Тяга

…но убегает время

А я плевал, ведь мне бы

Остаться собой с тобой

27 января, 2018

В теории, это могло произойти и раньше, но что-то повода завалиться без приглашения не находилось. А тут день рождения — небо благоволило. Полдевятого пришло короткое «Поздравляю», оттенок которого было сложно угадать. Уже в девять Макки стоял на лестничной клетке, силясь нажать на звонок. Тут как бы либо откроют, либо нет. Пятьдесят на пятьдесят. Оттого и страшно. Сколько раз ему приходилось отыгрывать эту сцену: с разными ракурсами, цветокором и репликами? И ни одна из заготовок не подходила под момент сейчас. – Ты ко мне? – звучит вовсе не убедительно: нет ни удивления, ни любопытства и, главное, сомнения. Конечно он знает, к кому и зачем Макки пришёл. – Да. И всё. Никакой игры, плутовства, ни единой попытки скрыться, отречься, притвориться — только «да». И если раньше было понятно, на чьей стороне преимущество, то теперь силы были равны, и всё благодаря безропотному согласию. Кивок в сторону двери, ключ в замочной скважине, несколько шагов — скрылись. Макки попытался распознать запах, который так тщательно воспроизводил в своей голове на протяжении всей разлуки. Но сейчас ощутить разницу и сравнить не получалось, воспоминание ускользало — его вытесняло настоящее. – Не ждал тебя сегодня. – Я и сам. – М-м? – Я и сам себя не ждал здесь. Но ты написал. – У тебя день рождения. – Только поэтому написал? – Нет. – И направился в спальню. Макки остался стоять в проходе, боясь лишний раз коснуться чего-либо. Ему казалось, что всё вот-вот развалится, исчезнет. Он томился в ожидании, но так и не решался заговорить. Молчание затягивалось — слишком шумно, спешно, мыслям негде собраться. – Приму душ, – Матсу указал на вещи в руках, – долгий день был. Подождёшь? Макки пожал плечами: – Давай. Его коснулся знакомый парфюм, тёплая рука полоснула пальцы, и он машинально подался вперёд, встретившись подбородком с чужим плечом. И сразу же отринул, отступил. – Я сейчас приду. – Ответом послужило глухое, замятое «угу». Дверь позади щёлкнула. Потянуло сесть. Хотелось пройти внутрь, осмотреться, найти что-то. Но он остался стоять, подперев косяк, смотреть себе в ноги. Телефон завибрировал. Нескончаемая лента уведомлений с поздравлениями, четырнадцать пропущенных от Иваизуми, одно сообщение от Куроо, прочесть которое он вряд ли когда-нибудь уже решится. На неотвеченные звонки решил отписаться коротким «завтра буду», перебирая в голове варианты, куда можно податься и с кем выпить. Когда вода стихла, он убрал телефон и зачем-то задержал дыхание. Дверь ванной открылась, и его обдало горячим воздухом. – На кухню? – Матсу вышел с полотенцем на голове, тщательно вытирая волосы; с него капала вода. При встрече он выглядел отталкивающе напряжённым, безмерно усталым; горячий душ смягчил его лицо, расслабил мышцы, сделав его притягательным, тягуче-сонливым. Он только теперь осознал, насколько нелепым было его ожидание в коридоре: забитым псом он ждал своего хозяина, боясь упустить из виду дверь, за которой тот скрылся. Вся его непоколебимость, независимость и уверенность рушились — это, видимо, и было то, что он так боялся сломать, — своё самолюбие. Ответить не решился — просто последовал. Кухня, казалось, больше похожа на нейтральную территорию: она меньше затрагивала его уязвлённую нынешними обстоятельствами натуру. Макки знал её слишком хорошо, знал, куда бросить взгляд, чтобы не встретить чужие глаза, если не мог выстоять. Он знал, что в любой момент может использовать защиту, знал, что есть ресурсы на оборону. Спальня всё-таки место интимное, слишком много личного, откровенного. Он бы не смог вынести тяжести собственной мысли в той комнате. Шум чайника вырвал его из тревожного полусна, вернув зуд ожидания. Из-за нетерпения он стал елозить по дивану, пытаясь избавиться от навязчивой подушки за спиной, мешавшей ему принять то самое положение, в котором будет удобно принимать поражение. Увлёкшись, не заметил, как перед ним поставили кружку с чаем. Ту самую, из которой он пил раньше. Допустим, всего лишь пару раз. Это всё равно плюсик ведь? – Не хочу тебя томить, – вылетело с тяжёлого вздоха, – ты и так уже долго ждёшь. Мы можем поговорить сейчас или после ужина — я не ел ничего с самого утра. В первую секунду Макки даже не понял, что ему предложили выбор. Пялился на “ту самую” кружку. Блять, он помнит? Или все остальные побил, она одна осталась? – Макки? – Что ты спросил? – Поговорить. Сейчас или после ужина? – По его лицу (как будто он не сказал об этом уже дважды) было понятно, насколько он вымотан и как ему нужно поговорить после ужина. Макки сжалился (очень хотелось поесть вместе): – Давай поедим. В отличие от всех предыдущих разов, что он бывал в этой квартире, она никогда ему не казалась настолько пустой, безжизненной, как сейчас. В боку (сердце?) предательски заныло, когда по кухне разлетелся аромат специй, — проскользнул образ, болезненно въевшийся в его сознание. Чувство знакомого, родного кольнуло. Ужинали в такой же тишине, только она уже была разбавлена теплом разделяемой трапезы. Несмотря на всю ностальгическую дымку, было вкусно, правда прям как тогда. Макки подавился, когда услышал: – Спасибо. – Пожалуйста, – растерянно прожевал в ответ. – И тебе… Спасибо. Он вытер уголки губ, затем тщательно прошёлся по самим губам и стал теребить салфетку пальцами, боясь поднять глаза. Резко стало непонятно и неудобно. На него вылили ведро ледяной воды, вернув к реальности, в которой, как оказалось, они не просто мило ужинали, а вообще-то что-то там выясняли. Матсу чуть кашлянул, выбив себе пару секунд, и произнёс: – Думаю, я начну. – Сердце пропустило пару ударов. Это норм. – Нам нужно всё прояснить. – О, эта интонация — слишком знакома, слишком читаема. Макки, казалось, знал всё наперёд: он знал что Матсу скажет и какими словами его отошьёт. Ожидал короткую выжимку о неподходящем времени, месте, обстоятельстве или что там — длина, ширина, высота? Короче, со сценарием уже давно все ознакомились и заучили. – Да, – опустошённое, холодное, несвойственное ему. Защита выставлена, процесс подавления запущен, оставалось только ждать завершения. Макки закусил щеку. – Если помнишь, осенью я сказал тебе, что не время для отношений — я действительно имел это в виду. Я сказал, что мы можем попробовать потом, но не ожидал, что ты согласишься. Не после твоей реакции. – Такое непозволительное откровение и искренность были в этих словах, но бесконечное ожидание слишком измучило его, чтобы что-то могло по-настоящему ранить его теперь. После небольшой паузы Матсу продолжил: – Мой отец умирает. – Они пересеклись взглядами. – И… – Пауза. Выдох: – Я не хотел начинать что-то, зная, что его жизнь может в любой момент закончиться. Хотел быть с ним. – Почему ты сразу не сказал? Я ведь могу помочь: лекарства, врачи, клиника — всё, что хочешь. Я впишусь, всё сделаю, только скажи, что нужно. – Он слишком завёлся, и салфетка, которую он гонял между пальцев всё это время, вылетела из его руки. Он повернул голову в попытке найти её, словно искал возможности переключиться, сменить направление мыслей. – Макки, – мягко, но устало прозвучало его имя, пытаясь остановить, – не нужно… – Да я понял, – поднял он руки, сдаваясь, нахер салфетку, – ты меня уже отшил, между нами ничего — это всё понятно. Помощь всё равно предлагаю. – И снова забегал глазами по столу. Тяжёлый вздох. – Она на краю. – Что? – Салфетка. – Он указал пальцем: – Вон, справа от тебя. Смутило. Но всё равно потянулся. Забрал и погнал по пальцам вновь. – Макки, спасибо, я не сомневаюсь, что ты готов помочь. Я не об этом хотел говорить. Просто нужно было объяснить. Я сказал «потом», потому что честно надеялся продолжить. По-серьёзному. – Матсу вновь взял паузу. Наверное, ждал, что Макки что-то ответит, вставит какое-то слово, мысль умную выдаст. Какую-то. Откинувшись на спинку стула, продолжил: – Но так даже лучше: у нас у обоих было время, чтобы разобраться. Заебись, разобрались. У этого отец тю-тю, у другого крыша того. Третий вообще ширяется. Макки усмехнулся себе. – Окей. Что там дальше-то? – Глаз он больше не поднимал, не смел. Казалось, если встретится с чужими, то отбросит коньки на месте. Ебаная салфетка. – Тут надо подумать. – Блять, ты два месяца думал, – вырвалось нервно, неотфильтрованно. Матсу рассмеялся. Макки выдохнул. Смешно, получается? Подхватил, улыбнулся. – Имею в виду, что нужно твоё решение. – Уголки губ поползли назад, вниз. Ему ведь думалось (мечталось), что с решениями под его ответственность уже всё, остальное за Матсу. А тут иначе. Походу, опять забыл мелкий шрифт в договоре прочесть. – О чём ты? – Он так задумался, забылся, что на секунду полоснул взглядом по лицу — это чисто случайно, он уже не соображает. – Останешься? – Да.