Слëзы Нептуния

Она хранила в сердце каждую частичку воспоминаний... Маленькую Елизавету отец воспитывал совершенно один. Бывали моменты, когда девочку приходилось брать с собой на работу, следить за ней и заниматься работой. И конечно же, куда без умилительных взглядов в сторону Сеченовой младшей у всего Предприятия 3826. В свободное время никто не был против поиграть с ней или рассказать что-то очень интересное в науке, показать достижения, как, что и где работает. Ей это нравилось, даже слишком. Порой она сама могла засесть в кабинете отца, с интересом рассматривая книги, некоторые из которых читались ей на ночь. Дмитрий Сергеевич видел в ней преемницу его творений...Но с моментом взросления понял, что увы и ах это не так. Не складывались отношения с точными науками, с гуманитарными более-менее. Зато в физкультуре всё шло на ура. Елизавета была очень активным ребёнком...

***

Стоял летний жаркий день, девочка как обычно вернулась под вечер домой. Весь день на прогулке, ни разу не заглянув, дабы не заперли до следующего дня. Маленькая ручка открыла дверь в квартиру. — Папа! Я дома! — задорно здоровается Лиза, громко топая кедами, переступая порог. На голос дочери любящий отец тут же выходит в коридор, в глазах пробегает искра ужаса. — Боже, Лиза! Тебя где носило так?! — ошарашенно спрашивает он. Все коленки девочки были в ссадинах и синяках, лицо испачкано грязью, чёрноволосая коса растрёпанная, непонятно во что превратившаяся, а в некоторых частях её торчали как рожки ярко-зелёные листочки деревьев. На лице сияла довольная улыбка, демонстрируя выбитый передний зуб на верхней челюсти. — Ну, по деревьям полазила, за кошкой побежала, потом с мальчиками по гаражам. Ну ушиблась немного. — абсолютно спокойно, чуть ли не равнодушно, ответила Лиза, смотря на коленки. Отец тяжело вздыхает и берёт её на руки, унося в ванну. В его сердце бушевала тревога, а если что-то с ней могло случится?! Зародилась и злость, ведь сколько наставлений было сказано ей насчёт такого активного отдыха, однако, её улыбка, светящиеся от счастья, своими тёплыми лучиками пронзая насквозь подавляли эту бурю, заставляя лишь слабо улыбнуться академику. Лиза сидела в ванне, когда из лейки душа полилась вода, из уст вырвался недовольный писк. — Х-Холодная, папа! — завопила она, поджав ноги к себе, ощущая на коже пронзительные холодные капли. — П-Прости, солнышко. — неловко извиняется мужчина, меняя воду на более комфортную. Вода с волос стекала серая, эти рожки-листочки тоже слетели с головы...благо жуков всяких не было. Спустя минут тридцать Лиза приняла свой привычный и опрятный облик. Дмитрий Сергеевич заботливо накинул на девочку её банный халат, насухо вытер волосы и аккуратно их расчесал расчёской, начиная с волнистых концов, заканчивая полной длинной. — Пап, а я у тебя красивая? — вдруг интересуется дочка, глядя на отражение в зеркале. — Конечно красивая! — отвечает он. — Самая-самая красивая! Особенно, если по деревьям не лазишь. — на последнее девочка хитро улыбнулась. Ну не может она спокойно играть с кем-то в куклы или машинки, охото было двигаться, познавая этот мир тактильно, используя всё, что окружает. Дочь притоптала в свою комнату и стала глазами бегло искать по всей мебели одну важную для неё вещь... — Папа, а где шкатулка? — дрожащим голосом спрашивает Сеченова младшая, бросив на отца мокрый от подступивших слёз взгляд на отца. — Вот она, я её в ремонт отвозил. — ответил он, доставая из-за спины шкатулку. Детские руки тут же схватили её, открыли крышку, давая свободу фигуркам: парень, держащий за руки балерину с вытянутой правой ногой назад. Пальцы завели механизм, заиграла спокойная приятная музыка, а фигурки стали медленно кружиться. Детские глаза восхищённо смотрели на них, наслаждаясь мелодией. Это был подарок на её первый год жизни... — Не заикается! — радостно замечает Лиза. — Спасибо, папа! — мужчина улыбается, глядя на довольное чадо. — Ложись спать, время уже позднее. — проговорил он. И девочка, послушно кивнув, ставит шкатулку на тумбочку, а сама прыгает под одеяло, затем выныривает из-под него голова, удобно устраиваясь на перьевой подушке. — Всё, спокойной ночи! — прощается Сеченова. Дмитрий Сергеевич подходит к ней и нежно целует в лоб. Щетина приятно щекочет детскую кожу, заставляя тихо засмеяться. — Спокойной ночи, моя девочка. — и тело падает в мягкие лапы сна...

***

— С днём г’х’ождения, юная леди. — поздравляет Штокхаузен девочку. Она подавила приливший смешок от его акцента. — Спасибо, дядя Михаэль. — благодарит Лиза. — Я г’х’ешил подагхить вам этот скгхомный, но очень полезный подагхок для вас - велосипед, двухколёсный. — глаза девочки засияли ярким пламенем, рассматривая транспорт. — Жду на мой следующий день рождения от вас следующий подарок. — выпрямив спину, гордо объявила она. — И какой, Елизавета Дмитг’х’иевна? — Чтобы вашим кумиром стала Екатерина «Великая» Вторая. — Почему именно она? — любопытствует заместитель. — Потому что русский выучила без акцента! — язвительно отвечает дочь, заставляя впасть в ступор мужчин. — Кхм, Елизавета! — возмущается Дмитрий Сергеевич. — Извинись перед Михаэлем немедленно! — Молчу, пап! — она закатила глаза, тяжело вздохнув, и мило произнесла извинение, повернувшись на немца: — Простите, дядя Михаэль. — Ничего стг’х’ашного, Дмитг’х’ий Сег’х’еевич, в какой-то степени вегхное замечание мне. — однако, это было не так. Заместитель очень хорошо говорил, хоть и с акцентом. Он не злился на девочку. Списал на детский, толком не сформировавшийся и иногда не соображающий ум, который говорит быстрее, чем думает. Что взять с ребёнка? Верно, ничего, повзрослев осознает свою неправоту и впредь не допустит такого. — Пап! А как кататься на нем? — вдруг вмешивает голос дочери, пытающаяся сесть на седушку. — Лиза, где угодно катайся, но не в квартире! Пойдём на улицу. Троица вышла на улицу, где солнце медленно садилось за горизонт. Дмитрий Сергеевич отрегулировал для дочки седло по её рост и руль. — Пробуй. — предложил он, и Лиза села на седушку, поставив ноги на педали, а руками крепко схватившись за ручки руля. — Так, не паникуй, доча. — академик схватил одной рукой руль, а второй багажник и принялся катить транспорт. Девочка испугалась, крепче сжав ручки в руках. Но спустя время начал страх отступать, ноги попробовали крутануть педали, тем самым прибавив скорости, заставив отца ускорить шаг. Она поняла схему передвижения на нëм. — Ну, Лиза, давай! Только не сбей никого! — объявил Дмитрий Сергеевич, сильнее толкнул велик и отпустил. Лиза испуганно взвизгнула, повернув руль в право, затем в лево, но смогла поставить его ровно, а ногами медленно крутить туго шедшее педали, требовавшие все девичьи силы. Вскоре стало всё получатся лучше. — Пап! У меня получается! — воодушевлённо заметила дочь, наматывая круги вокруг двора. Она даже могла вставать на педали, стоя их крутить. Ярким светом счастья сияло детское тело, ослепляя всё вокруг. И эти тёплые лучики пронзили мужчин насквозь, вызвав улыбки. Одно удовольствие смотреть на довольное чадо, заражающее своим хорошим настроением. И вот случилось первое падение. Отец тут же подбежал к Лизе, поднимая её с пыльного асфальта. Внутри царила тревога, расцарапывая органы изнутри. — Всё хорошо, Лизонька? Сильно ударилась? — беспокоится он. — Не-а. — легко и ровно отвечает она. На коленке появляется багровый синяк, со слабой болью разливаясь по части тела. — Вы очень выносливая. — заметил Михаэль, глядя на гонщицу. — Нет, я с деревьев часто падаю, так что привыкла.

***

— Дмитрий Сергеевич, дорогой вы наш, ну когда это закончится?! — чуть ли не плача спрашивает женщина. — Что именно? — спрашивает он. — Ваша дочь ворует яблоки с моего огорода! Будто у вас своих нет! — возмущается соседка. — Не правда! Меня подставили из-за машинки! — встряла Лиза, недовольно топнув ногой, отвернувшись от взрослых. — Я поговорю с дочкой и больше такого не будет, уверяю вас. — спокойно, сдерживая нахлынувшие эмоции злости, сказал Дмитрий Сергеевич. — Уж потрудитесь! — женщина ушла. Он сел на корточки к дочери. — Лизонька, я тебя не понимаю, что с тобой происходит? Почему ты у меня воровством занимаешься? — всё так же спокойно спрашивает Сеченов. — Да не ворую я, папа! Эта дура меня и слушать не хотела! Соседские мальчики подговорили меня украсть яблоки, взамен на машинку! — выпаливает раздражённо девочка. — Что за слова, Елизавета?! — повысив голос, недоумевает академик. — Тебе старший человек не «дура». Я тебе неоднократно говорил, что обзывательства кого-то - не красиво и невоспитанно, а ты у меня умная и хорошая дочка. И впредь, никогда не ведись на такую уловку мальчиков. Им надо будет - они возьмут и получат сами, а ты страдать не должна из-за них, ясно? — Ясно, пап. — на тяжёлом выдохе ответила Лиза, уяснив для себя урок на будущее. И столь активный, резвый сорванец мог с собой совладать. Например, занимаясь более спокойными делами, или...Когда к отцу приезжали важные люди с «верхушки» включался режим милой и послушной девочки, ну просто ангела воплоти, немного даже стеснительного, ведь внимание она и здесь привлекала. — Какая милая девочка! — Ну прямо папина принцесса! Чудо! — Да, правда папину принцессу придётся оставить ненадолго. — с небольшой неловкой нотой в голосе проговаривает Дмитрий Сергеевич, смотря на своё чадо. Мгновение спустя он меняется в лице, поворачиваясь к телохранителям, и отдаёт серьёзным голосом приказ: — Правая, Левый, охранять Лизу. — роботы встали по обе стороны дочери, сделав спину прямо. Мужчина с другими ушёл в другой зал. Лиза смотрела на холодные, серые, безликие лица телохранителей, стоявшие на носочках таких же серых пуант. — Скучные вы, у Левого хоть борода есть, а у тебя, Правая, вообще ничего. — слегка эмоционально заметила девочка. Машины не реагировали, продолжали стоять. В пространство указательного и большого детского пальца был воткнут подбородок. Чем бы заняться ей, пока отец на переговорах? И тут её словно поражает разряд молнии в чистом поле. Ноги быстро подбегают к стене, руки ловко тащут со скрипом по полу три стула к роботам, позже формируется из мебели лестница, по которой ребёнок забирается, чтобы достать до лиц телохранителей. Колпачок маркера крепко зажимают зубки, ладонь со всей силы тащит за корпус вниз, открывая фетровый наконечник с красной краской. Первым под шаловливую фантазию попал Левый. На сером полотне появляется рожица: глазки в виде дуг и рот с высунутым языком. Вырывается из уст хитрый смешок, довольный результатом шалости. Новое обличие получает и Правая: глазки в виде математических знаков «больше» и «меньше» и улыбка в виде цифры «3» в лежачем положении. Маркер обратно получает колпачок. Руки поправляют жёлтую вельветовую курточку на ней. — Вот, другое дело. Дружелюбнее со мной выглядите. — гордо произнесла дочь. И двери зала наконец распахнулись, в первых рядах стоял отец, явно спешивший к ней. — Лизонька, чем ты там занимаешься? — интересуется он. Охранники поворачиваются на академика, заставляя своим новым имиджем его резко замереть, а лицо вогнать в краску то ли злости, то ли стыда, то ли всё вместе. Здесь же вся «верхушка» партии! А девочка такое художество демонстрирует! — Ха-ха-ха, очень оригинально, Елизавета! — отозвался один мужчина. — И вправду! Дмитрий Сергеевич, немедленно отдавайте дочь в художественную школу! У вас такой талант растёт! — Точно-точно, товарищ Сеченов! Новые взгляды - очень ценятся в развитии! — похвала людей смягчил порыв внутри мужчины. Лиза же гордо поставила руки в боки, вскинув голову. Но такое резкое движение заставило конструкцию пошатнуться в лево и в право, а затем упасть с грохотом на пол. Благо, Левый успел поймать девочку. Та вся зажмурилась от страха, прижав кулачки к груди, но когда она почувствовала холодные пальцы, веки открылись и бросившаяся в светло-голубые глаза рожица вызвала смех, отгоняя густые тучи страха.