Реабилитация

Харитон взял на руки кошку и подошёл к окну. Поглаживая ластящуюся к полимерной руке Мусю, он вглядывался вниз, на кучки людей, с такой высоты казавшиеся не более чем копошащимися паразитами. Хотя почему «казавшимися», хмыкнул он про себя. Являющимися ими и не подозревающими, что их ждёт такая же участь, как зарвавшуюся саранчу, как попавшегося под газету таракана. В конце концов, паразитов принято и, более того, необходимо истреблять. Напряжение, охватившее Мусю, отвлекло его от созерцания. В одну секунду существо вздыбилось и резко повернуло голову в сторону кабинета, издавая подобие шипения, напоминающее радиопомехи, шерсть животины, словно живая, заходила из стороны в сторону. Харитон недоумённо глянул назад и замер. Сергей тяжко, но целеустремлённо поднимался с колен. Глаза его были белёсыми, лицо являло собой воплощение гнева. Стой перед ним человек слабее волей, этот гнев породил бы в его душе первобытный страх, напрочь раздавил волю сражаться. Неподалёку от него, скрежеща конечностями, медленно поднимались Близняшки. «Самовосстановление, будь оно проклято», только и успело пронестись у Харитона в голове. Кошка ринулась из его сникших рук и прочь из кабинета. ______________________________________________________ Держась с Близняшкой за руки, Нечаев стоял на яркой, подобной сахарному леденцу, взмывающей ввысь платформе. От скорости подъёма, аляповатости окружения, сладких запахов, будто всё было сделано из сахара, его овеяло лёгкое головокружение. Хотя возможно оно было оттого, что далёкий, скованный цепями клочок его рассудка, застрявший здесь, в Лимбо, проснулся и ощутил что-то родное в этой имитации его жены. На безликой металлической поверхности перед ним он едва мог различить черты, которые видел на фотографии у бабы Зины. Неужели в ней остался отголосок разума Екатерины? Осознание заставило сладкую истому разбежаться по всему телу, но добежав до живота, эйфория осела там тяжёлым, неподъёмным комом. Он не мог вспомнить, как бы сильно ни старался. «Возможно, это даже к лучшему», подумал он. Если блокировка воспоминаний спасает его от безумия, значит, так тому и быть. Уголок губ Сергея горько дрогнул. Словно в знак извинения, он трепетно поднёс руку к холодной щеке робота. Близняшка прильнула к его ладони и слегка кивнула. Казалось, она знала всю его историю и всё понимала. - По крайней мере ты освободился от одного из них. Освободишься ли от второго? - чутко произнесла она. События, произошедшие со «вторым» в реальности, пулей пронеслись у него перед глазами, добавляя головокружению тошноту от отвращения к самому себе. Чувство вины сжало горло в стальные тиски и застряло в глотке, отказываясь пропускать воздух. За те годы, что он себя помнит, ему ещё не было настолько паршиво. «Как я мог позволить какому-то ублюдку, которого знаю от силы два дня, пошатнуть веру в самого близкого человека?», набатом звенела в голове запоздалая мысль. - Он же… - выронил он сдавленно, попытавшись сглотнуть тяжесть в горле. – Он же умер. Размытые очертания лика Екатерины отчего-то зашлись в метаморфозе, постепенно сменяясь на другое, гораздо более родное лицо Дмитрия Сергеевича. Неужели его собственный разум решил добить его? Он впредь не увидит, как это лицо сосредоточенно хмурится над очередным проектом, как эти глаза сияют при новом прорыве, как губы расплываются в улыбке от радости за успехи Нечаева, не услышит, как с них слетает сердечное и тёплое «сынок». Майор прижал руку сильнее, вглядываясь тщательнее, впитывая в себя черты, которые больше никогда не сможет лицезреть живыми. - Очнись, сынок! Разнёсся голос среди облаков, проникая ему в уши и отдаваясь болезненным эхом в его перепонках, будто пытаясь его разбудить. Удивлённый, Сергей начал было оглядываться по сторонам, но Близняшка ухватила его за плечи. - Дело сделано. Тебе пора, дорогой. Сам Нечаев успел только широко распахнуть глаза перед тем, как она, бесцеремонно подняв, выкинула его с платформы. С криком майор полетел вниз. До зелёной равнины он не долетел, окутанный белой пеленой где-то между небом и землёй. __________________________________________________ Нечаев очнулся посреди хаоса. Вокруг него горела чёрная полимерная жижа, копоть пробиралась в лёгкие и затрудняла дыхание, пол был вспахан, будто по нему с огромной силой кого-то протащили, обломки самолётов валялись разбросанные по всему кабинету. Прямо перед ним Левая накрывала собой тело Сеченова от переломанного крыла самолёта. От вида трупа Дмитрия Сергеевича вся прежняя злость на академика за отнятые воспоминания превратилась в прах. Не на кого было больше злиться. Сработала система пожаротушения, и миллионы ледяных капель пронзили его подобно неисчислимым иголкам, отрезвляя, смывая боевой настрой и всё напряжение из его тела. Без них плечи безвольно опустились, и сломанной куклой Нечаев повалился на колени. Глаза зажмурились, не желая смотреть на происходящее, надеясь, что откройся они, и всё улетучится, они снова увидят Дмитрия, склонившегося над столом в порыве научного вдохновения. Левая рука потянулась к лицу, инстинктивно пытаясь скрыть глаза, которые защипало от упрямо подступивших и пытающихся вырваться слёз. Поднесённая к лицу ладонь обдала его чем-то холодным и склизким. Резко отстранив голову, сквозь мокрую пелену на глазах Нечаев разглядел зажатую в руке полимерную субстанцию, именуемую Харитоном. - Вы ещё пожалеете об этом, - раздалась еле внятная угроза. Ощерившись, Сергей швырнул полимер на землю, вскочил на ноги и с остервенением начал втаптывать его в грязь, пытаясь раздавить со всей мощью своих тяжелых протезов, размозжить под своими ботинками, растереть эту полимерную жижу в пыль. - Я готов заниматься этим до бесконечности, ты слышишь меня?! - проорал он, почти переходя на маниакальный смех. - Я вырвал тебя голыми руками из этой жижи и вырву снова и снова, куда бы ты не заполз! С лютым удовольствием он смотрел, как извивается под его ногами Харитон, мешаясь с сажей, грязной водой и осколками пола. «В помоях тебе самое место», пронеслось в голове, пока он продолжал его втаптывать в надежде, что сможет вбить в него хоть толику отчаяния, снедавшего его самого изнутри. - Товарищ майор, - вкрадчиво попыталась обратить его внимание на себя Правая и легко прикоснулась к сжатой от злости руке. - Нам потребуется ваша помощь для транспортировки товарища Сеченова в отделение реанимации. Он в момент остановился, прижав ногой полимер. - В отделение реанимации? – растерянно прошептал Нечаев. На пару секунд он забыл, как дышать, как существовать. – Он жив?! – разнёсся по огромному кабинету облегчённый, полный надежды крик. Сергей бросился к Сеченову, помог снять с Левой обломок крыла, с незаурядной силой отбрасывая его в сторону, и припал подле учёного на колени наряду с ней. Правая наклонилась к Захарову и заключила его в электрическое поле между своих ладоней, затем выпрямилась и подошла ближе к ним. Дмитрий Сергеевич едва заметно дышал. - Как-каким образом? Ему ж шею свернули, – почти дрожащим голосом вопрошал Нечаев, всё ещё отказываясь верить слегка вздымающейся груди. Может ли это быть очередной галлюцинацией? Он потряс головой и снова взглянул на Сеченова. Грудь по-прежнему, едва-едва, но двигалась. - В тело товарища Сеченова был внедрён симбиотический красный полимер, который предотвращает несовместимые с жизнью ранения, – отчеканила механическим голосом Левая, сканируя тело Дмитрия. - Полимер закупорил пулевое ранение и упредил непоправимый перелом шеи, покрыв собой спинной мозг, нервные окончания и позвонки, которые можно было спасти в момент повреждения. - Ёбаный гений, – ошеломлённо выдохнул майор. - Хотя меньшего от самого светлого ума на планете ожидать нельзя. В конце концов, он отвадил саму смерть от Павлова. Близняшки синхронно кивнули. - Значит, поправимый перелом всё же есть, – констатировал очевидное он. - Где реанимация? Сколько у нас времени? – взволнованно протарахтел он, потянувшись к телу на полу, одной рукой уже было подхватывая под колени, но в последний момент воздержался от резких движений. - Реанимационное отделение находится на третьем этаже, - начала Левая. – Чтобы попасть туда, необходимо будет повернуть от лифта направо, на втором повороте налево… - Ты чё, блядь, издеваешься? Вот сама и поведёшь. - Результаты экспериментов показывали сохранение жизнедеятельности в течение как минимум семи часов при самых сильных повреждениях, – ответила на второй вопрос Правая. - С момента ранения в живот прошло одиннадцать минут две секунды. С момента перелома – семь минут двадцать пять секунд. - Семь минут? – удивился Сергей, оглядывая полуразрушенный кабинет. – Ничего себе. Это вы всё так ухайдокали? - Вы сами приложили немалые усилия к нейтрализации Харитона Захарова, товарищ майор. И можете быть способны на большее. - Откуда тебе это знать? – опустил прищуренный взгляд на телохранительниц Сергей, поглядывая сперва на одну, потом на другую, будучи неуверенным, кто из них ответил. - … Мы… навели о вас справки, - ответили они обе, склонив головы на бок. В их тоне сквозило явное недоумение, в конце концов, зачем им – роботам - вообще было интересоваться Нечаевым? Голова объекта их интереса тоже растерянно поползла на бок, комично повторяя их жест. «Всё-таки там есть что-то от моей… жены?» Даже про себя было как-то непривычно признавать, что у него когда-то была супруга. Так бы они и продолжали сидеть, как три сыча на жёрдочке, глядя друг на друга, но Нечаев опомнился первым. - Ладно, поехали. Левая, держи его за голову. Правая, глаз с этой сопли не спускай. - А за соплю вы ещё… - Правая, заткни его как-нибудь, - раздраженно перебил Майор. В ответ балерина шарахнула полимерный сгусток разрядом электричества, прерывая длинную тираду. Нечаев просиял. - Делай так почаще. В знак солидарности Правая повторила разряд. Сергей не стал врать самому себе, последовавший крик Харитона доставил ему нездоровое удовольствие. С чуть приподнятым настроением – как же ему сейчас этого не хватало - он вернул свой взгляд на Дмитрия. - Так, берём его осторожно и одновременно. Левая аккуратно протиснула свою огромную ладонь под шею Сеченова так, что затылок и вся шея, казавшаяся такой маленькой и хрупкой по сравнению со стальной рукой, лежали на ней, не давая месту перелома сдвинуться; вторую она в готовности поднесла к голове. Сергей просунул свои руки под колени и спину академика. - Так, аккуратно, аккуратно, - уже на автомате, под нос бубнил П3. Синхронно, они медленно подняли его с пола. Майор, готовый было приложить больше усилий, был удивлён тем, каким лёгким учёный казался в его руках. От того, какая мощь крылась в его конечностях, Нечаеву стало не по себе: он мог, возможно даже незаметно для себя, навредить Дмитрию, может даже переломить его, как соломинку. Он поклялся себе с удвоенной осторожностью обращаться с Дмитрием, если всё наладится, и с утроенной сейчас. С точностью и расчётом, подвластными только машине, Левая подстраивалась под движения майора, компенсируя любые встряски при ходьбе, постоянно поддерживая голову, шею и плечи в единой, ровной линии. Нечаев же завидовал её стойкости и по пути к лифту в панике за академика чуть было не перешёл на бег. «Угомонись, ведь можешь навредить ещё больше», третировал он себя мысленно, через силу поддерживая спокойный ход. «Ещё больше, чем самолично уже навредил», Нечаев чертыхнулся вслух от своих навязчивых мыслей. В лифте, где ничего не оставалось делать, кроме как ждать, мысли нахлынули снова. В надежде избавиться от них и доказать себе, что не всё потеряно, что вот же, Сеченов ещё живой, он взглянул на академика. От увиденного кровь застыла в жилах. Близняшка держала в руках блюдо, на которой в чёрном полимере, будто в соусе, покоилась оторванная голова учёного. На мертвенно бледном лице залегли следы гниения плоти, особенно затронув область вокруг глаз - всё ещё живых глаз. Они прожигали Нечаеву душу. От этого взгляда в сердце беспощадно укололо, словно в него резко, одним мощным ударом, по самую головку вбили огромный гвоздь – в карих зрачках не читалось ни толики осуждения. Лишь жалость и сожаление. - Блядь! – хотелось отпрянуть, убежать, но Сергей только с криком отвернул голову. Он не мог позволить себе большее, ведь малейшее неверное движение могло обернуться смертью для драгоценной ноши у него на руках. Сделав пару вздохов, он снова, теперь уже робко, взглянул на Сеченова. Голова по-прежнему была едина с телом. Напряжённые плечи майора слегка расслабились, из лёгких вырвался выдох, забравший с собой подкравшиеся к горлу испуг и панику. - А ведь даже после того, как я в вас выстрелил, вы всё равно назвали меня «сынок», – украдкой произнёс он, прогибаясь под тяжестью воспоминания. Потакая мимолётному порыву, П3 позволил себе легонько прильнуть лбом ко лбу Дмитрия. С его губ сорвался шёпот. - Вы только держитесь. Нечаев так и замер, и мир вокруг перестал существовать – остались только он и Дмитрий Сергеевич. Неожиданно для него самого по телу разлились успокоение и нега, словно соприкосновение с всё ещё тёплой - вопреки всему произошедшему - коже придавало ему сил, говорило, что его существование не напрасно. Ведь где бы он был, если бы не Сеченов? Не было бы его. Сергей был готов простоять так целую вечность. - Товарищ майор, что-то случилось? - прервала момент Левая. П3 отказывался разрывать контакт. Нехотя, оставаясь всё в той же, пусть и не очень удобной позе, он пробормотал: - Галлюцинации. Я же вроде в лимбо не выхожу. Странно, откуда они. Майор нахмурился. - А как я до этого в лимбо попал? – озадаченно произнёс он. – Храза-то не было в перчатке. Я что, самостоятельно вошёл в этот ваш боевой режим? Он всё-таки выпрямился в недоумении, возможно подумав, что в вертикальном положении ему мыслить будет проще. - Так и есть, товарищ майор. П3 сурово перевёл на неё взгляд и уже хотел было кинуть привычное «Тебе-то, блядь, откуда знать?», но замялся. Она ведь была с ним там. Она ли? - Ебучие пироги, чё всё так сложно?! – взмолился он. Это вопрошание не сыскало ответа свыше, лишь привлекло взгляды пары сотрудников Челомея, стоявших подле лифта, аккурат подъехавшего на этаж. Увиденное повергло их в шок. Один из них в испуге прикрыл рот рукой, другой от всей души выругался. Уж что-что, но полумёртвого героя СССР они не были готовы увидеть. Несмотря на секундное помешательство, стоило прибывшим двинуться, зеваки резко отпрянули от лифта, пропуская майора и телохранительницу дальше. Оставляя мокрые следы, они шли по знакомым Нечаеву со времён реабилитации коридорам. Весь этаж был отведён под медицинские отсеки, но в отделении реанимации он ещё не был... по крайней мере, насколько он знал. По пути им встретилось ещё с десяток сотрудников, реакция коих всенепременно перемежалась между страхом, паникой и сожалением. Как же всё-таки люди академика любили. Сквозь окна лабораторий, выходящие в коридор, П3 заметил несколько раненых. - Что тут произошло? - Противники Коллектива 2.0 совершили вооружённое нападение на здание. Их штурм удалось пресечь ещё в атриуме, но несколько сотрудников пострадало, - отрапортовала Левая. - А. Вот почему внизу такая разруха. - Мы на месте. Благо, в лаборатории была дверь-автомат, иначе Нечаев за себя не ручался бы и точно выломал её с ноги. Стоило только ей распахнуться, как на них обратили внимание несколько врачей, в полной готовности после случившегося инцидента. Завидев Сеченова, все кинулись к ним. - О, Боже, что произошло? – вопрошал один медик. - У него сломана шея и пулевое ранение в живот, - протараторил майор, желая ускорить процесс. - Срочно несите его вон в ту операционную, - уже разворачиваясь указал другой, и, несмотря на свой пожилой возраст, буквально понёсся в указанном направлении готовить оборудование. «Он бы дал фору Ежихе», про себя изумился Сергей. Синхронно, майор и близняшка возобновили движение. Согласованность их движений была видна даже невооружённым взглядом. Слаженность, отточенная годами и присущая им в прошлой жизни, но канувшая было в лету, на короткое время вновь воцарилась вокруг них. Они прошли под высоким круглым сводом белоснежной лаборатории, по мраморному полу вдоль стен из окантованного дерева. Даже в таком месте на оформлении не поскупились, видно, руку приложил сам академик. Реанимационное отделение было заполнено новейшим и, Сергей был уверен, настолько дорогостоящим оборудованием, что он столько в жизни своей денег не увидит, сколько стоит одна установка. Видеть такие диковины он никогда не видел и с трудом мог предположить их предназначение. Одно только присутствие подле таких машин вызывало иррациональный страх вздохнуть неправильно, не в том направлении, и от его бактерий засорится что и перестанет работать. - Какие хоромы, какие агрегаты, - не мог не подивиться он, признанный ценитель подобного размаха. – И врач явно расторопный. Должно быть, Дмитрий Сергеевич в хороших руках. - В этом комплексе оборудование, обогнавшее современную медицину, а также работают лучшие доктора, - подтвердила сопровождавший их врач. - Но сможете ли ему помочь? С переломанной шеей-то? – чувство вины снова подкрадывалось к сердцу, заставляя то загнанно метаться. - Молодой человек, вы не представляете, сколько здесь за последний год было поставлено на ноги пациентов с переломами шеи и позвоночника. Местная медицина не знает аналогов, - врач явно приняла сомнение П3 на свой счёт. - Что ж, тогда я могу быть спокоен. Наверное - последнее он произнёс уже тайком. Про себя он понял, что не будет спокоен, пока не увидит Дмитрия Сергеевича на ногах, целого и невредимого. - Я всё никак не пойму, кто же мог сотворить подобное? – сокрушённо прошептала медик. Майор стиснул зубы. - Недоброжелатели, - вымученно выдавил сквозь них. Вместе с Левой и Дмитрием на руках они без труда поместились в широкую дверь небольшого дезинфекционного отсека, а затем и в операционную, где майор в очередной раз изумился чудесам науки увидев, как громоздкий вертикальный аппарат, обвешанный стойками для инструментов, рентгеном и несколькими манипуляторами с лазерами, принимает горизонтальное положение операционного стола. - Кладите его, - указывает врач-быстряк, как мысленно именовал его П3. Нечаев и Левая, следуя его инструкциям, осторожно укладывают академика на стол, после чего П3 вытесняют несколько врачей, оставляя близняшку. - Она может пригодиться, чтобы держать шейный отдел в приемлемом положении, это сэкономит драгоценное время. А вас, товарищ майор, я попрошу ретироваться. Дважды Сергею повторять не пришлось. Хоть всё его нутро кричало, чтобы он остался подле Дмитрия Сергеевича, удостоверился, что с ним всё будет в порядке, Нечаев взял себя в руки, послушно развернулся и поспешно вышел. Вопреки стремлению остаться рядом рациональная его часть понимала, что чем быстрее он уйдёт, тем быстрее начнётся операция. Однако П3 отказывался отходить далеко и уж тем более покидать комплекс. Неподалёку от выхода из отделения он приметил скамью, на честном слове дошёл до неё и с тяжким вздохом повалился, готовясь к долгому ожиданию новостей о состоянии здоровья учёного. В конце коридора Вовчик, вооружившись на сей раз шваброй, а не кулаками, как П3 уже, казалось, привык их видеть, вытирал оставленные им с близняшкой мокрые следы. «Всё-таки и правда что-то получилось сделать правильно», чуть смягчился к себе майор. «Осталось исправить то, в чём провалился». Он ссутулился, оперев локти на колени и грузно повесил голову, предаваясь всё тем же неутешительным мыслям. Сколь бы ему не хотелось в заслуженный отпуск, после содеянного П3 не позволит себе бросить Дмитрия Сергеевича. Даже если Сеченов после того, как очнётся, его не примет, он всё равно будет его оберегать. Пусть даже придётся это делать издалека. «Если очнётся», сердце его было безутешно. Теперь он обязан ему дважды. За свою жизнь и за его смерть – хоть та и не забрала его, она всё ещё нависала мрачным жнецом, практически осязаемая в стерильном, пропахшем лекарствами лазарете. От Дмитрия он не собирался освобождаться.