Творческий кризис

      Все что-то бурно обсуждали, но мужчина совершенно ничего не понимал. Он хотел было поставить бокал, но его практически заставили выпить со всеми. «Ладно, пропущу бокальчик, что такого?.. какое терпкое, что это?» — не успел опомниться, ему уже налили второй. Арсений ради приличия манерно преподнес бокал к губам и кто-то грубо схватил его руку, чтобы он допил до дна. Вокруг была суета, музыкант безуспешно пытался узнать, что происходит, но все просто отшучивались. Мужчина пьет только по праздникам, так что его поддало со второго бокала. Заражаясь атмосферой, он решает выпить еще и совсем расслабляется.       Проходит около двух часов и пьяный в стельку Арсений понимает, что что-то забыл. Он скомкано прощается со всеми и хочет выйти из гримерки. Дверь заперта. — А куда же ты, куколка? Мы еще веселимся, — говорит кто-то из толпы и оттягивает того от двери. — Давай танцевать! — перехватывает музыканта другой мужчина и заключает в свои объятия. — Ха-ха, но мне правда пора, — сказал Арсений, пытаясь отпихнуть от себя чужого человека. — Ну давай на посошок, последнюю! — всучивает стакан музыканту еще кто-то. — Только если последнюю…       Арсению становится плохо практически сразу. Сознание мутнеет, голоса становятся всё дальше и дальше…

***

      Антон видел, как мужчину затащили в гримерную. Прождав около сорока минут практически под дверью, он написал музыканту, что уехал и направился домой. «Дедлайны горят, любовь-любовью, конечно, а экзамены сдавать надо. Арсений не маленький, до дома как-нибудь доберётся, если вдруг что позвонит… в любом случае, будем разбираться по мере поступления проблем.»       Шастун дописывал свои работы до глубокой ночи. На фоне играли концерты Арса, записи которых художник смог найти в интернете. Все мелодии, бесспорно, красивые, но живая музыка была в разы лучше.

***

      Мужчина приходит в себя только в машине. Перепугавшись, его всё еще пьяный мозг выдаёт только одно: — Кто вы? — Таксист, — повисло молчание. — А на какой адрес мы едем? — водитель в ответ назвал адрес, где живет Арсений.       Вопросов меньше не стало, а додумывать что-то не было сил. Он помнил свою гримерку, какой-то праздник и шум — больше ничего. Мужчина доехал до дома, а такси оказалось заранее оплачено. Шатаясь, он зашел в свою квартиру и уснул на диване, даже не раздеваясь.       Всю ночь Арсений снился непонятный кошмар. Множество рук лапали его тело, множество раз с него сдирали одежду и шлёпали, так, что хлопки отдавались звоном в ушах. Музыкант умолял их прекратить, пытался отбиться от чужих рук, но по факту лежал неподвижно.       Музыкант проснулся от того, что свалился с дивана. Голова ужасно раскалывается и его жутко мутит. Выпив лекарств, Арс пошёл в душ. Все его движения выглядят медленными, странными, нерасторопными — боль сковывает всё тело. Раздевшись, он случайно взглянул в зеркало. «Что это?..»       Множество синяков, засосов и следов от ногтей по всему телу — вот, что увидел Арсений в своем отражении. Осознание произошедшего пришло молниеносно. Музыкант зашел в душевую кабину и просто скатился по стене. По его искалеченному телу без конца стекают тонкие струйки воды, а пустой взгляд устремлен в никуда. В голове пусто, на сердце только чувство своей никчемности и бесконечная мерзость.       Арсений резко подскочил, схватил мочалку и стал яростно тереть свое тело, стараясь хотя бы снаружи избавиться от гадких и грязных ощущений. Его облапали всего и еще невесть что делали. Даже полностью опустошив разум, обрывки вчерашнего вечера не перестали всплывать и кадр за кадром прокручиваться в голове.       «Эти похотливые взгляды, они ведь были с самого начала, верно? Я просто не заметил их… а ведущий? Они его купили? Или это и были те «важные люди», о которых говорил менеджер? Неужели в индустрии музыки всё через постель? Или через постель это не так?» — навязчивые мысли преследовали Арсения, не давая даже вздохнуть во всю силу. Грудь спирало бесконечной болью.       Мужчина вышел из ванной комнаты с таким пустым взглядом, что, казалось, он стал куклой или роботом. Время только пол восьмого, Арсений мог успеть на пары, да хотя бы ко второй, но он просто лег на кровать и продолжил также безжизненно смотреть в потолок. Вскоре, музыкант вспомнил про свой телефон. Сообщение от Шастуна. — Извини, дела появились, — лишь соврал в ответ Арсений. Он не хотел никого вдавать в подробности.       Еще одно сообщение от неизвестного: — Ты такой смазливенький и очень сладенький… хочешь повторить, но уже тет-а-тет?       Чувство мерзости наполнило музыканта с новой силой и захлестнуло с головой. От страха пережить это снова, он просто заблокировал этого пользователя и удалил диалог.

***

      Антон благополучно всё проспал. Как зомби парень восстал с постели где-то в три часа дня. Просидев еще десять минут на краю дивана в тяжёлом решении точно ли вставать прямо сейчас, художник всё-таки побрел в ванну. Умывшись и в кое-то веке сделав себе нормальный завтрак, Шаст вернулся к холсту.       Вскоре осознание огромной усталости накатило с новой силой, смешиваясь со злостью на себя от количества недоделанной работы. Художник кинул в холст первую попавшуюся кисть. Инструмент попал древком, ничего не испачкав, и отскочил на пол. Всё-таки тяжело истязать себя ночами. Парень принял решение, что ему срочно нужно развеяться, иначе он так ничего не добьется.       Наспех собравшись и схватив сумку с художественными принадлежностями, он выскочил из дома. Спускаясь, парень решил проверить уведомления на телефоне: «Дела…» — вздохнул Шастун, даже не заходя в диалог с мужчиной.

***

      Арсений долго лежал и боролся с мрачными мыслями. «Может, мне стоит провести время с Тошей?.. я отвлекусь и полегчает.» Ничего лучше на ум не приходило. Он сразу набрал знакомый номер и стал вслушиваться в гудки.       Тоша спокойно ехал в автобусе. Выйдя на нужной остановке, зазвонил телефон. — Алло, Арс, привет. Я хотел поблагодарить тебя вчера за концерт, но ты ушёл в гримерку и было достаточно поздно… в общем, прости, что не дождался, — протараторил молодой парень и усмехнулся. — Я рад, что тебе понравилось. Может, сходим куда-нибудь? — Я сейчас в Центральном парке, если хочешь, приезжай. — Хорошо, скоро буду.       Арсений оделся так, чтобы не были заметны засосы и укусы — спасла, как всегда, водолазка. Мужчина хотел было вызвать такси, но это тоже жутко напоминало о вчерашнем, так что он мирно пошёл к остановке.       «Надо жить дальше… с кем не бывает, верно же? Главное, не подавать вида и всё забудется, как страшный сон…»       Музыкант быстро доехал до локации и набрал художнику. Тоша сидел на лавке, почти в середине парка и зарисовывал быстрыми скетчами людей, редких зверей и природу. Парни смогли встретиться и завязался непринужденный разговор. Арсений совершенно не подавал виду, что с ним что-то произошло, но взгляд всё же слегка выдавал его. Антон же обратил внимание именно на одежду. Вспоминая причитания мужчины про водолазку и засосы, он издевательски спросил: — Опять в водалазке, не уж-то вечер закончился так хорошо?       Едко усмехнувшись, Шастун как хищник стал выжидать любой реакции от своей жертвы: паники, нервного отшучивания или вообще попытки съехать с темы. Но Арсений лишь молча посмотрел художнику в глаза, а лицо у него стало пустым и ни один мускул не дернулся. — Надел, что попало, — холодно ответил мужчина.       Мальчишка не мог отвести взгляда от глаз мужчины. Светло-голубые очи, лазурные, как самое чистое небо, в миг наполнились тьмой и стали напоминать лишь серую лужу. Беседа помрачнела и Тоша, наполненный тревогой, стальным голосом спросил: — Арсений, что случилось?       Барьер, который так тщательно старался возвести музыкант, разбили одной фразой: «Что случилось? Что же случилось? Да он меня насквозь видит…» Мужчина не смог выдавить ни слова. Руки затряслись и Арс отвернулся, не в силах сдержать подступившие слёзы. Солоноватая жидкость уже замылила взгляд и он запрокинул голову, чтобы капли не покатились по щекам. Благо, пышные ресницы помогали сдержать их. «Нельзя. Показывать. Слабость.»       Тоша слишком много и часто видел слезы. Он сразу заметил стеклянные глаза и, осторожно сокращая расстояние, крепко обнял мужчину со спины. — Кхм, больновато, — тело по прежнему ломило, а прикосновения заставляли вспоминать предыдущую ночь.       Арс развернулся и уткнулся в плечо парня, а слёзы рекой потекли с глаз. Тихо, без всхлипов или содроганий тела, просто текли слёзы. Еле касаясь, Антон провел рукой по макушке мужчины, чувствуя пару шишек и предполагал, раз от одного объятия больно, то такие отметины наверняка по всему телу: «Куда ж ты влип?» Шастун стал медленно и нежно поглаживать. — Всё хорошо, всё уже прошло, я рядом… — Прости за это, — Арсений отстранился и стал вглядываться куда-то в сторону озера. Солнце только-только начало опускаться за горизонт, но уже совсем скоро стемнеет. — Ничего страшного. Поехали домой? — Антон улыбнулся и поцеловал мужчину в лоб. Арс чуть отшатнулся, но всё же улыбнулся в ответ.       Шастун взял под руку музыканта и они спокойно вышли из парка, направляясь на остановку. Благо, транспорт долго ждать не пришлось и они сели в самый конец. «Надо бы его как-то развеселить, » — мелькнуло в голове у Тоши. Вдруг ему пришла самая идиотская мысль, что может прийти двум парням в автобусе. И он вежливо, но достаточно громко спросил: — Сколько время?       Арсений резко развернулся к Шастуну, его глаза стали подобны двум крупным монетам и смущенная улыбка растянулась на лице. Ответа на вопрос художника не последовало. Естественно, мужчина знал этот анекдот и, сменив взгляд, скорее, на хитрый прищур, улыбнулся и приблизился к мальчишке. Он несколько секунд просто смотрел ему в глаза, а потом поцеловал. Тоша же раскраснелся от желания, простите, заржать на весь автобус и тщетных попыток сдержаться. Однако, когда мужчина начал лобызать его, парень тут же углубил поцелуй, поглаживая мягкую щеку Арсения. Автобус почти пуст и сгустившиеся сумерки не позволили кому-либо увидеть парней. Не успели они разорвать поцелуй, как прибыли на необходимую остановку и нужно было уже выходить. «Я хочу ещё, » — понял для себя Антон. Дорога от остановки до квартиры была мимолетной. В воздухе царила чуть возбужденная атмосфера. Парни, как по привычке, сразу отправились пить чай на кухню. — А если бы нам нужно было ехать дальше, чтобы ты делал? — по-дьявольски усмехнулся Арсений. — Учитывая, что у меня бы не было чая с коньяком, то я бы постарался сдержать твой пыл… а потом всю неделю твой язык, твои глаза и твоя мордашка не выходили бы из моей головы, — парень оставил чай на столе и, подойдя к мужчине, поцеловал его в губы. — Ого, какие откровения, — Арсений углубил поцелуй и запустил руку под футболку парня, проводя ей по спине художника.       По телу Шастуна пробежали мурашки и парень чуть отстранился улыбаясь. — Что ты думаешь, раздразнил и сразу всё сойдёт тебе с рук? — Хах, и что же ты предпримешь? — и снова Арс одарил его чертовской улыбкой. — Я сдаюсь.       Художник посмеялся, утыкаясь лбом в макушку мужчины и оставляя руки на плечах. Попов вынул свои руки из-под его футболки и просто крепко обнял в ответ. — Чем займемся? — По сценарию должен быть неумелый секс, но как хочешь, — улыбнулся Антон, прижимаясь ближе к мужчине. — Ты так меня с ума сведёшь,       Арсений взял художника за подбородок и снова глубоко поцеловал, на этот раз запустив обе руки ему под футболку. Мужчина не понимал, что конкретно им движет: «Это настоящее желание или просто возможность отыграться за себя на ком-то?» Тоша нагло и быстро отвечал на его движения языком. Тело подрагивало от прохладных рук, заставляя парнишку извиваться в такт движениям, усаживаясь на колени к мужчине. Шаст аккуратно разорвал поцелуй и немного смущенно сказал: — Я-то не против, только вот кто захочет спать с технически стопроцентным девственником? — Так ты девственник… — недобро сверкнув глазами, Арсений продолжил целовать его еще напористее и всё-таки стянул с мальчишки надоедливую футболку. — Даже это тебя не остановит?       Все мысли ушли из головы, перекладывая всю ответственность на чувства. Арсений легко посадил парня на край стола и стал целовать его шею, поглаживая тело, усыпанное мурашками. Тоша тихо простонал ритмично движениям мужчины и чуть сжал его плечи, когда Арс приступил к покусываниям. Поцелуями музыкант спускался всё ниже и ниже, но вдруг резко отстранился. — На сегодня с тебя достаточно, — Арсений улыбался так, будто совсем ничего не произошло и сел за стол, продолжив пить чай. — Дразниться не хорошо, — заключил Антон, как обделённый ребенок.       Шастун обнял его со спины и поцеловал в шею. По телу мужчины пробежали мурашки и Арсений хихикнул. Развернулся, не разрывая объятий мальчишки, и подхватил его на руки. — Я сказал, на сегодня достаточно, — как-то по-родительски, но не сурово сказал музыкант. — А вот и неправда, — Тоша ухмыльнулся и, заведя руки за его шею, глубоко поцеловал.       Арсений пошёл в гостиную с художником на руках. Практически скинув его на диван, музыкант навис сверху, отрезая пути отступления правой рукой. Коленом мужчина зажал его пах. У мальчишки вновь задралась футболка и глаза его явно нервно забегали. Попов с нарочитым напором лапал тело художника. Остановив руку на внутренней части бедра, снова с недобрыми улыбкой и блеском в глазах Арсений спросил: — Что, тебе даже так не страшно, девственничек?       Антон на это лишь усмехнулся и поцеловал его. Конечно, ему было страшновато, но больше просто непривычно. Он не знает, что и как делать и немного чувствует себя бревном. — Да ты прям как куколка безотказный, — позлорадствовал Арсений, отстранился и продолжил говорить, будто ничего не было, — я очень устал за сегодня. Думаю, мне пора ехать домой.