Revelations Of Their Lives

Темно. Темнота была с ним большую часть его времени, а в моменты, когда она отступала... Чтож, это были худшие моменты его... Жизни? Нет уж, скорее существования. Он не помнил многого, но знал, что когда тьма отступает - его всегда окружают враги. Его мысли всегда были немного спутаны, как у какого-то философа, что-ли. Например, откуда он вообще может знать некоторые вещи, например, что такое "ручка"? Он знал, ручка - это такая штука, которой пишут, на бумаге, например. Никто никогда не рассказывал ему что такое ручка и бумага, не показывал, и знать ему это было неоткуда, но откуда-то он ведь узнал?.. Ну ладно ручка и бумага, он мог случайно узнать об этом во время своих, так сказать, "выходов из тьмы", что конечно, не обладало особенно твердой почвой, чтобы действительно доказать, что это правда, но поверить было можно, хоть и с большой натяжкой. Другой вопрос - откуда он знает, что такое "философ"? Там, где он существовал, узнать это было уж точно неоткуда, ведь там уж точно нет никаких философов... Совсем ничего там нет. Только вот в чём дело, он ведь всё-таки откуда-то знал это... Знал он правда так же и о том, что у него есть враги вне черноты. Он знал и о том, за что и почему он сражается со своими(точно ли своими?) врагами, и почему они именно враги. Вне черноты - война. На войне - враги. Враги убили его друзей, их звали Сники и Мышь Ка-Бум. На самом деле, он раньше не задумывался, но как у него могли быть друзья, если всю жизнь он провёл здесь, в этой черноте? Даже знаете, порой ему казалось, будто жизнь за него живёт кто-то другой... Такого не бывает, он знал это точно, но прошло столько времени... А может и не прошло? Сколько он здесь находится? Год, два? Может, несколько минут? А может ли за несколько минут пронестись столько мыслей, пролететь столько переживаний? Но, кажется он даже не мог осознавать время. Он знал, что в минуте шестьдесят секунд, а в часе - так же шестьдесят минут. Почему так? Не ему об этом задумываться, не он это придумывал. Но кто? Важно ли ему знать, кто придумал время, или это лишь пустая его трата? А на что ещё его тратить? И вообще, сколько у него его осталось? Он не знает, он вообще понятия не имеет! И он знает, что этого не знает никто, поэтому - какая разница? Вот и правильно, никакой. Нет, на самом деле ему не было так уж плевать на это, просто в один момент пришло осознание, что он всё равно никогда не узнает... Очень многого он не узнает, в том числе и про все эти "временные штучки". Если уж совсем честно, то когда-то он даже пытался считать эти самые "секунды", хоть и не был уверен, как их правильно считать. В итоге он насчитал целых двадцать одну тысячу и шестьсот пятьдесят семь секунд! Правда, ему пришлось на этом остановиться, потому что голова уже болела от цифр. Но зато он знал, что уже как минимум шесть часов сидит в этом неизвестно где! Только вот, потом он снова оказался вне темноты, и все старания по подсчёту этих чертовых секунд пошли насмарку... Только вот, кажется, ему даже не было жаль. Да и нечего было жалеть, в самом-то деле Но на самом деле, в этой черноте не абсолютное ничего. То есть, в материальном плане здесь и правда абсолютно ничего нет, но вот временами острый слух может уловить обрывки... Чего-то, да, пожалуй так это лучше всего назвать. Это бывают отрывки каких-то слов, порой даже слышно цельные фразы, и совсем уж иногда - настоящие диалоги! Они не имели для него смысловой ценности, он всё равно не мог понять - кто и с кем говорит, он не узнавал этих голосов, но на самом деле, каждая буковка была слово праздник - услышать что-то в этой пустоте, кроме своего же голоса, жуткого и хриплого... Кстати, голос свой он никогда не любил, что-то в нём было такое... Отталкивающее. А вот в диалогах иногда было слышно один голос... Высокий, тонкий, даже какой-то писклявый, на девчачий смахивал. Но он всегда вызывал какие-то особые эмоции, он был особым праздником из всех, и как же здорово, что именно его было слышно чаще, чем остальные! От него так приятно было где-то под рёбрами, это было самое интересное, самое любопытное и желанное чувство из всех, что он мог испытать. А испытывал он не так уж и много - пустоту, по большей части. Когда он оказывался вне тьмы - ему было не до приятных ощущений, он просто каждой шерстинкой ощущал опасность вокруг, страх за свою жизнь и напряжённость каждой мышцы, точность действий, желание отомстить, и самая яркая радость от каждого поверженного врага, вот какими были его основные чувства. Каждое живое существо вне тьмы казалось опасным, в каждом движении он видел желание убить его, от этого была и ненависть, и такое сладкое удовлетворение от страха в их глазах, дрожи в пушистых лапках. И пусть они и не были похожи на тигров, но он знал, что вокруг-то война, а значит, если они все заодно - то они против него. А значит - их всех ждёт смерть. Он почти не чувствовал боли, даже если бы ему выпустили кишки - он бы встал и пошел сражаться дальше. И вообще-то это уже действительно происходило с ним. Тигриный генерал, он сделал это когда-то, и он точно знал что его называют именно так, хотя никто и не произносил этого, эм, имени наверное? А вот и новая пища для размышлений, ему даже казалось забавным, что он не знает, откуда он знает, что его главный враг всей жизни - это враг. Хотя, он пытался убить его. Этого достаточно. Точно достаточно. И даже думать об этом не имеет смысла, но смысла он не видел ни в чём, и от того же самые бредовые и бессмысленные вещи казались крайне осмысленными. Ха, да ему бы уже пора начать писать трактаты по философии. И да, он всё ещё не знает, откуда он вообще знает, что такое философские трактаты. И кто такой философ. Да, так и тянулось его время. Некорректно будет говорить "дни", потому что дней здесь не бывало. И солнца тоже. Однако Рутина как-то незаметно решила, что хватит ей уже быть такой скучной, однообразной, и обратилась за советом к своей лучшей подруге - весьма неожиданно - Внезапности. А та, словно бы всю жизнь ждала этот момент, и очевидно, решила помочь своей ЛП-шке, ну мало ли, на свидание собралась? К тому же, кажется ей там Приключения нравился? Ну, не столь уж и важно. А важно то, что однажды, после очередного процесса ничегонедуманья, чтобы головушка не болела, а синяки под глазами чуток перестали разрастаться, со своим весьма очевидным намерением захватить хотя бы половину лица, оливковые глаза, которые всё хвалились своей зоркостью и внимательностью - внезапно проглядели какое-то пятно неизвестности среди привычной темноты, уцепившись за него каким-то инстинктом, но так же быстро отпустив, не желая рушить привычную картину реальности. Однако мозги нашего дорогого, и определённо счастливого обладателя таких безответственных глазок не так уж и просто было обмануть, он-то уж был более принципиален, и отчаянно цепляясь за возможность доказать свою правоту, подкинул своему всё ещё счастливому обладателю осознание того, что только что произошло, а заодно и парочку десятков путей для размышления, чтобы окончательно добить бедный рассудок, что и так в последнее время от мыслей пухнет. А вот самому обладателю подобного счастья было как-то не до радости за свои весьма довольные извилины, что так и светились гордостью за самих себя. Сначала он даже не обратил внимание на то, что что-то случилось, казалось бы - мелькнуло какое-то пятнышко непонятно чего, и что тут такого? Да только вот мозг как-то прям совсем удачно попал со своими предьявами на неестественность произошедшего именно в тот момент, когда его обладатель уже собирался отмахнуться от того, что произошло. В чем же причина подобного рода мыслей? Да вот в том, что в конкретно этой темноте нельзя было увидеть подобных явлений никогда, даже на галлюцинации не спишешь, ведь их здесь тоже просто ну не бывает, и что теперь делать с этим всем? Вот и он тоже не знал, а делать что-то надо было, и похоже срочно, потому что больно уж страшно было покидать такую привычную рутину, пусть она и состояла из темноты, войны, и бесконечно тянущихся мыслей. Нет, нет, это так пугает, что даже думать об этом не хочется, вдруг ему ещё повезло, и если что-то разрушит привычный ход вещей - станет хуже, намного хуже? А ему ведь и правда страшно за себя, за свою жизнь, и особенным он себя не считал никогда, не считал, что в случае чего-то непредвиденного сможет выжить, остаться цел... Нет, ему определенно так не повезёт, он и в обычной-то обстановке выживает, как ему кажется, абсолютно случайно! И вообще-то, он ещё и не уверен, что всё так однозначно, ведь не все его выходы из родного ничего оканчивались нормально, особенно в один из последних раз, ведь он точно помнил, как летел на вертолёте, пытался убить какого-то врага, а потом бум, что-то произошло, и вот он уже видит, как в него летит лопасть от этого же вертолёта... Может, он и не выжил вообще? Хотя, это же бред, такое точно невозможно. Только вот, слишком много необычного происходит в последнее время, и с каждым разом всё страшнее потерять свое жалкое существование, ведь что бы ни случилось, он не хочет умирать... Но что он мог сделать? Он мог контролировать хоть что-то только не находясь в темноте, а с ней контактировать... Это вообще как, такое точно возможно? И столько мыслей крутятся в голове... Нет, точно нужно что-то придумать. Слишком страшно за свою жизнь. И где-то на глубине сознания мелькнула мысль, что, быть может, ещё и очень уж хочется снова услышать какие-нибудь голоса... И особенно тот, который приносил такие приятные эмоции, высокий и писклявый.... Похожий на девчачий...... Где-то в темноте мелькнуло ещё одно пятно, с весьма различимыми картинками в нём, милый мирок, совсем как тот, что был в тот раз, с вертолётом. Всё те же пингвины, и где-то за гранью пятна зелёная фигура, что мило пила с птичками чай. Закрытые оливковые глаза уже не увидели этого, но уши услышали голос, тот самый, высокий, писклявый, девчачий, который тогда, в день своей первой настоящей смерти не различили в шуме вертолётных лопастей......