простые соседи

этот день казался ему ужасно долгим. и даже самое приятное, что существует в такое время года – частый свет солнца — не давал ему покоя своими яркими лучами и заставлял его глаза жмуриться от легкой боли. недавно, до того случая, который произошел вчера вечером, эмиль шульт рассказывал о свалке, полной цветного металла, которую он выискал, гуляя по захолустным окрестностям города. явно, для флюра одиночная прогулка приходилась как возможность успокоиться и все рационально обдумать. его соседа дома не было, на кухне стояла бутылка дорогого алкоголя. вольфганг не понимал вкус любого алкогольного напитка также, как и намерения эмиля в его сторону. он бы не пришел к нему в комнату, даже при его отсутствии. от этой крепкой, деревянной двери в чужие квадратные метры исходило какое то малоприятное чувство, схожее с возбуждением и одновременным страхом. оно заставляло чужое сердечко брыкаться в боязливых судорогах. то же самое, как и их встреча глаз к глазу. романтичный вечер, стряпня эмиля..невероятно вкусная, и еще больше заставляющая вольфганга задуматься о себе и своих ощущениях к этому человеку..к сожалению, где то в душе глубоко закрытых. ближе к тому, что обязательно должно было произойти, вольфганг возвращался домой. а его ли дом это? давящие на сознание мысли не покидали его, даже когда в его руках был долгожданный пакет с круглыми обломками листовой меди. недаром вольфганг был высокого мнения о себе, когда действительно хорошо мастерил любого рода вещи. вот тебе и настоящая барабанная установка, необычная, сделанная своими руками, которая будет привлекать чужое внимание к себе не меньше самого флюра. зажигая свет в прихожей, ничего существенно изменившегося он не подметил. его руки запрятали на полку лакированную обувь, а ноги повели туда, где душа начинает подавать импульсы тревоги в его мозг. на столике перед выходом лежал пакет с медью для первоначальных райда и хай-хета, а немного дальше лежали ключи эмиля. ноги пришагали обратно, когда флюр заметил связку на столе. она была такой же необычной, как ее обладатель. простой воды брелок, похожих на который вольфганг еще не видел никогда, был прикреплен к вязке ключей. непонятно, почему такие простые и скучные вещи, принадлежащие эмилю, так привлекали его внимание. может потому что они эмиля, черт возьми, а не просто встречного в ларьке с сигаретами? флюр не отрицал возможность подобной мысли, а сам сгорал от желания ими воспользоваться. — как дела? уж очень знакомый голос прервал его откровенное занятие, и было такое ощущение, будто его чуть ли не сдуло бурей. ключи сразу же оказались на своем законном месте. оказывается, вольфганг вернулся намного позже, совсем не считая время на часах. эмилю, если быть честнее, было совершенно все равно на эту оплошность. их разговор начался преимущественно с обсуждения свалки, где по всему периметру валялся разного рода цветной металл. оставалось думать о том, сколько он пробыл там в поиске необходимой меди. флюр вымотался так, что хотел скорее не говорить, а обычным образом уснуть на мягкой кровати. но вот, завлекшись, и как ни в чем не бывало, они заболтали о чем только вздумается, что не казалось не романтичным... вот кровать эмиля, где ему позируют. возможно, на этой кровати он и сам позировал, оставалось только уточнить об этом. что то было в его художественных работах, близко напоминающих флюру авангардизм во всей его красе. недаром, когда ты архитектор, у тебя есть хоть какое то представление о личности художника. о личности душевной, в нашем случае, у него тоже имелось представление. преодолеть страх. отсечь лишнее. отвергнуть все, что не имеет подлинной ценности. и скользить. — иногда я думаю о том, что испытывают люди вокруг меня. им нечего сказать, или я просто похож на того, от кого сложно добиться ответа? ну ты же меня знаешь. совесть всегда требует не ляпнуть лишнего, когда перед тобой находится необычного рода привлекательный объект, который, хоть и не так развито, но может конкретизировать и излагать свои позиции, особенно если в его крови преобладает тот самый дорогой алкоголь, а желудок обогревают виски с колой. впервые за всю свою жизнь вольфганг так внимательно слушал своего собеседника, что, казалось, будто бы время ненадолго остановилось им навстречу. бутылка одиноко стояла на чужом рабочем месте, которая, должно быть, нарочито манила к себе своей теплотой от одного лишь запаха. единая фраза "ты мне интересен", и разум в ней терялся также, как и мыло теряется в заполонившейся пеной воде. он не мог вспомнить, сколько тревожных звоночков получил за все это время, которое прожил с эмилем, и в последний момент ему стало настолько все равно, насколько все равно бывает хомякам, которые съедают своих детей, лишь бы пропитаться и не сдохнуть от голода. холодный, безумный взгляд. обжигающее дыхание на шее, и, наверное, самое интересное – кровать, на которой они тогда потрахались, оказалась смятой, и от этого на вид не такой ухоженной, какой она была до этого. оказываясь под своим объектом воздыхания, флюр ощущал себя в теплом коконе, из которого не мог выбраться. он поставил себя перед этим фактом, но и сопротивляться особо не хотел. ветки на дереве ломались с такой же болью, как и осознание того, насколько эмиль может быть строгим и тяжелым во время подобных занятий..мозг выжимался как губка сам по себе, но было хорошо. очень хорошо, когда ты доверяешь человеку и не дрожишь во время процесса, словно осиновый лист. иногда для человека настает такой момент, когда он не в силах думать о чем либо. нет времени думать, когда твои мышцы сокращаются под бесконечной, и от этого замечательной долбежкой своего мини–аполлона. и после того, как все разрешилось, на душе его стало легче. флюр начал свободнее дышать, и в скором времени эта ситуация для него приобрела необычный оттенок. точно как процесс медитации, чужие ласки привели его в себя. цикорий стал вкуснее.