувствует на самом деле. — У меня остались дела, простите, но я пойду. Пётр и ответить не успевает, как Миша покидает зал. Хочется уйти отсюда. Уйти как можно дальше и больше никогда не видеть этих дворян, крестьян, императора и дворец. Как же он скучал по своему Moscow City, как всегда выражался Саша, говоря именно на английском. Как же скучал по звукам машин по ночам за окном, по крикам людей, по Саше и его "древнему" городу. Древнему из-за наличия множества старых построек, от которых так не хотел избавляться Питер. Миша только сейчас понял, как ему нравились эти древности в Петербурге. Это было что-то вроде особенности города, это было сохранение истории, это было важно, и не только для Саши, для всех жителей страны. Миша выходит на улицу. Он идёт просто прямо, часто бросая взгляды на людей. Может, это все-таки сон? Просто плохой сон? Иначе, как это объяснить? Москва проходит мимо какой-то женщины в возрасте, очень похожей на цыганку. Та сразу окликает его. — Михаил Юрьевич! Хотите, погадаю? — Мише кажется, что она смотрит на него с издевательской улыбкой. Ему кажется. Это просто улыбка. Да, ведь? — Не хочу, — Московский осматривает её. Длинная свободная юбка, серьги, платок и рубаха. Он поджимает губы, хмыкает и собирается уходить, уже делая шаги. — А на Петербург погадать? Любит-не любит? — и после этих её слов, Миша замирает, а взгляд растерянно бегает туда-сюда. Он поворачивается к женщине, а потом приближается рывком и хватает её за плечи. — Что ты сказала? — голос предательски дрогнул, выдавая волнение Миши. Нет, ему же не могло показаться, да? Он же не сошёл с ума со всем этим? — Бойтесь своих желаний, Михаил Юрьевич. Вам этого не говорили никогда? Как жаль, стоило, стоило, — она смеётся, а Миша сжимает её плечи. Цыганке, а, может, гадалке, кто бы её знал, плевать. — Ты знаешь Петербург. Ты... Ты знаешь, как всё вернуть, да? Знаешь? Отвечай, чëрт тебя дери! — Москва тряхнул её за плечи. — Знаю, конечно, знаю, Михаил Юрьевич! — смех женщины наконец утихает, а вот улыбка не пропадает. Теперь то Миша уверен, что улыбка и правда издевательская, ему не казалось. — Как? — Всё очень просто. Искупите свой грех, а там глядишь всё вернётся, — она щёлкает пальцами перед его лицом, отчего Миша вздрагивает и делает шаг назад. Пока он стоит в своих раздумьях и лёгком шоке, что длилось лишь пару секунд, женщина будто исчезает.